Shade of the night

«Увидев его, я подумал, что он совершенно обыкновенный. Высокомерный и без фильтра между мозгом и ртом…»

Запись из личного дневника.

7 сентября 20** года

      Холодные капли дождя с громким стуком бились об оконное стекло машины, неровными дорожками стекая вниз. Лениво провожая их глазами, Минхо угрюмо сидел на заднем сидении, изредка сверля силуэты родителей полным злости взглядом. Поселившаяся внутри тоска болезненно жгла внутренности где-то в районе груди, напоминая о недавней утрате.       «Так будет лучше», — приговаривали родители, когда в попытке облегчить душевные страдания сына решили отправить его в частный университет, затерявшийся где-то в густых лесах Шотландии.       Но они не учли две вещи. Мнение самого Минхо и рекомендации психотерапевта. И если первое еще можно было ожидать, учитывая, что с мнением своего сына они никогда не считались, то ко второму уже появлялись вопросы. Зачем тогда, спрашивается, нужно было отправлять Минхо к психотерапевту?       Но, несмотря на все попытки переубедить родителей, они оставались непреклонны. Именно поэтому они уже несколько часов находились в дороге, загрузив в багажник несколько чемоданов с вещами.       Минхо оставалось лишь молчать в жалкой попытке протеста и продолжать сверлить злобным взглядом родительские затылки.       Он понимал, что «смена обстановки», как это обозвали родители, не поможет. Точно не в дождливой Шотландии, которую Минхо не мог принять из-за постоянного чувства тоски и безнадежности. Вот шумный, кипящий жизнью Лондон — совершенно другое дело. Там Минхо мог забыться, мог позволить себе не думать о коротком, но травмирующем эпизоде своей биографии.       — Прекрати, — недовольным тоном прервала его размышления мама. Минхо рассмотрел через зеркало заднего вида ее поджатые губы и нахмуренные брови и на секунду почувствовал стыд. — Ты ведешь себя так, словно мы тебя на каторгу везем. Это всего лишь частный университет. Он ничем не отличается от лондоского.       — Мне и в Лондоне хорошо жилось, — скрестив руки на груди, буркнул Минхо.       — Ты сам знаешь, зачем мы тебя туда отправляем, — на секунду оторвав взгляд от дороги, сказал отец. — Лондон тебя угнетает. С тех пор, как Хён…       — Не произноси его имя! — повысив голос, прервал отца Минхо. От одного короткого упоминания его сердце пропустило удар, болезненно сжимаясь. Узел в груди затянулся туже.       — О чем я и говорю, — невозмутимо продолжил отец, пока мама бросала на Минхо обеспокоенные взгляды через зеркало заднего вида — то ли пыталась быть незаметной, то ли надеялась, что отражение, как в сказке, обнажит чужую душу. — Ты не можешь слышать даже его имени! Прошло уже три месяца…       — Прошло всего три месяца, — снова перебил его Минхо.       — К чему тебе психиатр, если он не в силах справиться с твоей проблемой?       — Милый, — мягко прервала мужа мама. — Не стоит быть таким критичным. От него был толк.       — Был или не был — уже не важно, — фыркнул отец. — Наше решение это не изменит. Ты едешь в Мунлайт, хочешь того или нет.       — Как это унылое нечто, — Минхо указал на пейзаж за окном, — может помочь мне? Оно только в депрессию вгоняет.       — Тишина и устоявшийся круг лиц творят чудеса, — слабо улыбнулась мама, стыдливо отведя глаза от зеркала заднего вида, словно боясь, что Минхо сможет что-то в них прочитать.       Обреченно выдохнув, он отвернулся к окну, равнодушно изучая серое полотно неба, не прекращавшее свой тоскливый плач.       Мунлайт. Как можно было придумать название настолько идиотское? Кому вообще придет в голову отдавать ребенка в место с таким ущербным именем?       Очевидно, его родителям. И многим другим, кто хочет сплавить своих чад подальше от собственных глаз.       Воображение активно рисовало картинки старого, едва стоящего здания, по которому расхаживают студенты в одинаковой форме и с одинаково задранными кверху носами. Все до ужаса богатые и самоуверенные.       И Минхо понимал, что он почти ничем не отличается. Его кошелек тоже раздут до невозможного. Вот только цену деньгам он знает. Настоящую цену. Окропленную кровью, потом и жертвами.       За раздумьями он и не заметил, как машина мягко затормозила у величественных ворот. Выйдя из теплого салона, Минхо тут же пожалел о своем решении, когда прохладный ветер пустил мурашки по коже.       Подняв голову, чтобы детальнее изучить ворота, Минхо вскинул брови и заинтересованно хмыкнул. Металлическая кованная решетка выглядела на удивление утонченно. Позолота, покрывшая отдельные участки, не выглядела вычурно и не к месту — скорее придавала изящества и дороговизны. Гипсовые львы, гордо восседающие на столбах из черного гранита, насмешливо наблюдали за приезжими свысока, выглядя до того реалистично, что, увидь их Минхо ночью, он точно бы испугался.       В сизом тумане ворота выглядели до жути прекрасно. В буквальном смысле. И Минхо едва заметно вздрогнул, поспешив прогнать липкое ощущение страха, осевшее где-то между лопатками.       — Сынок, — мягко позвала мама. — Возьми чемоданы. Отец один не справится.       По правде говоря, в его туго набитых чемоданах необходимых вещей был минимум, все остальное занимали книги: учебники, романы, сборники стихов — все, что Минхо смог вместить.       Он знал, что скорее всего на территории университета есть библиотека, знал, что у него будет доступ к интернету, но бумажные книги, привезенные из далекого Лондона, напоминали о доме, о том, что Минхо туда вернется.       Взяв один чемодан, он поспешил за мамой. Колесики тихо застучали по вымощенной камнем дороге, поспешив за Минхо. Охранники на входе только спросили фамилию и имя, сверившись с огромным списком студентов, и, найдя среди сотен учащихся некого Ли Минхо, они без проблем впустили его и родителей, пожелав хорошего дня.       Пройдя на территорию университета, Минхо огляделся. Сразу за воротами гостей встречала развилка: одна широкая дорога, ведущая прямо, и две поменьше, разбежавшиеся в стороны.       Главная дорога, по бокам огражденная раскидистыми дубами, на вид в несколько раз старше Минхо, убегала вперед, упираясь в стены старого здания, увитые плющом.       Шагая по гранитной плитке, Минхо без конца осматривался, отмечая другие дорожки, отходящие от главной и, вероятно, ведущие к общежитиям. Между стволами деревьев затесались изящные лавочки и потемневшие от времени и погоды скульптуры, еще больше погружавшие Минхо в атмосферу богатой старины.       Само здание университета, едва видное за плотным слоем плюща, казалось таким же старым, как и все вокруг. Вот только в отличие от фантазий Минхо несколькими часами ранее, оно вполне твердо стояло на земле.       Это было четырехэтажное здание из потемневшего кирпича с горгульями на крыше и плющом вместо краски. Монументально и мрачно — вот как хотелось Минхо описать университет.       Над главным входом недавно обновленной позолотой сверкала витиеватая надпись «Мунлайт». Минхо сглотнул вязкую слюну, подавляя нехорошее предчувствие глубоко внутри, и поспешил за родителями. Внутри здание ничем не отличалось от того, что Минхо увидел снаружи. Все те же скульптуры, изношенные временем, гранитные полы и позолоченная символика университета.       С первых же секунд, проведенных внутри, Минхо хотелось сбежать от этой гнетущей, мрачной атмосферы, которой тут, судя по всему, безумно гордились.       Его пугала не столько атмосфера университета, сколько реакция собственного организма. В последний раз его плохое предчувствие, которому Минхо не придал должного значения, закончилось трагедией.

~-•*•-~

      После короткого разговора с деканом Минхо попрощался с родителями, которые тут же поспешили уехать, и нехотя побрел за парнем, которому поручили довести его до общежития. Как декан ему объяснила, на территории университета всего четыре общежития: два мужских, два женских. Минхо на правах студента с обеспеченными родителями заселили в здание ближе к университету.       — Тебе в Сириус? — спросил студент, направляясь вдоль главной аллеи.       — Что? — переспросил Минхо. — Сириус?       — Общага для богатых, — пожал плечами парень. — Так ее называют в народе. В Мунлайте у каждого камня есть имя.       — Идиотизм, — буркнул Минхо, но студент предпочел проигнорировать его комментарий, коротко рассказав:       — Общаг всего четыре: Сириус и Волопас — для парней, Кассиопея и Андромеда — для девушек.       — Ясно, — абсолютно равнодушно ответил Минхо. Его вся эта звездая тема не трогала. Скорее раздражала эта напыщенность, которой сквозил весь Мунлайт.       — Пришли, — также равнодушно ответил парень, указав на здание, похожее на уменьшенную копию самого университета: такое же старое и увитое плющом. — Заходи, там тебе все расскажут.       Минхо пожал плечами и поспешил вперед, оставив позади парня. Без тяжёлых чемоданов, которые у него забрали ещё перед встречей с деканом, передвигаться стало свободнее, что позволило Минхо больше вертеть головой по сторонам, с интересом изучая местные виды. Зайдя в общежитие, Минхо оказался в длинном темном коридоре с несколькими дверями. На каждой двери из темного дерева той же золотой краской был выведен герб университета: контур четырехконечной звезды, в центре которой серп луны и три звезды, заключенные в круг, и четыре едва заметных созвездия, внизу — лента, на которой каллиграфическим почерком написано название школы. Сплошное позёрство.       — Ли Минхо? — позвал его какой-то парень. Переведя на него взгляд, Минхо пробежался по невысокому, но накачанному силуэту, который, на удивление, внушал только доверие.       — Да, откуда вы узнали? — с интересом спросил Минхо, возвращаясь взглядом к его лицу.       — Меня предупредили, что ты придешь, — пожал плечами парень. — Я Чанбин, кстати. Со Чанбин.       — Приятно, — растягивая гласные, ответил Минхо, все еще с подозрением поглядывая на Чанбина.       — Пойдем, проведу до комнаты, — пригласительным жестом указав на лестницу, позвал Чанбин. Минхо поспешил за ним.       Лестница была у́же, чем хотелось бы. Парни поднимались по ней, постоянно сталкиваясь локтями, и как бы Минхо ни пытался избежать нежелательных прикосновений, приходилось терпеть. Ступени из того же темного дерева тихо поскрипывали под ногами, едва заглушаемые бордовым ковром, устилавшим половицы. На стенах висели портреты незнакомых Минхо людей, на широких перилах чередовались светильники с абажурами из темного кружева и горшки с цветами.       — Твои чемоданы уже в комнате, так что не переживай, — поднимаясь по лестнице вещал Чанбин. — Мы с тобой живем в одном блоке, но в разных комнатах. Как придем, я покажу, где меня искать. Если вдруг возникнут вопросы, обращайся ко мне — я здесь уже второй год, знаю многое про нашу альма-матер.       — Тоже помешан на всей этой звездной чуши? — с легкой иронией спросил Минхо, с интересом изучая интерьер общежития.       — Нет, конечно, — оскорбленно фыркнул Чанбин. — За кого ты меня принимаешь? У нас как таковых фанатиков нет. Есть, конечно, те, кто за Мунлайт глотку порвут, но таких немного.       Минхо в ответ пожал плечами, задыхаясь от длительного подъема. Наконец добравшись до четвертого — верхнего — этажа, он остановился и согнулся, уперевшись ладонями в колени и жадно хватая ртом воздух.       — Что-то ты совсем хилый, — расстроенно цокнул Чанбин, обогнав Минхо и бодро зашагав по коридору. — Тяжело тебе придется без лифта.       — Привыкну, — ответил Минхо, поспешив следом. Коридор четвертого этажа ничем не отличался от других: те же двери с золотыми гербами, те же портреты незнакомцев и столики с гипсовыми бюстами.       Чанбин уверенным шагом направлялся в конец коридора, где в углу теснились две двери: черная лакированная, каких было с десяток на всех этажах, и другая, менее приметная, спрятанная в небольшой нише за пышными ветками какого-то цветка.       — Это, — Чанбин указал на вторую дверь, — выход на крышу. Обычно туда никто не ходит — не самое безопасное место, но, если хочешь, можешь подниматься туда, чтобы побыть наедине с собой. Лучше места для этого здесь ты не найдешь.       — А это? — спросил Минхо, кивком головы указав на другую дверь. — Наш блок?       — Именно, — улыбнулся Чанбин. — Проходи.       Минхо взялся за ручку со стершейся от времени позолотой и осторожно провернул, открывая дверь и переступая порог.       Он оказался в просторном светлом помещении, сильно отличавшемся от основного интерьера. Стены, выкрашенные в кремовый цвет, были увешаны не портретами напыщенных мужчин и женщин, а прекрасными картинами: пейзажами, натюрмортами, абстракциями. Напротив входной двери стоял камин, в котором тихо потрескивали горящие поленья. Сама гостиная, как прозвал ее Минхо в своей голове, была круглой, отчего ни один ее участок не оставался в тени, что несказанно обрадовало его. В центре комнаты стоял небольшой столик в окружении трех кресел и двух диванов с одинаковой красной обивкой. Дощатый пол устилал мягкий ковер с длинным ворсом, придавая помещению уюта. Слева и справа от входной двери располагалось еще три: одна вела в душевую, две другие в жилые комнаты.       — Ты же третьекурсник, верно? — уточнил Чанбин, оторвав Минхо от разглядывания комнаты.       — Точно, — кивнул он, недовольно хмурясь. — Учился на архитектурном в Лондоне. А теперь перевёлся сюда.       — Тогда твоя комната наверху. Тебе повезло, там есть свой душ, — указав на узкую винтовую лестницу рядом с камином, с доброй завистью в голосе сказал Чанбин. — Обычно туда селят только старшекурсников, но, насколько я знаю, с тобой будет жить кто-то из младших. В общем, располагайся. Если понадоблюсь, стучись сюда, — улыбнулся Чанбин, махнув рукой в сторону двери рядом с душевой.       Минхо молча кивнул и быстрым шагом поднялся по лестнице. Толкнув рукой одну из дверей, он оказался в небольшой комнатке с двумя односпальными кроватями, двумя письменными столами, большим вместительным шкафом и книжным стеллажом. Комната выглядела нежилой и не сильно уютной, но Минхо надеялся, что вместе со своим соседом они исправят эту оплошность. А пока он взял чемоданы, стоявшие возле шкафа и принялся разбирать вещи, раскладывая их по полкам.       Потратив, по собственным ощущениям, около часа, Минхо удовлетворенно окинул взглядом проделанную работу: одежда ровными стопками заняла место на нескольких полках шкафа, книги ровными рядами выстроились на стеллаже, стол заполнили тетради и канцелярия. Слабо улыбнувшись, он устало упал на кровать, бездумно глядя в деревянный потолок, немного скошенный с его стороны, что почему-то безумно понравилось Минхо.       Стоило ему погрузиться в легкую дрему, как дверь, резко распахнувшись, с громким стуком ударилась о стену. В комнату, волоча за собой огромный чемодан, ворвался парень, остановившись в самом центре и с любопытством осмотревшись.       — Прости, я тебя разбудил? — спросил он, лучезарно улыбнувшись. На его щеках тут же показались милые ямочки, полностью обезоружив Минхо.       — Нет, — хрипло ответил он, поднимаясь с кровати и подходя к парню ближе. Рыжевато-коричневые волосы и хитрый прищур делали парня похожим на лисицу. — Ты, как я понимаю, мой новый сосед?       — Чонин, первокурсник лингвистического, — улыбнулся парень, протягивая руку. — Надеюсь, мы поладим.       — Минхо, архитектурный, третий курс, — ответил он, легко пожимая руку. — Если не будешь устраивать траходром в комнате, то поладим, — хмыкнул Минхо больше в шутку, чем всерьёз.       — Вот и отлично, — снова сверкнув своей улыбкой, сказал Чонин и, бросив чемодан возле шкафа, улегся на свою постель. — Предлагаю продолжить знакомство завтра — после полуночи голова не варит.       — Без проблем, — сдержав облегченный вздох, ответил Минхо, возвращаясь на кровать. — Спокойной ночи, Чонин.       — Спокойно ночи, Минхо, — едва слышно из-под одеяла пробормотал Чонин.

~-•*•-~

      Утро следующего дня началось с мерзкого писка будильника, от которого Минхо успел отвыкнуть за столько времени. Он с недовольным стоном перевернулся на спину, пустым взглядом уставившись в потолок в попытке собраться с силами.       Желания вставать не было, как не было его и у соседа по комнате, который в ответ на звонок будильника лишь повернулся на другой бок, сладко причмокнув губами во сне.       — Чонин, — позвал Минхо, посмотрев на соседа. Он не шелохнулся. — Чонин! — повысил он голос, на что парень вздрогнул, резко открывая глаза.       — Что? Кто? — испуганно вскочил он, но, когда взгляд сфокусировался на Минхо, выражение лица сменилось на облегченное. — А, Минхо. Доброе утро.       — Доброе, — хмыкнул Минхо. — Хотя, если ты не встанешь в ближайшие две минуты, мы опоздаем.       — Ты сам не собран, так чего предъявляешь? — нахмурившись, спросил Чонин.       — Ты только что просрал возможность пойти в душ первым, — пожал плечами Минхо, выскользнув из теплой постели, и, достав из шкафа полотенце, шмыгнул за дверь в душевую.       — Минхо! — глухо послышался из комнаты обиженный голос Чонина.       Тихо хихикая себе под нос, Минхо повесил полотенце на крючок и, включив горячую воду, зашел в душевую кабинку.       Смыв с себя дорожную пыль прошлого дня, усталость от долгой поездки и остатки сна, Минхо, посвежевший и повеселевший, вышел из душа, возвращаясь в комнату, где его ждал взъерошенный и надутый Чонин, который тут же подорвался с постели, закрываясь в ванной комнате.       Минхо впервые за последние месяцы чувствовал себя так легко. Он, тихо насвистывая мелодию себе под нос, надевал темно-синие брюки со стрелками, выглаженную белоснежную рубашку, черный галстук с гербом университета и темно-синий жилет с символикой Мунлайт. На выбор, кроме жилета, предлагался еще пиджак или темно-синяя рубашка для более жарких дней.       — Позёрство, — под нос фыркнул Минхо, окинув недовольным взглядом свое отражение в зеркале.       Он никогда не любил такие цвета в одежде, предпочитая светлые оттенки: в жизни и без того много мрака, не хочется становиться его частью.       Затолкав свое недовольство поглубже, Минхо дождался Чонина, и они вместе вышли из общежития. В дверях блока они столкнулись с Чанбином, который приветливо улыбнулся.       — Доброе утро, — кивнул он и, не дожидаясь ответа, продолжил:       — Общее собрание начинается в десять. Так что у нас в запасе еще полтора часа, чтобы посмотреть территорию университета.       Договорив, Чанбин развернулся на пятках и вышел из гостиной. Минхо и Чонин заторможенно кивнули и поспешили следом за ним.       Чанбин вывел парней на главную дорогу и, не торопясь, пошел в сторону въезда в школу.       — Это аллея Полуночных Хождений, — начал он. — Честно говоря, не знаю оригинальной истории происхождения этого названия, но вы можете порыться в библиотеке, если любопытно. Этот поворот, — он указал на дорожку, напротив той, что вела к их общежитию, — ведет к Кассиопее — женскому общежитию.       За его спиной Минхо закатил глаза, недовольно скривившись. Чонин краем глаза заметил реакцию соседа и тихо хихикнул.       — Выпендреж, да? — едва слышно шепнул он Минхо.       — Ага, — кивнул он. — Неужели этот универ рухнет, если никто не будет зацикливаться на этой чуши?       — Наверное, — хмыкнул Чонин.       — Эти повороты ведут к другим общежитиям, — обратил на себя внимание Чанбин. Сквозь густые кроны дубов едва проглядывали кирпичные здания, увитые лозой. Даже из-за деревьев можно было заметить, насколько менее надежно выглядели эти общежития. — Слева — Волопас для парней, справа — Андромеда для девушек.       Ненадолго замолчав, парни продолжили путь. Чанбин смотрел прямо, изредка возвращаясь взглядом к идущим сзади Чонину и Минхо, чтобы убедиться, что они не отстали. Взгляд Минхо блуждал по сторонам, останавливаясь на статуях и изучая их потемневшие от времени фигуры. В голове витали мысли о людях, чьи лица увековечили в камне. Когда-то важные имена еще несколько десятков лет назад стерлись из воспоминаний людей, превратив памятники в безымянные скульптуры.       Минхо невольно задумался о человеке, который ушел совсем недавно. Его имя все еще четким отпечатком выжжено на обратной стороне век, память о нем все еще свежа, раны едва затянулись корочкой из засохшей крови. Но будет ли так всегда? Или пройдет время, и рана затянется, воспоминания выцветут, а знакомый до мелочей образ потеряет четкость?       Не успев позволить горестным мыслям заполонить голову, Минхо отвлекся на бодрый рассказ Чанбина.       Они уже подошли к воротам, остановившись на развилке. Впереди пугающе возвышались величественные ворота, в стороны убегали вымощенные гранитными плитами дорожки, огороженные забором из раскидистых дубов.       — Переулки Жизни и Смерти, — объявил Чанбин, указывая поочередно направо и налево. Очередная попытка университета выпендриться заставила Минхо и Чонина одновременно закатить глаза. — По переулку Смерти ходить запрещено.       — Почему? — в один голос спросили Минхо и Чонин.       — Наверное, потому что там есть черный ход за территорию университета. В прошлом году студенты часто сбегали через него, чтобы пробраться к беседке-соплежуйке.       — Соплежуйке? — заинтересованно спросил Чонин.       — Беседке на обрыве возле реки, — пояснил Чанбин. — Обычно туда сбегали парочки, чтобы устроить романтичное свидание. А где свидания, там и поцелуи. Отсюда и Соплежуйка.       — Звучит круче, чем Беседка Поцелуев, — кивнул Чонин.       Минхо было плевать и на свидания, и на беседку, но возможность хотя бы ненадолго сбежать с территории университета его заинтересовала. Даже если ходить там запрещено.       — Что ж, — Чанбин вернул внимание задумавшихся о своем парней на себя. — Можете забыть о походе туда. Дверь вроде как запаяли. Думаю, о причинах запрета скажут на собрании. А теперь пошли дальше.       Они вернулись к повороту, ведущему к своему общежитию, но не пошли туда. Чанбин повел их прямо — к небольшой университетской площади с фонтаном, который Минхо вчера почему-то не заметил.       Красивый фонтан из черного мрамора занимал центр площади. Он был выполнен в виде мужчины, держащего в сложенных в форме чаши ладонях четырехконечную звезду. Струи воды вырывались из концов звезды, из макушки мужчины и из подножия статуи, красиво поблескивая в редких лучах солнца.       — За университетом — стадион и парк, — рассказывал Чанбин, пока парни оглядывались вокруг. — Здание сбоку — столовая. Большинство студентов питаются там, но никто не запрещает готовить в общаге, если есть продукты.       В здании университета не было на что смотреть: только небольшие классы, актовый зал и библиотека. Хотя, несомненно, интерьер все еще поражал Минхо, ненадолго погружая его в ужасную сказку, от которой по телу пробегала дрожь страха.       Надо сказать, Чанбин знал много легенд, связанных с тем или иным уголком университета Мунлайт, и умел интересно рассказывать, заставляя Минхо все глубже погружаться в атмосферу этого места.       — Самое главное я вам вроде показал, — в конце своего рассказа задумчиво пробормотал Чанбин. — Если остались вопросы, не стесняйтесь задавать.       — Спасибо, — поблагодарил его Минхо.       — Не за что, — смущенно улыбнулся Чанбин, почесав затылок, и бросил взгляд на наручные часы. — У нас еще есть полчаса. Можете погулять по территории, а я встречусь со своими друзьями.       — До встречи, — махнул ему вслед Чонин и тут же повернулся к Минхо. — Нам точно нужно будет организовать вылазку к этой Соплежуйке.       — Зачем? Мы же не встречаемся, — фыркнул Минхо, поворачивая в сторону общежития.       — Ты в Сириус? — спросил Чонин, шагая следом. Получив в ответ кивок, он продолжил:       — Я с тобой. Хочу узнать тебя поближе. Ты интересный.       — Неужели? — вскинул брови Минхо. — С чего ты взял?       — Твой вкус в литературе, — пожал плечами Чонин. — Успел рассмотреть корешки тех, что ты расставил на стеллаже, пока ждал своей очереди в душ. Да и знаешь, ты кажешься единственным нормальным здесь. Пока вчера добирался до общаги, я познакомился с несколькими студентами. Все как один готовы глотки рвать за университет и его звездную зависимость. Чего не скажешь о тебе.       — Чанбин сказал, что тут таких фанатиков немного, — с сомнением пробормотал Минхо.       — На словах и муха становится слоном, — отмахнулся Чонин. — Я тебе говорю как есть. Я уверен, что, если бы я назвал аллею Полуночных Хождений аллеей Лунатиков, они бы закопали меня где-нибудь в местном парке.       — Аллея Лунатиков? — эхом отозвался Минхо, громко хохотнув. — Звучит великолепно.       — Я знал, что ты оценишь, — довольно улыбнулся Чонин. — Мы с тобой сработаемся, Ли Минхо.

~-•*•-~

      Актовый зал, дорогу в который Минхо и Чонин нашли далеко не сразу даже после экскурсии Чанбина, кишел людьми. Стоило парням зайти в помещение, как они оказались втянуты в темно-синее море студентов. Беспомощно оглядываясь в поисках какого-нибудь якоря, способного помочь им не потеряться в огромной толпе, Минхо наконец заметил активно мащущего им Чанбина и, схватив Чонина за рукав пиджака, потянул за собой в сторону парня.       — Привет еще раз, — улыбнулся Минхо, плюхаясь на свободное место рядом. — Ненавижу все эти сборища.       — Точно, — вздохнув, приземлился рядом Чонин. — Спасибо, что придержал нам места.       — Знал, что у вас будут проблемы с их поиском, — пожал плечами Чанбин.       — Тут всегда так. Кто успел, тот успел, — добавил незнакомый парень, сидящий по другую сторону от Чанбина. — Я Феликс, кстати.       — Чонин, — тут же представился Ян. — Это Минхо.       — Приятно, — улыбнулся Феликс. — Чанбин сказал, вы с ним из одного блока, да?       — Именно, — ответил Чонин. — А ты?       — Из соседнего, — пожал плечами Феликс.       — О, как Сынмин, кстати? — вдруг оживился Чанбин. — Любопытно, что в этом году он выкинет.       — Пока не появлялся, — вздохнул Феликс. — Сказал, что приедет через пару дней — какие-то неотложные дела в Лондоне.       — Сынмин? — тут же навострил уши жадный до сплетен Чонин.       — Мой дорогой сосед по комнате и лучший друг, — с легкой улыбкой, играющей на губах, закатил глаза Феликс. — Уже третий год стабильно плюет на все правила университета и время от времени выкидывает всякие приколы, но при этом его все еще не выгнали. Чудо, не меньше.       — Или богатые родители, — едва слышно пробормотал Минхо, подавляя внезапную волну неприязни к этому Сынмину.       — Так ты не в курсе его планов на этот семестр? — слегка расстроенно спросил Чанбин. — Жду от него чего-то грандиозного.       — Попробуй спросить у него сам, — хмыкнул Феликс. — Все равно не расскажет.       — Мне он уже нравится, — хитро улыбнулся Чонин. — Если только он не из клуба поклонников Муншайн.       Услышав комментарий Чонина, Минхо удивленно округлил глаза и громко рассмеялся.       — Мунлайт, — недовольно нахмурившись, поправил его Чанбин.       — Я так и сказал, — закатил глаза Чонин.       — Я преклоняюсь перед тобой, — смахнув выступившие слезы, покачал головой Минхо, обращаясь к Чонину. — Муншайн! Это же нужно додуматься!       — Благодарю вас, сэр, — почтительно склонив голову, манерно протянул Чонин, вызывая новый приступ смеха у Минхо.       Тихий стук по микрофону, разнесшийся по залу, заставил всех замолчать, почтительно поднявшись со своих мест. На сцене в строгом темно-синем брючном костюме стояла ректор — женщина лет пятидесяти.       — Здравствуйте, дорогие студенты, — четким, поставленным голосом начала она. — Добро пожаловать в университет Мунлайт! Для тех, кто еще не знает, я ректор этого учебного заведения — Эмили Лагранж. Надеюсь, мы с вами хорошо поладим, — ее взгляд вдруг остановился прямо на Минхо, отчего у него по спине пронесся табун мурашек. — Надолго я вас не задержу, хочу лишь остановиться на нескольких моментах касательно нововведений и организационных моментов. Занятия начинаются ровно в девять, за опоздания полагаются отработки. Запрещается покидать общежития после одиннадцати вечера. За нарушение — отработка. В будние дни студенты обязаны носить форму, установленного университетом образца. В выходные — стиль свободный.       Из разных углов зала послышались возмущенные голоса, которые тут же затихли, стоило ректору предупреждающе кашлянуть в микрофон.       — Касательно организационных моментов все. Теперь по поводу нововведений. Поворот, который вы все знаете как переулок Смерти, запрещен для посещения. Каждый замеченный будет немедленно исключен.       — Почему он закрыт? — крикнул кто-то с задних рядов.       — В бывшей оранжерее, находящейся рядом с черным выходом, организовали лабораторию для экспериментов с удобрениями и выведения новых культур. Из-за ядовитых паров, которые будут выводиться из помещения на улицу, мы решили запретить посещение той части территории.       — Что за бред? — буркнул себе под нос Минхо. — Лаборатория на территории частного университета?       — Тебе тоже это кажется странным? — спросил Чонин, услышав его бормотание. Минхо кивнул, вновь сосредоточившись на речи ректора.       — В конце октября проведится традиционная игра, в которой смогут принять участие лучшие ученики с каждого курса. Вам будет дана возможность побегать по прилежащему лесу и получить незабываемые эмоции. Также на Рождество запланирован бал-маскарад. Все подробности по поводу этих двух мероприятий будут оглашены позже. Пост организатора мероприятий и библиотекаря в этом году займет Ким Ынджун, — объявила ректор, указав на молодого парня, поднявшегося со своего места. Он смущенно улыбнулся, помахав рукой, и сел обратно.       Минхо, услышав его имя, побледнел, подумав, что это какая-то ошибка. Но, увидев лицо Ынджуна, сомнения отпали. Это был именно тот Ким Ынджун, с которым он был знаком уже с десяток лет и который исчез из жизни Минхо сразу после трагедии три месяца назад.       Он исчез со всех радаров, когда Минхо больше всего нужна была поддержка человека, испытывавшего такую же боль, как он сам. Человека, возможно единственного, который был способен понять его чувства. И теперь Ким Ынджун сидел в этом зале, смущенно улыбаясь, как будто последних трех месяцев не существовало.       — На этом у меня все. Занятия начинаются с завтрашнего дня. Всем хорошего учебного года! — вывел Минхо из оцепенения голос ректора. Она в последний раз улыбнулась студентам и исчезла за кулисами.       Учебный год обещал быть веселым.

~-•*•-~

      На парах следующим утром Минхо пришлось разойтись с Чонином, у которого занятия проходили в другом крыле. Опустившись за вторую парту у окна, он аккуратно разложил вещи и напряженным взглядом посмотрел на пустующее место по соседству. Прибывающие в кабинет студенты выглядели одинаково недружелюбно и высокомерно, из-за чего в голову начали закрадываться неприятные мысли о том, что он случайно занял чье-то место или что Минхо целый год придется терпеть отвратительного соседа по парте. Но студенты прибывали и никто даже не смотрел в сторону Минхо, позволяя ему вздохнуть с облегчением.       — Этот парень знаком с Сынмином?       Краем уха уловив знакомое имя, Минхо едва заметно повернулся, вслушиваясь в чужой разговор.       — Не знаю, — ответил другой женский голос. — Может он просто еще не в курсе, что занял чужое место.       — А он ничего такой, — вздохнула девушка, начавшая разговор. — Будет жаль, если он водится с Кимом.       Минхо отвернулся, закатив глаза. Если он занял место этого Ким Сынмина… Что ж, он надеется, что чужое эго переживет эту потерю.       Усмехнувшись собственным мыслям, Минхо вернул свой взгляд на преподавательский стол, за который уже опустилась женщина средних лет.       — Всем доброе утро, — доброжелательно улыбнувшись, сказала она. — Для тех, кто меня не знает, — ее взгляд метнулся к Минхо, — я Натали Браун, ваш преподаватель французского языка. В этом семестре вашему курсу, к сожалению, сократили часы моего предмета, поэтому видеться мы будем всего дважды в неделю. Так что давайте выжмем из себя все возможные соки, чтобы к концу года французский стал для вас вторым родным языком, — в ответ на ее слова большиство студентов недовольно скривились, и Минхо задумался: причина в преподавателе или в них самих?       Сказав свою речь, она тут же перешла на французский, начиная занятие. Минхо едва успевал за ее речью, взгляд не отрывался от конспекта, который он в спешке писал.       К концу занятия рука ужасно болела, а приятное впечатление, произведенное мисс Браун в начале пары, улетучилось.       Казалось, эта женщина на ходу придумывала план урока, постоянно перескакивая с одной темы на другую, и ни на секунду не затыкалась, бесконечно отвлекая Минхо от выданного ей самой задания.       Он терпеть не мог таких преподавателей, которые сами не знали, чего хотят не только от студентов, но и от собственных занятий.       И самое печальное в этой ситуации — Минхо не мог перемыть ей кости с Чонином. В его расписании французский стоял только на следующий день, да и отвлекать его от учебы своими жалобами не хотелось.       Без Чонина в принципе было тяжело переносить пары. Удивительно, как всего за сутки Минхо успел прикипеть к нему, к его постоянным комментариям и шуткам. В последний раз с Минхо такое случалось лет десять назад, когда он познакомился со своими лучшими друзьями.

~-•*•-~

      Минхо никогда не думал, что его будет тошнить от одного упоминания имени человека, которого он ни разу в жизни не встречал. Оказывается, такое случается. За два дня он услышал имя «Сынмин» столько раз, что в какой-то момент подумал, что случайно сменил имя.       В других кабинетах он упрямо садился на место Сынмина, делая это больше из принципа, чем из любви ко второй парте на ряду у окна. И везде, куда бы Минхо ни пошел, он слышал это чертово имя.       Сынмином восхищались. Его смелостью и глупостью, безрассудством и неуважением к правилам. Все с нетерпением ждали его новых выходок, доводящих администрацию до белого каления.       Но в то же время его и не любили. Он выбивался из устоявшегося в этом месте коллектива. По словам других студентов Сынмин был зазнавшимся засранцем, который не уважает никого, кроме себя. Ему плевать, если его выходки сказывались не только на нем, но и на других.       И когда любое упоминание Сынмина начало вызывать тошноту, Минхо наконец посчастливилось познакомиться с университетской знаменитостью.       Заняв уже свое привычное место у окна, Минхо неторопливо достал из сумки книги и пенал с брелоком в виде кошачьей лапки, которым безумно дорожил из-за человека, подарившего его.       — Мне кажется, ты ошибся местом, — раздался над головой незнакомый голос.       Минхо едва заметно усмехнулся и медленно, словно испытывая чужое терпение, поднял голову, переводя взгляд на нависшего над ним парня.       В темно-синем море студентов он словно стал глотком свежего воздуха: куртка из черной кожи прятала под собой бордовую шелковую рубашку, черные джинсы плотно обхватывали худые, но крепкие бедра. Взгляд Минхо поднялся выше: в черных волосах проглядывали редкие пепельные пряди, уши собрали немыслимое количество серебра — казалось, проколов в них больше, чем кожи, в левом крыле носа блестело колечко. На шее вместо цепочек висели простые черные наушники с парой наклеек.       — Ты, я так понимаю, местная знаменитость Ким Сынмин, да? — насмешливо спросил Минхо. — Ты, кажется, ошибся адресом. Собрание байкеров-неформалов проходит километрах в двухстах отсюда.       — А ты? — спокойно выслушав Минхо, спросил Сынмин. — Ли Минхо, верно? Наш новенький. Перевелся из Лондона и думаешь, что лучше других?       — Привык относиться к людям так, как они относятся ко мне, — невозмутимо пожал плечами Минхо.       — Ладно, — протянул Сынмин, окидывая его внимательным взглядом, на секунду задержавшись на чужих губах. — И все-таки освободи место. Нехорошо занимать то, что тебе не принадлежит.       Минхо фыркнул, не сводя глаз с Сынмина. Он чувствовал, как одногруппники внимательно наблюдают за их разговором, но игнорировал громкие перешептывания.       — А что? Твоя высокомерная задница брезгует занять место по соседству? Или в лучах обеденного солнца твое лицо становится более привлекательным?       — Не люблю внезапные перемены в жизни, — ответил Сынмин.       — Привыкайте, ваше величество, — хмыкнул Минхо, переводя свое внимание с раздражающего его лица парня на страницы раскрытой книги.       Сынмин еще несколько мгновений постоял, прожигая взглядом чужой затылок, и, раздраженно закатив глаза, опустился на соседний стул, небрежно бросая на стол ручку и помятую тетрадь, выуженные из недр рюкзака.       Минхо искоса наблюдал за тем, как Сынмин устроился на стуле, вальяжно откидываясь на спинку, и прикрыл глаза, игнорируя окружающих, включая профессора по теории архитектуры, который только вздохнул в ответ на пободное неуважение.       До конца пары Сынмин игнорировал существование профессора, которому, казалось, тоже было плевать на такое откровенное пренебрежение. Раскачиваясь на стуле, Сынмин листал что-то в телефоне и переписывался с кем-то. Потом все-таки вспомнил про занятие и открыл тетрадь, но, насколько Минхо мог судить, Сынмин не записывал лекцию, скорее от скуки выводил какие-то каракули на листе.       Минхо же, наоборот, внимательно слушал профессора, изредка записывая что-то себе в конспект, и отвечал на большинство вопросов. Будущая специальность действительно нравилась Минхо, поэтому и пары не казались ему скучными.       — Какой правильный, — усмехаясь себе под нос, пробормотал Сынмин, когда профессор наконец закончил лекцию. — Все-все знаешь, да?       — Ты мне? — уточнил Минхо, не поворачиваясь в сторону соседа.       — Нет, другому заучке с идиотским брелоком на пенале, — скривился Сынмин. — Тебе пять лет?       — Не всем же быть крутыми байкерами, — закатил глаза Минхо, чувствуя болезненный укол в сердце. Брелок действительно детский, но слишком много значащий. Но Сынмину знать не обязательно.       — Жаль, — делано расстроился он, закинув в рюкзак свои вещи, и, надев наушники, поднялся с места. — Встретимся на следующей паре, заучка.       — Пошел ты, — огрызнулся Минхо, но его слова не долетели до Сынмина, скрывшегося в коридоре.       Весь оставшийся день Минхо провел, едва сдерживаясь, чтобы не ударить Сынмина. И хотя Ким по большей части молчал, за три пары он смог окончательно вывести Минхо. Каждый раз, когда он поднимал руку, чтобы ответить, Сынмин тихо хмыкал себе под нос. Его глаза время от времени отрывались от экрана телефона только для того, чтобы перевести взгляд на Минхо и насмешливо ухмыльнуться, многозначительно посмотрев на пенал с брелоком.       — Ты никогда не затыкаешься, да? — в какой-то момент не сдержавшись, прокомментировал Сынмин. — Так и тянет выебнуться, потому что иначе на тебя внимания не обращают, я прав?       — Мне интересно, почему тебя вообще это волнует, — пожал плечами Минхо, надеясь, что Сынмин не видит его сжатые челюсти и побелевшие от напряжения костяшки, иначе он действительно не сдержится.       — Тебя же волнует размер кошелька моих родителей, — невозмутимо ответил Сынмин. — Гадаешь, сколько они платят университету, чтобы меня не выперли. Открою секрет: деньги решают далеко не все.       Минхо закатил глаза, пряча покрасневшие от стыда щеки, и первым подорвался с места, как только профессор закончил занятие.

~-•*•-~

      Возвращаясь в Сириус после пар, Минхо не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Постоянно оглядываясь, он пытался краем глаза заметить кого-нибудь из любопытных студентов, до которых уже дошел слух о неком Ли Минхо, давшему отпор самому Ким Сынмину. Но так никого и не увидев, он попытался убедить себя в том, что это все игра воображения.       Поднявшись на свой этаж, мерзкое ощущение слежки исчезло, и Минхо облегченно выдохнул, заходя в свой блок и сталкиваясь с незнакомым парнем.       — Привет? — неуверенно поздоровался он, снимая ботинки.       — Ты же Минхо, да? — спросил парень. — Я Джисон — сосед Чанбина и, получается, твой сосед по блоку.       — Как так вышло, что мы не сталкивались? — поинтересовался Минхо.       — Меня редко можно увидеть за пределами комнаты, — пожал плечами Джисон. — Не считая времени занятий, конечно.       — Так мне повезло, — хмыкнул Минхо.       — Ага, — весело улыбнулся Джисон. — Я иду на небольшую тусовку по поводу начала нового учебного года, Феликс весь наш блок пригласил. Пойдешь со мной?       — Мне бы переодеться, — замялся Минхо. — А то в форме как-то…       — Давай-давай, — поторопил его Джисон. — Надень то, в чем тебе комфортно, и спускайся.       Минхо быстро поднялся в комнату, меняя рубашку и брюки на светло-серые спортивные штаны и голубое худи, и так же быстро спустился к Джисону.       Они вместе вышли за дверь, направляясь в соседний блок, из которого уже слышалась тихая музыка и веселые голоса.       — Проходи, — пропустил его вперед Джисон. Минхо открыл дверь, входя в чужой блок.       Гостиная, ничем не отличающаяся от их собственной, была наполнена студентами, сменившими дурацкую школьную форму на нормальную одежду. Громко, но ненавязчиво играла музыка, заглушаемая голосами парней и девушек. У входа их встретил улыбающийся Феликс.       — Минхо! — радостно позвал он, невесомо обнимая гостя. — Рад тебя видеть! Чонин сказал, что ты поздно освободишься.       — Нас отпустили с последней пары, — пожал плечами Минхо. — И Джисон позвал сюда.       — И правильно сделал, — шире улыбнулся Феликс. — Незачем растрачивать свои лучшие годы на учебу.       — Кого я вижу! — послышался знакомый раздражающий голос. — Ли Минхо собственной персоной! Я думал, вы, заучки, целыми днями корпите над учебниками.       — Глупо с твоей стороны мыслить стереотипами, — фыркнул Минхо, разглядывая Сынмина, вальяжно раскинувшегося в кресле у камина, который, в отличие от их блока, находился рядом с входной дверью.       — Вы уже познакомились? — удивленно спросил Феликс, переводя растерянный взгляд с Сынмина на Минхо.       — Оказались в одной группе, — ответил Сынмин, поднося к губам бутылку пива и делая глоток.       — Минхо! — послышался радостный голос Чонина, и он тут же повис на шее соседа по комнате. — Я так скучал.       — Мы не виделись полдня, — проведя ладонью по чужим волосам, по-доброму хмыкнул Минхо, не заметив задумчивый взгляд Сынмина, в котором промелькнуло что-то, похожее на обиду.       — Я рассказал другим шутку про Муншайн, — пожаловался Чонин. — Никто не оценил. Все смотрели на меня, как на идиота.       — Не всем дано чувство юмора, — улыбнулся Минхо, садясь в освободившееся кресло напротив Сынмина, который с интересом наблюдал за Ли.       — Говоришь так, будто знаешь, что это такое, — фыркнул Сынмин, делая очередной глоток пива.       Минхо промолчал, не желая опускаться до споров с этим человеком. Чонин протянул ему пластиковый стаканчик с холодным пивом, которое Минхо тут же выпил.       — Парни. — Вдруг в поле зрения снова появился Джисон. — Там собирают людей в бутылочку играть. Пойдете?       — Без меня, — тут же отказался Минхо, оставляя пустой стаканчик на столике, и проводил взглядом поспешившего в центр гостиной Чонина.       — Испугался? — тут же зацепившись за возможность задеть Минхо, насмешливо спросил Сынмин, не обращая внимания на вопросительный взгляд Джисона, ожидавшего его ответа. — Наш невинный Минхо еще даже не целованный. Какая прелесть.       Минхо фыркнул, надеясь, что за отросшими за лето волосами не видно покрасневшие кончики ушей.       — А ты другой причины не можешь придумать? — спросил он. — Тяжеловато приходится, когда думаешь не головой, а членом.       — Как грубо, — сморщился Сынмин. — Не думал, что такие хорошие мальчики, как ты, знают такие плохие слова.       Вдруг взгляд Минхо зацепился за светлую макушку Феликса, уже раскручивающего пустую бутылку на журнальном столике, и губы сами собой расползлись в злорадной усмешке.       — Что-то я не вижу, чтобы ты спешил присоединиться к игре, — сказал Минхо, переводя взгляд обратно на Сынмина, нервно отхлебнувшего еще пива. — Думал, такие, как ты, обычно горят желанием обменяться слюнями с как можно большим количеством людей.       — Глупо мыслить стереотипами, — пожав плечами, вернул Минхо его же слова Сынмин. — Что за политика двойных стандартов?       Минхо почувствовал, как позорный румянец покрывает его щеки, и поспешил отвернуться, судорожно соображая, куда бы скрыться от насмешливого взгляда темных глаз.       — Не расстраивайся так, Минхо, — с деланым сочувствием протянул Сынмин. — Привыкай к проигрышам. В скором времени они станут твоим единственным спутником в жизни.       — Не угрожай мне, — не так уверенно, как несколько минут назад, ответил Минхо, бездумно проводя ногтями по собственному предплечью и оставляя на нем красные полосы. Взгляд Сынмина на секунду метнулся к рукам Минхо, но тут же вернулся к его лицу.       — И не пытался, — криво усмехнулся он, залпом допивая остатки пива и поднимаясь с кресла. — Не прощаюсь, — бросил Сынмин через плечо и скрылся за дверью, ведущей, как Минхо предположил, в его комнату.       Минхо презрительно фыркнул ему вслед, но промолчал. Скопившееся в нем раздражение осело где-то в груди, расцарапав легкие, болезненно ноющие то ли от нехватки воздуха, то ли от горечи разочарования.       Это уже привычное дело, когда вслед за высокими ожиданиями, навязанными обществом, следует разочарование. Минхо, подпитанному слухами об этом придурке, хватило дня, чтобы понять, что Ким Сынмин — красивая картинка, за которой прячется очередной высокомерный сынок богатых родителей.       В нем не было абсолютно ничего исключительного, что могло бы зацепить Минхо. Таких «бунтарей», как он, в Лондоне не сосчитать. Только тут Сынмин выделяется из-за страха других студентов идти против правил — не все родители могут бесконечно затыкать профессорам рты чеками с неприличным количеством нулей.       Разочарованно выдохнув, Минхо поднялся со своего места, почувствовав внезапную необходимость подышать свежим воздухом. Ноги понесли его к выходу из душного помещения на коридор, а оттуда — на крышу. Открыв дверь, спрятавшуюся за большим цветком, Минхо поднялся по скрипящей под ногами лестнице и оказался на небольшой площадке, которая резко обрывалась, продолжая косую линию наклонной крыши. Сидеть здесь было небезопасно, но Минхо это не остановило. Он оглянулся на дверь, заметив, что над ней есть такая же ровная площадка, как та, на которой Минхо сейчас стоял, только менее заметная и более уединенная.       Недолго думая, он подпрыгнул, крепко хватаясь ладонями за край этой площадки, и с трудом вскарабкался наверх.       Устроившись поудобнее, Минхо подтянул ноги к груди, обнимая их руками, чтобы удержать остатки тепла и подольше посидеть на крыше.       Удивительно, пока он сидел в соседнем блоке, занятый беседой с Сынмином, солнце успело спрятаться за горизонтом, раскрасив небо в чернильно-черный с яркими брызгами звезд.       Подняв голову, Минхо поражённо замер. Здесь, вдалеке от города, небо выглядело так завораживающе красиво. Звезды, удивительно яркие, рассыпались по небу, сплетаясь незримыми нитями в созвездия. Огромный диск Луны, зависший над головой, из привычного мутно-желтого превратился в необыкновенный серебристый, словно кто-то протер его от вековой пыли.       Чарующе. Вот как Минхо мог описать открывшийся перед ним вид.       Он наслаждался тем, как лунный свет умывает его лицо, наполняя душу светлой грустью, а голову — воспоминаниями, в которых Минхо смотрел на такой же серебристый диск Луны на берегу моря в компании двух лучших друзей.       Вдруг по телу пробежались мурашки, а в груди появилось то же зудящее чувство, которое Минхо испытывал днем. Ощущение, словно за ним кто-то наблюдает. Испуганно озирнувшись по сторонам, он сначала не заметил ничего странного, как вдруг глаза выцепили темный силуэт, почти полностью скрытый тенью дерева. Человек стоял не шевелясь у входа в Сириус и, казалось, не сводил взгляда с Минхо, заставляя волосы на затылке встать дыбом от ужаса.       Вероятно, приехать в Мунлайт было ошибкой.