Все мы повязаны

“Если брать во внимание высокую вероятность метаморфоз ткани бытия, изменения в коей необратимы и нежелательны, так как последствия таких процессов предсказать невозможно, то нам следует избрать иной подход к решению проблемы вмешательства трансцендентных в срединный мир, поскольку выбранный ранее путь не приносит желаемых результатов”. “Согласен с высокоуважаемым коллегой, Вы, как всегда, мигом улавливаете суть. Уровень мастера высшего пилотажа”. “Благодарю.” “Спасибо.” “Спасибо”. “Вы так добры”. “Ох, ну что вы.” “Так скромны.” “Достойнее Вас никого я доселе не встречал.” “...” “Вы мне льстите”. “Хо-хо”. “...” “Скучно,” - вяло подумало Мировое Древо, тихо шурша листвой. И почему оно такое одно - единственное и неповторимое, говорящее и свободно мыслящее, дерево? Вот взять, к примеру, этих представительных, но тупых, как бревно, стражей, растущий чуть в стороне. За столько веков совместного проживания на одной земле Мировое Древо ни разу не услышало от них ни слова, ни проблеска мысли. Один лишь шелест листвы в их высоких кронах. Мда, все их развитие ушло в рост. Зачем и почему? Не понятно. Мировое Древо, в виду своего одиночества своей исключительности, развлекалось, как могло. Временами оно представляло, как ведет высокоинтеллектуальную беседу со своими вечными спутниками-исполинами, вот только их воображаемый диалог всегда заходил в тупик. Видимо, такое времяпрепровождение для секвоевидных попросту невозможно. Даже в мечтах. Был ещё вариант позвать Адиту - юную жрицу-эльфийку. Очаровательная девчушка, которая так трепетно заботилась о нем, Древе: она поливала его талой водой с поверхности, такой вкусной и прохладной, убирала сухие веточки и с особой нежностью проводила своей маленькой ладошкой по шершавому стволу, а голос её был нежен, тих и полон благоговения. Юную жрицу невозможно было не любить. Но больше всего Мировое Древо ценило свою смотрительницу и помощницу за кроткий нрав, отзывчивый характер и отсутствие в ней высокомерия, присущего эльфам (хотя и в этой их черте есть некое обаяние). С момента вступления в свою должность Адита стала для Мудреца прекрасным собеседником, скрасившим одиночество Бессмертного. Вот только помимо своих прямых обязанностей жрицы, юная эльфийка также исполняла роль врачевательницы и советницы. Считалось, что проведя долгое время наедине с Мудрецом, жрицы набирались знаний и опыта, что делало их незаменимыми помощниками (к тому же к Древу - для эльфов божеству - нельзя обратиться с каким-то тривиальным вопросом. Это кощунство и неуважение к Древнему). И, к вящему сожалению Мудреца, Адита именно сейчас была занята: её вызвал глава деревни. Скука грызла нутро не хуже жука-короеда. Древо раздраженно шелестело, раскачивая ветками туда-сюда в попытке дотронуться до “новорожденного” элементаля ветра. Тот что-то весело лепетал и ловко проскальзывал между узкими длинными листьями. Мудрец поспешил одернуть себя: он не может опуститься до уровня развития ребенка. Со скукой надо что-то делать. Раз собеседника в ближайшее время не привидится, то придётся искать другой способ убить время.

***

Глубоко под землей, там, где навеки темно и невыносимо сыро, бьется в жилах жизнь. Мясистые корни пронизывают все континенты, проходят по дну морей, причудливо сплетаясь между собой. Мировое Древо имеет самую лучшую информационную сеть, ведь каждый корешок - его часть. Пускай там, глубоко под землей, где никогда не будет света, тепла и засухи, оно не может ни видеть, ни слышать так, как привыкли это делать живые, Мудрецу это нисколько не мешает. Настоящее, такое зыбкое и непостоянное, почти нереальное, путается в бесчисленных корнях Древа и, пусть через секунду и ускользает, все же оставляет свой мнимый отпечаток. А Бессмертный просто знает, что где-то в этом мире появился тот, чье существование выбивается из тонкой ткани бытия. Откуда это знание? Ведь непостоянное, практически несуществующее Настоящее не может показать всю картину целиком. Но Мировое Древо зрит в самую суть, ведь ему открыто то сокровенное, которое разумные именуют Судьбой. Оно помнит то, что было Раньше. Оно видит то, что будет Дальше. И знает то, что есть Сейчас.

***

“О, у эльфов близ горы Йелия сегодня намечается праздник”, - отметило для себя Древо. - “Надо будет понаблюдать”. Никто и не заметил, как на маленьком росточке сами собой зашелестели листья, а аромат растущий вокруг него цветов стал на секунду слаще и ярче. “О, а тут жизнь, как обычно, бьет через край”, - усмехнулся Мудрец. Земля начинала ходить ходуном, как только начинался очередной спарринг между представителями Тигриного и Волчьего племени. Пот градом катился по их разгоряченным лицам, крупными каплями срываясь с подбородков и падая на землю. Воздух накалялся и звенел, когда скрещивались мечи. Наблюдавший за боями Гашан внезапно встрепенулся и поднял голову к небу. Легкий, еле ощутимый порыв ветра оставил после себя запах свежести и прохлады. Было видно, как Шаман что-то произнес в пустоту, вот только его никто не услышал. И Древо тянется своими корнями дальше, собирая бесчисленные образы Настоящего, улавливая биение сердец существ, чьи жизни одинаково разгорались и затухали в отведенное время, словно звезды на небосводе, переливались серебряными нитями в тонкой ткани. И билась одна жизнь ярче остальных, будто та существовала за двоих-троих. И свет мира осенял ее. В серебристого цвета полотно была вплетена золотая нить, оттого место то сияло ослепительно. Но надолго ли? Сколько ещё солнечный взгляд мира будет обращен на эту упрямую жизнь? “Кейл Хэнитьюз”. Прошлое этого человека все время ускользает от взора Мудреца, но периодически напоминает о своём существовании неясными образами Настоящего. Будущее же полнится звуками, порой настолько громкими, что Древо теряется в догадках. Утешает, что этот человек проживёт насыщенную жизнь, пускай и отличную от им желанной. “Кейл Хэнитьюз”. Даже имя - не имя, ощущается как вязкая и приторно-сладкая ложь во благо. И тенью тянется за этим человеком призрачный шлейф чужих жизней, то ли спасенных, то ли убитых. Мертвецы оплели его тонкую душу, проросли плющом на кирпичной стене старого дома, где внутри стыло и темно. Неудивительно, что к этому человеку тянутся отвергнутые темные расы и соприкоснувшиеся с тьмой людских сердец. И совершенно понятно, почему такому человеку хочется тепла и уюта. Тишины. Покоя. “Как долго ты ещё будешь таскать за собой груз Прошлого?”

***

Мировое Древо крепко задумалось. Не хотелось бы отвлекать от заслуженного отдыха одного человека, к тому же после инцидента с кинжалом отношения с ним сильно испортились,но… Был один нюанс. Скука. Во всех уголках мира была тишь да гладь: никаких войн, катаклизмов и реинкарнаторов не наблюдалось. Значит не было ничего, стоящего внимания Бессмертного. Поговорить тоже было не с кем - Адита все ещё занята делами деревни. Поэтому мысль, посетившая разум Мудреца, казалась с каждой минутой все притягательнее. “У Кейла Хэнитьюза есть Оскверненное Мировое Древо”. От одного только этого факта хотелось радостно зашелестеть ветвями. То пропитанное мёртвой маной существо было в каком-то смысле его дитем, яблоком от яблони, маленьким росточком, которому так не повезло оказаться в гнилой земле. “И у него есть разум”. Можно ли судить родителя за его желание пообщаться с собственным ребенком? Никто не посмеет. Даже Кейл, каким бы тот не казался беспринципным и эгоистичным отбросом, согласился бы выполнить небольшую просьбу Древа (при условии правильно подобранных Мудрецом слов, способных надавить на жалость). Но проблема крылась, скорее, не в натянутых отношениях между переговорщиками, а в особенностях самого объекта переговоров. Как сделать так, чтобы одновременно можно было иметь запечатанное и свободно говорящее Древо? И долго Бессмертный маялся над этой проблемой, обдумывал, подходя со всех сторон, взвешивал все “за” и “против”. И было напряжение его мысли настолько великое, что сама Природа умолкла, боясь ненароком отвлечь Мудреца от его тяжких дум. Как-то незаметно солнце скрылось за горизонтом: северный день непозволительно короток. Живым пора было готовится ко сну, так что они, закончив поскорее свои дела, медленно расходились по своим домам. Освободились и Адита. – Господин Мудрец? Листья испуганно всколыхнулись. Мировое Древо так глубоко ушло в себя, что не почувствовало прикосновения девичьей ладошки к своему шершавому стволу. “Адита”, - прозвучало как-то устало. – Простите, что не могла быть с Вами сегодня, - эльфийка преклонила колени и понуро опустила голову, пряча влажные глаза. Она действительно сожалела и винила себя за то, что оставила Бессмертного страдать в одиночестве. Прикрыв глаза, Адита осторожно прижалась лбом к коре Дерева. Она не смела даже в порыве чувств обнимать могучий ствол Древнего, но этим жестом могла выразить всю свою любовь, преданность и уважение. “Ничего, дитя, не извиняйся”, - Древо чуть качнуло ветками, - “Это старое дерево может лишь радоваться тому, что временами его кто-то приходит проведать”. – Прошу, не говорите так, - вскинувшись, жрица с мольбой посмотрела наверх, - Для меня честью будет служить вам и находится рядом до конца моей жизни. Вы необходимы этому миру и всем живущим здесь, - и она вновь прислонилась к стволу. Древо с минуту ничего не говорило. Лишь после Адита различила в шепоте листьев тихое “спасибо”. “Дитя. Можешь ли меня выслушать?” – Конечно. Прошу, расскажите, какие думы Вас тревожат?

***

Над северным озером занимался рассвет. Мудрец говорил практически всю ночь, задремав лишь под конец, когда ни он, ни Адита не могли уже трезво мыслить. Жрица же, свернувшись калачиком, уютно устроилась в ложбине между корней и тихо посапывала во сне. Природа, отдохнувшая, медленно просыпалась. Начинался новый день.