«Будем жить!»

      – Ты совсем сдурел, падаль пернатая?!, – взревел Давид, отбрасывая мертвое тело нежити прочь.       Рафаил, на которого летела целая стая существ, готовился отражать нападение и в ответ только строго произнес:       – Я сделал, что мог. Ты не слепой – оглянись.       В эту же секунду на ангела налетела стая чудовищ. Мощным взмахом крыльев Рафаилу удалось их отбросить, но одно существо схватило когтями его за ногу, раздирая плоть в кровавое месиво.       Ангел на издал ни звука, борясь с нежитью, что влетела ему прямо в грудь. На помощь вовремя подоспел Кассиэль.       – Нашли время отношения выяснять, идиоты!       Он в секунду оборвал крылья гарпии, что впилась в ногу ангела и та с лютым ревом полетела на скалы, а Давид, немного придя в себя, кинулся на еще трех отродий, что летели на Рафаила.       Руки его дрожали от ярости, а в глазах метался страх.       Говорил он тихо, больше себе, чем товарищам.       – Если она пострадала… Я себе не прощу. Если погибла… То и мне жить незачем.       Ангел и рыцарь обменялись взглядами, в глубине которых читалось сочувствие и понимание.       Рафаил постарался сказать твердо:       – С ней все в порядке. Она сильная девушка и наверняка…       Вдруг все трое разом замерли.       Опасной силы энергия надвигалась на них, точно цунами.       Не говоря ни слова, Давид метнулся к скалам, куда забросило Джену.       – Где, черт возьми, эта пещера?!       – Ты чувствуешь, Рафаил?, – глухо произнес Кас.       Вокруг троих бессмертных стремительно сгущалось живое облако крылатых отродий, заключая их в кольцо.       – Да, – ответил ангел. – Асмодей.       Оценщица сидела на разбитых коленях, упираясь разодраными ладонями в камни.       Она неотрывно смотрела вниз, с невероятным усилием противясь желанию обернуться, пока сладкий мужской голос продолжал.       – Такая красивая. Бесспорно, ты оригинал! Наконец-то у меня… А то эти жалкие копии ни на что не годны. Сущая тоска!       Джена не знала, что ей думать – кто это такой, почему называет ее оригиналом и как вообще оказался за ее спиной, ведь она не слышала ни шагов, ни взмаха крыльев на худой конец – незнакомец появился из неоткуда, но оценщица знала наверняка: он не человек.       – Ты… Демон.       – Умница моя!, – по голосу было слышно, что улыбается. – Верно, я демон, однако не суди книгу по обложке. Уверен, я тебе еще понравлюсь! Ты ведь любишь демонов…       Девушка нервно сглотнула.       Его голос не предвещал ничего хорошего, но бороться с этим бессмертным было бы бесполезно – она проиграет по силе любой бой, значит, надо брать его хитростью или хотя бы потянуть время, отвлечь его, чтобы незаметно достать кинжал.       – Ты… Похищал этих девушек, потому что искал меня?       – Снова в точку!, – холодная, противная рука легла на девичью шею, мерзко поглаживая пальцами тонкую кожу. – Не только красивая, но еще и умная… Сокровище!       – Но зачем тебе я?, – не сдержав отвращения, Джена постаралась отстраниться, но неизвестный демон только сильнее сжал ей горло.       – Ох, дорогая, ты мой инструмент! Видишь ли, я собираюсь отомстить одному очень паршивому другу, из-за которого я оказался в тюрьме, и благодаря тебе он будет страдать…       Вторая ладонь демона поползла к груди девушки, медленно ее сжимая.             Джена сильно дернулась, пытаясь вырваться, но напрасно, и все, что ей оставалось, только заставлять себя терпеть, с силой закрывая глаза.       – Он тебя любит... А я отниму тебя у него.       Ее сердце пропустило удар.       – Давид?..       – Он увидит не только твою смерть, киска, но и то, как я поимею тебя во все щели так, что ты встать не сможешь!       Он захохотал, но в звуке этом было столько угрозы, что становилось дурно. Голова у девушки закружилась. То ли от страха, то ли от перенесенного удара, но злить демона было все равно, что прыгать в пасть к акуле. И она молчала.       – Ты что, плачешь?, – наклонившись еще ближе, спросил голос.       По бледным щекам Джены катились слезы, а неизвестный только сильнее прижал ее к себе.       – Ну, крошка, незачем лить слезы. Уверен, тебе понравится все, что я буду с тобой делать! Ты ведь уже спала с демоном.. Я ему ни в чем не уступаю, поверь!       Его рука поползла с ее талии ниже, легла на низ живота, а пальцы стали мерзко царапать кожу острыми ногтями.       Девушка сильно вздрогнула, издав болезненный и полный отвращения стон, а демон уже было склонился к ее шее, как вдруг:       – Убери.       Нечеловечески низкий, ледяной голос пробрал до костей.       Джене сквозь весь кошмар подумалось, что, если бы она стояла на ногах, ее бы пригвоздило к земле.       Она чуть приоткрыла глаза – в тусклом просвете скалы стоял Давид. Глаза его пылали адским огнем, а по руками стекала густая черная кровь отродий.       Оценщица не узнала его.       Он повторил голосом еще более свирепым.       – Убери от нее свои лапы.       – А-и, вот и ты, скотина!       Лицо неизвестного обезобразил хищный оскал из острых акульих зубов и Джену он, конечно, не отпустил, а только сильнее сжал ей горло, потираясь пахом об ее бедра.       Глаза девушки были стеклянными от слёз.       Она опустила веки, не желая показывать Давиду свою беспомощность.       Стало тошно и совершенно безразлично, заметит ли неизвестный ее попытку сбежать. Ее рука стала медленно подбираться к кинжалу, а демон продолжал:       – Не строй из себя крутого, Давид, ты и шага не сделаешь, пока она в моих руках. Хотя, пожалуй, вам стоит попрощаться, ведь это последний раз, когда ты ее видишь, ну, понимаешь, целой.       Он наклонился к ее лицу и провел длинным языком по ее щеке, оставляя влажный след.       – Я порежу это тельце на такие мелкие кусочки, что ты вовек ее не соберешь…       – Асмодей.       Голос Давида угрожающе гудел.       – Я убью тебя прежде, чем хотя бы волос упадет с ее головы.       Молодой демон бегло перевел взгляд на возлюбленную – ему было невероятно больно и тяжело видеть ее такой, но, заметив, что она тянется за кинжалом, взял себя в руки.       Он должен ей помочь, отвлечь демона, чтобы она смогла сбежать.       – Ты послал отродье украсть эту девушку?, – сквозь зубы цедил Давид.       – А что же по имени свою красавицу не зовёшь?, – шептал демон, царапая острым когтем ее шею.       – Чтобы ты не мог его осквернить.       Асмодей расхохотался.       – За имя ты переживаешь, а за нее саму нет? Такая фигура, м-м-м, – он провел языком на сей раз по шее оценщицы, нарочно пачкая кожу слюной. – Я уже чувствую ее вкус…       – Мерзкий, – ответила Джена, но тут же захрипела – демон сильно сжал ей горло.       – Не вякай, дорогая. Видишь, взрослые разговаривают?       Внезапно скала задрожала. Асмодей обвел ее оценивающим взглядом и, поглядев на Давида, усмехнулся.       – Злишься… Замечательно. Это именно то, чего я хочу!       – Чтобы я тебя тут похоронил?       – Силенок не хватит, старый друг. Вернее, враг.       – Ты так мне мстишь, – произнес Давид нечеловеческим голосом, на что Асмодей довольно оскалился. – И отродье послал за ней, чтобы украсть.       – О, нет, это вышло случайно. Вы девчонку столькими амулетами обвешали, что даже я не смог ее отыскать. А та гадина летучая просто спутала курс. Кто же знал, что так удачно выйдет, правда?       – Ты девушек, что похожи на нее, крал и превращал в чудовищ. Откуда такая власть?       – Превращал только тех, кто мне надоедал. Деформация душ не такая уж сложная наука. Стоит лишь подчинить слабые человеческие душонки и они сами пойдут тебе в руки! А дальше крути-верти, сколько угодно, превращай в любую гадость! А надоедало мне девчонок много… Я никак не мог найти идеальный, первозданный экземпляр! Все время попадались копии – недостаточно красивые, не слишком умные и не настолько смелые, чтобы отважиться мне противостоять, а не орать, как свиньи на бое.       – Как ты узнал, кто она и сколько для меня значит?, – прорычал Давид.       – О, это было несложно. Помнишь моего преданного друга Аквиэля? Мы были с ним связаны после того, как я передал ему часть своей силы. Все образы, что видели его глаза и ощущали чувства, он направлял мне. Ее образ и твою с ней связь было невозможно не уловить! Вот он мне перед своей гибелью все и передал. Смелая девка, решилась заколоть мальчонку. А как ты за нее переживал, святые угодники! За родную мать поди так не волновался, как за эту смертную шлюшку. Впрочем, я могу тебя понять – хороша, чертовка. В тот момент я понял – она та, кто мне нужен!       Демон склонился к лицу оценщицы и его губы оказались прямо рядом с ее.       – Такую красавицу откопал среди всех чудовищ! И ведь она тоже выбрала тебя… Везучая же ты скотина, Давид! Пока развлекался с ней на земле, я гнил в подземелье…       – Все было честно. Ты получил по заслугам.       – Да?!, – взревел Асмодей.       Давид понял – вот его шанс.       – Совратил пару жен вельмож и возомнил себя Богом? Я был рядом с тобой только из жалости, ведь без меня ты бы и шлюху уложить в постель не смог. Полное ничтожество.       Хищный оскал исказил лицо Асмодея, и он сделал шаг вперед, не выпуская Джену, протащил ее за собой, но этого было достаточно, чтобы девушка выхватила из-за пояса кинжал.       Изогнувшись, точно змея, она выскользнула из хватки демона, проскользнула снизу между ног и перерезала ему сухожилие.       В ту же секунду Давид налетел на ревущего от боли Асмодея – из раны густо потекла кровь, кожа вокруг почернела и не восстанавливалась.       Кинжал оказался непростой.       Девушка ошарашенно подглядела на лезвие, а следом закричала, что было мочи:       – Давид!       Он уже вцепился во врага.       Только молодой демон посмотрел на возлюбленную, она кинула ему кинжал.       Давид поймал его за рукоять, а что было дальше Джена разобрать уже не могла.       Скалы завыли, земля содрогнулась – два древних демона стали рвать друг друга на куски.       Оценщица едва нашла угол, где ее бы не зацепили хаотичные и колоссальной силы удары.       Несчастные девушки вокруг истошно вопили, закрывая голову руками.       Расправив крылья, демоны метались по пещере – Давид точно орудовал кинжалом, а Асмодей парировал его удары, однако особое оружие все же заставило его ослабеть.       В секунду Давид впечатал соперника в скалу с такой силой, что та дала трещину.       Между камнями показался просвет - разлом от удара оказался настолько большим, что через него вполне можно было выбраться наверх.       Джена закричала девушкам, что было сил:       – Бегите! Скорее!       Но они были слишком напуганы и истощены, чтобы бежать. Только изо всех сил жались к стенам, плача и скуля.       – Зараза…       Оценщица кинулась к ним, чудом уклоняясь от летящих камней.       Демоны бились насмерть, не жалея сил. Они не замечали никого вокруг и это играло девушкам на руку, вот только уворачиваться от их атак и от летящих со всех сторон каменных глыб было тяжко.       Джена кое как пробилась к бедным девушкам, стараясь привести их в чувства и хотя бы указать на выход.       – Выбираетесь скорее! Бегом-бегом!       Несколько бедолаг пострадали от камней – одной булыжник пробил голову; второй упал прямо на ногу, переломив кость пополам.       Оценщица вытаскивала их на себе, стараясь не слушать истошные крики боли и страха и с особым усердием не поддаваясь панике самой.       Спасение было так близко…       Но едва она передала последнюю девушку остальным, скала дрогнула вновь и пролом стали заваливать обломки.       Джена едва успела отскочить в сторону.       – Ты в порядке?!, – закричали голоса снаружи. – Отзовись!       – Все хорошо! Найдите укрытие! Твою мать…       Оценщица кинулась в сторону, уворачиваясь от нового града камней.       «Абзац… Оставаться здесь нельзя – либо эти двое сами меня зашибут, либо под камнями похоронят. Девушки в безопасности. Надеюсь… Я вернусь к ним после. Если, конечно, выживу… Но куда бежать? Пробраться бы морю, но… Я ведь умру, если упаду на скалы с такой высоты. Даже шанса выжить не будет… Но больше бежать некуда, утес отвесный. Черт, Джена, пора решаться!»       Думать о рисках было уже некогда – пробираясь к дыре, ведущей к морю, оценщица лишь молилась.       Стоя на краю обрыва, она глядела вниз. Внезапно за ней раздался разъярённый и одновременно испуганные голос Давида.       – Какого дьявола ты творишь?! Стой!       Но было поздно – девушка разбежалась, насколько хватило ей места, и, со всей силой оттолкнувшись от края, прыгнула со скалы.       Ее тело рассекло толщу ледяной воды, а через несколько мгновение оценщица, жадно хватая ртом воздух, оказалась на поверхности. На миг ей показалось, что она действительно умерла, так как, несмотря на то, что вошла она в воду умело, холод тут же сковал мышцы, обжег кожу, глаза, лёгкие.       – Холера…       Теплая одежда намокла, стала тяжёлой и потянула на дно выбившееся из сил тело.       – Нет-нет-нет!       Джена была слишком слаба, чтобы бороться с течением и грузом. Ей не хватило всего несколько минут, чтобы доплыть до мели.       В легкие попала соленая вода.       Сквозь замутненное сознание она почувствовала, как её подхватили чьи-то склизкие руки.       Непонятное существо вытащило девушку на мель, а затем сбежало в воду. Последнее, что успела заметить оценщица, очнувшись – черный и громадный рыбий хвост.       Джена, дрожа, скорее выползла на каменистый берег, огромными глазами глядя на морскую гладь. Она была готова поклясться, что видела на поверхности такие же большие и совершенно черные глаза.       – Кого только земля не носит…       Но тут же ее тело забила сильная судорога – холод пронзал до костей.       Она сняла с себя одежду, как смогла, отжала из нее воду, надела обратно и из последних сил побежала к спасенным девушкам.       Дорогу, конечно, она не знала, но оглушительные удары до сих пор доносились из той скалы, потому она бежала на звук.       А демоны не унимались. С каждой минутой ярость обоих кипела все сильнее.       Они рвали друг друга на части, но Давид оказался сильнее.       Он впечатал Асмодея в скалу с такой мощью, что под ногами задрожала земля. Тот злобно скалился ему в ответ, но не мог сопротивляться так, как того хотел – его силы были уже на исходе.       Он прошипел:       – Ты стал куда сильнее с нашей последней встречи… По твоей милости я угодил за решетку, а ты вышел сухим из воды… Как ты мог меня предать?!       – Ты угодил за решетку по собственной глупости. Зарвался, забыл свое место, а я выбрал иной путь!       – Ты жалкая шавка на службе у своих хозяев! В забытом Богом мире служишь ничтожествам и любишься с земными шлюхами! Ты жалок! А я свободен! И всегда был… Я выбрал свободу и…       – Нарушил клятву, получил по заслугам!       Асмодей проигрывал – Давид крушили им стены, швырял во все стороны, ломая и разрывая на части.       – А ведь мы были лучшими друзьями, – судорожно дыша, промолвил демон.       – Были… А теперь я тебя убью, – прорычал Давид.       – Мой настоящий друг все равно доберется до тебя и до твоей девки! Он сдерет с нее кожу заживо, потом отымеет во все дыры, а ты будешь смотреть!..       – Азазель? Ты переоцениваешь его...       – А ты думаешь, мы выбрались из темницы без покровителя?       – С тобой бы стал якшаться только последний идиот... Ты слабое, ни на что негодное ничтожество, что только и умеет, как развращать женщин. На большее ты не способен. И всем это известно.       В глазах Асмодея показались страх и невиданная ярость, но выразить он ее никак не мог – Давид полностью контролировал бой.       – Последнее слово?       От молодого демона шел красный свет, воздух вокруг него пульсировал – его давление вжимало Асмодея в скалу. Он не мог пошевелиться, но все же успел сказать прежде, чем рассыпаться в прах:       – Зверь…       Тишина.       На месте демона осталось только темное, выжженное пятно крови.       Давид, тяжело дыша, вылетел из пещеры. Он едва держался в воздухе – его крылья были изорваны в клочья.       – Джена! Джена, отзовись?!       Но никто не ответил.       Его сердце пропустило глухой удар.       Он кинулся вниз, в панике разглядывая скалы, но ничего не нашел.       Демон снова взмыл ввысь – его голос неумолимо дрожал.       – Джена… Молю, отзовись!       Вдруг снизу послышался слабый женский голос.       За маленьким выступом скалы молодой демон заметил сбежавших девушек и тут же ринулся к ним.       Спикировав вниз, он почти рухнул на землю и в ужасе стал вглядываться в каждое попадающееся лицо.       Каждое, похожее на ее, лицо.       – Где она?!       Девушки испуганно шарахались от него прочь, но не отходили далеко.       Растолкав их, молодой демон добрался до центра их небольшого круга и его глазам предстала удивительная картина – Джена накладывала повязку девушке со сломанной ногой. Оторвав рукава своей рубашки, она плотно привязывала толстую ветку к ноге, буквально сломанной пополам.       Давид глядел на нее и не верил своим глазам – она живая, невредимая.       Его счастью не было предела.       Из груди вырвался облегченный, но обессиленный стон.       – Живая… Хвала Всевышнему… Живая.       Джена, едва услышала голос, подняла на него красные глаза – живой.       Закончив с перевязкой, она, не говоря ни слова, поднялась с земли и кинулась в его объятия.       Но у обоих не хватило сил устоять на ногах и они осели на жухлую траву.       Давид судорожно дышал. Глаза, в которых минуту назад горела ярость, теперь были наполнены виной, болью, но и облегчением.       – Ты прыгнула с обрыва… А если бы упала на скалы?       – Погибла бы. Но если бы осталась в пещере, погибла бы тоже…       Она обнимала возлюбленного в ответ, пряча лицо в его шее.       – Ты весь в крови…       – А ты вся мокрая…       – Ерунда…       – Эй, вы це-? Ох…       Над ними показались Кассиэль и Рафаил. Они оба выглядели не лучше.       Их как будто драли крюками для мяса.       Они опустились на землю рядом с возлюбленными и в изнеможении сели на траву.       – Это мрак, – говорил Кас. – У уродца тут была целая ферма. Часть девушек он превращал в чудищ и держал в загоне для охоты. А может быть для чего-то еще… Даже знать не хочу. Другую, что надоедала ему со временем, он пускал на корм тварям. Вот эти…       Он кивнул в сторону освобожденных девушек.       – Видимо, на съедение должны были отправиться. В загоне мы нашли груды костей.       – Давид, – заговорил Рафаил. – Что с Асмодеем?       – Мертв, – ответил молодой демон и крепче прижал оценщицу к груди.       – Сказал что-то полезное?       – Только то, что выбрались они с Азазелем не без помощи Зверя.       – Понятно, – ангел устало закрыл глаза. – А девушек крал, чтобы тебе отомстить?       – Да. Джену искал, но не вышло. И стал брать всех, кто на нее хоть немного похож.       – Джена, – ангел взволнованно поглядел на нее. – Он не успел?..       – Не успел, – ответила девушка, глотая предательский ком в горле.       – Давид, знаю, ты выдохся, но нужна твоя помощь. Ферму надо зачистить, – произнес Кассиэль, нехотя поднимаясь.       – В смысле?, – оценщица отстранилась от возлюбленного и тоже встала на ноги.       – В прямом. Пойдемте, покажем. А вы, – рыцарь обратился к остальным девушкам. – Спускайтесь вниз. Местная полиция скоро будет здесь. Скажете, что вас похитил маньяк. Про существ ни слова, как и про нас. Вам все равно никто не поверит.       – А если спросят, как мы выбрались?, – неуверенно спросила одна из девушек.       – Скажите, что дождались ночи и забили его камнями, а полицию вызвал местный рыбак.       Потерпевшие неуверенно кивнули и побрели вниз по склону, а бессмертные и оценщица направились к другой пещере, прямо на границе с морем.       Джену едва не вырвало, когда они вошли внутрь – вокруг стоял отвратительный запах водорослей, гнили и фекалий. В ржавых железных клетках сидели они – уродливые птицы, отдаленно напоминающие женщин. Они грызли прутья, мерзко кричали и метались в своих тюрьмах.       – Ну и вонь, – поморщился Давид. – Сколько их тут?       – Мы насчитали около сорока, – тихо отвечал Рафаил. – Бедные девушки. Они не заслужили такой участи.       – Не заслужили, – сухо ответил Кас. – Но выбора у них нет, как и у нас. Нужно избавить их от страданий.       Но только он сделал шаг, оценщица схватила его за рукав.       Ее била крупная дрожь, зуб на зуб не попадал от усталости, холода и перенесенного страха, но она заговорила:       – Эти монстры ещё совсем недавно были такими же девушками, как я. С ними поступили отвратительно жестоко, но в ваших силах им помочь…       – Каким образом?       – Я не знаю… Но Асмодей говорил про деформацию души… Можно обратить процесс?       – Я о таком не слышал, – отвечал Кассиэль, отстраняя от себя руку оценщицы, чтобы двинуться дальше, но она снова схватила его, на сей раз крепче.       – Нет, мы не убьем их. Рафаил, прошу, должен же быть способ…       – Прости, Джена, я не думаю, что это целесообразно для нас.       Оценщица сжала губы.       – Нецелесообразно? А если бы превратили меня?       – Что?       – Если бы на месте одной из этих несчастных была я? Вы бы тоже убили меня без колебаний?       – Это совсем другой случай…       – Нет, друзья мои бессмертные, абсолютно тот же самый! Если бы меня превратили в гигантского осьминога и я бы топила корабли, невинных моряков, вы бы убили меня?       – Не знай мы тебя, да, убили бы. Но мы знакомы и дорожим тобой. Конечно, мы бы сделали все возможное, чтобы тебя спасти,       – Рафаил говорил с ней спокойно, но по его голосу было слышно, что от этой затеи он сам не в восторге.       Давид стоял подле возлюбленной, но в разговор не вмешивался, так как, честно говоря, был согласен с Касом.       – Что за двойные стандарты, Рафаил?, – Джена понемногу теряла терпение, как и Кассиэль.       – Хватит, Мать Тереза. Зря вообще тебе это место показали. Справились бы тут без тебя и уже были бы на пути домой, – сухо проговорил рыцарь.       – Кто-то же должен вам напоминать, что резать всех, кого попало, нельзя.       – Только давай без этой драмы, – он раздраженно закатил глаза.       – Джена, эти создания больше не люди. Они кровожадные убийцы, – отвечал Рафаил.       – Но в этом не их вина! Почему не попытаться обратить их превращение и не помочь несчастным снова обрести мир в прежнем облике? Они страдали достаточно…       – Именно, они страдали достаточно. Если их превращение не удастся обратить, мы только зря потратим время, которое могли бы потратить на помощь остальным нуждающимся. Спасти другие жизни. К тому же, обращение проклятий демонов может быть очень болезненным, мы зря будем их мучить, – старался объяснить ангел.       – Отойди и не мешай нам делать свою работу, Джена, а ты не забывай о своей, – уже почти прорычал Кас, теряя терпение. Девушку будто снова окатили ледяной водой.       – Не разговаривай со мной в таком тоне. Я это и делаю. Не даю трем бессмертным пустить в расход простых людей.       – Да разуй уже глаза!, – рыцарь крепко взял ее за руку и повел к ближайшей клетке. – Смотри! По-твоему она похожа на человека?       На Джену глядели хищные маленькие глаза, а из пасти разило гнилой плотью, но девушка смотрела на существо без отвращения, только с жалостью и скорбью.       – Она ей была! Почему ты не хочешь попытаться исправить то, что сделал тот урод?!       – Моя работа – прибирать за такими уродами, а не заниматься вторпереработкой. Эта падаль – отработанные консервные банки и я не буду пытаться превратить их обратно в металл, чтобы однажды они снова стали консервными банками.       Джена вырвала свою руку из его хватки, с презрением глядя на Кассиэля.       – Какой омерзительный цинизм.       Рыцарь закатил глаза, бесцеремонно отодвигая девушку в сторону.       – Я от тебя устал.       – Выбирай выражения, – произнес строго Давид, укладывая тяжелую руку демону на плечо. – Не забывай, что мы в одной лодке.       – Достаточно нравоучений, –             Кассиэль сбросил с себя его руку. – Покончим уже с этим. Достало.       Он решительно шагнул вперед, но оценщица возникла между ним и клеткой с существом.       – Я не дам убить их, нет.       – Да твою-то мать…       Рыцарь сильно сжимал кулаки, сдерживая ярость, но буравя девушку взглядом.       – Кас, если сделаешь это, на страдания обречешь их родных, детей, любимых – таких же невинных, как эти девушки. Если они погибнут во время обращения, значит, так тому и быть, но не попробовать им помочь бесчеловечно. Да, вы не люди по сути своей, но по образу людей созданы… Вы можете радоваться, злиться, веселиться, печалиться, любить… Вам знакомы отчаяние и страх, потому вы похожи на людей гораздо больше, чем хотите или чем задумывал ваш Отец.       Она отошла на шаг от клетки, так как гарпия пыталась дотянуться до нее своими когтистыми лапами, но ей мешали частые прутья.       – Помогите...       Голос оценщицы был твердым. Не грубым, нет, она просила их.       И просила с уважением.       Бессмертные молчали.       И только спустя время ангел прервал тишину, нарушаемую только скрежетом зубов и ревом гарпий.       – Хорошо, Джена. Я услышал тебя. Обсужу с Микаэлем детали процедуры. Быть может, он захочет поучаствовать.       – Спасибо, Рафаил…       Девушка глубоко ему поклонилась, сама не зная, почему, но ощутила, что должна так поступить.       – Перестань. Не нужно этого, – ангел, проходя мимо, мягко тронул ее за плечо. – Сопереживание не порок, как и милосердие.       – Милосердно было бы бросить в море с камнем на шее, – грубо ответил Кас, направляясь прочь из пещеры. Он не глядел ни на кого из товарищей и, молча взмыв в воздух, улетел прочь.       – Добряк, – устало усмехнулся Давид, в глубине души радуясь, что эта полемика закончилась, и отвел оценщицу подальше от клетки. – Ну, и что делать? Логичнее будет привести Микаэля сюда, а не вести всю стаю к Микаэлю.       – Точно. Я уже позвал его, – спокойно отвечал Рафаил.       – Ваша миндальная связь порой пугает, – острил молодой демон, пока ангел оставался почти безучастным, как и всегда.       – Мы братья, – пожал он плечами. – Такая связь значительно экономит время.       – И то верно.       Все трое обернулись на внушительную фигуру архангела.       Он был прекрасен и строг, как всегда.       – Вы блестяще справились. Джена, больше не прыгайте со скал.       – А вы тогда подарите мне крылья?, – с усталой улыбкой спросила девушка.       – Возможно, однажды, – архангел прошел по пещере, осматривая клетки с чудовищами. – Их души и тела обезобразили. Обратить процесс вспять будет непросто. Почему не убили?       Рафаил что-то прошептал ему, и старший брат слабо улыбнулся.       – Хорошо. Попробуем. Давид, желаешь поучаствовать?       Демон медленно покачал головой.       – У меня нет такой силы, Микаэль.       – Уверен?       Архангел подошел к нему ближе, глубоко заглядывая своими небесно-голубыми глазами в его.       Он смотрел вдумчиво, а затем его губы тронула гордая улыбка.       – А я вижу, что есть.       Давид недоверчиво вскинул бровь.       – Откуда?       – Ты Асмодея убил. Значит, силой, соразмерной его, обладаешь.       – Ты хочешь сказать, что я могу обращать людей в монстров и обратно, если захочу?       – Не если захочешь. Если будешь учиться.       Молодой демон поджал губы.       – Я бы и рад попробовать, Микаэль, но у меня нет сил. Не сейчас.       Он слегка расправил изодранные в клочья крылья да и по нему было видно, что его силы на исходе.       В ответ архангел понимающе кивнул.       – Скажи мне, когда силы будут.       – Непременно. Господа, мы вас оставим?       Демон взял девушку за руку, мягко привлек к себе.       – Да. Вы сами доберетесь?, – произнес Микаэль, с сомнением оглядывая крылья демона, похожие на решето.       – Все в порядке. Погода стихла, я долечу в два счета.       Давид поднял девушку на руки, крепко прижав ее к груди. Джена устало закрыла глаза, обняв его за шею.       Последнее, что она видела, был удаляющийся Рейнисдрангар.       Прекрасный, но теперь ей ненавистный.       После всего случившегося полет теперь казался девушке детским лепетом.       Не успела она опомниться, как уже сидела на кровати в комнате молодого демона, а он…       Он стоял перед ней на коленях.       Его плечи опустились, Давид склонил голову, осторожно обнимая ее избитые и разодранные камнями колени.       – Прости… Родная, душа моя… Прости, что не удержал тебя, что не помог…       Его голос был таким виноватым, скорбным, что у Джены больно защемило сердце. Она мягко коснулась ладонью его головы, погладила непослушные кудри, испачканные кровью.       – Ты не виноват в том, что нас застали врасплох. Ты сделал все, что мог в тот миг, чтобы я не упала.       – Но ты упала…       – Но ведь живая…       – Прости меня.       Он коснулся ладонями ее коленей.       – Прости, что опоздал… Что пришел, только когда та тварь уже успела к тебе прикоснуться…       Джена судорожно вздохнула, закрыла глаза.       Ей было погано, но за все миссии, на которых оценщица уже успела побывать, к крови, боли и страху она… Привыкла?       До невозмутимости бессмертных ей было очень далеко, но справляться с такими испытаниями она стала гораздо быстрее для обычного человека.       Сделав глубокий вдох, она все же решилась произнести:       – Надо мной так издевались не в первый раз, Давид. Мне не…       Голос на миг сорвался, но она снова сделала его ровным.       – Мне не привыкать.       Молодой демон поднял на нее взгляд, вмиг ставший тяжелым и сосредоточенным.       – О чем ты говоришь?       Девушка сделала глубокий вдох, руки сильно задрожали.       Ей не хотелось вспоминать о тех событиях ни сейчас, ни когда-либо, но раз уж она начала, надо было и закончить.       Джена заговорила:       – Когда после событий в церкви я осиротела, я попала в детский дом. Ты, наверное, знаешь, какие там дети – злые, брошенные, озлобленные. Забытые всеми. Среди них был один мальчик немного старше меня. Он казался мне добрым, спокойным, много читал и был общительным. Мы неплохо с ним ладили. Но в один момент его как подменили. Он стал очень жесток – избивал своих одноклассников, приставать к девочкам, грубить учителям, издеваться над малышами… С ним не могли справиться воспитатели и его посадили в изолятор. А он как с цепи сорвался. Стены там ходуном ходили, странные звуки доносились, особенно ночью… Вой, крики и скрежет. Мы не подходили к этой комнате ни днем, ни ночью. Страшно было. А потом ему как будто стало лучше, успокоился. Его выпустили, он вернулся в свою комнату. И стал ухаживать за мной… А я… Я его боялась. И прогоняла… Грубо, чтобы он отстал. Однажды я очень сильно на него накричала… Сказала, что он сумасшедший, и я не хочу, чтобы он когда-либо смотрел в мою сторону…       Она вдруг сильно сжала кулаки, оставляя на ладонях порезы от ногтей.       – И он послушал… Отстал. Через несколько дней я забыла об этом. Думала, что все закончилось. Но как-то ночью я вышла в туалет и, когда возвращалась в свою комнату, меня ударили по голове…       Дыхание девушки сбилось.       – Я очнулась в изоляторе, дверь была наглухо закрыта… А у стены… Стоял он…Его глаза… Глаза были пустые… Он выколол себе глаза, Давид… Не знаю, чем, не знаю, как, но вместо добрых карих глаз там были только пустые… Черные кровавые пятна… А он улыбался и говорил, что любит меня… Он сказал, что послушался меня… Что я велела ему больше никогда не смотреть в мою сторону и выполнил эту просьбу… Я онемела от страха, даже пошевелиться не могла… А он потянулся ко мне… Стал трогать… Я кричала… Правда, кричала, но звука не было, ничего не было, кроме темноты… Но скоро меня все же услышали… Охрана ворвалась в изолятор, когда он уже… Был… Во мне…       Послышался резкий, глухой удар – Давид со всей силы ударил кулаком по полу, пробив деревянный паркет, а девушка продолжала:       – Его едва смогли от меня оттащить… Не знаю, что с ним было после... Я проходила очень долгое лечение у психиатра. Врач меня буквально спасла… Я ненавидела себя, винила во всем случившемся, стыдилась… Я жить не хотела. Мне стало легче только через восемь лет лечения.       Давид тяжело молчал, а потом спросил тихо, но твердо:       – Почему ты не рассказывала раньше?       – Не хотела вспоминать.       – Сколько тебе было лет, когда это случилось?       – Тринадцать.       Воцарилась гнетущая тишина.       Они оба не пытались скрыть, как им больно и тяжело.       Давид взял руки девушки в свои, разжал ее кулаки, осматривая порезы от ногтей.       – Что же ты себя калечишь?       – Это просто царапины, – слабо усмехаясь, ответила Джена.       Молодой демон стал целовать ее руки, прикрыв глаза.       – Тогда это мог быть демон, – произнес он с отчетливой горечью и виной в голосе.       – Я понимаю это сейчас. После того, как попала в «Астрею». Но тогда…       Давид поднялся, пересел на кровать и усадил девушку себе на колени, мягко прижимая к своей груди и укачивая.       – Счастье, что ты жива…       Он не говорил, как ему жаль, не говорил, что она сильная и справилась – это было ясно и без слов.       – Я бесконечно благодарен, что ты позволяешь мне быть с тобой после всего, что случилось… И тогда, и сегодня. Я бы понял, если бы ушла из этого дома и не желала бы меня больше знать.       – За что мне так поступать с тобой?, – девушка подняла на него вопросительный взгляд, усталый, но всегда нежный к нему.       Молодой демон поджал губы, виновато опустил глаза.       – Я демон. И я подвел тебя.       Девичья ладонь легла ему на щеку, поднимая его голову.       – Я верила, что ты приедешь вовремя, и не ошиблась. Ни тот призрак прошлого, ни Асмодей больше до меня не доберутся. А то, что демон… Ты обращаешься со мной лучше, чем все земные мужчины когда-либо до тебя. Я и представить не могла, что кто-то однажды полюбит меня так крепко, а я его в ответ. Давид, – она ласково поглядела ему в глаза. – Ты спасение мое.       Он обнял возлюбленную, трепетно, но крепко целуя её в лоб.       Его сердце бешено билось в груди, казалось, еще чуть-чуть и выпрыгнет совсем.       – Хочу признаться тебе… Мне было плевать на всех в той пещере, кроме тебя. На всех тех несчастных девушек, их жизни не имели для меня никакого смысла, а ты не растерялась. Даже после случившегося ты вывела их, помогла пострадавшим. Джена…       Он ласково погладил подушечками пальцев её подбородок.       – Ты стала еще сильнее.       – Да, – девушка растерянно усмехнулась. – Если бы на такое задание меня отправили в первый день, я бы тут же сбежала в монастырь…       – Титул невесты Христовой тебе бы пошел, – с нежной улыбкой он погладил ее по щеке. – Но такой потери я бы не вынес.       – Я ведь была бы жива.       – Но была бы уже не моя.       – А вдруг я бы захотела сохранить с тобой отношения?       – Что значит «вдруг»?       Парень состроил настолько театрально-удрученную физиономию, что девушка не смогла сдержать усмешку, а молодой демон продолжал:       – Нет, родная, я, конечно, тот еще псих, но уж не настолько, чтобы осквернять монахиню, – Давид чуть выгнул бровь, мягко, лишь с тенью своей привычной игривости ей улыбаясь. – Однако за свои мысли я бы не ручался…       – О, как!, – оценщица заулыбалась более явно, от чего душа молодого демона буквально запела, как вдруг:       – Это что за херня?       Раздался жесткий голос.       На Давида снизу, через дыру в полу, испепеляюще смотрел Кассиэль.       – Ты совсем обалдел?       Джена поглядела сначала на Каса, затем на дыру и снова на Давида, а тот смотрел на нее – в их взглядах была сперва искренняя растерянность и усталость, но вместе с ними и глубокая нежность, благодарность. Радость от того, что они живы и рядом, обнимают друг друга, нашла выход, несмотря на товарища, что буравил их гневным взглядом.       Влюбленные рассмеялись.       Прижимаясь ближе, они заливались теплым смехом от всей комичности ситуации.       – Вы что ржёте?, – Кас хоть и говорил строго, но было слышно, что в голосе его больше усталости, чем злости. – Чини давай, вредитель.       – Тебя забыл спросить, – отдышавшись, совершенно дружелюбно ответил Давид.       – Кас, – хотела было поговорить с ним оценщица, но рыцарь уже удалился. Послышались тяжёлые шаги.       – Давид, мне нужно с ним поговорить, я отойду?       – Конечно. Скачи, зайчонок, – он улыбнулся ей ласково, но в глазах блеснули знакомые озорные искорки.       Девушка направилась туда, где Кассиэль пропадал больше всего времени после сада – в зал для тренировок. И там же учил её.       Рыцарь сидел за столом, на котором стояла бутылка водки, а вокруг были разбросаны грязные салфетки, бинты и дорожный швейный набор.       – Украл из бара Давида?, – Джена указала на бутылку и слабо улыбнулась, подходя ближе, пытаясь разрядить обстановку шуткой, но не помогло – рыцарь даже не посмотрел на нее.       Он возился с огромной раной на предплечье.       – Кас, мы можем поговорить?, – очень спокойно спросила девушка.       Он не отвечал ей сначала, делая вид, что занят раной, а затем:       – Как ты?       – В смысле?       – Как ты себя чувствуешь после того, что с тобой делал Асмодей?       Джена глубоко вздохнула и ответила честно, но объяснять детали, как для Давида, не стала.       – Было страшно. Сейчас терпимо.       Кассиэль угрюмо осматривал свое плечо, не поднимая на нее глаз.       – Мы сразу кинулись к тебе, но те твари нас окружили. Их было очень много. Мы еле отбили их, и Давид уже хотел лететь к тебе, но снова помешали отродья. Успел, хвала Создателю, – сухо говорил демон, но в его голосе слышалась вина. – Он бы пришел раньше, если бы я сразу принял весь удар на себя... Не сдох бы, выдержал. Но он не бросил меня. Джена, прости… Он пришел позже из-за меня.       – Ты не причем, Кас. Неудачи случаются, а вы делали все, что могли. И благодаря вам я жива.       – Ты человек, – продолжал демон, уже глядя ей в глаза. – Твоя жизнь очень хрупкая. Приземлись ты не так удачно, разбила бы голову и все на том бы кончилось. Прощай, жестокий мир!       Он резко рванул со своего плеча рубашку, что пристала к ране, засохнув в крови.       – Черт! Тебя вообще не должно было быть там! Какого дьявола Микаэль послал тебя с нами?       Она не знала.       – Может быть, чтобы я стала сильнее…       – Даже самым сильным не по зубам гробовая доска, – угрюмо проговорил демон. – Тебя не должно было быть там. И меня это беспокоит.       – Думаешь, Микаэль сделал это специально?       – Не знаю. Я без понятия, что у него на уме…       – Я обсужу с ним это позже. Тебе нужна помощь?       Она указала на разодранную кожу, из которой теперь сочилась кровь, а рыцарь только небрежно повел плечом.       – Надо зашить.       – Почему твое тело не восстанавливается само?       – Рана слишком глубокая. И я вымотан.       – Тебе помочь?       Кас поднял на нее скептический взгляд.       – А тебя в процессе на меня не вырвет?       – Давай проверим.       – План надёжный, как швейцарские часы, – он закатил глаза, но все таки подставил плечо.       – У тебя выбора нет, не нуди. Сам все равно быстро не управишься, – ответила Джена и встала рядом, беря в руку пузырь водки. – На учебе в медицинском я многому научилась, в том числе и зашивать открытые раны.       Глядя на разорванную плоть, она нервно втянула воздух, а следом, открыв бутылку, сделала глубокий глоток, сильно зажмуривая глаза – водка была, что надо.       – Но на практике буду делать это впервые…       – Что вы за медсестра такая?, – усмехнулся Кассиэль. – Пьете не рабочем месте?       – У меня был тяжелый день, товарищ пациент. Войдите в положение.       Джена хоть и улыбнулась, но затем, обдав инструменты, свои руки и рану демона водкой, сосредоточенно принялась за дело.       Выпивка, на удивление, придала ей смелости и сил. Оценщица умело орудовала иглой, не испытывая никакого отвращения.       – Кстати, а медкабинета у вас нет? Почему обрабатываешь раны, как в детективном сериале?, – спросила она.       – Потому что медкабинета нет. Мы не получаем обычно таких ранений. Этот раз был исключением. Наше тело, как ты знаешь, восстанавливается само. Но дерьмо случается. И тогда приходится штопать этот кусок мяса, как в детективном сериале, – говорил Кассиэль с подозрительно спокойным лицом.       – Ты нормально себя чувствуешь?, – удивленно спросила Джена, не встречая с его стороны вообще никакой реакции.       – Я не впервой на родео.       – Бывало хуже?       – Гораздо хуже.       – Ты же говорил, что таких ран вы на заданих не получали.       – На заданиях и не получал, – слегка улыбнулся демон.       – Ты зубы мне не заговаривай…       Аккуратно сшивала его плечо оценщица.       – До “Астреи” я много в каких сражениях участвовал, Джена.       – Расскажешь?       – Меньше знаешь, крепче спишь.       – Ладно уж, храни свои секреты…       Девушка глубоко вздохнула.       – Кас, я хотела поговорить о том, что было в пещере гарпий…       Рыцарь тяжело замолчал, а она продолжила:       – Я не хочу больше с тобой ссориться. Мы коллеги, товарищи. Твой опыт и знания гораздо шире моих, да, но и я не без мозгов. Я всегда прислушиваюсь к тебе, но хочу, чтобы и ты прислушивался ко мне и...       – Я услышал тебя, поверь, – аккуратно прервал ее Кас. – Мне совестно, что я был с тобой груб и несдержан. Ты хотела спасти невинных, а я вел себя, как козел. Тогда я был очень зол и вымотан, хотел со всем скорее покончить. Прости меня.       Девушка обомлела.       – Ого…       – Что?, – спросил Кас.       – Не думала, что ты согласишься так быстро…       Рыцарь фыркнул, но по его лицу, даже очень измотанному, было понятно, что он рад их разговору.       – Ты закончила?       – Почти…       Наложив последний шов, она снова сдобрила рану водкой и крепко забинтовала ее. Закончив, оценщица снова приложилась к бутылке, чувствуя, как холод напитка приятно обжигает горло. Демон же смотрел на нее исподлобья.       – Ты так не спейся.       – Будет сложно… Но я попробую. Спасибо, Кассиэль.       Она улыбнулась, ощущая, как тело ее постепенно расслабляется.       – Иди отдохни, Джена. Желательно, пару недель.       – Ты прав, – шумно вздохнула девушка, вытирая рукавом искусанные губы. – Мне определенно нужен отпуск…