Зимний день
10 октября 2024 г., 08:00
Это был длинный, сложный год. Северус стоял в тишине его офиса в больнице, разглядывая мир за окном, только начинавший просыпаться под легким светом зимнего утреннего солнца. Однако мысли его были далеки от сонного мира снаружи, потерянные в событиях последних часов — и воспоминаниях о девочке, которую он не видел почти год.
Лили.
Она была мимолетным присутствием в его жизни, кратким штормом страха, недоверия и хрупкой надежды. Они отпустили ее. Он отпустил ее, даже не смотря на то, что каждый инстинкт говорил ему не делать этого. Они были не готовы тогда — он и Том — ни один из них не был готов взять на себя ответственность заботиться о ком-то как она. Но все изменилось.
Северус изменился.
Месяцы после ухода Лили боль той ночи оставалась с ним, грызущее чувство незаконченного дела. Он не мог забыть взгляд ее глаз, то как она отказалась от помощи, потому что знала, что это будет временно. И не смотря на то, что он убедил себя тогда, что позвонить в службу опеки было правильным решением, это не ощущалось достаточным. Не для Лили, ни для любого ребенка, потерянного в системе, которая больше заботилась о процессах, чем о людях.
Вот почему в конце концов Северус принял решение стать опекуном. Было нелегко убедить Тома, но после месяцев обсуждений — иногда спокойных, иногда не очень — они решили открыть двери своего дома. Это не было постоянным решением, не для большинства детей, но это было чем-то. Это был способ дать им больше, чем могла система. Они не могли изменить мир, но они могли изменить его небольшую часть.
Они взяли нескольких детей, по одному за раз. Никогда на долго, но достаточно, чтобы что-то изменить. Северус сократил свои рабочие часы, проводил больше времени дома, и даже Том пересмотрел свои приоритеты. Мир был несправедлив — они оба прекрасно это знали — но впервые Северус ощущал, что он что-то с этим делает, он пытается это исправить. Помогая детям, которым они могли, даже если не навсегда.
Но теперь все снова должно было измениться.
Звонок поступил в ранние утренние часы. Лили — потерянная, упертая, хрупкая Лили — была доставлена в больницу после инцидента. Никаких деталей не было предоставлено поначалу, но Северусу они не были нужны. Его сердце пропустило удар стоило ему увидеть ее.
Он знал, что последний год она должно быть провела в семье, и знал какими были базовые требования для приемных семей: закрывать хотя бы базовые потребности — еду, одежду, крышу над головой — но ничего более. Северус быстро это понял, после того, как они присоединились к системе. Ни любви, ни настоящей заботы — все это они с Томом давали детям исключительно по собственной инициативе. Большинство семей были просто очередным размещением, очередными временными остановками в жизнях наполненных одними лишь перемещениями.
Что ж, очевидно Лили вновь выбросило на обочину жизни, и она вновь провалилась сквозь трещины. Инцидент — которого, скорее всего, можно было избежать, как и многих трагедий ее жизни — привел ее на операционный стол Северуса.
И он спас ее жизни. Едва-едва.
Но по мере того, как он работал над ней, он не мог не чувствовать глубокого, злого ожога неудачи. Ее не должно было быть здесь, не на его столе, не после всего. Система вновь подвела ее. И теперь он был полон решительности, что в этот раз все будет по-другому.
В этот раз они не могли отпустить ее.
Северус отвернулся от окна, и медленно направился вниз по коридору к палате Лили. Она все еще восстанавливалась, но он знал, что скоро службы опеки придут, чтобы организовать ее следующее размещение. Он знал порядок действий — оценка, временное размещение, другая семья, которой может не быть до нее дела. Но в этот раз у Северуса был другой план.
Тома придется уговорить, конечно. Всегда приходилось. Но после того что случилось, после того, как он увидел Лили настолько близкую к краю, Северус не планировал отступать. Ни в этот раз.
Он добрался до комнаты Лили, стерильный запах больницы был постоянным напоминанием где он находился. Она лежала на кровати, бледная и хрупкая, ее маленькая фигура казалась крошечной на фоне медицинского оборудования окружающего ее. Писк аппаратов был ровным, признак того, что ее состояние было стабильным, но вид ее такой — такой уязвимой и сломанной — лишь подпитывал уверенность Северуса.
Он подошел ближе, его взгляд смягчился стоило лишь ему взглянуть на нее. Она еще не просыпалась, не полностью, но она проснется. И когда это случится, Северус будет здесь. Она не проснется в одиночестве, не как раньше.
Дверь за ним открылась, и Северус обернулся, встречаясь взглядом с Томом, входящим в комнату. Его выражение лица было спокойным, сдержанным, но Северус видел напряжение в его взгляде. Он знал, что Том увидит его сообщение что Лили здесь когда проснется и приедет, он также был уверен, что Том уже все знал — об инциденте, операции, том факте, что Лили почти умерла у него на глазах, в конце концов у Тома был такой же доступ к больничным данным.
Том остановился позади него, его взгляд прикован к маленькой фигуре на больничной кровати. Какое-то время ни один из них не произнес ни слова, вес произошедшего тяжесть произошедшего повисла в воздухе.
— Она едва не погибла, — тихо сказал Северус, его голос был хриплый от разочарования о чего-то глубже — чего-то, от чего не мог избавиться с той ночи год назад. — Это не должно было произойти. Не снова.
Взгляд Тома оставался на Лили, выражение его лица было нечитаемым.
— Что ты хочешь сделать? — спросил он, хотя Северус знал, что у Тома уже есть идея.
— Я хочу забрать ее, — голос Северуса был уверенным, но сдержанным. — Она достаточно натерпелась. Семья в которую ее поместили однозначно не заботилась о ней, если они это допустили. Они не смогли ее защитить. И теперь опека отправит ее в другую семью, другой дом где никто не будет заботиться о ней. Но мы можем.
Том долго молчал, не сводя глаз с Лили. Когда он наконец-то заговорил, его голос был тихим и размеренным:
— Мы не можем спасти их всех, Северус.
— Я знаю, — ответил Северуса, голос его был напряжен от эмоций. — Но мы можем спасти ее.
Взгляд тома переместился на него, острый и изучающий.
— И что если она нам не доверяет? Если она откажется остаться? Ты помнишь что случилось в последний раз. Она не хочет временного.
— Это будет не временно, — уверенно сказал Снейп, встречаясь со взглядом Тома без тени сомнений. — Не в этот раз.
Бровь Тома взлетела вверх, выражение его лица все еще было настороженным.
— Ты уверен в этом?
— Да, — голос Северуса был непоколебимым. — Мы подвели ее один раз. Я не допущу этого снова.
Долгое время Том ничего не говорил. Его взгляд метнулся обратно к Лили, его поза слегка расслабленная, хотя по выражению лица все еще невозможно было ничего сказать. Северус знал, что Том заботился больше, чем показывал, знал, что под острой логикой и холодной расчетливостью была та часть Тома, которая понимала почему это важно. Но заставить его согласиться, взять на себя обязательства забрать Лили — после всего — потребуются не только слова.
Наконец Том вздохнул, долго медленно выдыхая.
— Это важное решение, Северус. Ты просишь о большем, чем просто взять ребенка на несколько месяцев. Ты просишь о чем-то постоянным.
— Я знаю, — тихо сказал Северус. — И я прошу, потому что я знаю, что мы на это способны. Мы можем ей помочь. Мы можем дать ей дом.
Том долго смотрел на него, его глаза изучали лицо Северуса, находя там полную уверенность. Тогда, с легким кивков головы, он повернулся назад к Лили, его взгляд мягок, но лишь слегка.
— Мы поговорим с опекой, — наконец-то сказал Том, его голос был ровным но с оттенком чего-то другого — чего-то вроде договоренности. — Но никаких обещаний.
Северус кивнул, облегчение окатило его. Это не было полной победой, но этого было достаточно. Пока что.
Они не отпустят ее. Не в этот раз.
***
Прошло несколько дней, прежде чем Лили проснулась достаточно, чтобы замечать окружающий мир. Гул аппаратов, стерильный запах больницы и холодные белые стены стали ее реальностью, вытаскивая ее назад из глубин бессознательности. Тело было тяжелым, придавленное истощением и болью, но также и странным онемением, будто ее тело больше не принадлежало ее полностью. Ее воспоминания о последних днях — или неделях? — были частичными. Она помнила вспышки лиц не заботивших ее, бессмысленно гудящие голоса, и устойчивое чувство одиночества, которое она принимала за норму. Это было ее жизнью с момента, когда она ушла от Северуса и Тома. Это должно было быть семьей, но это совсем не ощущалось таковым. Сердце Лили сжалось от воспоминаний, однако детали все еще были размытыми. Единственное, в чем она была уверена — что она оказалась здесь, опять. Одна. Больная. Всегда больная. Она слегка пошевелилась, поморщившись от тупой боли в теле заявившей о себе. Ее горло пересохла, и она оглядела комнату, пытаясь сориентироваться. Но стоило лишь ей заметить фигуру сидящую у окна, дыхание перехватило. Северус. Это не мог быть он. Не после всего этого времени. Лили моргнула, неуверенная не видится ли ей, или лихорадочный мозг просто играет с ней. Но нет, это был он. Он сидел там, его черные глаза были устремлены на нее, его поза неподвижная и спокойная, хотя она видела напряжение на его лице. Прошел год. Год с момента как она сбежала от того дома в снег. Год с момента, как она отказалась от помощи, потому что она не могла вынести еще большей боли. И теперь он был здесь, сидел в той же комнате, наблюдая за ней, будто никогда не отпускал. Она тяжело сглотнула, горло было сухим, и долгое время ни один из них не говорил. Тяжесть прошедшего года, сделанный ею выбор, сделанный ими выбор — все это повисло меж ними как что-то невысказанное, но ощутимое. Северус встал, медленно двигаясь к ее кровати. Его выражение лица было спокойным, но глаза выдавали проблеск чего-то более глубокого — обеспокоенности, вины, возможно даже злости. Она не могла сказать. Она не была уверена, что хотела знать. — Ты проснулась, — тихо сказал он, его голос тихий, но ровный. Он остановился в нескольких шагах от нее, его руки скользнули в карманы, пока он изучал ее, будто ожидая ее реакции. Сердце Лили забилось быстрее, грудь сжалась от странной смеси страха и замешательства. Почему он был здесь? После всего этого времени, почему теперь? — Я… — прохрипела она, волос скрипучий и слабый, слова застревали в горле. Она не знала что сказать. Она даже не была уверена что она могла что-то сказать. Разум был водоворотом вопросов, сомнений и глубокого ноющего гнева, которые она похоронила месяцы назад. Северус внимательно наблюдал за ней, его лицо не выдавало ничего. — Не пытайся говорить пока, — мягко сказал он, его голос успокаивал так, как она не ожидала. — Ты прошла через многое. Просто отдыхай пока что. Взгляд Лили метнулся к двери, будто ожидая, что Том войдет. Но здесь больше никого не было. Только Северус. Он стоял там, его темная фигура настолько же знакомая, насколько далекая, и внезапно тяжесть их последней встречи вновь нахлынула. — Почему ты здесь? — прохрипела она, ее голос едва различимый, но вопрос разрезал тишину будто лезвие. Взгляд Северуса смягчился, но выражение лица было спокойным. Он сделал шаг ближе, его голос был тихим: — Потому что я не отпущу тебя на этот раз. Лили моргнула, ее мысли путались. Она хотела спросить что он имел ввиду, но ее горло было слишком сухим, слишком саднящим, и слова просто не шли. Вместо этого она лишь уставилась на него, смущение и недоверие кружились внутри. Она не понимала. Он отпустил ее в прошлый раз. Они оба отпустили. Почему тогда он был здесь сейчас, вел себя, будто ему было до нее дело, будто что-либо вообще имело значение? Северус опустился в кресло у ее кровати, его движения медленные и обдуманные, будто он знал, что он должен был действовать осторожно. Его глаза не отрывались от нее когда он заговорил, его голос тихий, но твердый: — Я знаю мы подвели тебя, — слова Северуса были взвешенные и обдуманные. — Мы сделали недостаточно год назад. Мы отпустили тебя, когда тебе нужно было нечто большее, чем временное решение. Но я не повторю эту ошибку опять. Лили почувствовала волну эмоций, закручивавшихся внутри нее — гнев, боль, смятение. Она была одна так долго, боролась за выживание в мире, которому не было до нее дела. И теперь, все это время спустя, после всего, он был здесь, говоря вещи, в которые казалось невозможно было поверить. — Почему сейчас? — прошептала она, ее голос дрожал. — Почему после… после всего? Северус не дрогнул. — Потому что ты заслуживаешь лучшего, чем то, что тебе дали, — просто сказал он. — Я должен был заметить это раньше. Я должен был сделать больше. Но я не могу изменить прошлого, Лили. Я могу только постараться исправить все сейчас. Лили отвернулась, грудь сдавило от эмоций, с которыми она не могла справиться. Она провела весь прошлый год учась никому не доверять, учась возводить стены, потому что мир научил ее, что забота приводит только к боли. И теперь здесь был Северус, предлагая ей что-то, что она так хотела год назад, но не могла принять теперь. Она не могла позволить себе поверить в это. — Ты просто отправишь меня назад, — его голос был резким, несмотря на его слабость. — Также, как и в прошлый раз. — Нет, — твердо, но спокойно сказал Северус. — Не в этот раз. Лили вновь встретилась с его взглядом, ее глаза подозрительно сузились. — А Том? Северус замолчал на мгновение, и она увидела искру неуверенности в его глазах. — Тома придется убедить, — признался он, твердо, но честно. — Но он знает, что случилось с тобой. Он знает, что мы не можем снова отпустить тебя, не после этого. Слова словно ударили Лили, но она не показала этого. Она хотела верить ему, но как она могла? Как она могла поверить, что в этот момент все будет по-другому, что они просто не передумают, или что служба опеки не заберет ее опять? — Вы не можете забрать меня, — холодно сказала она, голос был отстраненным. — Они вам не позволят. — Мы работаем над этим, — лишь мягко ответил Северус. — Мы начали процесс. Это будет непросто, но мы не планируем сдаваться. Сердце Лили колотилось в груди, ее разум тонул в сомнениях и неверии. Ей приходилось слышать обещания раньше — так много раз — и ни одно из них ни разу не оказалось правдой. Она хотела оттолкнуть его, сказать, что было слишком поздно, что ей не нужна была его помощь. Но часть нее — маленькая, тихая часть, которую она похоронила глубоко внутри — хотела ему верить. Северус медленно поднялся, все также не сводя с нее глаз. — Ты не обязана довериться мне прямо сейчас, — спокойно сказал он. — Но я прошу дать нам шанс доказать, что в этот раз мы не подведем тебя. Лили уставилась на него, внутри растекалась боль от всего, что она не могла сказать. Она не ответила, но тишина между ними говорила достаточно. Северус кивнул, понимая. — Я вернусь позже, — тихо сказал он. — Отдохни немного. И с этим он отвернулся и вышел из комнаты, оставляя Лили одну с ее мыслями, мягко закрывая дверь за собой. Она попыталась расслабиться, но разум все еще метался. Это была не просто боль от операции или усталость от всего, что случилось. Это был шанс, что, возможно, только возможно, все могло быть по-другому в этот раз. Но она не знала была ли она готова поверить в это.***
Лили лежала на больничной кровати, ее сердце колотилось в тишине комнаты. Она уставилась в потолок, слова Северуса эхом отбивались в голове: Мы не планируем сдаваться. Она слышала обещания раньше, но что-то в том, как он это сказал, тихая решительность в его голосе — пробило ее защиту, пусть и слегка. Год назад она сбежала от них. Она предпочла холод теплоте их дома, потому что она не могла вынести мысли о чем-то временном, чем-то мимолетном. Но теперь он снова был здесь, предлагая что-то большее, чем убежище. И это приводило ее в ужас. Доверие, надежда — это казалось таким хрупким, таким рискованным. Она закрыла глаза, пытаясь отбросить эти мысли, но они не желали оставлять ее. Тело болело, и боль от операции все еще пульсировала под поверхностью, но худшая боль ныла внутри. Год забвения, перетасовки по системе — ей говорили, что о ней заботятся, но ее никогда по-настоящему не видели. И теперь, после всего этого времени, Северус говорил ей, что они ее не отпустят. Но что если они не смогут забрать ее? Что если это просто еще одно невыполненное обещание? Горло сдавило, и она тяжело сглотнула, пытаясь удержать слезы. Она не хотела плакать. Она не хотела позволить себе что-либо чувствовать. Но было слишком поздно — она не могла скрывать ужас, неизвестность, болезненную надежду, о которых она даже не догадывалась, что они еще есть. Прошли часы прежде чем дверь вновь распахнулась, и Лили напряглась, ожидая очередную медсестру или возможно работника службы опеки, пришедшего поговорить о ее следующем размещении. Но они не был ни один из них. Это был Том. Он медленно вошел в комнату, его высокая фигура отбрасывала длинную тень в приглушенном свете. На мгновение, он остановился у двери, его острые глаза изучали ее, как он делал всегда, словно пытаясь прочитать невысказанные мысли, которые она отбрасывала. Он выглядел точно также, как и год назад, — спокойный, собранный, нечитаемый — но было в его позе что-то еще, легкая нерешительность, которую она никогда раньше не видела. Сердце Лили забилось быстрее, стоило ей его увидеть. Она не знала чего ожидать. Том всегда был загадкой для нее, его плавные слова и расчетливая логика делали его сложным для понимания. Он был тем, кто отпустил ее. Она не забыла об этом. Он направился к ее кровати, его шаги размеренные и осторожные, пока он не остановился возле нее. Его взгляд, острый и чистый, встретил ее, и какое-то время ни один из них не проронил ни слова. Тишина была тяжелой, наполненной невысказанным напряжением. — Северус сказал, что вы разговаривали, — тихо сказал Том, его голос как всегда спокойный, хотя в нем была примесь чего-то — чего-то почти как неуверенность. — Он считает мы должны снова забрать тебя. Лили уставилась на него, ее руки вцепились в одеяло. Снова. Слово повисло в воздухе, и она ощутила, как ее грудь сжалась от мыслей о возвращения к ним. Ее разум вновь заметался со всеми причинами почему это не сработает, почему надеяться на что-либо от них было опасно. Взгляд Тома не дрогнул, но следующие его слова застали ее врасплох. — Он прав. Лили моргнула, ее сердце пропустило удар. Том, который всегда был таким отстраненным, таким логичным и таким холодным, был согласен забрать ее? В этом не было никакого смысла. Он был тем, кто сказал ей быть сильной, выжить самостоятельно, и теперь он стоял здесь, говоря ей, что они хотят забрать ее? Она не верила в это. Пока нет. — Почему? — прошептала она, ее голос едва громче шепота. — Почему сейчас? Том не растерялся, его глаз все еще направлен на нее с той же острой глубиной. — Потому что мы совершили ошибку в прошлый раз. Мы думали, что помогаем тебе, отпуская тебя, давая системе справиться с этим. Но это было неправильно. Ты заслуживаешь большего, чем то, что мы тебе дали, и мы не осознавали этого, пока было слишком поздно. У Лили перехватило дыхание, и она отвела взгляд, разглядывая белую стерильную стену больницы. Она хотела верить ему, хотела верить, что они изменились, но боль последнего года — одиночество, страх, — все еще была слишком свежа, слишком сильна. — Ты отправишь меня назад, — пробормотала она. — Точно также, как и в прошлый раз. — Нет, — твердо сказал Том. — Не в этот раз. Лили сжала кулаки под одеялом, внутри нее закипало разочарование. Ее передавали из рук в руки столько раз, столько людей обещали, что они помогут, только чтобы забыть о ней как только она им надоедала. Почему она должна была верить им теперь? — Ты знаешь каково это? — прошептала она, ее голос дрожал от эмоций, которые она не могла больше сдерживать. — Быть переданной, и никогда не желанной? Думать, что, возможно, в этот раз это будет по-другому, и затем снова быть отправленной прочь? — горло горело, глаза наполнились слезами несмотря на ее попытки сдержать их. — Ты не знаешь каково это когда тебе говорят, что ты в безопасности, а затем ты вновь просыпаешься один. Том долгое время молчал, и по нему невозможно было понять о чем он думал. Когда он наконец-то заговорил его голос был таким тихим, что она едва его слышала: — Ты права. Я не знаю каково это, — он замолчал, его взгляд слегка потеплел, хотя его поза не изменилась. — Но я знаю вот что: Северус и я совершили ошибку, не оставив тебя. Мы думали мы должны были отпустить тебя, потому что это то, как работает система. Но система подвела тебя, и мы подвели тебя. Мы не допустим этого снова. Лили смотрела на него, ее сердце бешено колотило в груди. Она не знала что сказать, не знала даже может ли она поверить в это. Но то, как он говорил, как он стоял там, будто он предлагал ей нечто большее, чем пустые обещания — это заставило ее хотеть поверить, даже несмотря на то, что она была в ужасе от мысли, что ее снова предадут. Том оглянулся на дверь, его взгляд мгновенно потеплел, будто он потерялся в мыслях. — Это не временно, Лили, — сказал он, вновь обращая на нее свое внимание. — Мы не предлагаем тебе ночь в безопасности, или несколько месяцев убежища. Мы предлагаем тебе дом, если ты согласишься. Слова ударили ее словно волной, разбивая ее защитные стены, и впервые за, казалось, вечность Лили правда не знала как ответить. Она так долго бежала, так долго пряталась от возможной надежды, что теперь, встретившись с ней, она не знала как ее впустить. Она моргнула, глаза кололо от непролитых слез, и взглянула на Тома. Он все еще был спокойным, ровным, но было что-то в его глазах — что-то настоящее. Что-то, что говорило, что он не врет. Лили тяжело глотнула, горло все еще сжималось. — А что на счет Северуса? — Он уже принял решение, — мягко сказал Том. — Он хочет забрать тебя. Он не хочет вновь отпускать тебя. Лили закрыла глаза, сердце стучало в груди от веса слова Тома. Впервые за долгое время он ощутила проблеск чего-то, о чем она почти забыла: надежды. Но надежды была опасна. Надежды уже причиняла ей боль. И все же… Возможно. Только возможно… Лили открыла глаза, ее взгляд прикован к Тому. — Я не хочу, чтобы меня снова отправили прочь, — прошептала она, голос был тихим но полным силы. — Этого не случится, — кивнул Том. Комната вновь наполнилась тишиной, но в этот раз ее вес был другим. Воздух был густым от невысказанных обещаний, с возможностью, что в этот раз все может быть по-другому. Лили не знала может ли она доверять этому, но впервые за год она хотела попробовать.***
Прошло еще какое-то время, Лили не старалась следить за ним, она просто смотрела в окно, иногда проваливаясь в короткий сон и стараясь не думать. Думать было страшно. Тело все еще ныло от пульсирующей боли, хотя бóльшую ее часть очевидно подавляло обезболивающее, за которым внимательно следили медсестры каждый раз навещая ее, чтобы проверить ее состояние. Она чувствовала себя уставшей, конечности были тяжелыми и разум все еще слегка затуманен, но Лили не могла сбросить тяжелое чувство в груди — вот-вот все вновь должно было поменяться, совсем как всегда. Стук в дверь застал ее врасплох, вытягивая то ли из мыслей, то ли из неглубокого сна, и Лили как раз успела заметить две входящие фигуры: женщину средних лет с коротко постриженными волосами с мягким взглядом и легкой улыбкой, вероятно из службы опеки, и мужчину в полицейской форме. Весь вес всего произошедшего резко свалился на Лили. — Лили, — мягко начала сотрудница опеки, занимая кресло у кровати. — Мое имя миссис Хоукинз, и это офицер МакКлеллан. Мы здесь чтобы обсудить что случилось в доме Коллинзов. Больница сообщила нам о твоей ситуации из-за того, насколько серьезной была твоя травма, и нам нужно разобраться что произошло. Желудок Лили сжался, и она перевела взгляд на свои руки. Мысль о том, что ей придется обсуждать Коллинзов — все, что там случилось — заставила ее почувствовать себя запертой, будто стены сжимались вокруг нее. Миссис Хоукинз мягко улыбнулась, ощущая ее нерешительность. — Мы знаем, что тебе может быть сложно говорить об этом, но нам важно понимать что случилось, чтобы мы могли помочь тебе и убедиться, что это не повториться впредь. Ты можем нам в этом помочь? Лили медленно кивнула, поднимая взгляд, казалось, ее голос застрял где-то в горле. — Хорошо, — пробормотала она. Мысль о том, что ей придется все рассказать, была неприятной. Она все еще перебирала одеяло в руках, когда начала говорить: — Я была на кухне, с миссис Коллинз и одним из ее детей — Джейком. Я помогала готовить ужин, — голос Лили был тихим и дрожащим. — Я просто… нарезала овощи, и… я не знаю почему, но Джейк — он — он толкнул меня. И я сильно ударилась боком об край стола. Офицер МакКлиллан поднял бровь. — Это часто случалось? — его голос был спокойный, но твердый. Лили заколебалась, но кивнула. — Не каждый день, но… иногда. Другие дети… не думаю, что я им нравилась. Они были настоящими детьми Коллинзов, и несколько других приемных детей, к ним относились лучше, чем ко мне. Они знали… они знали, что у них не будет неприятностей, если они толкнут меня. — Мистер и миссис Коллинз тоже обижали тебя? — задал еще один вопрос офицер, внимательно разглядывая девочку. Лили нахмурилась, слегка смущаясь от изучающего взгляда. — Нет, — честно ответила она. — Они… просто особо не обращали внимания. Миссис Хоукинз слегка наклонилась к Лили, ее голос был мягким, но серьезным. — И что сделала миссис Коллинз, когда это случилось? Лили закусила губу, отводя взгляд. — Ничего. Она сказала мне идти в свою комнату, когда я сказала, что мне больно. Я думаю она подумала, что я притворяюсь? Офицер МакКлеллан слегка нахмурился. — Что случилось потом, Лили? — продолжила миссис Хоукинз, оставляя какие-то заметки в блокноте. Лили сглотнула, ее голос слегка дрожал, когда она продолжила: — Я ушла в свою комнату, как она сказала. Мне было так больно… вот здесь, — она переместила руку на ту часть живота, где она приземлилась на стол. — Я думала это был просто синяк, но боль не проходила. Когда я спустилась на ужин через час, я сказала ей снова, что оно все еще болит, но миссис Коллинз просто дала мне немного парацетамола и сказала идти в мою комнату. Миссис Хоукинз нахмурилась, вновь что-то записывая в блокнот. — И она вовсе не выглядела обеспокоенной, когда ты сказала ей, что боль не прошла? Лили покачала головой. — Нет… Она просто отмахнулась. Сказала чтобы я перестала поднимать шум. Лили глубоко вздохнула и поморщилась, ее голос становился все более напряженным по мере того как она вспоминала остаток вечера. — Я ушла в свою комнату после ужина, но боль только становилась хуже. Я не могла спать, я так хотела пить… Я встала, чтобы набрать воды через пару часов, но… когда я добралась до кухни я… я не знаю что случилось. Все начало вращаться, и я упала. Миссис Хоукинз и мистер МакКлеллан переглянулись, очевидно уже понимая всю картину произошедшего. Голос Лили дрогнул, но она продолжила: — Я мало что помню после этого. Я просто помню, как очнулась на полу, и сиссис Коллинз стояла надо мной. Она выглядела… напуганной. Тогда они наконец-то решили отвезти меня в больницу. Офицер МакКлеллан медленно кивнул, но выражение его лица все еще было серьезным. — А до того, как это случилось, ты рассказывала кому-нибудь еще о том, как Коллинзы обращались к тебе? Кто-то знал, что другие дети обижали тебя? Лили отрицательно покачала головой. — Нет. Я не хотела, чтобы у меня были проблемы. Миссис Коллинз… не сильно любила, когда у нее были проблемы из-за меня. Миссис Хоукинз вновь обменялась взглядом с офицером, после чего вновь обернулась к Лили, ее выражение лица было мягким, но серьезным. — Лили, спасибо, что рассказала нам. То, что случилось с тобой не должно было случиться, — Лили едва сдержалась от тяжелого вздоха от чувства дежавю. — И мы собираемся привлечь Коллинзов к ответственности. Сотрудница службы опеки и офицер полиции задали ей еще несколько простых уточняющих вопросов, и уже уставшая Лили отвечала на них честно, но односложно. Адреналин от пересказывания главных событий той ночи начал проходить, и усталость вновь возвращалась. Миссис Хоукинз наконец-то улыбнулась и поднялась. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы убедиться, что с этого момента ты будешь в безопасности, Лили. Ты прошла через многое, но мы здесь чтобы помочь тебе. Лили не слушала, лишь вытянув губы в легкой заученной улыбке. Она уже это слышала. Повторяемые профессиональные слова не вызывали у нее ничего кроме отвращения — искренности в них было ровно столько же, сколько в ее улыбке. Стоило им покинуть комнату, как Лили вновь наконец-то погрузилась в тишину, и чувство безразличия вновь нахлынуло на нее, скрывая едва различимое отчаяние, скрытое под ним. Она не доверяла системе, у нее не было ни единой причины доверять ей. И если ее будущее вновь зависело от них (а оно зависело), то у Лили не было ни единого шанса. С этими мыслями она устало закрыла глаза, погружаясь в сон.***
Следующие несколько дней прошли будто в тумане беспокойного сна и тихих посещений. Лили все еще находилась в больнице, ее тело восстанавливалось как от операции, так и последствий предыдущего года. Разговор с Томом оставил ее в противоречивом состоянии, которому отнюдь не помог последующий разговор с полицией и опекой — она разрывалась между желанием верить ему и Северусу и непреодолимым страхом, что все снова развалится. Но с течением дней она не могла отрицать, что в этот раз что-то было по-другому. Северус часто заходил ее проведать. Он был тихим, никогда не заставлял ее говорить, но его присутствие было успокаивающим. Он сидел у ее кровати, тихо читая или просто наблюдал за ней, пока она отдыхала. Он даже принес ей книгу, хотя она его об этом не просила. Его внимательный взгляд, казалось, всегда оценивал ее состояние, проверяя на признаки боли или дискомфорта, но в его взгляде всегда было что-то мягкое — что-то, что заставляло ее чувствовать — впервые за долгое время — будто, возможно, она не одна. Том тоже посещал ее, хотя реже, как Северус. Он был более сдержанным, держался на расстоянии, хотя всегда всегда спрашивал как она себя чувствует, всегда убеждался, что она знала, что будет дальше. Его слова все еще были рассчитанными, осторожными, но в них была искренность, которую она не ожидала. Будто он тоже пытался убедить ее, что в этот раз они ее не подведут, даже если он не всегда был уверен как это показать. И все же, несмотря на их визиты, сомнения оставались. Каждый раз, стоило им покинуть комнату, часть нее не могла не думать не было ли это очередным мимолетным обещанием. Она провела так много времени в своей жизни готовясь к очередному разочарованию, что было сложно представить что-то иное. Доверие было чуждым понятием, чем-то, чему она научилась не доверять. И все же, устойчивый ритм их присутствия начал разрушать ее стены, даже если она не хотела это признавать. Однажды уже поздним вечером Северус снова пришел к ней. Лили была полусонная, ее тело все еще слабое, хотя худшее уже было позади. Она пошевелилась, услышав тихий скрип двери, и вот он — тихий, бдительный, как всегда. Он занял привычное место у кровати, открывая книгу без единого слова. Лили сонно моргнула, веки были тяжелыми. — Ты не обязан оставаться здесь, — пробормотала она, ее голос грубый от долгого неиспользования. — Я не против, — Северус оторвал взгляд от книги, мягко глядя на нее. Лили сначала не ответила, разглядывая его. Было в этом что-то удивительно успокаивающее, в том, как он сидел там, будто ничего от нее не ожидая. Она не должна была говорить если не хотела. Она не должна была объясняться. Она могла просто быть. — Я никуда не уйду, — тихо сказал Северус, будто услышал мысли Лили. Его тон был деловым, но в нем также присутствовала мягкость, заставшая ее врасплох. Грудь Лили сдавило от его слов. Она хотела верить ему — хотела верить, что это не было временно. Но доверять кому-либо, особенно после того, через что она прошла, все еще казалось слишком сложно. Она слегка пошевелилась под одеялом, тело все еще отзывалось легким потягиванием от операции. — Ты правда думаешь… это сработает? — мягко спросила она, ее голос едва громче шепота. Она даже не была уверена о чем спрашивает — имела она ввиду их, или себя. Может обоих. Северус взглянул на нее, его взгляд как всегда был уверенный. — Если бы я так не думал — меня бы здесь не было. Лили кивнула, хотя ничего не ответила. Она не знала что еще сказать. Тишина между ними растянулась, но теперь она была другой — менее тяжелой, более… терпимой. Следующие пару дней по большому счету были такими же. Северус заходил каждый день, Том, хоть и не так часто, заглядывал ее навестить. Никто из службы опеки до сих пор так и не приходит, но Лили знала, что в конце-концов это случится. Мысли об этом заставляли ее желудок закручиваться, неопределенность того, что они скажут, решений, которые они примут, повисли над ней темными тучами. Было позднее утро, когда работница службы опеки наконец-то пришла. Лили сидела в кровати, ее мысли блуждали между тихим гулом больницы и отдаленными звуками города снаружи. Стук был мягким, но настойчивым, и когда дверь открылась, женщина зашла внутрь. Она была одета профессионально, выражение лица было вежливым, но серьезным, в руках она держала папку — явный признак официальных процессов и решений, которых Лили научилась бояться. Женщина коротко улыбнулась, хотя улыбка была лишь на ее губах — она вовсе не отражалась в глазах. — Здравствуй, Лили. Меня зовут мисс Харрис. Я из Службы Защиты Детей, — она бросила взгляд на пустое кресло у кровати, где Северус или Том обычно сидели, но сегодня Лили была одна. — Ты не против, если я зайду? Лили отрицательно мотнула головой, хотя ее сердцебиение ускорилось. Она не была уверена что должно было произойти сейчас, но она ощущала знакомый вес беспомощности. Система никогда не была к ней милосердна. Это всегда было чем-то, что случалось с ней, никогда для нее. Мисс Харрис подошла ближе, отодвигая кресло и садясь рядом с кроватью. — Я понимаю, что тебе пришлось пройти через многое недавно, — мягко начала она. — Но я хотела поговорить с тобой о том, что с тобой будет дальше. Лили тяжело сглотнула, перебирая руками одеяло. Она не ответила, но ее взгляд сказал достаточно — она подготавливала себя к любому решению, которое должно было быть принято. — Мы поговорили с твоим предыдущим местом размещения, — продолжила мисс Харрис, мельком проглядывая свои записи, — и, учитывая обстоятельства, мы решили, что возвращаться туда не в твоих лучших интересах. Лили ощутила, как в груди загорается тусклая искра надежды, но ее быстро накрыло новой волной беспокойства. Если она не возвращалась назад, то куда? Мисс Харрис внимательно посмотрела на нее, ее голос смягчился. — Я также поговорила с Северусом Снейпом и Томом Риддлом. Сердце Лили пропустило удар от упоминания их имен. Она напряглась, в ожидании продолжения. — Они высказали заинтересованность в том, чтобы взять тебя на долгосрочное размещение, — продолжала мисс Харрис ровным тоном. — Они в процессе подачи заявки на то, чтобы стать твоей приемной семьей. У Лили перехватило дыхание. Она знала, что Северус и Том были серьезно настроены, знала, что они хотели забрать ее, но услышать это от службы опеки, услышать это вслух таким образом — это сделало все реальным. Более пугающим. Мисс Харрис внимательно наблюдала за ней, будто оценивая реакцию. — Я хочу чтобы ты знала, что это не то к чему мы относимся легкомысленно, — мягко сообщила она. — Ты прошла через многое, и для нас важно позаботиться о том, чтобы ты была там, где ты будешь чувствовать себя в безопасности и о тебе будут заботиться. Лили смотрела на нее, ее мысли лихорадочно носились. Безопасность. Забота. Эти слова потеряли свое значение очень давно. Но Северус и Том — они вернулись к ней, после всего. Они пытались. И возможно, только возможно, они не подведут ее в этот раз. Мисс Харрис одарила ее доброй размеренной улыбкой. — Мы будем тесно сотрудничать с ними, чтобы убедиться, что все на месте. Но я также хочу услышать твое мнение, Лили. Как ты считаешь, это будет подходящим местом для тебя? Лили моргнула, ее горло все еще сжимало от эмоций. Она не знала как ответить на это. Она так долго защищала себя, так долго отказывалась верить во что-либо, что мысль о том, чтобы сказать да, позволить себе поверить, что это может сработать — это пугало ее больше, чем что-либо еще. Но она также знала, что Северус и Том не отказались от нее. Пока еще нет. — Я… я не знаю, — прошептала она, ее голос дрожал. — Но я думаю… возможно. Мисс Харрис понимающе кивнула. — Это хорошо. Мы не будем торопиться. Лили бросила взгляд на дверь, гадая войдут ли Северус и Том, ждали ли они снаружи. Она все еще не осознавала всего происходящего, не доверяла этому полностью, но впервые за долгое время внутри мелькнуло что-то — тихая надежда, что, возможно, в этот раз все будет по-другому.***
Комната казалась слишком тихой после того, как мисс Харрис ушла, диалог, казалось, все еще висел в воздухе. Лили сидела на кровати, перебирая руками одеяло. Они в процессе подачи заявки на то, чтобы стать твоей приемной семьей. Слова повторялись в ее голове, и каждый раз они ощущались одновременно ужасающе и невозможно. Она не сказала да. Не совсем. Она не посмела. Но тот факт, что Северус и Том даже пытались забрать ее, что они не хотели отпускать ее — это было чем-то, что она не знала как осмыслить. Так долго она убеждала себя, что никто никогда не вернется за ней, что каждый раз когда кто-то заявлял, что будет заботиться, это было очередным пустым обещанием. И все еще, она была здесь, после года метаний по системе, снова на краю их жизней. Лили откинулась на подушки, мысли метались в гораздо бóльшем беспорядке, чем за последние дни. Если они заберут ее, что это будет значить? Что, если это будет не временно? Могла она позволить себе поверить в это? У нее не было времени задержаться на этих мыслях прежде чем дверь мягко открылась. Сердце Лили пропустило удар, тело напряглось, ожидая, что мисс Харрис вернулась. Но это была не она. Это был Северус. Она тихо зашел внутрь, его взгляд зацепился на Лили, когда он закрыл за собой дверь. Он выглядел по-другому сегодня — спокойнее, возможно, хотя в его темных глазах всегда была напряженность. Он направился к креслу у ее кровати, тому самому, в котором он сидел каждый день с того дня, как она здесь оказалась, и молча опустился в него. Какое-то время они оба молчали. Тишина не была некомфортной, но была наполнена чем-то невысказанным — чем-то, что тяготило их обоих. — Мисс Харрис была здесь, — наконец-то заговорила Лили. Северус кивнул, выражение его лица было непроницаемым, но внимательным. — Я знаю, — тихо ответил он, будто ожидая продолжения. Лили смутилась, закусив губу, пытаясь найти подходящие слова. Она не хотела казаться слишком обнадеженной, но она также не хотела звучать так, будто ей не было до этого дела. — Она… сказала, что вы пытаетесь забрать меня. На этот раз навсегда. Взгляд Северуса потеплел, и он слегка, почти незаметно кивнул. — Да. Так и есть. Просто подтверждение ударило ее сильнее, чем она ожидала, и ее окатило смесью эмоций, к которым она не была готова. — Почему? — Лили нахмурилась, чувствуя необходимость вновь услышать ответ. — Почему сейчас? Северус слегка наклонился к ней, его глаза оказались на одном уровне с ее. — Потому что мы должны были сделать это еще год назад, — просто ответил он тихим, спокойным голосом, но наполненным чем-то более глубоким. — Мы совершили ошибку, когда отпустили тебя. Мы думали это было правильно, но это не так. Ты заслуживаешь большего, и мы не увидели этого вовремя. Лили пыталась справиться со своими эмоциями. В это было сложно поверить, сложно поверить, что это не было очередным временным обещанием. Она научилась не доверять так просто, но что-то в голосе Северуса, в том, как он смотрел на нее — в этом не было пустоты. — Ты говоришь так сейчас, — ее голос дрожал. — Но что если… что если это не сработает? Что если ты передумаешь? Челюсти Северуса слегка напряглись, и на мгновение он выглядел так, будто он хотел что-то сказать, но передумал, осторожно подбирая слова: — Я не могу обещать тебе, что все будет идеально, — наконец-то сказал он. — Но я могу пообещать тебе вот что: мы не откажемся от тебя. Мы не отпустим тебя в этот раз. Не после всего. Сердце забилось в ушах Лили. Она хотела поверить в это, правда хотела. Но как она могла быть уверена в этом после всего? Как она могла верить, что в этот раз все будет по-другому? — Я не знаю смогу ли я… — голос дрогнул, и она попыталась сморгнуть слезы, которые угрожали политься. — Я не знаю смогу ли я этому доверять. Северус наклонился ближе, уверенно глядя на нее. — Я не ожидаю, что ты мгновенно доверишься нам, — мягко сказал он. — Ты прошла через многое, большее, чем любой ребенок должен когда-либо выносить, и мы подвели тебя. Но мы просим дать нам шанс доказать, что в этот раз все будет по-другому. Мы всего лишь просим дать нам шанс. Лили смахнула слезы тыльной стороной ладони, в горле стоял ком. Слова были там, на кончике ее языка, но она не знала как их сказать. Она хотела поверить ему, хотела довериться, что, возможно, в этот раз все будет иначе. Но страх все еще был здесь, страх, что ей вновь причинят боль, подведут, когда она будет нуждаться в ком-то больше всего. Северус оставался с ней какое-то время, просто тихо сидел рядом, позволяя ей все обдумать. Он не подталкивал ее к ответу, не требовал принять решение. Он просто был, и почему-то этого было достаточно. Его присутствие, устойчивое и спокойное, было для нее словно спасательным кругом, в которой она не подозревала что нуждается. В конце концов после долгой тишины, Северус поднялся, его движения медленные и разрешенные. — Я приду завтра, — мягко пообещал он, легко кивая. — Тебе необходим отдых. — Хорошо, — Лили кивнула, хотя ее мысли все еще кружились в голове. Северус ушел ни сказав больше ни слова, и стоило лишь двери закрыться за ним Лили судорожно выдохнула. Она все еще не знала что думать, не знала что чувствовать обо всем, что было сказано. Но впервые за долгое время идея о том, что она не будет одинока не казалась настолько невозможной. На следующий день пришел Том. Лили была более бдительной, ее тело все еще едва ощутимо ныло, но она постепенно восстанавливалась. Она ожидала Северуса, но когда дверь открылась и Том вошел в палату, она удивленно вскинулась. Его присутствие всегда ощущалась… по-другому. Том всегда наблюдал за всем его острым критическим взглядом. Но сегодня в его движениях было что-то другое, что-то более сдержанное. Он опустился в кресло у кровати, его поза прямая, взгляд направлен прямо на нее, но спокойный. Какое-то время он молчал, и Лили задавалась вопросом о чем он думает, почему он пришел вместо Северуса. — Ты выглядишь лучше сегодня. Лили легко кивнула, неуверенная как ей стоило ответить. Тома всегда было труднее понимать, труднее говорить с ним. Она ощущала тихое спокойство с Северусом, неозвученное понимание. Но с Томом все было более обдуманным, более расчетливым. Он на мгновение изучил ее, прежде чем продолжить. — Я говорил со службой опеки вчера. Они рассматривают нашу заявку. Сердце Лили пропустило удар — это все еще было непривычным — но она молча смотрела на мужчину, ожидая продолжения. — Это еще не решено, — ровно продолжил Том. — Но они видят серьезность в наших намерениях. Северус настроен решительно, также как и я. Лили тяжело сглотнула, в горле пересохло. — Как на счет тебя? — ее голос был едва ли громче шепота. — Почему ты этого хочешь? Взгляд Тома не дрогнул. — Потому что я не верю, что можно совершить одну и ту же ошибку дважды. Его слова были резкими. Но их было достаточно. Пока что.***
Следующие несколько дней прошли в странной смеси ожидания и неопределенности. Каждое утро Лили просыпалась и чувствовала себя лучше, физическая боль от операция утихла до тупого потягивания. Медсестры проверяли ее жизненные показатели, сообщали ей привычные новости о ее прогрессе, и на третий день было очевидно: она была готова к выписке. Пока ее тело восстанавливалось, ее разум все еще был запутан в узлах. Каждый раз когда Северус и Том посещали ее, один и тот же вопрос висел между ними, невысказанный, но неизбежный — что будет дальше? Служба опеки все еще не сообщила им о своем решении, и Лили застряла в подвешенном состоянии, неуверенная в том, вернется ли она к Северусу и Тому, или будет размещена в очередной семье, которой не будет до нее дела. На третий день больница гудела от обычной суеты утренних обходов. Лили сидела на кровати, глядя в окно на бледное зимнее небо, привычно перебирая в руках одеяло. Она была готова к выписке, но мысли о предстоящем наполняли ее тихим ужасом. Северус уже навестил ее раньше, его лицо как обычно спокойное, но его глаза выдавали нервозность. Он почти ничего не сказал, просто заверил ее, что они все еще ждут службу опеки. Том сегодня не приходил, что в общем-то не было неожиданно, но она успела привыкнуть к ритму их тихого присутствия за последнюю неделю. И все равно, сколько бы времени они не провели рядом, надвигающее решение было единственным о чем думала Лили. После обеда дверь открылась, и Лили затаила дыхание. Часть ее ожидала увидеть Северуса опять, но это был не он. Это была работница службы опеки, мисс Харрис. Желудок Лили скрутился в узел от нервов, стоило мисс Харрис зайти в палату, держа в руках все ту же папку. Она выглядела все также профессионально, хотя в этот раз в ее глазах была мягкость, осторожность, будто она осознавала важность решения, которое она должна была озвучить. — Здравствуй, Лили, — мягко сказала мисс Харрис, отодвигая кресло у кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — ответила Лили, хотя желудок все еще сжимался и тяжесть залегла в груди. — Доктора говорят я скоро буду готова к выписке. Мисс Харрис понимающе кивнула. — Да, я говорила с ними. Ты отлично поправляешься, и мы убедимся, что у тебя есть все необходимое, когда придет время покинуть больницу. Лили отвела взгляд, сердце колотилось с бешеной скоростью. Невысказанный вопрос повис в воздухе, но она не знала как его задать. Будто ощущая это, мисс Харрис глубоко вдохнула, опуская ее папку. — Я знаю, что ты ожидала ответа, — мягко сказала она. — И я хочу поблагодарить тебя за твою терпеливость. Это не было простым решением, но я провела последние несколько дней тесно сотрудничая с Северусом и Томом. Они очень ясно выразили свои намерения, и они прошли все необходимые шаги. Это оно? Мисс Харрис мягко ободрительно улыбнулась. — После тщательного рассмотрения мы одобрили их в качестве твоих опекунов. У Лили перехватило дыхание, осознать слова было сложно. Одобрили. Это казалось ненастоящим. После всего, после месяцев неопределенности, после страха быть вновь переданной кому-то — она останется с ними. — Вы имеете ввиду… Я могу отправиться к ним? — спросила Лили шепотом, будто если она скажет это громче то все испарится. Мисс Харрис кивнула, мягко улыбаясь. — Да, Лили. Ты отправишься к мистеру Снейпу и мистеру Риддлу. Они оба продемонстрировали глубокую приверженность тому, что они готовы заботиться о тебе, и мы считаем, что это лучшее размещение для тебя. На мгновение Лили потеряла дар речи. Внутри нее закручивались вихри эмоций — облегчение, страх, надежда — они переполняли ее. Она не смела верить, что это на самом деле случится, что они будут одобрены, что они захотят этого. Но она была здесь, и все это лежало перед ней хрупким обещанием. Мисс Харрис внимательно наблюдала за ней, видя смесь эмоций на лице Лили. — Я знаю, что это может быть слишком сложно для восприятия, — мягко сказала она. — Но я хочу чтобы ты знала, что это решение было принято с учетом твоих лучших интересов. Северус и Том оба показали, что они готовы поддерживать тебя — не только на короткое время, но и в долгосрочной перспективе. Лили кивнула, все еще пытаясь осознать все. — Что случится сейчас? — Что ж, — мисс Харрис бросила взгляд на открытую папку перед собой, прежде чем опустить ее. — Тебя выпишут из больницы, и ты отправишься домой с ними. Мы будет регулярно проведывать вас, чтобы убедиться, что все в порядке, но пока что ты можешь сосредоточиться на восстановлении и обустройстве. Сердце Лили вновь пропустило удар на слове домой. Это действительно было реальным? Дом. Это все еще казалось нереальным, но маленькая искра надежды начинала расти внутри нее. Мисс Харрис поднялась, мягко улыбаясь Лили. — Я поговорю с Северусом и Томом. Они будут здесь, чтобы забрать тебя домой, как только тебя выпишут. И мисс Харрис ушла, мягко закрывая за собой двери, оставляя Лили в тишине больничной палаты. Она смотрела на пустое кресло, где Северус сидел всего несколькими часами ранее, мысли крутились вокруг дурманящей смеси облегчения и страха. Она не возвращалась в систему. Ее не отправляли в другую безразличную семью. В этот раз она пойдет с ними. С Северусом и Томом. И даже не смотря на то, что она все еще боялась — боялась надеяться, боялась доверять — часть нее была готова дать этому шанс. Прошло совсем немного времени пока Северус вернулся. Его шаги как всегда были тихими, но в тот момент, когда он вошел, Лили знала, что что-то изменилось. Он посмотрел на нее, его темные глаза изучали ее лицо в поисках ее реакции, будто он уже знал что сказала мисс Харрис. Лили встретилась с его взглядом, сердце все еще колотилось в груди, но в этот раз это не было просто страхом. Это было чем-то другим. Что-то ощущалось странным, будто принадлежность. — Мисс Харрис сказала мне, — тихо, но ровно сказал она, хотя сердце казалось выпрыгивало из груди. — Она сказала, что я пойду с вами. Северус кивнул, редкая вспышка эмоций промелькнула на его обычно спокойном лице. — Да. Лили глубоко вдохнула, перебирая в руках край одеяла. Она все еще не знала что ждало ее в будущем, все еще не знала сможет ли она полностью доверять этому. Но прямо сейчас, в этот момент этого было достаточно. — Когда я смогу уйти? — спросила она, и ее голос был полон тихой решимости. Губы Северуса изогнулись в слабой улыбке. — Как только доктора тебя выпишут, — ответил он. — Том ждет внизу. Мы заберем тебя домой. Лили кивнула, сердце сжималось от всех эмоций, которые она запрещала себе так долго. Домой. Короткий стук прервал Лили и Северуса. Дверь скрипнула и вошла врач — высокая женщина с добрым усталым лицом и белым халатом на плечах. Доктор Уэллс наблюдала за ней с момента операции, проверяя ее каждый день, пока Лили поправлялась. — Добрый день, Лили, — мягко сказала доктор Уэллс, ее взгляд метнулся на Северуса, прежде чем вернуться к Лили. — Я слышала, что ты хочешь покинуть нас. Лили кивнула, все еще нервно перебирая в руках одеяло. Она почувствовала прилив предвкушения, но также и комок тревоги скручивался внутри нее. Она не покидала больницу с момента операции, и хотя идея отправиться домой — к ним домой — была чем-то, что она начала принимать, это все еще немного подавляло. Доктор Уэллс направилась к ее кровати, проглядывая ее карту и перелистывая ее пока говорила. — Ты хорошо поправилась, учитывая все. Я рада сообщить, что твои жизненные показатели стабильны, признаков заражений нет. Ты хорошо выздоравливаешь. Лили молча слушала, наблюдая за спокойными, уверенными движениями доктора. Она всегда чувствовала себя в безопасности вокруг доктора Уэллс. Ее манера разговора заставляла ее чувствовать, что все под контролем, даже если это было не так. — Я просто быстро взгляну, чтобы убедиться, что все в порядке, а затем дам вам разрешение на выписку, — сказала доктор Уэллс, убирая карту и начиная свои обычные проверки Лили ощущала постоянное присутствие Северуса рядом, пока доктор работала, его молчаливое спокойствие давало ей чувство стабильности. Неожиданно для себя она ощущала смесь страха и предвкушение отъезда. Но знание, что Северус и Том ждали ее, что они были готовы забрать ее домой, заставляли этот момент быть особенным. Речь шла не только о том, чтобы покинуть больницу; речь шла о том, чтобы оставить позади неопределенность, преследовавшую ее так долго. Доктор Уэллс проверила ее пульс, осторожно сняла повязку с места операции, чтобы осмотреть заживание, и одобрительно кивнула. — Все прекрасно заживаем, Лили. Тебе следует расслабиться в течении следующих нескольких людей, не поднимать тяжести и не делать резких движений, но ты готова отправиться домой. Слово дом вызвала дрожь по позвоночнику. Думать о доме Северуса и Тома как о доме все еще было странно, но это начинало ощущаться настоящим. Медленно, осторожно она начинала верить в возможность того, что возможно — только возможно — это могло сработать. — Спасибо, доктор Уэллс, — тихо сказал Северус с его места у кровати. Его голос был спокойным, но Лили услышала в нем легкий оттенок облегчения. — Всегда пожалуйста, Северус, — мягко улыбнулась она. — Я подпишу бумаги о выписке, и медсестра скоро придет, чтобы обсудить все детали. Но вы официально свободны идти. Сердце Лили перевернулась от окончательности этого. Это было он. То, чего она ожидала — и боялась — с момент как она очнулась в больнице после операции. Она уходила. И впервые за долгое время уходила не одна. Доктор Уэллс развернулась чтобы уйти, мягко шагая к двери. Прежде чем уйти, она бросила взгляд на Лили: — Береги себя, хорошо? — Хорошо, — кивнула Лили, хотя от комка в горле было сложно говорить. С этим доктор удалилась, и дверь закрылась за ней, оставляя Лили и Северуса вновь одних. Лили медленно напряженно выдохнула, отпуская одеяло из крепкой хватки. Она бросила на Северуса взгляд наполненный смесью эмоций, которые она не могла объяснить. Облегчение, страх, надежда — все закрутилось внутри нее, заставляя чувствовать себя одновременно готовой и совершенно неподготовленной к тому, что должно было произойти следующим. — Думаю, это все, — мягко сказала Лили, ее голос неуверенный, но ровный. Северус кивнул, внимательно наблюдая за ней. — Да. Ты готова? Лили на мгновение заколебалась, сердце все еще колотилось. Но затем она подумала обо всем, что они сказали — всем, что Северус и Том пообещали ей. В этот раз это не было временно. В этот раз они забирали ее домой, и они не собирались отпускать ее. — Я думаю да, — голос дрогнул от страха и тихой решимости. Северус встал, потянувшись за небольшой сумкой, стоявшей у изножья ее кровати. Она была собрана еще несколько дней назад, ожидая этого момента. — Твоя одежда в ванной комнате, — он указал рукой на еще одну дверь в палате. — Не торопись. Мы никуда не спешим. Лили кивнула, перекидывая ноги через край кровати. Она почувствовала легкую скованность в мышцах, но это не было болезненно — просто напоминание, что она прошла через что-то трудное, и теперь выбиралась с другой стороны. Северус не торопил ее, за что Лили была благодарна. Пока она переодевалась из больничной пижамы в оставленную для нее одежду, медсестра зашла в палату, чтобы уладить все детали, но когда Лили вышла ее уже не было. Когда она подняла глаза на Северуса, то увидела в его глазах проблеск чего-то — может быть, гордости или облегчения. — Том ждет внизу, — ровно сказал Северус. — Ты готова? Лили замялась на мгновение, но кивнула. Она не знала что должно было произойти теперь, не знала как она впишется в их жизни или сколько времени потребуется, чтобы почувствовать в своей тарелке. Но впервые за долгое время она хотела попробовать. — Да. Я готова. Дорога по коридорам больницы была тихой. Северус шел рядом с Лили, его постоянное присутствие утешало. Каждый шаг казался тяжелее, чем предыдущий, не из-за того, что она все еще восстанавливалась, но из-за того, что ожидало ее внизу. Том. Том всегда была загадкой — резкий, расчетливый и далекий. Но он никогда не заставлял ее чувствовать себя небезопасно, но он также никогда и не давал ей чувство безопасности, не так, как Северус. И теперь она должна была встретиться с ним, не как с холодным продуманным человеком, но как ее опекуном. Поездка на лифте вниз казалась значительно более долгой, чем должна была, мягкий машинный гул совсем не успокаивал ее сердцебиение. Лили разглядывала пол, пока мысли беспорядочно метались в голове. Что скажет Том? Что скажет она? Будет ли это неловко, или просто по-другому теперь, когда все изменилось? Двери лифта наконец-то открылись с мягким звоном, у нее перехватило дыхание. Северус вышел первым, постоянно держась рядом, пока они шли к зоне ожидания. И вот она увидела его. Том сидел в одном из кресел, расслабленный, но настороженный. Он поднял взгляд, стоило им лишь зайти в комнату, его острый взгляд немедленно устремился на Лили. На мгновение ни один из них не двинулся. Воздух, казалось, был заряжен, наполненный напряжением, не враждебным, но и не полностью комфортным. Это был первый раз, когда она видела его кем-то большим, чем незнакомцем. Больше чем кем-то, кто отпустил ее. Теперь он был частью ее неизвестного будущего, которое должно было вот-вот начаться. Северус остановился, глядя на нее сверху вниз, давая ей возможность встретить момент на своих условиях. Но он не отошел от нее. Том встал, ее движения размеренные и обдуманные, как всегда. Он не улыбался, но было что-то другое в его выражении — что-то, что не было холодным, что-то, что не было далеким. Этой уверенности в его взгляде Лили никогда раньше не видела. — Лили, — ровно сказал Том, но без той отстраненности, к которой она привыкла. В этот раз в нем было что-то другое, что-то настоящее. Лили встретилась с ним взглядом. Она провела столько времени, убегая от идеи доверия, от идея впустить кого-либо, что теперь она не знала как справиться с этим — как справиться с ним теперь, когда все изменилось. — Я готова, — решительно проговорила она, хотя голос был тихим. Том кивнул, все еще глядя на нее. — Хорошо, — мягко сказал он. И хотя слова Тома были простыми, в ним была глубина, заставляющая ее чувствовать, что, возможно, он понимал. Может быть он знал как тяжело это было для нее. Может быть он не был таким равнодушным, как она когда-то думала. — Дома все готово. У тебя будет своя комната, и мы начнем в твоем темпе. Спешить некуда. Дома. Это слово ударило ее, хотя она думала, что была готова к нему. Ей все еще было сложно связать дом с Томом и Северусом. Но теперь, стоя здесь с ними двумя, в ней зарождалась искра надежды, что, возможно, все могло быть иначе. Лили кивнула. Она не была уверена что сказать, не была уверена как реагировать на то, что из всех людей именно Том теперь стоял перед ней, в качестве ее опекуна. Это все еще не казалось реальным. Не совсем. Но она видела, что он пытался. Он не подталкивал ее, не требовал ничего от нее. Он давал ей пространство. Совсем как Северус. Том слегка пошевелился, его взгляд смягчился на долю секунды. — Я знаю это не просто, — его голос был тише. — Мы не ожидаем, что ты сразу начнешь нам доверять. Но мы здесь надолго, Лили. Это не временно. Слова охватили ее, особенно то, что она впервые услышала их от Тома. Это не было холодным обещанием или логическим заключением. Это было настоящим. Он говорил ей, что они не оставят ее снова. И что-то в том, как он это сказал, в том, как он на нее смотрел, заставило ее хотеть поверить ему. Лили медленно выдохнула. Она чувствовала, как напряжение отпускает, всего немного, как терзающий ее страх начинал исчезать. Не полностью, но достаточно, чтобы она почувствовала, что она может сделать этот шаг. — Хорошо, — прошептала она. — Я попробую. — Это все о чем мы просим, — кивнул Том. Мгновение они втроем стояли в тишине, под тяжестью момента. Он не был идеальным, как и не был простым. Но это было чем-то. Чем-то, на что Лили не позволяла себе надеяться уже долгое время. Северус опустил руку на плечо Лили, его прикосновение вернуло ее в настоящее. — Ты готова идти? — ровно спросил он. Лили перевела взгляд с Тома на Северуса, ее сердце все еще колотилось, но она была наполнена странной решительностью. Она не была уверена в том, что ее ждет в будущем, не была уверена, как все будет развиваться. Но сейчас она не была одна. — Я готова. И с этим они направились к двери — навстречу тому, что ждало их на другой стороне. Дорога домой была тихой, вес всего все еще витал в воздухе. Том плавно вел машину, пока Северус сидел на пассажирском сидении, время от времени бросая взгляды на Лили, сидящую сзади. Она был не против тишины. На самом деле она была рада ей. Это позволило ей время подумать, осознать тот факт, что она больше не находилась в подвешенном состоянии. Она ехала домой. К ним домой. Ее сердце тихо заколотилось, когда они въехали на подъездную дорожку, знакомый дом возвышался перед ней. Он выглядел точно также, как и год назад, но теперь ощущался по-другому. Тогда это было просто очередным местом для нее — временным убежищем на время шторма. Сейчас это было чем-то другим. Чем-то бóльшим. Стоило машине остановиться, сердце Лили забилось быстрее. Она взглянула на дом за окном, и дыхание перехватило. Время пришло. Время столкнуться с тем, что будет дальше. Северус обернулся на сидении, его темные глаза столкнулись с ее. — Не торопись, — тихо сказал он, повторяя слова сказанные ими ранее. — Мы никуда не спешим. Лили кивнула, сердце все еще колотилось. Она не знала чего ожидать, не знала как все пройдет, но впервые за долгое время Лили готова была попробовать. Она открыла дверь машины, выходя на прохладный дневной воздух. Том и Северус последовали за ней. Когда они оказались у входной двери, Том остановился, глядя на нее сверху вниз: — Это теперь твой дом, — он медленно повернул ключ в двери. — Как будешь готова. Лили глубоко вдохнула, ее пальцы слегка подрагивали, когда она потянулась к груди. Она не боялась, в этот раз было в ней что-то еще. Что-то, что ощущалось, будто начало чего-то нового. Она зашла внутрь, и впервые она действительно позволила себе поверить, что, возможно — только возможно, она больше не одна.
