Худые и несчастные

      Такси остановилось возле простой, ничем не примечательной 9-этажки. Водитель помог достать вещи из багажника, и забрав свою долю за выполненную работу, уехал.       Данила осмотрелся по сторонам. Обычный тихий двор, который был окружён домами-хрущёвками, побитая жизнью детская площадка по середине, лавочки возле каждого подъезда с облупившейся синей или зелёной краской, на которых сидели бабушки и что-то бурно обсуждали. — А Маринка-то, из пятого подъезда залетела от того её хахаля. — Краем уха услышал Данила от одной из бабулек с лавочки. — А я же говорила что она прошмандовка. Вся в мать. — Послышалось от другой пожилой женщины.       Всё как у всех. Этот дворик почти что ничем не отличался от того, где ранее жил парень. Та же серость, хмурость и побитость всего вокруг. Хоть немного напоминало родной город. — Наша квартира на восьмом. — Сказала мать парня, отвлекая от разглядывания нового места того.       Поднимались они лестницой, периодически делая остановки на лестничных пролётах, так как оказалось, что лифт начнёт работать только завтра, узнав это с листочка приклеенного на стене. И вот, наконец, долгожданный звук открывания двери.       Небольшая прихожая с подставкой для обуви и пуфиком в углу, шкаф для верхней одежды. В квартире было довольно светло, благодаря большому окну на кухне, как раз на против входной двери. Голые деревья в нём раскачивались от резко подувшего ветра. Было довольно холодно, не намного теплее чем на улице. Видимо, отопление ещё не включили, ведь только сентябрь начался.       Разувшись, женщина стала понемногу относить вещи на кухню. Данила тем временем отправился осмотреть новое жилье.       Слева от прихожей сразу располагалась дверь в ванную, за ней дверь в санузел. Кухня же находилась как раз напротив прихожей. Повернув по небольшому коридору направо можно было увидеть две двери, что вели в две спальные комнаты, они находились напротив друг друга. Прямо по коридору была небольшая гостиная с шкафом на всю стену с стеклянными дверцами, и небольшим телевизором посередине. Обычный пример постсоветской среднестатистической квартиры. Их прежняя квартира была немного меньше, но обстановка не сильно отличалась.       Парень решил заглянуть в спальные. Зайдя в первую, находящуюся справа по коридору, его взору предстала уютная, средних размеров комната. У правой стены стояла одноместная кровать, изголовьем направленная к углу. С левой стороны был расположен небольшой шкаф, с зеркалом на одной из дверок. За ним в дальнем левом углу стоял письменный стол и простой стул на роликах, по типу что стоят в офисах. Но самое первое что Даниле бросилось в глаза — дверь на балкон. Он всегда мечтал иметь балкон в своей собственной комнате, ведь в Казани рыжий жил в гостиной, и чтобы тайком от мамы покурить, ему приходилось изворачиваться — заниматься этим после школы с пацанами за гаражами, или же тихонько пробравшись на общий балкон в доме под покровом ночи. Но к последнему варианту Даня прибегал крайне редко, когда уж очень приспичит. А сейчас такой счастливый для него расклад. Хоть что-то радует.       Рыжий парень кинул сумку с вещами, которую всё это время держал в руке, куда-то в сторону кровати. Открыл шкаф — обыкновенный, с одной стороны полки, а с другой перекладина в самом верху с вешалками на ней. Даня стал доставать из сумки свою одежду, стараясь как можно опрятнее её складывая в шкаф.       Вот в этой футболке он с друзьями ездил на речку в 12 лет, а в этих штанах он и его кент Вася гоняли по заброшкам. Снова воспоминания о доме, которые вызвали неприятный ком в горле. Данила решил выйти на балкон подышать свежим воздухом.       Открыв дверь парень поёжился от холода, неприятно исходившего из кем-то незакрытого окна. Ещё одна вещь которая которая порадовала — вид с окон, представшего ему во всей красе. Так как дом находился на небольшом пригорке, можно было увидеть десятки таких же, а далее за ними возвышались стеклянные бизнес-центры и многоэтажные высотки. Пасмурный Петербург со свинцовым небом и пронизывающим до костей ветром был одновременно неприветливым, но в тоже время каким-то манящим, гипнотизирующим и, что-ли, уютным. По-своему уютным, конечно же. Ветер немного утих и на улице стало моросить. Данила любил такую погоду, какой бы унылой она не казалась. — Ты голодный? — Послышался вопрос со стороны кухни. — Вообще нет. — В ответ негромко крикнул рыжий.       Послышались шаги, направляющиеся в его комнату. В дверном проёме появилась Светлана. — Как это не голодный? Ты в последний раз ел ещё утром, и то, как птичка поклевала. — Нахмурившись сказала женщина. — Ну мааам… — Начало было парень, но его тут же перебили. — Я ничего не хочу слышать. Мыть руки и марш за стол! — Прервала того мать, отправившись на кухню и ставя чайник на плиту.       Обессилено вздохнув, Даня отправился в ванную. Он всегда был не голоден, начиная с восьмого класса. Всегда. Иногда его друзья думали что он питается солнечной энергией или типа такого, ведь при них он почти что никогда не ел. Тот же лишь отмахивался да отшучивался, как только об этом заходила речь. Но его мать всё прекрасно видела и понимала. Данила голодает, причём намеренно. Это не может не заставить беспокоиться любого родителя. По-этому она старается как можно внимательнее следить за тем, что бы её сын ел. Естественно, это далеко не всегда выходит. Даня умел исхитриться как только можно. Выкинуть еду пока мать отвернулась, или же напихать за щеку, а затем под предлогом естественной нужды, выплюнуть всё в унитаз. Но если же мать совсем не даёт возможности хоть куда-то выкинуть еду, и следила что бы сын всё проглотил, Данила прибегал к отчаянному шагу — просто через время всё выблевать, самостоятельно нажимая двумя пальцами на корень языка. К сожалению в то время, а именно в начале 10-х, люди не знали что это симптомы настоящей болезни. А уж тем более что с этим нужно бороться как с болезнью. Скорее всего старшее поколение считало что это очередной подростковый протест, или же типичное желание насолить «предкам».       Вымыв руки Даня отправился на кухню, где его мама уже сделала горячий чай и подогрела еду, которая осталась у них ещё с поездки. Поставив тарелки и кружки на стол, женщина села на стул, а за ней и Данила. — Ну как, ты уже осмотрелся? Нравится тут? — С интересом спросила она.       Рыжий немного растерялся, не зная что сказать, но немного подумав, в итоге сказал: — Тут действительно неплохо… Но всё же у нас дома было лучше.       Светлана выдала тихий разочарованный вздох. — Ты же понимаешь что здесь нам действительно будет лучше? После смерти твоего отца мы и так еле сводим концы с концами. В Казани у тебя не будет будущего, а здесь ты сможешь обустроиться, нормально выучиться, поступить, найдешь хорошую ро… — Да это только ты так считаешь! Ты вообще думала о том, что бы спросить моё мнение, то, как я вижу свою жизнь? Или тебе на это абсолютно насрать? — Внезапно перебил рыжий парень её поток мыслей. — Не смей со мной так разговаривать!       Но ответа она не услышала, так как Данила, резко вскочив, направился в свою новую комнату, обязательно при этом демонстративно хлопнув дверью.       Его никогда не слушают. Его никогда и не слышат. И в принципе не хотят. Так было, есть и будет всегда. Горькая правда подростковой жизни.       Рыжий парень плюхнулся на кровать. Ну как на кровать, на голый матрас, но сейчас его это абсолютно не волновало.       Хотелось всю жизнь просто лежать. Что бы к нему никто не обращался, никто не трогал. Хотелось уснуть вечным сном. Все и всё раздражало и бесило.       Через секунду ему уже ничего не хотелось. Он уснул.