Shade of the night

«Сладость. Мерзкая гнилостная сладость — вот что я чувствовал на языке, называя его по имени…»

Запись из личного дневника.

30 сентября 20** года

      — Ты снова тут, — недовольно вздохнул Сынмин, подходя к их парте и садясь на соседнее место. Металлические браслеты, которыми сегодня были увешаны его руки, тихо звякнули, ударившись друг о друга.       Сынмин встречал Минхо этой фразой каждое утро, словно надеялся, что он наконец-то сдастся и пересядет. Но Минхо упрямо занимал место возле окна, с насмешливой ухмылкой глядя на Сынмина в ответ каждое утро.       — А где мне еще быть? — фыркнул Минхо. — Я примерный студент. Говоря твоими словами, заучка.       — Мне бы хотелось, чтобы твое личико светилось своим высокомерием где-нибудь в Лондоне, — ответил Сынмин, достав уже знакомую Минхо помятую тетрадь.       — Мне бы тоже этого хотелось, — честно ответил Минхо, подавляя обреченный вздох.       — Зачем тогда вообще приезжать сюда? Остался бы в своём универе, — непонимающе фыркнул Сынмин.       — Иногда выбора просто не остается, — пожал плечами Минхо.       — А-а, я понял, — протянул Сынмин, злорадно улыбаясь. — Тебя просто выперли оттуда, да?       Минхо промолчал и перевел взгляд в тетрадь, бездумно водя шариковой ручкой по странице и создавая видимость занятости. Они с Сынмином друг другу никто. А значит рассказывать о причинах смены университета не нужно.       И хотя говорить не было необходимости, ничто не могло остановить мысли, которые слетелись в голове, налипнув друг на друга и превратившись в огромный ком вины и боли.       Сынмин, уловив перемену в чужом настроении, понял, что задел болезненную тему, и заткнулся, неловко хмыкнув.       До конца занятия Минхо молчал, даже не пытаясь отвечать на вопросы профессора, который каждый раз выжидающе смотрел на него.       — Ты чего такой кислый? — шепотом спросил Сынмин, когда профессор отвернулся. — Тут слишком тихо без твоих комментариев.       — Отвали, — раздраженно ответил Минхо и, подняв руку, отпросился с занятия. Не глядя, покидал вещи в сумку и, подорвавшись с места, выбежал из кабинета под удивленные взгляды одногруппников       Он шел, не глядя по сторонам, надеясь не заплутать в коридорах. Мимо проносились витражные окна и дубовые двери, длинные коридоры сменялись лестничными пролетами, но Минхо не видел, куда шел, — в глазах все расплывалось. Грудь сдавило тисками, и Минхо сосредоточился на попытках сделать вдох.       Ноги принесли его к дверям библиотеки. Наконец сумев сделать вдох, Минхо остановился, приводя в норму дыхание, и зашел в помещение.       В библиотеке, как ни странно, он оказался впервые. За те недели, что Минхо учился в Мунлайте, необходимости посещать это место у него не было. Правильнее было сказать, что Минхо всеми силами старался избегать библиотеку.       Даже не потому, что после случая на крыше он боялся каждого темного угла. И даже не потому, что, оставаясь наедине со своими мыслями, Минхо встречался лицом к лицу с призраками недавнего прошлого. Ким Ынджун. В нем вся проблема.       Минхо боялся встретиться с ним. Боялся увидеть в чужих глазах ненависть, услышать обвинения, сорвавшиеся с чужих губ. Ынджун был близким человеком для Минхо. Остаться без его поддержки несколько месяцев назад было больно, как и встретиться с напоминанием о той ошибке с трагичными последствиями.       Левая рука непроизвольно коснулась предплечья, короткие ногти едва ощутимо царапнули кожу сквозь ткань рубашки. Опустившись ниже, пальцы ловко расстегнули пуговицу на манжете, обнажая бледную кожу запястья с белой неровной линией шрама. Подушечками пальцев нащупав неровность, Минхо провел ими вдоль этой полосы, словно успокаивая себя, и сделал шаг, двигаясь в сторону огромных стеллажей.       Каблуки туфель гулко стучали по мраморному полу, нарушая гробовую тишину библиотеки. Минхо оглядывался по сторонам, с интересом изучая стеллажи из темного дуба с тысячами книжных корешков, выглядывающих с полок. На небольших лакированных столиках стояли уже знакомые гипсовые бюсты, изящные серебряные подсвечники и встречались стопки книг, ждущие, пока их вернут на законные места.       — Чем могу помочь? — из лабиринта стеллажей совершенно бесшумно вынырнул темный силуэт, в котором по мере приближения Минхо узнал Ынджуна, тут же испуганно замерев.       — Ынджун, — сглотнув вязкую слюну, прошептал Минхо, наконец делая шаг в сторону Кима.       — Минхо? — удивленно вздернув брови, спросил Ынджун, подходя ближе.       Он смерил Минхо внимательным взглядом, заставив его съежиться от страха, и вдруг улыбнулся, подавшись вперед и крепко обняв Минхо.       — Рад тебя видеть, — тихо сказал Ынджун, прижимая Ли ближе. — Мне тебя не хватало.       — Ты где пропал, Джу? — спросил Минхо, едва сдерживая слезы облегчения. — Ты мне был так нужен, но тебя не было. Я боялся, что ты меня ненавидишь.       — Ненавижу? Тебя? — спросил Ынджун, по-доброму усмехнувшись. — Я думаю, он бы этого не хотел. Ты часть моей семьи — по крови или нет.       — Спасибо, Джу, — прошептал Минхо, уткнувшись носом в чужое плечо и вдохнув знакомый запах.       — Не волнуйся, больше я не исчезну, — заверил Ынджун. — Мне предложили работу здесь почти сразу после того вечера и я согласился, не зная, что мне тут же придется уехать из Лондона. Все случилось так внезапно, что я не успел сказать тебе. А потом появился страх, что ты ненавидишь меня.       — Нет, конечно, — тут же отозвался Минхо. — Я скучал и, может быть, немного злился, но не ненавидел.       Послышались чьи-то торопливые шаги, сопровождаемые знакомым звоном бьющихся друг о друга металлических цепочек,       — Заучка, ты… — из-за угла появился Сынмин, держа что-то в руке. — Тут, — сухо закончил он, тут же растеряв весь задор. Он смерил нечитаемым взглядом обнимающихся парней, которые тут же отскочили друг от друга. — Здравствуйте, мистер Ким, — с нескрываемой неприязнью поздоровался Сынмин.       — Чем обязан, мистер Ким? — пренебрежительно спросил Ынджун.       — Ты его знаешь? — спросил Минхо, обращаясь к Ынджуну.       — Часто нарушает порядок в библиотеке, — ответил Ынджун.       — Уж где-где, а в библиотеке я веду себя как полагается, — встрял Сынмин, скрестив руки на груди. — А ты, Минхо, поменьше бы обжимался с преподавателями — люди не так поймут.       — Ты пришел советы раздавать? — раздраженно спросил Минхо. — Если так, то можешь заняться этим в другом месте.       — Пришел вернуть тебе твою безделушку, — сухо ответил Сынмин, протягивая Минхо знакомый брелок, который, судя по всему отцепился от пенала. Минхо тут же забрал его, пряча в кармане брюк.       — Спасибо, — нехотя буркнул он Сынмину и, повернувшись к Ынджуну, сказал:       — Я пойду на следующую пару. До встречи!       — Заглядывай ко мне время от времени, — предложил Ынджун. — Буду рад пообщаться.       — Обязательно, — улыбнулся Минхо и, развернувшись на каблуках, поспешил к выходу, оставив Ынджуна и Сынмина обмениваться колкостями наедине.       Тяжесть внутри, беспокоящая Минхо с начала учебного года, облегчилась, позволяя вздохнуть полной грудью. Ынджун его не ненавидит, и Минхо чувствует вину за то, что думал иначе. Как он мог думать, что Ынджун, человек, которого он считает братом, откажется от него?       — Минхо! — позвал его Сынмин, поравнявшись с Ли.       — Что еще? — недовольно закатив глаза, спросил Минхо, не поворачиваясь к Сынмину.       — Не общайся с ним, — попросил он. — Ким Ынджун не тот, кем кажется.       — Да? — фыркнул Минхо. — И кто же он? Психованный сталкер? Убийца? Нет, Ким Сынмин. Я знаю Ынджуна слишком давно, чтобы верить тебе.       — И все-таки, — покачал головой Сынмин. — Не общайся с ним. Он очень мутный тип.       — Уж точно не мутнее тебя, — хохотнул Минхо. — Поверь, Ким, я куда более охотно пообщаюсь с ним, чем с тобой.       Что-то на секунду сверкнуло в чужих глазах. Оно исчезло так незаметно, скрывшись за привычным высокомерием, что Минхо не успел даже заметить резкой смены настроения.       — Окей, твое дело, — фыркнул Сынмин и обогнал Минхо на несколько шагов. — До встречи на паре, заучка!       — Потеряйся по дороге, — огрызнулся Минхо.       — У нас зачеты через неделю, — вдруг напомнил Сынмин, резко повернувшись к Минхо. — Больше не прогуливай пары, а то первое место в рейтинге умыкнут.       — И кто же? — спросил Минхо. — Ты что ли?       — Кто знает, — ухмыльнуся Сынмин, на прощание звякнув металлическими браслетами на запястье, и скрылся за поворотом. А когда Минхо через пару мгновений настиг его, Сынмина там уже не было.       — Он серьезно надеется на первое место, хотя сам на парах занимается всем, кроме учебы? Придурок, — фыркнул Минхо и закатил глаза.

~-•*•-~

      Сбитое дыхание. Воздух, застревающий в горле. Горящие от нехватки кислорода лёгкие. И безумно колотящееся в груди сердце.       Он должен успеть.       Бесконечные лестничные пролеты, не отличимые друг от друга, навевали мысли о том, что Минхо бегает по кругу. И как же невовремя сломался лифт.       Паника сковывает движения, ноги становятся непослушными и цепляются друг за друга, из-за чего Минхо не раз оказывается на грани падения.       Наконец он достигает двери, ведущей на крышу. Руки толкают ее, но дверь не поддается. Он всем телом врезается в нее, но этот огромный кусок металла остается недвижимым.       Минхо со всей силы бьет кулаками, оставляя совсем крохотные вмятины и бордовые разводы на гладкой поверхности. Сбитые костяшки болят, кровь тонкими струйками стекает по рукам, но Минхо не замечает. Он продолжает, как остервенелый, пытаться открыть сраную дверь. По щекам струятся слезы паники, в груди растет дыра беспомощности и безнадежности.       Он должен попасть на крышу. Должен успеть. Должен спасти.       Но дверь, барьер между ним и его лучшим другом, вместо того, чтобы рассыпаться металлической крошкой от силы и частоты ударов, начинает крошить Минхо: сначала ломает кости, пока он пытается пробиться на крышу, затем с нездоровым наслаждением рвет его сердце на части, когда по ту сторону слышится нечеловеческий крик.       Минхо резко подскочил в постели, загнанно дыша. Расфокусированный взгляд опустился на собственные руки, и в ночной темноте ему показалось, что они были по локоть в крови. Но, стоило Минхо моргнуть, и наваждение исчезло: в лунном свете на его неестественно бледных ладонях не осталось никаких цветов. И только белая неровная полоса, идущая от середины предплечья к запястью, стала напоминанием того, что это действительно когда-то случилось.       Только вот в еще более жестокой реальности не было двери. Были только скользкие от пота ладони, животный страх в глазах напротив и леденящий душу нечеловеческий крик.       Глаза резко наполнились слезами, первый тихий всхлип сорвался с губ, тут же заглушенный плотно прижатой к губам ладонью. Бросив быстрый взгляд на мирно спящего соседа по комнате, Минхо забился в угол между кроватью и стеной и заплакал, глухо всхлипывая в подушку, чтобы не разбудить Чонина.       Чонина, который так сильно напоминал Минхо Хёнджина.

~-•*•-~

      Утром Минхо, совершенно разбитый и невыспавшийся, поплелся на занятия, игнорируя ноющую головную боль и кровь, громко стучащую в ушах.       В мыслях был полный бардак: там, где все обычно было разложено по полочкам, все смешалось в одну кучу и сверху покрылось чем-то неподъемным. Мысли спутались между собой, не позволяя полноценно соображать.       — Кто-то сегодня бодрячком, я смотрю, — бросил Сынмин, опускаясь на соседний стул.       Минхо заторможенно поднял на него глаза, проходясь взглядом по черной футболке с надписью «I'm virgin» и не сдерживая смешок.       — Довольно странный способ признаваться в этом, — фыркнул Минхо.       — Я проспорил, — попытался оправдаться Сынмин, пряча покрасневшие кончики ушей под наушниками.       — Ну конечно, — хмыкнул Минхо. — Надеюсь, во всем университете найдется какой-нибудь сердобольный человек и поможет тебе с твоей проблемкой.       — Тебе бы кто помог, — делано сочувственно сказал Сынмин, склонив голову набок. — Выглядишь, как человек, не готовый к сегодняшним зачетам.       — Зачеты? — эхом отозвался Минхо.       — Уже двадцать восьмое, — как ребенку объяснил Сынмин. — День зачетов, по которым составится рейтинг студентов на этот месяц. Оказавшиеся в первой тройке получат повышенную стипендию, трое самых слабых получат отработку и пониженную стипендию. Так что надейся, что не попадешь ко вторым.       Голова болезненно пульсировала, все тело казалось слабым и неподъемным, мысли не отделялись друг от друга и не подчинялись никаким приказам. Но Минхо справится.

~-•*•-~

      Кошмары продолжали сниться каждую ночь. Часы сна стремительно сокращались с каждым новым кошмаром. Состояние Минхо оставляло желать лучшего: он чувствовал себя так же, как в начале лета, когда он лишился двух самых близких людей. Такой же никакой.       День зачётов прошел словно мимо него, и, хотя задания были несложными и Минхо не сомневался в отличных результатах, последний день месяца он ждал с легким волнением, зудящим в груди, ожидая вывешенные рейтинги по курсам, чтобы наконец утереть нос Сынмину.       Проведя очередную ночь, бездумно пялясь в скошенный потолок и наблюдая за тем, как утренний свет бледно-серыми пятнами расползается по стенам, Минхо поднялся с постели, как только услышал мелодию чужого будильника, и подошел к кровати Чонина, чтобы разбудить крепко спящего соседа по комнате.       На удивление, в этот раз Минхо хватило всего одного легкого прикосновения к чужому плечу, чтобы Чонин мгновенно вскочил с кровати и, на ходу желая доброго утра, побежал собираться.       — Ты чего застыл? — негодующе спросил Чонин, натягивая помятые брюки. — Сегодня вывешивают списки!       — Ты про рейтинг? — спросил Минхо, с трудом соображая. Все-таки недостаток сна сильно повлиял на его умственные способности.       — Хочешь сказать, тебе не интересно? — подняв бровь, спросил Чонин.       — Я почти уверен, что буду если не первым, то в первой пятерке точно. Даже если нет, то переживу. Главное, чтобы Ким оказался ниже.       — Знаешь, — задумчиво постучав пальцем по подбородку, протянул Чонин. — Феликс упоминал, что Сынмин — один из самых лучших студентов.       — Шутишь? — фыркнул Минхо. — Мы точно говорим об одном Ким Сынмине? Он даже не учится — только сидит, уткнувшись в телефон, и отпускает язвительные комментарии.       — Не знаю, может Феликс пошутил, — пожал плечами Чонин, застегивая рубашку. — В любом случае, собирайся поскорее! Я хочу узнать, на каком я месте.

~-•*•-~

      — Второй?! — возмущенно выдохнул Минхо, пробежавшись взглядом по списку. Протерев глаза и проморгавшись, он снова посмотрел на листок, откуда на него насмешливо смотрела его собственная фамилия после цифры два.       — Чего ты, сладость? — Из ниоткуда появился Сынмин, победно усмехаясь. — Не привык быть снизу?       — Как ты меня назвал? — прошипел Минхо, нахмурившись, и сделал шаг к Сынмину, надеясь выглядеть угрожающе. Но его желания не сбылись — Ким возвышался над ним едва ли не на полголовы.       — Сладость, — ответил Сынмин, не теряя своей насмешливой ухмылки. — Ты весь такой правильный и хороший, такой противно сладкий. Блевать тянет. И даже когда злишься, совсем не выглядишь угрожающе. Скорее жалко.       Минхо сощурил глаза, готовый бросить едкий комментарий, но откуда ни возьмись появился Ынджун, приветливо улыбавшийся Минхо. Стоило ему увидеть Сынмина, как все радушие стерлось с его лица, уступив место откровенной неприязни. Минхо мельком взглянул на Сынмина, заметив, что его ухмылка теперь больше напоминала оскал, а в глазах, где раньше он замечал только насмешку, плескалась чистая ненависть.       — Мистер Ким, — процедил Сынмин приветствие.       — Минхо, — проигнорировав существование Сынмина, поздоровался Ынджун, снова улыбаясь. — Я видел рейтинг. Ты молодец!       — Спасибо, Джу, — сказал Минхо, слабо улыбаясь. Внутренности жгло, словно их облили кислотой. Чужие слова, которые, казалось, должны были приободрить его, в очередной раз напомнили о провале. Ынджун ткнул его носом в собственную ошибку и не заметил, как проехался по чужой самооценке.       Сынмина, казалось, это тоже задело. Он сощурился, отводя взгляд, а губы мелко задрожали. В его глазах на мгновение вспыхнула обида, тут же сменившись на неприязнь.       — Что ж, сладость, увидимся на занятиях. — устало вздохнул Сынмин, в одно мгновение растеряв привычную насмешливость. — До свидания, мистер Ким, — процедив сквозь зубы, кивнул Сынмин Ынджуну на прощание.       Он развернулся и, выловив из толпы Феликса, направился к выходу из здания университета.       — Он снова первый, — с пренебрежением сказал Ынджун. — Не переживай, Мин. Ким Сынмин всегда первый в рейтинге. Как бы ты ни старался быть лучше, первым будет он.       — Спасибо, что веришь в меня, — кисло ответил Минхо, опуская глаза на носы собственных ботинок.       — Дело не в том, верю я в тебя или нет, — покачал головой Ынджун. — Ты же сам видишь, что он ни черта не делает, чтобы быть первым. Остается только один вариант.       — Богатые родители, — закончил Минхо, почувствовав, как его захлестнула волна злости.       Почему кому-то нужно было изо всех сил напрягаться, чтобы достичь высот, а кому-то достаточно было родиться в обеспеченной семье?       И хотя Минхо тоже далеко не беден — его семья тоже может позволить себе вкладывать свои деньги в молчание других или в фальсификацию результатов — ни он, ни его родители не поддерживали это. Особенно после событий в начале лета.       — Минхо? — позвал Ынджун, с беспокойством глядя на него. — Ты в порядке?       — Да, — кивнул Минхо, встряхнув головой и отогнав ненужные мысли. — Все хорошо.       — Можем пойти в библиотеку? — предложил Ынджун. — Попьем чаю, и ты расскажешь, как провел лето.       — Прости, Джу, — вздохнул Минхо. — Нехорошо себя чувствую.       — Все в порядке, — потрепав его по плечу, заверил Ынджун. — Отдыхай и не расстраивайся из-за Кима. Знай, что по интеллекту ты все равно будешь выше его.       — Спасибо, — слабо улыбнулся Минхо и поплелся к выходу из здания университета.       Он вышел на улицу и побрел по аллее Лунатиков к общежитию, избегая любых контактов с другими студентами.       Разговаривать ни с кем не хотелось. Особенно с Чонином. Узнав, что Минхо второй в рейтинге, так еще и после Сынмина, он начнет смотреть на соседа с жалостью в глазах. А Минхо это не было нужно.       Жалость — самое мерзкое, что можно получать от людей. Жалость означает собственную слабость и ущербность. А Минхо не хотел быть слабым. Не после всех событий этого ужасного года, когда он смог выкарабкаться из всего этого дерьма, встать на ноги и идти дальше.       В гостиной своего блока Минхо столкнулся с Чанбином, который, к его счастью, куда-то спешил и, бегло поздоровавшись, убежал из общежития.       Чонина в комнате не было, отчего Минхо наконец смог расслабиться, упав на свою кровать и уставившись в изученный вдоль и поперек потолок.       В груди клокотала обида, смешанная с яростью. В глазах застыли непролитые слезы. В мыслях — Ким Сынмин и все возможные способы расправы с ним.       Так несправедливо.       Минхо из кожи вон лез, чтобы вбить знания себе в голову: часами сидел за учебниками, работал на парах, читал дополнительную литературу, смотрел записи с различных семинаров. А Сынмину достаточно было просто заплатить кому нужно, и все ему позволялось.       Сынмин мог ходить в чем ему угодно, мог не слушать лекции, мог нарушать порядок, зная, что ему ничего за это не будет. Но что заставляло Минхо сгорать от всего презрения, испытываемого к этому человеку, — уверенность Сынмина. То, с каким наслаждением он смаковал собственную победу. Будто Сынмин своим трудом вырвал первое место из рук Минхо.       Обида комом застряла в горле, слезы стали жечь глаза, грудь неровно вздымалась от подступающих всхлипов. Ногти впились в кожу ладоней, чтобы боль привела Минхо в себя. Он не будет плакать. Тем более не будет плакать из-за такого придурка, как Ким Сынмин.       Ему просто нужно чуть больше времени уделять учебе.

~-•*•-~

      Минхо ненавидел понедельники.       И даже не потому, что вставать в семь после выходных было сложнее, чем среди недели. И не потому, что видеть самоуверенное лицо Ким Сынмина без возможности проехаться по нему кулаком было невыносимо.       Все из-за чертового французского. Вернее, из-за их преподавательницы французского. С самим языком у Минхо никогда не было проблем, хотя он и не понимал, зачем будущим архитекторам столько часов французского в неделю.       Натали Браун казалась Минхо исчадием ада с милой улыбкой. Ее занятия были настолько непродуманными, что даже он откровенно засыпал на них. По количеству рефератов и тестов пары французского превышали куда более важные предметы. Сама Натали любила совать свой длинный нос в чужие дела, особенно ее привлекали взаимоотношения Минхо и Сынмина.       И, когда Минхо начало казаться, что хуже уже быть не может, Натали придумала очередное «интересное» задание: разделила студентов на пары и задала объемный проект до конца октября. И, конечно же, чтобы развлечь себя, она поставила в пару Минхо и Сынмина.       — Ну что, напарник, — хмыкнул Сынмин, поворачиваясь к Минхо, когда пара закончилась. — Поработаем?       — Не надо делать вид, что ты доволен, — закатил глаза Минхо. — Потому что я не горю желанием работать с тобой в паре.       — Знаешь, можно хотя бы ненадолго оставить неприязнь в стороне, — пожал плечами Сынмин. — Нам нужно сделать проект, от которого зависит оценка по французскому в конце месяца. Причем и твоя, и моя. Так что давай ты заткнешься и мы поработаем. Чем быстрее закончим, тем меньше придется с тобой возиться.       — Ну да, тебе бы не помешала хотя бы одна действительно заслуженная оценка, — фыркнул Минхо.       — На что ты намекаешь? — спросил Сынмин, мгновенно помрачнев.       — А ты догадайся, если извилины работают, — сухо хмыкнул Минхо.       — Намекаешь на то, что мои результаты проплачены? — с обидой в голосе спросил Сынмин, исподлобья глядя на Минхо.       — Вау, — вскинул брови Минхо, едко улыбаясь. — Десять очков Слизерину.       — Знаешь что, сладость? — разочарованно выдохнул Сынмин. — Не нужно грести всех под одну гребенку. Почему ты не можешь просто поверить, что я лучше тебя?       — Потому что это не так! — повысив голос, зло ответил Минхо, привлекая внимание студентов. — Ты целыми днями развлекаешься, преподаватели закрывают глаза на все, что ты делаешь, а потом ты получаешь лучшие результаты на курсе! Тебе не кажется, что что-то не сходится?       — Иногда нужно смотреть чуть глубже, Ли Минхо, — тихо пробормотал Сынмин, покачав головой. — Не всегда все то, что ты видишь на поверхности, оказывается правдой. Увидимся позже, — закончил Сынмин и поднялся из-за стола, скрываясь за дверью.       Минхо раздраженно выдохнул, покидав вещи в сумку и поднявшись следом за Сынмином, чтобы поспешить на следующую пару.       — В чем-то мистер Ким прав, — вдруг обронила Натали, до этого внимательно вслушивавшаяся в чужой диалог. — Мир не черно-белый. И многое из того, что мы видим, далеко не такое простое, как нам кажется изначально.       Минхо пожал плечами в ответ, выбегая из класса. Он сильно сомневался в том, что Ким Сынмин говорил правду.

~-•*•-~

      Незаметно пролетела целая неделя. Сон Минхо сократился до трех часов каждую ночь. Ровно столько хватало его мозгу, прежде чем снова разбудить его очередным кошмаром. Ночи Минхо коротал за учебниками, готовясь к парам. Он прошел уже программу на месяц вперед, но остановиться не мог. Отравленный бессонницей мозг и глубоко задетая самооценка твердили, что ему нужно работать, чтобы обогнать Сынмина. Чтобы его собственные результаты были настолько высокими, что профессора постеснялись ставить Сынмина на первое место.       Экран телефона, лежавшего на столе рядом, загорелся, высвечивая пришедшее сообщение. Неизвестный номер: завтра в библиотеке после 4 пары 02:37

Минхо:

Ты кто?

02:37

Неизвестный номер: как же так, сладость не узнал любимого соседа по парте? 02:38

Сладость:

Не пиши мне больше

02:38

Не отвечать: грубо: ( я думал, такие, как ты, уже видят десятый сон 02:39

Сладость:

Я думал, такие, как ты, в это время бухают в клубах

02:39

      Сынмин не ответил ему и вышел из сети. Через мгновение телефон тихо завибрировал в руках от входящего звонка. Минхо тяжело вздохнул, но ответил на вызов. Он никогда бы не признался в этом, но препираться с Сынмином было чуточку забавно. Во всяком случае, куда интереснее, чем второй час читать учебник.       — Ты время видел? — беззлобно шикнул на Сынмина Минхо, поднимаясь из-за стола и выходя из комнаты.       — Видел, — послышался в трубке привычно насмешливый голос. — И захотел позвонить, чтобы убедить тебя, что я не бухаю в клубе.       — И почему же ты не спишь? — фыркнул Минхо, закрываясь в душевой и садясь на крышку унитаза.       — М-м, — после недолгого молчания задумчиво промычал в трубку Сынмин. — Задам тебе тот же вопрос.       — Учусь, — честно ответил Минхо.       — Заучка, — хмыкнул Сынмин. — Так хочешь обогнать меня, что учишься ночами? И как тогда ты можешь претендовать на первое место, когда ты такой глупый?       — Мир не крутится вокруг тебя, — вздохнул Минхо. — Так почему не спишь ты?       — Слежу за тем, чтобы всякие сладкие мальчики не засиживались допоздна, а то за ними прилетит злая сова и украдет.       — Мило, — хмыкнул Минхо.       — Поднимайся на крышу, — неожиданно предложил Сынмин.       — Зачем?       — Сегодня звезды яркие, как никогда. В Лондоне таких не увидишь. Ну давай же, сладость. Мне скучно одному.       — А Феликс?       — Он сладко спит, — усмехнулся Сынмин. — А ты не спишь.       — Дай мне пять минут, — сдался Минхо и завершил вызов, поднимаясь на ноги.       Заглянув в комнату и прихватив теплый кардиган, Минхо поспешил к выходу из блока, не потрудившись даже переобуться.       Лестница тихо поскрипывала под ногами, пока он поднимался наверх. Выйдя на крышу, Минхо оглянулся по сторонам, в поисках Сынмина.       — Заучка, — негромко позвал он откуда-то со спины. Минхо поднял голову, встречаясь взглядом с Сынмином, сидящим на месте, которое Ли облюбовал еще на первой неделе обучения здесь.       — Заноза, — в тон ему ответил Минхо, махнув рукой в качестве приветствия, и поднялся к Сынмину.       — Милые тапочки, — отметил Ким, глядя на пушистые тапки с мордочкой кота.       — Классная пижама, — хмыкнул Минхо, по достоинству оценив принт с щенками.       Обменявшись комплиментами, они замолчали, одновременно взглянув на небо. Черный в серебристую крапинку купол распростерся над их головами, увенчанный диском луны. Сынмин был прав — звезды действительно сияли ярче обычного. Минхо завороженно наблюдал за ними, не замечая, что глаза Сынмина на мгновение оторвались от неба, чтобы взглянуть на него, и тут же вернулись к звездам.       — Знаешь, — вдруг прошептал Сынмин, обняв руками ноги и уложив подбородок на колени. — Мои родители правда не платили за меня. Ни разу.       — Тогда как ты это делаешь? — спросил Минхо. — Не учишься, но все равно первый.       — Талант, наверное, — невесело хмыкнул Сынмин. — Я люблю читать. И часто подолгу сижу в библиотеке, читаю все подряд. И оно как-то запоминается. На парах мне хватает того, что я слышу.       — Зачем тогда делать вид, что тебе не интересно?       — Все-таки я сильно завишу от чужого мнения, — пожал плечами Сынмин. — К любителям учиться всегда относятся пренебрежительно. Тут либо заучка, либо тот, кем не грех воспользоваться. Куда больше внимания привлекают нарушители правил, те, кто не боится бросить вызов, понимаешь?       — Но у тебя есть Феликс, — возразил Минхо. — Зачем кому-то что-то доказывать? Не нужно притворяться кем-то, чтобы понравиться другим.       — Кто сказал, что я притворяюсь? — шмыгнув носом, усмехнулся Сынмин. — Я действительно такой. Люблю бросать вызов обществу. А насчет желания понравиться другим: разве не каждый из нас хочет, чтобы его все любили?       — Не знаю, — пожал плечами Минхо, отзеркаливая позу Сынмина. Казалось, таким образом они защищают себя от тягот мира, прячут душу глубоко-глубоко, чтобы не пораниться. — Иногда хочется исчезнуть с лица земли, чтобы больше не совершать ошибок.       — Согласен, — ответил Сынмин. — Чтобы больше не болело.       Минхо слабо улыбнулся, взглянув на Сынмина: он смотрел на звезды, слегка приподняв голову. Лунный свет омывал его лицо, бледный профиль словно сиял на фоне темного неба, в глазах блестели крохотные капли слез, которые никогда не прольются.       На мгновение, всего на короткое мгновение Минхо подумал, что Ким Сынмин не так плох, как он о нем думал.       — Спасибо, что посидел со мной, — прочистив горло, сказал Сынмин. — Знаю, что наши отношения оставляют желать лучшего, но мне понравилось вот так разговаривать с тобой — без попыток задеть или переиграть.       — Мне тоже, — кивнул Минхо. — Можем еще как-нибудь посидеть, посмотреть на звезды.       — Спасибо, Минхо, — еще раз прошептал Сынмин, с искренней благодарностью в глазах посмотрев на него, и поднялся с места. — Спокойной ночи.       — Спокойной, — улыбнулся Минхо и поднялся следом.       В ту ночь Минхо впервые за последний месяц спал без кошмаров.