Jinkook истории Part 2

Толпа у ворот военной базы густела с каждой минутой. Фанаты стояли с флагами, плакатами и цветами, дрожали от волнения и предвкушения. Камеры папарацци щёлкали без остановки. Кто-то шептал: «Уже близко… Он должен выйти вот-вот…» И в следующую секунду ворота распахнулись. Чонгук вышел в военной форме, подтянутый, постриженный, повзрослевший, но всё с той же мягкой, доброй улыбкой. Он на секунду прищурился от яркого света, потом оглядел толпу. Гул голосов усилился — крики радости, слёзы, овации. Он поднял руку в приветствии, и фанаты взорвались овациями. Но его глаза сразу начали искать кое-кого другого. Он знал, что он здесь. Где-то среди всех. И Джин шагнул вперёд. Без слов, без паузы, не обращая внимания ни на камеры, ни на восторженные крики — он подбежал, и Чонгук обнял его так крепко, как будто пытался наверстать два года в одном мгновении. Джин засмеялся, и слёзы покатились по его щекам одновременно с улыбкой. — Ты стал ещё красивее, — пробормотал Чонгук ему в ухо. — А ты — как из дорамы про военных. Хотя, наверное, из дорамы про любовь. Их губы встретились в нежном поцелуе, коротком, но полном смысла. Кто-то ахнул, кто-то захлопал. Но в этот момент существовали только они вдвоём. Потом они отошли чуть в сторону, и Чонгук, держа за руку Джина, подошёл к микрофону, установленному у ворот базы. Он посмотрел на камеры, потом — на фанатов, улыбнулся: — Спасибо вам всем за то, что ждали меня. Спасибо за поддержку, письма, добрые слова. Я многое понял за это время… и самое главное — как важно ценить каждую минуту с теми, кого любишь. Я рад быть снова с вами. Он поклонился глубоко, по-настоящему. Фанаты снова взорвались криками. Пока они выходили с территории, Джин и Чонгук не отпускали друг друга. Они говорили тихо, делились историями — обо всём, что случилось за два года. Джин рассказывал, как скучал. — Я не отпущу тебя больше никуда, понял? — сказал Джин. — Тогда придётся быть рядом всегда, — улыбнулся Чонгук, прижимаясь лбом к его виску. Их смех слился с летним ветром, пронизанным радостью и началом новой главы. ……………………. Когда двери машины захлопнулись за ними, наступила почти сказочная тишина. Джин держал Чонгука за руку, проводя большим пальцем по его костяшкам — как будто проверял, действительно ли он рядом. — Не верится, что ты дома, — прошептал Джин. — Я сам не верю, — ответил Чонгук, не отводя взгляда. — Ты настоящий. Я могу тебя тронуть. Он провёл рукой по щеке Джина, потом скользнул пальцами в его волосы, как будто впитывал прикосновение. Когда они вошли в квартиру, всё было одновременно знакомо и по-новому. Здесь пахло Джином — мягко, уютно, тепло. Чонгук остановился посреди комнаты, снял ботинки и просто смотрел. На стены, на диван, на кухню. И снова на Джина. — Всё так же, как было, — сказал он. — Я ничего не менял, — улыбнулся Джин. — Ждал тебя. Чонгук подошёл вплотную. Сначала просто обнял. Потом — дольше. Крепче. Джин задрожал от напряжения, которое сдерживал всё время — от ожидания, от волнения. Всё это спало только сейчас, когда Чонгук тёрся носом о его шею, гладил спину, выдыхал ему в ухо: «Я с ума сходил без тебя… Твоего запаха. Твоего голоса. Твоих глупых шуток». Они смеялись и целовались, как в первый раз. Смеялись — от нервов, от счастья, от желания. Джин снял куртку Чонгука, пока тот не переставал целовать его шею. Пуговицы рубашки поддались с нетерпением, а ладони Джина метались — по плечам, по груди, по талии. Как будто он боялся, что всё исчезнет. Чонгук выдохнул: «Отдай мне себя всего. Я хочу вспомнить каждый дюйм». Они добрались до спальни, спотыкаясь о собственные шаги и смех. Джин упал на постель, притянув Чонгука за запястья. Их губы встретились снова — глубже, жарче. Джин выгибался под его руками, позволяя снимать с него футболку, брюки, нижнее бельё. Всё это казалось долгожданным ритуалом — не просто страстью, а восстановлением связи, возвращением друг к другу. Тела сплелись, как будто никогда не расставались. Ласки были горячими, но в них не было спешки. Каждое движение — как признание. Каждый поцелуй — как клятва. — Ты изменился, — прошептал Джин, запуская пальцы в волосы Чонгука. — А ты — всё такой же красивый, — прошептал Чонгук, прикасаясь губами к его ключице. Когда они наконец оказались в едином ритме, в единых стонах и дыхании, весь мир сжался до одного пульса. Их пульса. После — они лежали, сплетённые, уставшие, но наполненные. Джин провёл пальцем по груди Чонгука, улыбаясь: «Добро пожаловать домой». — Да, теперь я дома, — ответил Чонгук, целуя его в лоб.