Mélange a trois

***

МАЛИЯ

— Что ты здесь делаешь? Слова Малии повторил высокий светловолосый парень — «оборотень», — поправила она себя, заметив его золотые глаза и почуяв его запах, — который стоял в дверном проеме, направив на нее арбалет. — Я живу здесь, — сказал парень в то же время, что и Малия, — Крис Арджент сказал, что я могу остаться здесь. После напряженного момента парень наклонил голову на бок, будто он все еще раздумывал над тем, чтобы застрелить Малию, хотя у нее была определенно веская причина быть здесь. Затем он глубоко вздохнул, и его глаза изменили цвет с золотого на человеческий оттенок голубого. Он опустил арбалет. — Ты та девушка-койот. — С чего ты это взял? — спросила она, скрестив руки на груди в позе, которую ее терапевт назвал оборонительной. Парень определенно не выглядел опасным, но Малия не любила сюрпризы, и ей определенно не нравилось находиться в невыгодном положении. Оборотень мог поднять арбалет и выстрелить из него гораздо быстрее человека. К счастью, оборотень-койот тоже мог расцепить руки и довольно быстро выбить арбалет из рук оборотня. — Твой запах, — сказал парень тоном, который Малия научилась определять как повседневный, хотя она могла ошибаться. — Я выследил тебя, когда твой отец пытался тебя убить. Тогда моя нога попала в медвежий капкан. Было больно. Очень. — Очевидно ты исцелился, — сказала Малия. Даже если он говорил правду, она не испытывала сожаления к тому, кто был настолько глупым, чтобы попасться, когда она без проблем избегала этих ловушек. — Кто ты? — спросила она его, когда он посмотрел на нее. — Айзек. Несколько обрывков разговора всплыли в памяти Малии. Время от времени Скотт и другие говорили о бете по имени Айзек, но обычно это заканчивалось тем, что все выглядели опечаленными, а Малия — растерянной, и тогда кто-то менял тему. — Ты один из бет Скотта. — Наверное, — Айзек пожал плечами и отвернулся от нее. Она определила эмоцию в жесте: дискомфорт. — Что-то вроде того. — Я тоже, — сказала Малия. — Что-то вроде того. Айзек ничего на это не сказал. Он просто начал ковырять что-то на арбалете. Поерзал. Это тоже иногда означало дискомфорт, и теперь Малия тоже начала чувствовать это. Она задавалась вопросом, скажет ли Айзек ей уйти или пригласит войти. Оба варианта казались одинаково вероятными, и по тому, как Айзек тянул время, Малия предполагала, что он тоже не был уверен. Малии было плевать. Это было не ее решение. Поэтому она подкинула свой большой рюкзак на плечо и стала ждать. Наконец, Айзек поднял глаза, встретившись с ней взглядом, в котором читалось… смирение? Наверное? В любом случае, казалось, что он не собирался бросать ей вызов или пытаться застрелить ее, что было важно. — Почему ты здесь? — спросил он. Малия на мгновение задумалась над ответом. Она решила, что нет опасности в том, что она скажет ему причину. В любом случае рассказывать было особо нечего. — Бейкон Хиллз скучный, и люди постоянно умирают. Я больше не хочу там находиться. Айзек посмотрел на нее взглядом, который было труднее прочесть, чем другие его выражения. За последние несколько месяцев Малия научилась лучше читать взгляды и интонации голосов, но этот парень заставил ее почувствовать, что она разучилась всему этому. Даже его запах ничего не выдавал. Она снова начала чувствовать дискомфорт. Через несколько секунд Айзек снова пожал плечами. — Справедливо. Он не сдвинулся в сторону, чтобы Малия могла войти, но и не попытался остановить ее, когда она протиснулась мимо него в квартиру. Раньше она, вероятно, опасалась вторгаться на чужую территорию, но это была не территория Айзека; это была территория Криса. И он разрешил ей здесь остаться. Она услышала, как Айзек закрыл и запер за собой дверь. Поскольку ее чувство не подсказывало ей, что его присутствие за спиной было опасностью, она не обернулась на звук. В квартире было две спальни. В первой пахло Айзеком, поэтому Малия кинула свой походный рюкзак (ее отец настоял, что он ей нужен, если она собирается путешествовать по Европе) рядом с кроватью в другой комнате, которая очень слабо пахла Крисом, но в основном просто пылью. Это была хорошая комната с большим окном, которое пропускало много света и открывало впечатляющий вид на город. Малия поймала себя на улыбке. Ей понравилась эта комната. Еще она была измотана. Дело было не только в смене часовых поясов, хотя это раздражало, и в длительных перелетах, которые были очень некомфортными. Дело было... Во всем. Малия давно не расслаблялась по-настоящему. С тех пор, как она решила не быть вместе со Стайлзом или, может быть, до этого. Сейчас, вдали от Бейкон Хиллз – где они всегда охотились или же были мишенями, или и то, и другое – она наконец-то ни о чем не беспокоилась. Поэтому, даже не потрудившись закрыть дверь спальни или снять ботинки, Малия заползла на кровать и свернулась калачиком на слегка затхлом одеяле. Она уснула за минуту.

***

АЙЗЕК

Я: Мог бы предупредить меня Крис: Если бы я сказал тебе, что она приедет, что бы ты сказал? Айзек уставился на свой телефон, обдумывая свой ответ на сообщение Криса. Он бы сказал Крису, что не хочет видеть здесь девушку-койота. Сказал бы? Какое право он имел на это? Как это часто случалось, Айзека пронзило чувством вины при напоминании о том, что Крис позволяет Айзеку жить бесплатно в очень хорошей квартире в очень дорогом районе Парижа. Еще одно сообщение появилось прежде, чем он решил, что сказать. Крис: Тебе будет полезно научиться делиться Айзек практически слышал самодовольство в голосе Криса, когда читал слова. Он закатил глаза. Крис всегда, казалось, знал, как превратить чувство вины Айзека — даже когда Айзек на самом деле не выражал его — в мотивацию. Айзеку потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Крис делал это намеренно. Урок разделения. Айзек тоже воспользовался возможностью разделения, написав сообщение: "Как ее зовут?" Крис: Ты ее не спрашивал? Я: Я почти застрелил ее Крис: Арбалет? Я: Ага Крис: Хорошо. Очевидно, я хорошо тебя тренировал Айзек фыркнул. Он определенно не мог оспорить утверждение Криса. Тренировки охотника, особенно в начале, были еще одной тактикой разделения: вдавливаешь свое тело в землю, и ты оказываешься слишком измотанным, чтобы не спать из-за горя. А мучительно ноющие мышцы и синяки (даже оборотень не исцелялся сразу) заставляли тебя сосредоточиться на физической боли, а не на мучительной дыре в сердце. Айзек быстро понял, почему Крис все еще в такой отличной форме. Я: Потом она уснула на твоей кровати Крис: Теперь это ее кровать Я: На сколько? Крис: На столько, на сколько она захочет. Это был ответ, которого Айзек ждал, но он все еще не был в восторге. Ему нравилось жить одному, и он не был уверен, как жизнь оборотня-койота в его — в квартире Криса — повлияет на его распорядок дня. Распорядок дня важен, когда ты пытаешься забыть боль. Распорядок дня означает мизерный шанс сидеть и думать о вещах, о которых ты не хочешь думать. Хорошо, — напечатал он, потому что другого подходящего ответа не было. Крис: У Малии были тяжелые времена. Будь с ней повежливее. Малия. Так ее звали. Айзек вспомнил теперь. Это было хорошее имя, приятное на слух и на словах. Оно контрастировало с грубой, настойчивой девушкой в ​​разномастной одежде и армейских ботинках, отключившейся в соседней комнате. Я: Тяжёлые времена приходят вместе с территорией, когда ты настоящий монстр Крис: Её родной отец — Питер Хейл …Оу. Я: Оу Крис: Да. Так что веди себя хорошо Айзек почувствовал, что улыбается. Он мог слышать точный тон голоса Криса в своей голове. Я: Разве я не всегда так делаю? Крис: Ты хочешь, чтобы я ответил на это честно? Улыбка Айзека стала чуть шире. Я: Ладно-ладно, я постараюсь быть милым Крис: Хороший мальчик. Скоро поговорим Я: Хорошо. Пока Айзек положил телефон на кухонный стол и глубоко вздохнул. Он пошел в спальню Криса — теперь Малии — и заглянул внутрь. Она все еще крепко спала, но у Айзека было чувство, что если он подойдет к ней слишком близко, она вцепится когтями ему в горло за считанные секунды. Инстинкты дикого животного просто так не исчезают. Поэтому Айзек закрыл дверь и пошел в гостиную, чтобы повесить арбалет обратно на стену возле входной двери. Ну. Это было бы интересно.

***

МАЛИЯ

  Когда Малия проснулась, было темно. Ей потребовалось несколько тревожных секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Она не узнала ни одного запаха в незнакомой комнате, и... Нос Малии уловил легкий след кого-то, что вызвало воспоминания. Криса. Это была квартира Криса Арджента. Она была в Париже. Малия села и сделала несколько глубоких, успокаивающих вдохов.   Дверь спальни открылась, и луч света распространился по полу, в нем был мужской силуэт. — Ты в порядке? — спросил мужчина. Парень. Айзек. — Да, — сонно ответила Малия, — А что такое? — Пульс, — просто сказал он. — Голодная? Малия открыла рот, чтобы сказать «нет», но затем уловила запах чего-то готовящегося, и ее живот громко заурчал. — Я буду считать это за «да». В тоне его голоса что-то было. Веселье? Теперь, когда голод пересилил усталость, Малия неохотно выползла из кровати и последовала за Айзеком — и за восхитительным запахом — на кухню. Она села за барную стойку, которая с другой стороны служила также стойкой, где Айзек накрыл на два человека: столовые приборы, тарелки, чашки, салфетки. Айзек взял тарелку перед Малией и положил на нее какую-то еду, прежде чем поставить ее обратно перед ней. Она пахла невероятно. Какое-то мясо — курица? — в соусе с различными овощами сбоку. Малия собиралась спросить, что это за мясо, но оно пахло так вкусно, что ей было все равно. Она быстро отрезала себе кусочек. Звук удовольствия, который она издала, жуя первый кусок, был, по-видимому, забавен Айзеку. Он не рассмеялся вслух, но это был закрытый ртом смех в горле, и его глаза улыбались. Малии потребовалась целая вечность, чтобы понять, что люди могут улыбаться глазами. — Вкусно? - спросил он, как будто не знал ответа. Малия быстро сглотнула. Стайлз сказал ей, что разговаривать во время еды невежливо. — Удивительно. Что это? — Утка. Здесь любят утку. — Думаю, мне тоже нравится, — сказала Малия, затем продолжила есть. Овощи ее не очень интересовали, но она попробовала их, потому что это было вежливо. Они были действительно очень хороши, особенно когда она размазала их по соусу на своей тарелке. Малия уже наполовину закончила свой ужин, когда Айзек наполнил свою тарелку и сел рядом с ней у бара. Ну, не совсем рядом с ней; он оставил место между ними. Малия задавалась вопросом, было ли это для его или для ее пользы. Он снова почувствовал дискомфорт? Обычно люди держат дистанцию ​​друг от друга, если чувствуют себя некомфортно или под угрозой или они пытаются не дать другим людям почувствовать себя так. Малии потребовалось очень много времени, чтобы усвоить концепцию личного пространства. Закончив есть, она повернулась к Айзеку и искренне сказал ему «спасибо». Айзек пожал плечами и проглотил полный рот еды. — Я уже приготовил себе немного. Он не отводил от нее глаз, даже когда они разговаривали друг с другом. Зрительный контакт был очень, очень сложным. Стайлз сказал, что нужно смотреть на людей, когда они с тобой разговаривают, потому что это вежливо, но не пялиться на них, потому что это заставляет некоторых людей чувствовать себя неуютно. Малия решила, что это слишком сложно, чтобы сделать это правильно, поэтому она отказалась от зрительного контакта. Некоторые люди всегда будут чувствовать себя неуютно рядом с ней. Она могла с этим жить. Ей было все равно, что большинство людей думают о ней. — Ну, ладно. В любом случае спасибо.

***

АЙЗЕК

Прожив больше года в одиночестве, Айзек не был уверен, как он относится к тому, что кто-то еще находится на его территории, потому что, несмотря на то, что Крис сказал ранее, это было личное пространство Айзека. Это было единственное место, где он когда-либо жил, где его никто не бил, не швырял об стену и не бросал в него стакан, и это было своего рода важным для Айзека.   Не то чтобы он беспокоился о том, что эта девушка нападет на него. Просто... Ну... Айзек, наверное, немного... Нервничал из-за того, что снова будет жить с кем-то. Даже когда Крис жил в квартире или приезжал в гости, Айзек никогда не мог полностью расслабиться. По крайней мере, Крис тоже никогда не казался таким уж уютным. Вероятно, ему было странно жить с парнем своей умершей дочери, который, как ни странно, заставлял Айзека чувствовать себя лучше. Они лучше всего ладили, когда тренировались, и никогда не говорили о своих чувствах, и по большей части им удавалось жить вместе, не ведя себя как отец Крис или не ведя себя как угрюмый подросток Айзек. Но иногда все равно было неловко, и всегда было облегчением, когда Крис уезжал на недели или месяцы по работе. Теперь в пространстве Айзека снова был кто-то — кто-то, кто даже не был здесь целый день, и он уже готовил для нее. Правда Айзек уже планировал готовить для себя в любом случае, но все же. Домашние заботы заставили Айзека мерить шагами кухню, пока он ждал таймер духовки. Он даже не был уверен, сможет ли он заставить себя есть, пока девушка-койот — Малия — не издала этот первый чрезмерно восторженный стон удовлетворения. Когда Айзек приготовил себе еду, он понял, что на самом деле он нервничал из-за того, что разочаровал ее. Кто-то из Бейкон Хиллз только что приехал, а Айзек уже рисковал вернуться к старым привычкам. И, черт возьми, если это было давлением, то оно Айзеку не нужно в жизни снова.   К счастью, это, похоже, не так, если судить по тому, как Малия практически вылизывала тарелку рядом с ним. — Там полно, если хочешь еще, — наконец, сказал Айзек, кивнув подбородком в сторону кастрюль на плите. — Я готовлю еду не на один раз, потому что у меня нет времени готовить еду в будни. — Почему нет? — спросила Малия. Айзек подвинул последние несколько кусочков овощей по тарелке. — У меня есть работа. — Что? — нос Малии сморщился в замешательстве. — Зачем? — Крис позволяет мне жить здесь бесплатно, но мне все равно нужно покупать еду и другие вещи, и я плачу за счета здесь. Малия нахмурилась. — Он никогда ничего не говорил мне о счетах.   Айзек взял свою тарелку и отнес ее к раковине. — Он, вероятно, думает, что ты не будешь здесь долго.   Малия последовала его примеру, встав как-то слишком близко к Айзеку, пока он ополаскивал свою тарелку.   — Если ты не хочешь, чтобы я была здесь, так и скажи. — Мне буквально наплевать. Айзек внутренне вздрогнул от собственной грубости. То, как он разговаривал с этой девушкой, было точно так же, как он вел себя с людьми год назад. Он упорно трудился, чтобы преодолеть это, стать лучше, и один человек, говорящий по-английски с калифорнийским акцентом, немедленно отбросил его назад. Малия прищурилась на него, как будто пыталась увидеть кровь в его венах, а не услышать ее. В любом случае она не сможет сказать, лжет Айзек или нет. Став оборотнем и поняв, что можно услышать ложь, Айзек тренировался поддерживать свой пульс ровным. Он устал от людей, лезущих ему в голову.   — Кроме того, — продолжил Айзек, закончив со своей тарелкой и взяв ее из ее рук, — Что-то мне подсказывает, что ты все равно останешься, просто чтобы показать свой характер.   — Стайлз всегда так поступал со мной, — сказала Малия, скрестив руки на груди. — Он использовал все эти громкие слова без причины. Почему так много слов, которые означают одно и то же? Айзек поставил вторую тарелку на сушилку и потянулся мимо Малии за полотенцем для рук, которое он держал на ручке духовки. Она не сдвинулась с места. — Это значит упрямый, — сказал он. — Не будь таким высокомерным. Я знаю, что это значит. — Малия закатила глаза, что Айзек мог описать только как очень характерную для Стайлза манеру. Для нее это было не так легко, но, как ни странно, усилия, которые она приложила, сделали это почти очаровательным. И теперь он все больше ассоциировал эту девушку со Стайлзом. Отлично. — Я не... — начал он. — Послушай, я не дура. — сказала Малия. — Я понимаю, что Скотт, вероятно, попросил Криса поместить меня сюда с тобой, чтобы ты мог понянчиться со мной или что-то в этом роде. Я могу не понимать математику и глупые «социальные нормы» Стайлза, но мне не нужно, чтобы ты или кто-то другой заботился обо мне. Если ты забыл, я долгое время была одна и прекрасно справлялась. — Как койот, — не мог не добавить Айзек. Она сверкнула ярко-голубыми глазами — тревожно похожими на глаза Дерека после того, как он отказался от своего статуса альфы — и, как будто только сейчас осознав их близость, повернулась и пошла обратно к своему месту у бара, огородив столешницей себя и его. Было ясно, что она снова прервет Айзека, если он что-нибудь скажет, поэтому он подождал, пока она продолжит. — Я приехала сюда, чтобы увидеть Эйфелеву башню и прогуляться по Сене, а как только закончу с Парижем, поеду в Амстердам, Лондон, Берлин или куда, черт возьми, мне захочется, и нет ничего, что ты, Крис, Скотт или мой отец могли бы сказать, чтобы изменить мое мнение. Айзек нахмурился, внезапно почувствовав себя дураком из-за того, что забыл, что у Малии был чрезмерно опекающий приемный отец и психопатический биологический отец. Ее голубые глаза также были напоминанием о том, что «проблемы» Малии выходили далеко за рамки отцовских фигур в ее жизни. Айзек повесил полотенце обратно, скрестил руки на груди и откинулся на раковину напротив нее через бар. — У тебя тоже проблемы с отцом, да? — сказал он тоном, который, как он надеялся, прозвучал бы беззаботно. Малия просто моргнула. Айзек не мог понять, означает ли это, что она не понимает, о чем он говорит, или ей не нравится, что он преуменьшает ее чувства. Если она хотела искреннего сочувствия, Айзек был неподходящим человеком для этой работы. Но это не означало, что он должен был вести себя как придурок.   — Я просто имел ввиду, что пойму, если поймешь ты. На случай, если дома никто об этом не упоминал, мой отец бил меня и запирал в морозилке. Я не пытаюсь поставить твою травму ниже своей или что-то в этом роде, просто говорю о том, что я тебя понимаю. Возникла неловкая пауза, во время которой Малия смотрела на Айзека так, будто понятия не имела, что с ним делать.   Наконец, она заговорила. — Это не так. Он просто... Он просто так сильно переживает, — настаивала она, и в ее голосе прозвучала нотка раздражения. — Типа обо всем. Он не хотел, чтобы я уходила.   — Снова. Слово вырвалось у Айзека прежде, чем он понял, что собирается это сказать. Говоря о проблемах с отцом: Айзек тоже был запутан в проблемах с одиночеством. Он знал это о себе, и он ненавидел это, и именно поэтому он так упорно боролся, чтобы быть в порядке одному. Если ты был тем, кто ушел, никто не мог тебя оставить. Впервые Айзек пожалел отца Малии. Он потерял буквально всех, кого любил, и он чудесным образом вернул одного из них, и он так боялся, что снова ее потеряет, что заставлял ее обижаться на него. Это должно было быть жестко.   Малия замерла, ее голос стал тише, когда она спросила. — Что? Айзек удерживал ее взгляд, хотя ее язык тела становился все менее уверенным с каждой секундой.   — Он не хотел, чтобы ты снова ушла. — он старался сказать это так, чтобы это не звучало как обвинение, понимая, что она не собиралась оставлять отца и что она искренне любила его и не хотела причинять ему боль. — Он потерял тебя на половину твоей жизни. Он, вероятно, беспокоится, что на этот раз ты не вернешься.

***

МАЛИЯ

У Малии сжалось сердце, лицо горело. Люди могли говорить что угодно о том, что то, что она провела столько лет в качестве койота, «затруднило ее развитие», по крайней мере, Малия научилась заботиться о себе. Просто не так, как считал ее отец. То, что он думал, что она все это время была человеком, не означало, что с его стороны было справедливо обращаться с ней, как с беспомощной. Теперь, когда она снова стала человеком (или, по крайней мере, большую часть времени находилась в своей человеческой форме), он постоянно беспокоился, что она недостаточно человечна. Он, наконец, отказался от попыток делать «тактичные» намеки на то, как «должны» вести себя девочки-подростки, — покупать ей бритвы и оставлять на ее столе глянцевые журналы о моде. Однажды на сеансах семейного психолога, которого им «настоятельно рекомендовали» посещать, он сказал ей, что беспокоится, что подводит ее как отец. Он беспокоился, что ей просто некомфортно покупать бюстгальтеры, косметику и все такое, когда он рядом. Но правда была в том, что ей просто было все равно на все это, так зачем ей беспокоиться?   Терапевт даже согласилась с Малией, хотя она связала это со словами вроде «боди-позитива» и «нездоровые социальные нормы», которые Малию не волновали, но, похоже, помогли ее отцу «понять» Малию лучше. И было приятно, что ее отец любил ее так сильно, что он очень заботился о том, чтобы понять ее, но этого просто не произойдет, и они оба это знали. Отцу Малии всегда было грустно или неуютно рядом с ней. Почему бы не облегчить им обоим задачу и просто не быть рядом? Но учитывая тот факт, что она даже не сказала своему терапевту-человеку, которому буквально платили за то, чтобы он заставлял Малию говорить о своих чувствах, — о том, что думала, что ее отец может быть счастливее, если она уйдет, Малия определенно не собиралась говорить об этом с Айзеком. Ей было все равно, какие у него «проблемы с папой». Он должен заниматься своими делами. Малия сердито посмотрела на оборотня. — Почему тебя волнует, вернусь я или нет? Она почти пропустила то, как Айзек закатил глаза, повернувшись к шкафу. — Меня и не волнует. — Айзек достал несколько тарелок и контейнеры для еды и принялся убирать остатки ужина. — Просто хочу сказать, что не у всех есть кто-то, кто заботится о них и хочет, чтобы они были в безопасности.   Насмешливый звук (Скотт научил ее этому слову, готовясь к странному тесту, который все должны были сдавать для колледжа) вырвался изо рта Малии прежде, чем она успела подумать о том, чтобы его остановить. — Да, здорово, когда люди пытаются контролировать твою жизнь и говорят тебе, что это для твоего же блага. — Она почти зарычала в спину Айзеку. — Ты когда-нибудь вернешься? Малия наблюдала, как Айзек, казалось, заставил себя расслабить плечи, хотя его пульс оставался таким же ровным, как и с тех пор, как он открыл дверь ранее. Было приятно видеть, что у него есть какая-то реакция, даже если она не давала ей никакого представления о том, что у него в голове. Айзек захлопнул последнюю крышку и поставил контейнеры в холодильник, прежде чем снова посмотреть на Малию. Он не смотрел на нее в ответ, но его взгляд был настолько пристальным, что Малия почти обнаружила, что не замечает, как он нарочно отводил от нее взгляд, когда ему было не по себе. — У меня здесь жизнь. Работа. — Айзек прислонился спиной к холодильнику и снова скрестил руки на груди. Защищаясь. — Мои родители умерли, и мне никогда не было хорошо со стаей, девушкой или кем-то еще. Если ты не хочешь возвращаться, не возвращайся. Но ты не можешь приходить сюда, играя в туриста, и вести себя так, будто твой багаж тяжелее моего. Малии было легче понять динамику оборотней, чем человеческую, в основном потому что они вели себя в соответствии со своими животными инстинктами. Они были не совсем как койоты, но были достаточно похожи, чтобы понимать животного Малии. Когда люди смотрели, это могло означать многое. Когда смотрели оборотни, это всегда была игра силы. Малия заставила себя удерживать взгляд Айзека, потому что отвести взгляд означало бы, что она признает, что Айзек сильнее ее. Ее внутренний койот дерзко настаивал, что она может победить его в бою. За исключением того, что, когда Айзек отвернулся, это был очень человеческий жест, который говорил, что ему все равно, а не знак соперничества оборотня за доминирование. Это вообще не имело смысла. По каким правилам играл Айзек? — Чего ты от меня хочешь? — зарычала Малия, злая и расстроенная этим странным парнем, который спутал ее сторону человека и койота. Айзек запрокинул голову назад, слегка стукнув ею о холодильник. — Ничего. Я просто живу здесь. Это ты приехала ко мне. — Я приехал в Париж, — поправила его Малия. — Крис не говорил мне, что ты будешь здесь. — Тоже самое, — сказал Айзек. Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул, опустив голову, чтобы снова посмотреть на нее. Малия была готова спорить дальше, но Айзек, казалось, не заинтересован в этом. — Я не собираюсь играть в «я был здесь первым». Это квартира Криса. Тебе не нужно мое разрешение, чтобы остаться.   — Я и не спрашивала его, — не удержалась Малия, добавив. Было что-то приятное в том, чтобы оставить последнее слово за собой, чего Малия не совсем понимала, но она всегда старалась. Айзек только пожал плечами в ответ, прежде чем схватить бутылку вина и бокал и повернуться, чтобы выйти из кухни. Ха!

***

АЙЗЕК

Из всех вещей, по которым Айзек не скучал в Бейкон Хиллз, потребность принадлежать к стае была на первом месте в его списке. Малия не была волчицей, но то, как она себя вела, ясно давало понять, что она провела много времени, обращаясь со Скоттом как с альфой, а с его бетами как с товарищами по стае, и Айзек не ценил, что она принесла сюда эту чушь. У него больше не было на это терпения. Хорошо было то, что было довольно сложно иметь стаю всего из двух волков — ну, волка и койота. Отсутствие стаи означало отсутствие необходимости играть в глупые игры в доминирование. Чем раньше Малия поймет, что она снова стала бесстайным животным, тем лучше для них обоих. А если ей это не понравится, она сможет вернуться в Бейкон Хиллз. Айзек задумался, стоит ли ему предупредить Малию, чтобы она не пыталась делать подобную хрень с другими оборотнями, с которыми она может столкнуться во время своей поездки. Однако даже то короткое время, которое он провел с ней, дало понять, что она, скорее всего, все равно не послушает его, так что он мог бы сэкономить свое время. Это означало, что больше некуда было завести этот разговор, и поскольку Малия не собиралась его прекращать, Айзек понял, что ему придется позволить ей сказать последнее слово и закончить его. Что он и думал, пока не понял, что Малия последовала за ним из кухни. — Что? — спросил Айзек, поворачиваясь к ней лицом. У него не было ни времени, ни сил на разговор, особенно после их спора или как там можно было назвать этот изнурительный обмен репликами. Малия резко остановилась, явно удивленная тем, что он остановился. — Не знаю. — она указала на окно. — Сейчас ночь. Я думала, люди выходят или что-то в этом роде ночью. — Люди, которым не нужно рано вставать, может быть. — Успокоенный тем, что она не пытается снова начать их предыдущий разговор — почему так много людей все время хотят говорить о своих чувствах? — Айзек пошел в гостиную. — Если хочешь выйти, можешь взять мои ключи. — он указал на то место, где они висели у двери. — Мне нужно их вернуть, прежде чем я уйду утром. Не уверен, оставил ли Крис еще один комплект. Он перелез через спинку дивана и приземлился на мягкие кожаные подушки движением, которое в детстве заставило бы его повеселиться, но теперь оно просто напомнило ему, что он взрослый. Он пил вино по той же причине. Ну, оно еще оказалось восхитительным на вкус, он даже потратил время, чтобы узнать, как все вкусы выделяются и сочетаются друг с другом. Айзек вытащил пробку из уже полупустой бутылки красного, которую он принес с кухни, и налил себе бокал. Айзек скорее услышал, чем увидел, как Малия вошла в свою спальню. Она отсутствовала меньше минуты, прежде чем снова встала за диваном. Не поднимая глаз, Айзек чувствовал, как она смотрит на него с тревожным вниманием. Только после того, как он устроился спиной к подлокотнику дивана и вытянул ноги на подушках, он удосужился взглянуть на Малию с одной поднятой бровью. — Да? — спросил он, пожалев об этом еще до того, как открыл рот. Он не хотел продолжать говорить. Он хотел выпить пару бокалов, может быть, послушать музыку или посмотреть фильм и лечь спать. У Айзека редко бывали ночи, когда он не делал свою курсовую работу, и он хотел этим насладиться. Ему не нравилось, как его расписание было нарушено этим неожиданным гостем. Словно прочитав его мысли, Малия прищурилась и прошла мимо, плюхнувшись в одно из кресел напротив дивана. В руках у нее был путеводитель, который туристы боготворят и над которым местные насмехаются. Малия держала его так, словно он был дороже платины. — Я не буду тебе мешать, — сказала она. — Тебе не нужно готовить для меня или убирать за мной. Я не хочу, чтобы ты это делал. Боже, эта девушка была такой напряженной. Это было подходящее слово? Она была прямолинейной, что Айзеку нравилось, хоть и неохотно. Он просто не привык к этому. Люди в Париже были намного более прямыми и меньше беспокоились о вежливости, чем люди в Штатах, но они не были прямыми, как Малия. Между честностью и отсутствием фильтра была тонкая грань. Айзек сделал большой глоток из своего бокала, прежде чем спросить. — Тебе нравится вино? Малия посмотрела на Айзека, как на сумасшедшего. — Что? — Ты можешь принести бокал с кухни, — продолжил он, полагая, что она определенно услышала его и просто не поняла внезапной смены темы. — У меня есть еще одна бутылка на холодильнике. Когда Малия просто продолжила сидеть там, уставившись на него, Айзек застонал. — Выпей со мной или оставь меня в покое. Это, казалось, сработало, потому что Малия тут же встала и вышла из комнаты на кухню. Пока ее не было, Айзек включил стереосистему, которую Крис оставил и которая уже была настроена на его любимую парижскую радиостанцию. С тех пор, как он приехал во Францию, Айзек проводил довольно много времени, слушая французскую музыку и диджеев, чтобы лучше погрузиться в язык. Айзек большую часть времени пытался быть незаметным в социуме, и, помимо его неразумной самоуверенности в первые недели после смерти отца, он, как правило, по умолчанию принимал эту позицию. Было трудно вписаться, если ты не говоришь на местном языке. Малия вернулась через минуту с книгой под мышкой, бокалом в одной руке и бутылкой вина в другой. Казалось, она почти рухнула на пол между журнальным столиком и диваном, но все же умудрилась поставить все на стол, ничего не повредив. Айзек сдержал невольный смешок, глядя на, казалось бы, непреднамеренную безрассудную грацию Малии, и потянулся, чтобы налить ей в бокал из уже открытой бутылки.   Он сразу понял, даже когда она отвернулась от него, что Малия не любительница вина. Она замерла после первого глотка, но когда Айзек ожидал комментария или вопроса, Малия осталась на удивление тихой. Казалось, она собралась с духом перед напитком, который был скорее отчаянным глотком, чем глотком, прежде чем откинуться на диване у бедра Айзека и открыть свой путеводитель на столе. Через ее плечо Айзек увидел, что несколько страниц были загнуты или помечены разными цветами. Он поймал себя на том, что хочет спросить ее, что означают разные цвета или куда она планирует отправиться в первую очередь, но не мог заставить себя стать тем, кто разрушит предварительный мир, который им, наконец, удалось создать. Поэтому вместо этого он просто включил музыку и наблюдал, как она читает. К тому времени, как Айзек, наконец, встал и потянулся, было уже позднее, чем он думал. — Ну, может, у тебя и смена часовых поясов, но мне нужно поспать. Малия тоже встала. — О, точно. Работа. Ты так и не рассказал мне, чем ты занимаешься. Он оставил их бокалы и уже наполовину пустую бутылку на столе. Он разберется с ними завтра. Еще одно преимущество взрослого человека. — Я хожу на курсы и работаю в программе послешкольного образования для детей. Это заставило ее приподнять бровь. — Так ты… Учитель?   — Пока нет. — пожал плечами Айзек. — Но я специализируюсь на образовании, так что, может, когда-нибудь? — Ты будешь ходить в школу, пока преподаешь? В этом же нет смысла.   — Я просто ассистент.   — Я не могу представить тебя учителем, — сказала Малия. От кого-то другого эти слова прозвучали бы как оскорбление, но от нее Айзек почувствовал только недоумение.   — Я тоже не уверен, что могу, но мне это нравится. Айзек поймал себя на том, что потирает затылок рукой — нервный тик, который у него развился в детстве и от которого он, похоже, не мог избавиться. По какой-то причине мысль о том, чтобы обсудить свои планы стать учителем с кем-то из родных, вызывала у него дискомфорт. Ему даже не нравилось говорить об этом с Крисом. Никто из тех, кто все еще считал его травмированным, неблагополучным подростком, который все время прогуливал уроки, не мог представить, что он будет отвечать за учеников начальной школы. Если он озвучит свои планы в присутствии кого-то из Бейкон Хиллз, ему придется столкнуться с их скептицизмом, и это разрушит его уверенность в том, что он займется карьерой, которая его увлекала, несмотря на его пожизненную решимость никогда не увлекаться ничем. Но хоть Малия и была из Бейкон Хиллз, она никогда не знала эту версию Айзека, поэтому просто спросила. — Ты вообще закончил среднюю школу? Айзек почти видел, как Малия подсчитывает в уме. Он ушёл на третьем курсе, так что они не закончили вместе. И, если бы он был честен с собой, Айзек мог бы вообще не утруждать себя окончанием школы, если бы Крис не заставил его. — Онлайн-занятия. — Подожди. — у Малии отвисла челюсть. — Это был как один из вариантов? Айзек не мог не рассмеяться над её возмущением. — Это не совсем то же самое, но достаточно хорошо. Некоторые мои занятия в колледже тоже онлайн. Но не моя лекция завтра утром. — он поморщился, глядя на дисплей часов на духовке. Он схватил пульт с дивана и помахал им Малии. — Ты можешь смотреть телевизор или есть всё, что есть на кухне. Пароль от Wi-Fi на коробке. — он указал пультом на роутер в углу, прежде чем бросить его обратно на диван. Он снова потер затылок, пытаясь придумать что-нибудь еще, что хороший хозяин должен сказать своему гостю (даже вынужденному гостю). Малия оглядела комнату, покусывая нижнюю губу, словно она была внезапно удивлена, оказавшись здесь. Или словно она не знала, где находится «здесь». — Ладно.   — Ладно. Ну, — неловко сказал Айзек, пятясь в сторону коридора. — Увидимся завтра, я думаю. — Ладно, — снова сказала Малия, опустив глаза на все еще открытый путеводитель, лежащий на столе, но не выглядя менее потерянной. Айзек удалился в свою спальню и закрыл дверь, прежде чем ситуация могла стать еще более странной.