Сорок дней до счастливого рождества!

Жан никогда не любил сладкое. Он не ел конфеты к чаю, пил горячие напитки без сахара, обходил десятой дорогой торты к дню рождения. Не любит он и карамельки и коричные булочки. Всё это не в его стиле. Всю жизнь он учил себя тому, что сладкое – не для него. Да, их родня жила не богато, а сладости стоили денег, но признать для Жана, что он не ел сладости из-за бедности – удар в сердце. Проще смирится с тем, что "тебе не нравится", чем давится собственным статусом. Жан никогда не любил сладкое, так что когда он зашёл в кофейню перед работой, то неприятно удивился сладкому, даже приторному, вкусу на языке. Первый глоток заставил его скривиться, а потом посмотреть на имя, написанное на стаканчике полу понятным почерком. Буквы выведенные на нём складывались в знакомое имя: Джереми. Жан оглянулся, а его глаза сами нашли белобрысую голову. М-да, его американо точно не понравится этому парню. – Прошу прошения, – сказал Жан и дёрнулся когда на него резко повернулся парень. Стоило подобрать слова, без фигурирующей в них "р". – Мне кажется, я забрал ваш заказ. – Ничего страшного, – улыбнулся ему Нокс, демонстрируя ямочки на щеках. Жан не знал, как реагировать на такое дружелюбие со стороны малознакомого человека, но его это немного смутило. Куда бы не шёл Жан – на собеседование в компании, в магазины, юридические учреждения – за последние несколько месяцев ему даже не улыбнулись. Он слабо обращал на это внимание, будучи в отчаянии и шоке после катастрофы, но теперь, когда в пасмурный день на него светил лучик солнца, его это удивило. Удивило и напомнило об одиночестве. Некому так улыбаться для Жана, а ему это и не нужно! До этого как-то справлялся, и дальше сможет. Всё ровно не долго осталось. – Я могу оплатить вам новый кофе. – Нет, спасибо, – ответил Джереми и протянул руку, чтобы забрать стаканчик. – Не люблю переводить продукты. Но мне лестно от твоего предложения. Хочешь выпить кофе вместе? Говорят что вторая встреча с незнакомцем – это судьба. Так говорят? Нет, кажется это говорят о трёх встречах. Но ведь они уже не незнакомцы. Они знают имена друг друга, то есть формально, они не незнакомы... Как-то, ветрено сегодня у него в голове... – Нет, спасибо. Я спешу на роботу, – он направился к выходу, а потом резко затормозил. Отдать стаканчик, забрать свой заказ, уйти. Такой план действий. Всё звучит предельно просто, так ведь? Вот только пасмурная погода плохо на него влияет. Забрал свой стаканчик, отдал его в руки Джереми, понял, что присвоил себе его кофе, забрал свой стаканчик, отдал Джереми его карамельную мешанину. Со стороны послышался тихий смех Джереми, который наблюдал за этой немой картиной. Не выспавшийся Жан – потеха окружению. Неловко-то как! – Простите, – промямлил он, а потом развернулся намереваясь уходить. Его щёки порозовели ещё больше, когда в спину прилетело болезненное как нож: – Хорошего дня на работе, Жан, – с весельем ответил Джереми и в отражении стеклянной двери, он увидел, как ему помахали ладошкой на прощание. Джереми если не идиот, то придурок. Невежливо так общаться с малознакомыми людьми! Он начинает раздражать Жана ещё сильнее. Но точно не так сильно, как собака, смирно сидевшая перед кофейней и ждущая своего хозяина с карамельной мешаниной. – Не кидайся на меня в этот раз, понятно? – Пригрозил ей пальцем Моро и продолжал свой путь до офиса.

***

Жан делал самою скучную роботу, которую только можно делать на должности менеджера по маркетингу. Клацать мышкой по файлам с документами и просматривать выгодные предложения – удручало. Удивительно, что только теперь эта работа казалась ему такой скучной. Раньше его глаза слепила зарплата, месячная сума которой состояла из пяти цифр, но теперь... Теперь, когда он в шаге от смерти, а деньги ему не нужны, все его накопления кажутся немыслимыми богатствами! Всех оставшихся дней не хватит, чтобы потратить суму на его счету. Он не считает себя богатым человеком, но учитывая обстоятельства – это кажется сокровищами, которые пираты ищут годами. Удивительно, что Жана, что пиратов, в конце таких приключений обычно ждёт смерть. Сегодня его обрадовали известием о том, что на плечах Моро будет ещё и обязанность устроить корпоративный вечер. Лишнее доказательство, что без него тут всё рухнет! Это даже не в спектре его забот, но просят всегда его. Жан Моро, то недружелюбный паренёк из отдела маркетинга, ведь не откажет, правда? Что ж, в этом был и плюс – на его совести будет выбор ресторана, так что ему не придётся есть какую-нибудь дрянь из посредственных заведений. Жан тяжело вздохнул, закрывая ноутбук и откидываясь на спинку кресла. К его огромному счастью, в кабинете он сейчас один. Его коллеги с которыми они делят одно помещения, ушли в отпуск. Из минусов – ему нужно делать больше работы. Настенные часы показывали восемь вечера. Его рабочий день закончился три часа назад. Жан оставался сверхурочно не потому, что нуждался в деньгах, как раньше, это просто вошло в его привычку. Эта привычка может считаться вредной. Ему незачем спешить домой, в квартире, холодной и одинокой, его никто не ждёт. Но желудок уже сводит судорогами от голода. По хорошему, ему нужно принять горячий – я имею ввиду очень горячий – душ, поужинать и попробовать лечь спать. Он чертовски не высыпается последнее время. В голове на такие мысли, всплыла шутка, про то, что в гробу успеет отоспаться, но даже в этом Жан готов усомнится. Выходя из высокого здания покрытого панорамными окнами, изо рта вырывается пар, вместе с измученным стоном. На улице значительно холодает, а скоро начнётся декабрь. Сорок пять дней. У него осталось сорок пять дней. Жан быстрым шагом направляется а метро, в паре сотен метров от роботы. Он бы мог купить себе машину, но зачем тратить на такой бред деньги? Нью-Йорк огромный город с кучей районов, но он никуда не ходит дальше роботы, дома и пары магазинов. Да финансовое положение лишь не так давно стало стоять на трёх ногах, так, чтобы не нужно было считать цены на продукты перед тем, как идти на кассу. Да, он может позволить себе хорошую машину теперь, когда не выключает телевизор во время готовки, а в шкафу у двери, больше чем пара спортивных кроссовок и деловых туфель. Но зачем? Зачем, когда сорок пять дней? Сорок пять... Жан думает об этом стоя на станции в ожидании поезда, и с радостью замечает, что в данную минуту, не хочет кинуться под его колёса. Думает об этом, пока проезжает одну, две, три, пять станций под землёй. Думает пока ждёт лифт в красивом подъезде. Сорок пять звучит, как слишком маленькая цифра... Но он не хочет... Не может больше отодвигать её. Он разрешил себе подумать об этом полтора месяца. Разрешил себе подумать над тем, чтобы написать в предсмертной записке. Он думал, а не будет ли жалеть, и сможет ли вообще жалеть после смерти. Все люди боятся смерти. А Жан её жаждал. Или думал, что жаждал. Это не важно до тех пор, пока он не проворачивает ключ в замочной скважине, а дверь не открывается с приятным, родным, скрипом. Квартира, примерно семьдесят квадратных метров пустует. Свет никогда не горит, а с кухни не доносится запах готовящейся еды. Ненароком, мысли Жана, перенесли его в прошлое. В то прошлое, в котором он тринадцатилетний забегает домой после школы, а на кухне стоит мама у плиты и жарит овощи к обеду. В том прошлом, его сестре не больше двух лет, и она своими серыми-серыми глазами наблюдала за капошашимися мамой и братом. В тех воспоминаниях Жан любил свою семью, несмотря на их холодные взаимоотношения и большое количество работы. Он скучает. Сорок пять дней. – Дом, милый дом, – слетели слова с кончика языка, лаская губы. Совершенно случайно, Жан не хотел этого говорить. Но они вырвались сами, вместе с печальным выдохом. Пальто полетело на вешалку прихожей, ботинки – на подставку внизу. Глаза лениво плавали взглядом по комнате, подмечая, что из панорамных окон гостиной был отличный вид на вечерний город. Сорок пять дней. На кухне-студии из крана тихо капа вода, но в убийственной тишине, это было слышно, как щелчки над головой. Лишние затраты – это глупо. Отголоски отцовских нравоучений всё ещё гудят в висках. Но несмотря на это, Жан включал свет во всех комнатах, чтобы хотя бы создать иллюзию живости вокруг. Печально, наверное, он выглядит со стороны. Наспех приготовив себе пасту на ужин, Жан снова сел открывая ноутбук. Забронировать ресторан, выбрать дату, оповестить всех о мероприятии... Рутина ненавистна Жану, но неожиданно новые задачи он не любит ещё больше. Это заняло у него максимум пол часа. Позвонить в пару хороших мест и спросить есть ли у них свободные залы и сделать массовую рассылку на почту с оповещением. И это надо было скидывать на него? Безнадёжные лентяи. Он отложил ноутбук, поужинал, а после взял в руки листок и ручку. В голове ветер. Так странно, ему ведь некуда спешить, но хочется, как можно скорее покончить с этим. Предсмертные записки... Интересно, а что в них пишут другие люди? Жан полез в интернет, но по запросу "что обычно пишут в предсмертную записку" ему вылезли номера телефонов служб психологической поддержки. Ладно, это имеет смысл. Раз не вышло с подсказкой, придётся справлять самостоятельно. «17. 11. 12...» На кой чёрт он ставит сегодняшнюю дату? А что тогда? Не ставить дату совсем – глупо, а если ставить тридцать первое декабря... А вдруг он умрёт раньше? Так. Значит без даты. А что писать? Рассказать про себя? Или стоит объяснять почему ты убил себя, когда имеешь много денег и шикарную квартиру? Сказать спасибо или извиниться, наверное. Но извинятся ему нет перед кем, а те кого он хотел бы поблагодарить уже отправились на тот свет. Жан сидел над листком добрых полтора часа. Но зачеркнув несколько строчек так ничего и не придумал. На город уже давным давно опустились звёзды, но из-за густых туч, был виден лишь фонарь луны. Он сделал глубокий вдох, потом выдохнул и собрав свои вещи пошёл в спальню. Приняв быстро душ, Жан переоделся в широкую спальную футболку и клетчатые, серые штаны. Упав на кровать, словно труп, из него вырвался такой измученный звук, что хоть сейчас в слёзы. Сон сегодня пришёл быстро. Он не видел снов, а только слышал голос собственных мыслей.

***

Последние пару дней, Жана дёргали по самым разным мелочам. У него уже в печенках сидит это "Господин Моро...". Сегодняшний вечер будет ещё более напряжённым. Сидеть несколько часов в окружении безбожно тупых людей – испытание, ещё какое! Что ж, всё что ему остаётся это сделать глубокий вдох и выдох, а после плотнее завязать галстук у зеркала. В отражении он смотрелся не хуже чем в жизни: приталенные чёрные штаны, жилетка поверх белой рубашки и пиджак. Волосы зачесать назад никогда не получалось, так что кудри жили в своём мире, глядя в разные стороны, но от этого не выглядели лохмато, или неопрятно. Жан выглядел как обычно, но особая дымка вечернего настроения играла в его образе. До ресторана он предпочёл добираться на такси. Опоздания не присущи ему, но сегодня он задержался на работе вновь, так что не успел привести себя в порядок вовремя. Ехать до заведения около пятнадцати минут без пробок. Когда дверь автомобиля хлопнула, таксист улыбнулся Жану и сделал музыку чуть тише. Это было совсем не обязательно, Жан не собирался поддерживать разговор. Но мужчина, видимо, так не думал. – Куда направляетесь, молодой человек? – сказал он с улыбкой, а в салоне начал играть джаз. Жан думал, что если его игнорировать, то тот поймёт, что пассажир не настроен на разговоры, но увы... – Очень хорошо выглядите. Едите к даме сердца? – Если бы, – фыркнул Жана, переводя взгляд в окно. – Нужно увидится с коллегами, – он нарочно избегал слов "встреча" и "корпоратив". – Ого, приятно слышать, что хоть у кого-то коллектив сплочён. «Если бы» – снова повторил Жан, но уже про себя. Разговор не клеился и, видимо, мужчина это понял, так как потуг завести диалог больше не было. Доехали они быстро, Жан провёл это время наблюдая за пролетающими рядом машинами. Он дал таксисту купюру, выходя из машины и негромко хлопнул дверью. Он выбрал двух этажный ресторан с баром. На этот вечер всё выше террасы и лестницы наверх принадлежит им. Второй этаж тут и правда симпатичный. Внутри играли песни "Montell fish" и ещё пара исполнителей, которые не воспринимались на слух. Терпимо, в общем говоря. Поднимаясь наверх, Жан оглядывал освещённые тусклыми лампами коридоры которые ведут на кухню и помещения для персонала. Гомон людей доносился отовсюду, но это хотя бы заглушало мысли внутри головы. Моро сделал глубокий вдох прежде, чем подняться на последнюю ступеньку и войти в массу его коллег и начальства. Вечер проходил удачно. Все общались, некоторые специально приглашённые люди стояли с бокалами, вероятно, очень дорого вина и смеялись. Жан огляделся по сторонам, и не увидев ни единого знакомого лица, немного поник. Натягивая на лицо улыбочку а-ля "не бойтесь, я не кусаюсь" прошёл к своему столу. Через двадцать минут, когда все немного успокоились, а алкоголь заплыл по венам, то их усадили за столы и принялись подзывать официантов. Жан сидел за столом с ещё парой менеджеров и одним спонсором. К их компании из шести человек подошёл официант и вежливо поинтересовался, определились ли они с выбором. Жан сидел скраю, что его огорчило, ведь парень подошёл конкретно к нему, почти вплотную. Но как только он поднял наверх глаза, то раскрыл их в удивлении чуть шире. Перед ним стоял Джереми. Тот самый, у которого пару дней назад, он чуть не украл стаканчик капучино, и собака которого замарала ему пальто. Джереми тоже его заметил и улыбнулся куда шире, чем до этого, демонстрируя язвочки на щеках. После он отвёл свою улыбку от Жана и она снова стала просто вежливой. Его коллеги заказали какие-то незамысловатые блюда, а Жан отделался салатом и коктейлем. Заказы принесли очень скоро, но к ним на стол их поставил не Джереми, а девушка, что до этого обслуживала соседний столик. Еда была на уровне, напитки тоже отличились вкусом, но в остальном, Жан страдал от своего окружения. Все эти лицемерные улыбочки и попытки стать любимчиком, у тех, кто имеет деньги раздражали. Улыбка за улыбкой Жан одаривал окружающих его людей. Его скулы уже сводит от притворства. Нужно было выйти подышать свежим воздухом. На шею накинут шарф, но не завязан, так же, как не застёгнуто тёплое пальто. На улице холодно, но выйти на пару минут можно. Отойдя подальше от курящих компаний, Жан сделал глубокий вдох и медленный выдох. А потом сбоку послышалось весёлое: – Какими судьбами здесь? Жан чуть не подпрыгнул, когда с боку от него материализовался Джереми. На плечах его весела куртка, а изо рта вырывался пар. Жан ели сдержал измученный стон. Даже на свежем воздухе не может спокойно выдохнуть. – Могу задать тебе тот же вопрос, – ответил он, но Джереми продолжил с выжиданием смотреть на Жана. – Корпоративный вечер, – тяжело вздохнул он от количества букв "р" в словах. – Да? – Джереми выглядел очень изумлённым. – Ты не выглядишь, как человек, которого можно добровольно нарядить в офисный костюм, – улыбнулся он, и от части был прав. – По началу я думал, что ты художник. – Художник? – Переспросил он. Разве что, если от слова "худо". – Ага. Ну знаешь, рисуют картины там... – Ещё шире улыбнулся Джереми, когда на лице Жана появилась ещё одна хмурая морщинка. – Третий раз. Точно судьба. – Судьбы – это бред. – Может быть. Но мне же нужно, как-то поддерживать разговор, – парировал Джереми и это поражало Жана. Он выглядит, как человек жаждущий общения? – Ничего тебе не нужно. Можешь молчать, если угодно. Кислород зря тратишь. – Настолько тебе не нравится твоя робота? – Немного тише спросил он, но озорство из голоса никуда не пропало. – С чего ты взял? – Снова раздраженно спросил Жан, сводя брови к переносице. – Выглядишь так, будто тебя на каторгу привели, а не в ресторан. Жан вздохнул. Вот что на это можно ответить? Это не так? Вообще-то я пришёл, потому что я корпоративный раб? Лучшим выходом казалось молча стоять, в надежде, что Джереми не настолько терпелив. Но оказывается, терпения блондина хватило надолго. Он то и дело подкидывал темы для разговоров, неустанно трепля языком. Жан даже как-то привык, как вдруг жужжание прекратилось и Джереми глянул на циферблат. – Вот же... Смена скоро закончится, а я не успеваю зайти в магазин... – Продуктовые до одиннадцати. – В курсе. Просто хочу поскорее забрать Нэлли и прогуляться с ней. Нелли – моя собака. – Я удивлён, что ты её на роботу с собой не таскаешь, – саркастично выдавил из себя Жан. – Будь моя воля, брал бы и на роботу. Но увы, правила если правила, – вздыхает Джереми, но улыбка с его губ не сползает. Вообще, она ни разу за весь вечер не сползала с его лица. – Говоря о правилах, мне нужно возвращаться к работе. Был рад поболтать с тобой, Жан. Джереми не спешит разворачивается и уходить. Он пару минут смотрят на Жана, а потом берёт в руки блокнотик для заказа, выписывает что-то на листок и вырывает его протягивая Жану. – Вот мои контакты, если захочешь – пиши. Жан не захочет но говорить это в спину уходящего Джереми не собирается. Он сложил бумажку в четыре раза и положил её в карман брюк. Странный этот Джереми Нокс. И немного раздражающий.