Blood is Love

Rh 0 Влада нежно обнимали темнота и тишина. В их массе вяло текли воспоминания его уходящей жизни, иногда перемежаясь с образами. Влад не запоминал их. Способность запоминать потеряла смысл. Неожиданно все образы ожили, засияли, загорелись. Обильная волна спокойствия, возбуждения, тёплого света пронеслась по телу, оживила каждую клеточку. Ощущения стали предельно ясными. "Предсмертная эйфория", вспыхивает отчётливая мысль. Последние секунды жизни, когда мозг работает в десятки раз интенсивнее обычного. Выброс эндорфинов. Счастье умирающего. Он открыл глаза. В закатном свете он узнал очертания знакомой машины. Где-то рядом журчал маленький ручеёк. Ветер скользил между крон деревьев. Машина была перевёрнута. А по лицу Влада текла кровь. Он узнал окровавленное платьице перед своими глазами. Но не сразу понял, что красное месиво, из которого текла кровь, когда-то было шеей Слави. Солнце подсветило ему раскрошенную трахею, порванное лёгкое и съехавшее сердце. И где-то далеко зияла пустота. Там, где зародился его сын. Влад не мог оторвать взгляда от сердца. Вот как выглядело то, что он любил слушать. Он увидел самое сокровенное Слави. Совершенную наготу. Но это было не совсем не то... Влад не слышал биений. Сердце лишь колыхалось, как умирающая рыба на воздухе. Живительная его вода багровыми ручейками текла мимо, заливая лицо и шею Влада. Он так давно не окунался в её кровь... А сейчас её полным-полно. Запах железа перемешался с запахом духов Слави. Это было что-то. Запах её духов и запах её крови. Она вся его. Это так хорошо. Как много крови в человеке. Как много её внутри... Влад никогда ещё не был так счастлив. Умереть в крови любимой — это действительно счастье... счастье умирающего. Но... Неужели это закончится? Больше он не сможет омывать лицо кровью? Он больше не испытает того спокойствия, которое приносит ему каждый мазок? Нет. Нет. Ещё немного. Ещё чуть-чуть... И ещё. И ещё... Пусть удовольствие будет вечным. Пожалуйста. Пусть кровь всегда течёт, по лицу, по шее, по телу. Ещё немного. Я не хочу умирать... Ещё крови... Ещё крови... Не умирай, мозг. Тело, живи ещё немного.... Дай мне ещё крови... Потоками, реками, морями... Журчащими, как этот ручеёк. Мне нужно больше крови. Снаружи, внутри, вокруг. Пусть кровь наполняет меня. Теки, кровь. Не останавливайся... И кровь текла вечность. Вечность закончилась, когда Влад почувствовал жуткий голод. Он открыл глаза. Солнце смотрело на него уже с другой стороны — светало. Между стенами берёз и осин наполнялось рассветом озеро утреннего неба. Вокруг шумела вода... И отвратительным хором жужжали мухи. Что-то смердящее и чёрное придавливало Влада. От запаха голова кружилась, туманилась, словно от лихорадки. Его бы вырвало, но желудок был пуст. А может, дело и не в запахе. Владу было так плохо, будто его разорвали на части. Он попытался встать, но не удалось. Каждое движение хлестало болью по всему телу. И всё же оно хотело двигаться, даже боль не была препятствием. Влад напрягся, пытаясь скинуть с себя кучу и перевернуться. Нога застряла. Он подышал и попробовал снова. Тело двигалось уже лучше. Он напрягся ещё сильнее, пытаясь вытащить ногу. Не за что было ухватиться. Всё было мягкое, округлое, никаких уступов. Рука ни за что не цеплялась. Он рыскал рукой, пытаясь поймать хотя бы уголок. Но тщетно. Не было уступов. Влад сжал все силы в комок. Пусть движется всё, что может. Все члены, все мускулы. Пусть движется всё то, что от него оторвали. Только дайте освободиться. Заскрежетало. Всё задёргалось. Влад не останавливался. Металл завыл, а потом рывок — и он упал на что-то холодное, мокрое, жёсткое. Яркий свет ударил ему в глаза, на лицо посыпалась земля. Нога освободилась. Влад неспешно встал. Подвигал ногами, руками, исполняя мольбы тела. Ему становилось лучше. Но бредовое чувство разорванности не пропадало. Оно становилось яснее. Чётче. Интенсивнее. Страшнее. В панике Влад обнял себя и закрыл глаза. Он почувствовал себя голым... Нет, хуже. Голый человек всё ещё чувствует себя целым. А он чувствовал, как его много, и всё далеко, всё далеко. Что если он больше никогда не почувствует себя единым? Какое это, оказывается, ценное было чувство... Но страх проходил. Влад начал привыкать. И понимать. Разделённые, оторванные части всё же имеют связь с ним. Всё это — целое. Просто целое больше не ограничивается его кожей. Теперь оно больше. Теперь он — это больше, чем тело. И тут же последовал вопрос — а чем он теперь является? Теперь он больше не человек. Две руки, две ноги — это только часть целого. Влад сосредоточился, пытаясь понять, что такое он чувствует, осознать форму... Но это оказалось невозможно. Вокруг был хаос. Колья в облаке тумана, летающие узоры и сети, ковёр зыбкой почвы и лёгкие, едва ощутимые потоки. Его мозг не мог осмыслить порядок во всём этом, если он там вообще был... Влад сосредоточился на элементах по отдельности. И один из них поразил Влада до глубины души. Это было нечто вроде дерева, растущего вбок. Оно было длинным и, похоже, бесконечным — ни в ту, ни в другую сторону Влад не мог отыскать корней или верхушек. Более того, дерево как будто разрубили пополам. Он бы испугался этой космической картины, но красота дерева умиротворяла. Чудесные, красивые, точечные ветви росли вниз. И жили необъяснимой жизнью. Вернее, они были ею. Эта жизнь была родной, понятной Владу. Она была частью его. Влад неосознанно сделал шаг к этому дереву. Он так и не открыл глаза, но всё равно знал, куда идти. Он боялся открыть глаза и потерять замечательное видение. После нескольких осторожных шагов Влад встал прямо перед волшебным деревом. Присел, глядя закрытыми глазами на половинку ствола. Гладкая поверхность разреза колебалась в своей непостоянной форме. Влад улыбнулся. И потянул к руку к обнажённой сердцевине древа, желая прикоснуться к наполняющей его жизни. Прикоснувшись, он вздрогнул от неожиданности. Рука провалилась сквозь неплотную форму. Ощущение было очень холодным... и мокрым. Точно как... Влад распахнул глаза. Его рука была погружена в ручеёк, невинно журчащий, не обращавший внимание на человека, который увидел в нём скрывавшуюся красоту. Влад ошалело кружился. Мозг охватывала эйфория от понимания. Вот он стоял на зыбкой почве росы. На чёрных крыльях пролетел великолепный узор жизни. Поодаль зелёной стеной стоял туман. По кольям тумана бегало ещё несколько маленьких шедевров в пушистой рыжей шкурке. И ещё больше маленьких простых механизмов летало в воздухе мелкими точками, жужжало, стрекотало, пищало. Дыхание Влада перехватило. Кровь. Его окружала кровь. Мир наполняла кровь, и он это видел. Жизнь жила вокруг него, ведомая кровью. И он был един с этой жизнью. Един не теми тельцами, что жили в их крови. Он был един с ними кровью первородной, внутренней, истинной, всеобъемлющей. Водой. Глаза Влада прослезились, и он улыбнулся. Он был рад отдать воду. Он был рад забирать воду. Он был рад воде. Он всё смотрел и смотрел, вглядывался своими новыми глазами в новый мир, учился видеть, ощущать, понимать. Пока вдруг не увидел что-то, что понять не мог. Большой узор, который был лишён своей красоты. Шедевр гения-художника, порванный на лоскуты. Он лежал рядом с двумя громадинами, в которых Влад узнал половинки машины. Машины... Кровь зашумела в ушах Влада, забурлила в теле. Он вспомнил. Он увидел почерневшую массу, в которой угадывались руки и ноги... Остальные части тела, замотанные в синюю с полосками ткань, распознать было сложно. Тело потеряло узнаваемость, растеклось. Вблизи Влад увидел жужжащие вокруг тела капельки жизни. Вблизи он ощутил, как внутри уничтоженного узора тела мелкими точечками зарождались новые организмы, которые поглощали узор, ломали, забирали для себя. Теперь эта большая жизнь стала домом для новой, маленькой жизни. Не для той, что они планировали... Воспоминания проносились в голове Влада быстрее крови. Хорошие, приятные, страшные, кровавые... Но неважно какое, любое воспоминание болело, как сквозная рана. Раны! Влад посмотрел на своё тело. Оно было залито кровью. Его или?.. Неважно. Он содрал с себя рубашку. В животе зияла дыра. И в этой дыре что-то блестело. Влад посмотрел на руки. В плече была ещё одна дыра. И Влад видел, как переливалась внутри красная, блестящая жидкость. Там, где должны были проходить сосуды и капилляры, кровь без тени смущения летела по воздуху. Мерно. Спокойно. Влад жадно слушал свою кровь, приложив руку к сердцу. Новое, жуткое, необъяснимое осознание пришло к нему. Кровь текла умиротворённо. Текла, как течёт вода в ручейке. Как стекает дождь по крыше. Как вытекает кровь из трупа. Мерно. Спокойно. Без ритма. Ибо сердце Влада больше не билось. И вновь закружились воспоминания, невыносимые, колючие. Повторялись в бесконечной петле. Травили болью, слишком сильной для мёртвого сердца. Болью, от которой живому никуда не деться. Влад закричал. Бытие стало невыносимым. Жгучая боль кипела, накалялась, спекалась в злобу. Как жить дальше? У него ничего нет. Даже жизни... Мир разрывался на части. Спокойные и чудесные узоры вокруг размывались, мешались в кучу, в жуткий водоворот хаоса жизни. Заскрежетало, забурлило, зашумело. Земля под ногами задрожала. А Влад всё кричал. Кричал, пока силы не кончились. Очнулся он в аду, в самом его центре. Вокруг лежали обломки автомобиля, древесины, камней... Ногами он стоял в кровавой луже с синими в полоску лоскутами. Ручей невозмутимо потёк сквозь разрушения в центр воронки, как кошка к хозяину. Ледяная вода наполняла лужу, поднимала кровавую массу с синими лоскутами вверх. Тело Влада было покрыто чёрными перьями и рыжими обрывками. И кровью. Определённо не его. Его кровь всегда будет внутри. Влад обнял себя и ребёнком лёг в кровавую купель. Родная кровь обнимала его, гладила, успокаивала прохладой, пока не укрыла с головой. Больше у него ничего не осталось. Только кровь. Он счастлив этому — он любит кровь. И в то же время он всегда будет несчастлив... Ибо ему хотелось ещё больше крови. *** Не покидай меня, кровь. — Докладывай. — Огонь успокоился. Хорошо... Иначе б задохнулись здесь. — Что с ним? — Щас, фонарик достану... Спокойнее, Медведь. Я своими глазами видел, как он с миной увиделся лицом к лицу. Теки, кровь. — Шут, я своими глазами видел, что этот чёрт умирать не умеет. Он, млять, из-под земли вылезет. Будь готов ко всему... — Ага, ага... Ох-хо-хо-хох! Слухай, Миш, а за половину Начальник сколько даст? — Что там? — Вижу ноги. И хер с ними, как в анекдоте, хе-хе... — Ищи остальное. — Ищу... Слушай меня, кровь. — Ай, млять! Что за хрень? — Шут? — Что-то меня резануло по ноге... Сука, да так больно... — Уходи оттуда. Реально жив ещё, падла... Шут? Влад заворожённо смотрел своими другими глазами на замечательное творение природы — человека. Жидкости текли по нему восхитительным неповторимым орнаментом, напоминая деревья, лианы, сети, системы. Он не видел, но чувствовал их, как свои собственные. Он вспомнил самое важное. Всё вокруг — это не просто его продолжение. Это часть его. И она ждёт своего часа. Шедевр природы дёрнулся, выронил автомат и фонарик. Резкими, неестественными шагами он пошёл обратно в тоннель. Молча. Рация вдалеке зашипела настороженно: "ШУТ?!", а потом раздались крики и стрельба. Ещё не вечер. Нужно собраться. И не только с мыслями. В свете лежащего фонаря Влад видел, как текла по воздуху красная блестящая жидкость. Отсутствие сосудов не волновало кровь. Она будет течь так, как нужно. С шуршанием ползли по полу и обломкам его ноги, сворачивался в правильную форму кишечник. Ни капли крови не осталось снаружи. Всё возвращалось обратно, восстанавливая порванный на куски шедевр. А потом — боль. Неправильная, неполная. Болело только в животе, но болело очень сильно. Влад кричал. Пожалуй, хорошо, что ног он по-прежнему не чувствовал. И вряд ли когда-нибудь почувствует... В обычном смысле. Когда боль стала терпимой, сила потянула Влада вверх и поставила на ноги. Его роба окончательно порвалась и обнажила живот, наскоро сваренный там, где ещё можно было что-то соединить. Текущая кровь блестела в отверстиях внутри и извивалась снаружи: на животе, на лице, на руках — в узорах. В боевых узорах. Влад сделал шаг. Чуть не упал, но устоял. Ноги ощущались совсем по-новому. И ещё раз. И ещё. Мозг помнит, как двигать тело. Даже если мышцы не могут, сможет вода. В ней и заключена жизнь. Влад шёл к распахнутой двери. Мутным зрением он видел вдалеке несколько наёмников. Капли жидкости оторвались от его тела и со свистом полетели в них. — Твою мать, он попал в меня... Стреляй! — Не получается! — Чё? Послышался удар. И ещё. И ещё. Мозг знает, как двигать тело. Даже если это не твоё тело. Влад брёл не спеша. Не было смысла защищаться, бояться. Всё стало очень просто. Один из наёмников впереди грыз глотку второму, явно пытаясь забрать голову. Третий бился головой о стену. Он старался очень хорошо, потому что от головы осталась лишь половина. Всё остальное перемололось в кровавую кашу, медленно стекавшую у него по шее и по стене. Четвёртый, лысый и широкоплечий, проверял здоровье своих органов, поочерёдно доставая их наружу и выкладывая перед собой. Последним он достал сердце и показал его Владу. Крепкое, сильное, спортивное, оно ещё брызгало кровью. А потом наёмник с нечеловеческой силой сжал его в кулаке, превратив в комок конвульсирующей плоти. Влад улыбался. Пусть перебьют друг друга. Они созданы для убийств. — Пиздец! — послышалось вдали. Уже мёртвые наёмники рядом с Владом рухнули как подкошенные. Тела запрыгали и с сочными брызгами начали рваться, изрезаться, как в блендере, а потом понеслись кровавой волной вперёд. Крики, взрывы, гам. На несколько минут коридор наполнился громкими звуками борьбы — остатки "Репина" убивали сами себя, смачно, кроваво, отчаянно. А потом всё затихло. Осторожно переставляя ноги, Влад шёл. Мерно. Спокойно. Ноги хлюпали в кровавых лужах. Жаль, он больше не почувствует ногами холод или жар. Но это уже не важно. Длинный коридор закончился очередной дверью. Влад открыл её. За дверью находился кабинет. Он очень походил на тот, что Влад видел в рубке, почти один в один. Только на полках и стеллажах было скудновато. В углу стояла какая-то особая аппаратура для долгого пребывания в бункере. А в центре комнаты стоял её хозяин. Влад ожидал дряхлую и запуганную мерзость, ибо кто ещё стал бы прятаться в бункере за спинами своих ребят. Но мужчина перед ним выглядел крепко, солидно. Гораздо лучше, чем в воспоминаниях. Начальник слегка опирался на стол, показывая Владу всё своё подтянутое, хотя и не без животика, тело. Одет он был в простой военный костюм. Глаза под выдающимися бровями смело смотрели на Влада. — Поздравляю, Влад. Ты победил, — громко сказал он. — Размазал моё оружие по стенке, как муху. Влад хотел удивиться, но лицо его слишком устало, чтобы выдавать эмоции. — Смотрю, ты не удивлён, что я знаю твоё имя. А я очень тебе удивлён. Я думал, о тебе мне сообщили всё. Думал, какой же ты дурак, что не убил там в тюряге всех, что дал кому-то предупредить меня… А теперь понимаю, что твоим досье тамошние лабораторные крысы могут только задницу подтереть. Все козыри ты от них спрятал. Влад молчал. Начальник держался молодцом — но шум крови в жилах выдавал с головой его чувства. — Давай-ка сразу кое-что проясним... и не будем делать резких движений, хорошо? — продолжил он, активно жестикулируя. — Сюда движется весь активный состав "Репина". Это не несколько десятков наёмников в резерве, которых ты положил здесь. Это сотни, Влад. И эти сотни скоро будут здесь. Войну с ними ты не осилишь. Выглядишь ты сейчас как дерьмо. Влад молчал. Он сжимал кулаки, давая эмоциям налиться, зажечь его. Начальник что-то читал в его глазах, и это нервировало. — Эта армия сотрёт тебя в порошок, если ты убьёшь меня. Но я умирать не хочу. И ты, я думаю, тоже не хочешь. Что бы я там тебе ни сделал, как бы я тебе ни насолил, тебе точно не в кайф будет ложиться со мной в одну могилу. Правильно говорю? Влада как громом поразило. Начальник его не помнит. Он знает имя, знает его слабости. И не помнит его. Как же это глупо... — Вот, вижу, ты что-то понимаешь. Поэтому я предлагаю тебе вот что. Я искуплю свои грехи, какие бы они не были. В обмен на мою жизнь — что угодно. Ты победил, заслужил! Хочешь денег — дам сколько угодно. Хочешь долю в бизнесе? Я занимаюсь рубинами, очень прибыльное дело... Хочешь персональную защиту до конца жизни? Хотя не думаю, что она тебе нужна... Я не знаю, что ещё, гарем из девок, виллу в Испании, гражданство США... У меня куча связей, добуду что захочешь. Влад молчал. — Живой я тебе пригожусь... Хехе, знаешь же эту сказку про щуку? Считай, я твоя щука. Ты меня поймал. Влад думал. Он представлял по-разному этот момент, но совсем не так. Столько разных сценариев мести он придумывал в тюрьме, каждый репетировал, проживал как в реальности. Но сейчас это всё была какая-то чепуха. Тухло. Банально. Недостойно. В растерянности Влад тупо смотрел на стол. Это был настоящий маленький центр управления: компьютер, множество панелей, полка с картами. Сбоку раскиданы бумаги, рядом с ними рамка с фотографией, золотая статуэтка, органайзеры, ключи... А в стене была видна дверь сейфа. И тут Влада осенило. Вот оно. То, что нужно. Жирная точка. — Деньги. В сейфе. — В сейфе? — руки Начальника сложились, как у просящего бедняка, и он обернулся. — Там нет денег. Только документы. — Значит, дома. Дома у тебя точно есть какой-нибудь сейф. А там ты, наверное, ещё и золото хранишь. Ты мне выгребешь всё из этого сейфа. — Без проблем... Но может, лучше в банк? Там гораздо больше. — Нет. В банке меня легче схватить. Едем к тебе. — Понял. Что-нибудь ещё? — Больше от тебя мне ничего не надо. — Хорошо... Хорошо, что мы договорились, — Начальник осторожно улыбнулся. Умеет пресмыкаться. Умеет выживать. Как и он сам... Владу стало противно от этой мысли. — Вези меня домой. — Да, конечно... Кроме меня некому, правда? Он усмехнулся, но улыбка быстро сорвалась, не увидев ответа на лице Влада. Начальник осторожно пошёл вперёд из бункера. Влад отправился за ним. Они шли молча. Начальник, несмотря на подтянутое тело, немного прихрамывал. Теперь он казался старше. Хотя Влад шёл не лучше. Походка у него стала совсем другая: дубовая, неуклюжая. И так на всю жизнь? Неважно. Они поднялись из бункера и прошли по тихой базе. От суеты и движения, которые Влад видел здесь при первом появлении, не осталось и следа. База была мертва, разорвана на части. Внутри у Влада ёкнуло. Так оно ёкнуло, когда ему было пять лет, и сломалась его любимая игрушка. Тогда он впервые понял, что вещи могут безвозвратно разрушаться. И больше никогда не вернуться. Как Славя. Кое-где ему померещилось движение. Наверное, кто-то благоразумно прятался. Начальник привёл его к чёрной пародии на Гелендваген, стоявшей на краю базы. Стёкла его были обильно обрызганы кровью, а на капоте лежало чьё-то сердце с обрывками мяса. Влад сел на заднее сидение, и Начальник повёз его прочь с базы. Влад смотрел в окно на проезжающую степь, подлески и кусты в кюветах. За весь день это был самый спокойный момент. Тяжёлый был день. Стекавшая с груди кровь марала идеальную обшивку кресла машины. — Если хочешь выгрести всё, — заговорил Начальник, — понадобится авто. Я поищу что-нибудь мощное в своём гараже... Будем считать, что машину я тоже тебе подарю. Влад молчал. Наверное, надо было поддержать разговор, но говорить не хотелось. Он устал. — Слушай, если не секрет — где ты достал такую силу? — сказал Начальник, и сквозь аккуратность сверкнул живой интерес. — Понятия не имею, — выдавил Влад. — Ясно... Таких как ты хотя бы штук пять, да натренировать правильно... Она ж тренируется, эта сила, я прав? Я видел, кстати, в досье записи твоей первой заварушки. Той, которую ты в городе устроил три года назад. Влад хорошо запомнил этот день. И все свои ошибки. — Там ты вообще никакой был. Немудрено, что даже имбецилы армейские тебя поймали. Небо и земля по сравнению с тем, как ты бился здесь… Ох что можно было бы сделать! А как насчёт, ну понимаешь... Получить побольше наград? За работу? Влад промолчал. — Ты у меня на таком окладе будешь, ох-ох-ох... Ну, если не хочешь в "Репине" — мало ли, вояк не любишь — можешь в тени работать. Одного там, другого пришить... Тебе вообще раз плюнуть будет. Силовики бы тебя с руками и ногами забрали, но лучше к ним не лезь — перемелет машина. Лучше меня держись. Влад молчал. Начальник заёрзал от возбуждения. — Ты молодой ещё. Не знаешь, наверное, что реальными делами воротят такие, как мы с тобой. И если ты мне поможешь, мы такие дела наворотим, такое накрутим, что мой подарок мелочью покажется. Как идейка тебе, а? Влад молчал. — Ты подумай. Ты парень с головой, иначе я б сейчас был без головы, ах-ха-хах! — он странно засмеялся, а потом подмигнул в зеркало. — Подумай. Довольный собой, Начальник перевёл взгляд на дорогу. На мгновение Владу показалось, будто везёт его Начальник к себе в гости, провести с ним время, показать свои хоромы, похвастаться машинами... Словно другу. Здорово, если б жизнь Влада повернулась именно так. Друзей ведь у него никогда и не было. Кроме Слави. В какой-то момент из-за деревьев показался огромный широкий дом, почти дворец. Со стороны дороги его огораживал высокий решётчатый металлический забор. На въезде стояли двое охранников с автоматами и в чёрной форме. Те не без любопытства осмотрели машину и нового пассажира. Начальник без слов дал им какие-то знаки. Они кивнули и впустили машину на территорию. Влад подумал, а вдруг Начальник его всё же обманывает? Вдруг ничего не получится? Что ж, тогда придётся довольствоваться малым... Они ещё какое-то время ехали до дома. Проехали большой фонтан и остановились около роскошного входа. — Выходи, — сказал Начальник. — Своими глазами увидишь награду. Влад вылез из машины. Тело уже слушалось лучше, но ему всё равно хотелось упасть — от усталости. Он побрёл за Начальником. Около входа, уставленного колоннами, стояла ещё пара охранников. Им Начальник тоже показал знаки, и те остались на своих местах. Влад зашёл в маленький дворец через большие дверцы. — Сейф в моём кабинете, пойдём... Влад шёл за ним, осматриваясь по сторонам. Для одного здания комнат было слишком много. Даже школа его, кажется, была меньше. Время от времени ему попадались люди в служебной форме — видимо, прислуга. Повсюду было тихо. Будто никто здесь не живёт и никому это изобилие вообще не было нужно. Они зашли в длинный коридор, увешанный картинами. Влад смотрел без особого интереса на разноцветные ландшафты, старинные портреты, натюрморты... Пока взгляд его не зацепился за пейзаж взбудораженного бурей океана, над которым поднимались огромные волны и нависали чёрные тучи. Вода в океане была красная, как элитное вино. Душа Влада наполнилась восхищением и странным умиротворением. Кто-то на этом свете понимал толк в настоящей красоте. Чёткий, подробный рисунок обманывал Влада, соблазнял. Ему хотелось утонуть в этой алой воде. Ему сильно захотелось в океан. Что могло быть прекраснее бесконечной воды? Он шёл в этой прострации, пока не наткнулся на самую большую картину галереи, заслонившую весь обзор. Владу она показалась знакомой. Выглядела она не так захватывающе, как предыдущая, но на ней насыщенным красным привлекала глаз кровь. Настоящая. Она стекала по виску парня в старинной рубахе, который с пустым взглядом лежал в объятиях старика. Старик до боли напоминал Владу отца. Особенно глазами: круглыми, дикими, горящими. Но совсем не злыми, как в воспоминаниях, а испуганными, горестными. Старик любил раненого. Он сожалел. Но не мог исправить содеянное: кровь из раны текла сквозь пальцы старика, как сильно он не пытался её закрыть. Он не хотел проливать кровь. Но просто не мог иначе. Крови придётся течь. Владу стало жаль старика. Его старика. — Удивлён? — Начальник с горделивой улыбкой осматривал картину. — Оригинал. В Третьяковке — репродукция. Кучу денег отгрохал, чтобы продали... Зачем такой ценности висеть у всех на виду? Ещё вандалы испоганят... Пойдём. Влад оставил несчастного старика позади и пошёл за Начальником. — Ты сюда не за искусством пришёл... Конечно, в этом домишке сейф у меня не такой богатый, но тебе понравится... — Что значит "в этом"? — У меня несколько рэзиденций, — не оборачиваясь, говорил Начальник. — Здесь у меня нечто вроде перевалочного пункта. А вот видел бы ты мою дачу на Чёрном море... Влад брёл за Начальником, и холодная мысль морозила тело. Несколько домов. Он не подумал об этом. Конечно, всё было бы слишком просто. Шаркая ногами по красному ковру, Влад смотрел в спину Начальнику. Значит, выбираем малое. Ему хватит и этого. Влад сосредоточился... — ПАПА! Из проема справа на Начальника налетело два шумных существа. Мужик и сам опешил. Они начали радостно прыгать вокруг него и хватать за куртку. — Папа, папа! Мы приехали! — В смысле... — он ошарашенно посмотрел в комнату. — Салли? — Мы решили сделать сюрприз, — послышался приятный голос с небольшим акцентом. — Ты так давно к нам не приезжал... Дети наконец заметили Влада и в испуге закричали, прижимаясь к отцу. Тот и сам вспомнил о Владе, и теперь взгляд его был совсем другим. Искусственный, специальный, смягчающий агрессию страх сменился настоящим, склизким. — Фу... Он страшный, — сморщился мальчик. — Красный весь, грязный... — скуксилась девочка. — Ну, карапузики, давайте к маме... Сейчас я разберусь с дядей, и он уйдёт... Идите. Дети неуверенно пошли обратно, не спуская глаз с Влада. — А ты — за мной, — Начальник поманил Влада. — Пойдём, заберёшь свою кучу денег и поедешь отсюда... Машину, шофёра тебе найду... Ну что ты встал? Влад пошёл. Дети прижались обратно к отцу — Влад шёл в комнату, откуда они выбежали. — Куда ты пошёл? Сейф в другой стороне. Эй! Комната служила чем-то вроде гостиной. Стоял телевизор, и музыкальный центр, и даже полка для книг — наверное, для совместного чтения. Диван в углу мог вместить человек десять. Сейчас на нём сидела, раскинув руки, женщина в великолепном блистающем тёмно-синем платье. Она была заметно старше Влада и заметно младше Начальника. На лоб были сдвинуты солнцезащитные очки, гладкое красивое лицо смотрело на Влада. Точно такое же лицо, как и на той фотографии в бункере Начальника. — Вадик, кто это? — личико сморщилось. — Почему он такой... грязный? — Не важно. Сейчас он уйдёт. Влад, ты же пришёл за деньгами! — Начальник говорил быстро, голос его трещал по швам. — Ты же пришёл за деньгами... Влад улыбался. Счастливый. Довольный. Радостный. Всё было так, как надо. Как он хотел. Он обернулся на Начальника. Тот напрягся. Наверное, улыбающийся Влад выглядел ещё хуже, чем обычно. — Ты так меня и не вспомнил? Начальник молчал. Кровь начала сползать с лица Влада. Он больше не боялся открыть своё лицо. Теперь это было не важно. — А Князь меня вспомнил. Начальник непонимающе молчал. А потом тоже вспомнил. Влад понял это ещё до того, как ужас появился на лице мужчины — кровь лихорадочно понеслась по его телу. — Быть того не может. Какого... Нет... нет-нет-нет... Как ты... Он судорожно вздохнул. Слёзы подступили к его глазам. Он всё понял. И даже то, что задумал Влад. — Влад, послушай... Я виноват. Я правда... Но это только моя вина, ты же понимаешь? Это только между нами. Они здесь ни при чём. Не трогай их. Умоляю. Или убей меня вместе с ними... Начальник встал на колени и обнял детей, которые держали его за штанины. Дети косились на Влада, лица их кривились от страха. Наверное, ни разу они видели, как плачет их папа. Они уткнулись лицами в грудь Начальника, а тот, закрыв глаза, обнимал их. Этим детям повезло с отцом. Не ожидал Влад от этого животного такой любви. Зря он, конечно, эту любовь ему показал. Влад щёлкнул пальцем и махнул рукой. Капелька крови пулей свистнула в воздухе и поцарапала щеку Начальника. Дети вскрикнули от неожиданности и сильнее прижались к отцу. — Хорошо. Я не трону их, — сказал Влад. Голова его закружилась. Он упал на диван. — Спасибо, — коротко сказал Начальник. Капля крови стекала по щеке. — Пожалуйста! Влад захохотал громко и звучно. Смеялся не переставая. Какие-то пружинки в нём расслабились, и все эмоции рвались наружу. Это были волшебные эмоции. Столько раз он думал об этом моменте. Мечтал. Три года, не меньше. И вот момент настал. Эйфория, радость разрывали Влада. — Папа, хватит... больно! Нет. Всё даже лучше, нежели он представлял. Начальник с ужасом смотрел на детей. А те в ужасе махали руками, пытались оттолкнуться. Кричали и плакали. А потом громко хрустнуло. Дети громко заплакали. Они кашляли прорывавшейся в лёгкие кровью, брызгая ею в лицо отцу. Они вопили истошно, оглушительно. Перед страхом смерти даже маленькое тело способно на многое. Но кричать им становилось всё труднее — они захлёбывались. — Что происходит?! — закричала в ужасе мать. Увидев кровь, она закрыла перекошенное лицо руками. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — ЭТО НЕ Я! — кричал Начальник. Снова хрустнуло — и дети перестали кричать. Сложившись пополам, они повисли на руках Начальника. Ещё живые, они смотрели на Влада своими кривыми лицами. Кровь вытекала у них изо рта и заливала глаза. Женщина завизжала. Начальник не останавливался. Положив одного ребёнка, он взял другого за плечи. И потянул. Маленькое тело мальчика лет семи в белой футболочке легко поддалось силе взрослого мужчины. Маленькая душа, маленькое сердечко, маленькие переломанные позвонки и рёбра вместе с желудком показались на свет. А между ними на Влада с яростью смотрело залитое слезами лицо Начальника. — Остановись! Влад молчал. И смотрел. Начальник продолжал процесс. Тело надо было довести до кондиции. Нога старательно топтала каждый его сантиметр. Ноги и руки мальчика не особо поддавались, зато грудь, лёгкие, шея, голова... Он очень точно наступил на нос, дав невинному мозгу выйти наружу через глазницы. — Папа... Тут Начальник вспомнил и про девочку. Та была помоложе. Она предпочитала розовые платьица — а может, их предпочитала мама. Девочка закашлялась. — Прости, доченька. Тут Начальник решил начать с ног. Так было, конечно, проще. Правда, девочка оставалась какое-то время жива. Хорошо, что кричать она уже не могла. Детский таз оказался на удивление хрупким. Или это только у девочек? В любом случае, получилось быстро и легко — две половинки в двух руках. С ними Начальник сделал то же, что и с мальчиком. Ничего интересного. Только длинные волосы намотались на его сапоги, а вместе с ними кожа и другие остатки головы. Начальник упал на колени в кровавую кашу. Залитый кровью и слезами, грязный, он матерился. Правильно, дети ведь его больше не услышат. — Сволочь ты... Ублюдок ты, Влад! Они были невиновны! — Я знаю. Виновен здесь только ты. — Ты доволен, а? Отпусти меня! Владу хотелось выделываться, но голова кружилась страшно. Он изо всех сил смотрел на происходящее, пытаясь ничего не пропустить. — Мы только начали. Он взглянул на женщину. Шокированная, та плакала, стоя на коленях. Какая она была красивая. Вкус у Начальника был отменный. Вкус, хе-хе... — Слушай, а ты знаешь этот анекдот? Мужик снимает проститутку, а у неё... эти... ну эти дни... Ох... — язык у Влада заплетался. — Короче... приятного аппетита. Начальник резко встал, как по команде, и неестественно быстрыми шагами пошёл к своей супруге. Та не успела среагировать. Начальник повалил её на спину. Она всё пыталась сопротивляться: царапала, била ногами в пах, пыталась укусить его. Начальника это не останавливало. Он прижал жену телом и спускался всё ниже. Она выхватила с ближайшего стеллажа вазу, задев музыкальный центр, и разбила о голову Начальника. Капая кровью, он задрал синее платье. Заиграли гитарные рифы.

Open up your eyes, deep blue, glassy lake

And swim 'til water and sky now are one, out of two

Послышалось чавканье. Отчаянный визг женщины. Начальник зычно сглотнул. Она попыталась порезать его осколками вазы, но тот вовремя среагировал — перевернул женщину на живот, чтобы не мешала. Влад удивился: такой команды он не давал. Тело Начальника решало задачу само. Oh, my bloodshot eyes... Начальник пробовал на вкус всё. Владу было плохо видно, но то и дело из-за дёрганий женщины на глаза ему попадались кровавые укусы на голенях, бёдрах, плечах, спине... Начальник вдруг порвал синее платье, как обёртку на подарке, и вкушал свой подарок, где хотел. Красивый возбуждающий силуэт становился жутким с каждым новым утраченным кусочком. Сквозь укусы брызгали кровью артерии и бесполезно дёргались мускулы там, где сухожилия не были откусаны. Начальник рыгнул, и его сочно вырвало. Кровавая каша вылилась на пол рядом. Сплюнув остатки рвоты, он продолжил трапезу. Женщина уже не сопротивлялась. Начальник особо задержался на пикантных местах. Он помогал руками, раздвигал кости, залезая всё глубже и глубже. У-ух... Похоже, детей у них больше не будет.

But still I hold your hand, wrapped as if a ring

We of flesh and blood are only carrying

Влад всё смотрел, как женщина стараниями Начальника превращалась в частично переваренную кучу, как медленно снималась с неё кожа, пережёвывались органы, мышцы и прочее. И ему надоело. Он бросил взгляд в сторону и увидел охранников, стоявших как вкопанные и безучастно смотревших на происходящее. Тела их не слушались. Влад даже не успел их заметить. Охранники вывернулись наизнанку, собрав оружие и форму в кожу, как в мешок. Их плоть, хрустя и перемалываясь, потекла рекой к Владу, забирая с собой останки детишек и переработанную часть жены Начальника. Красная масса выросла в столб, и у столба начали проявляться человеческие черты. Влад максимально сосредоточился на процессе, вытачивая на фигуре тонкие черты, словно скульптор. Конечно, за три года из памяти многое могло стереться... Но несмотря на головокружение, у него получилось. Перед ним стояла практически точная копия Слави из плоти и крови. Лицо — один в один. Она была такой, какой он помнил её: красивой, чудесной, вкусной.

Every breath an art, the dignity to learn it

Can strain and break your heart

— Привет, Славка, — сказал Влад манекену, невольно улыбаясь. — Давно не виделись. Знаешь, я столько всего натворил, у тебя б челюсть отвалилась... Я был прям как Рэмбо. Только как в четвёртом фильме, где он всех на части покромсал... Я теперь его понимаю. Это ж всё это так бессмысленно, Слав... Комок подступил к его горлу. Он зажмурился. — Что бы я ни делал, тебя не вернуть. Что бы я ни делал, всё не то. Не то, что с тобой. С тобой я был живым. Манекен молча смотрел на него. — А теперь я мёртв. И скольких бы я ни убил, это не изменится. Я могу только отнять жизнь, но не забрать ни для себя, ни для тебя. И создать я её тоже не могу. Это всё так бесcмысленно... Мне так плохо. Так тебя не хватает... Что мне делать? Манекен неожиданно вытянул свою руку, погрузил её в грудь и вынул со смачным чмоком. На ладони из плоти и крови трепыхалось сердце. Манекен показал его Владу. — Оно не твоё, дурочка, — снисходительно улыбнулся Влад. Но манекен был упрям и вложил сердце в руку Влада. Тот вздрогнул: биения были чёткими, крепкими, живыми, а сердце — тёплым. И тут Влад всё понял. Он тихонько засмеялся и прижал сердце к груди. — Спасибо… Я тоже очень сильно люблю тебя, Славяночка ты моя... Манекен улыбнулся. Влад увидел это даже сквозь слёзы. — Улыбайся. За эту улыбку я порву на части любого. Заберу их тела и кровь. Сколько угодно крови. Для тебя я готов убивать сколько угодно. Славя божественно улыбалась, и Влад тоже, не обращая внимания на льющиеся слёзы. Пусть будет вечной её улыбка. И вся её красота. Влад любовался Славей. Глаза. Лицо. Идеальных размеров плечи, идеальные яблоки грудей — одежды на ней не было — нежный рельеф живота, округлые формы ниже талии и такая манящая впадинка между бёдрами... Очень красивая.

You ask when you're alone, "what is love?"

The blood is love...

Славя вдруг закрыла рот рукой и как будто хихикнула, показывая другой рукой Владу на ноги. Он увидел, что под чудом уцелевшими штанами, прямо под ширинкой, вырос небольшой бугорок. — Хе-хе... От тебя моя кровь всегда прильнёт, куда нужно... Славя слегка прикусила губу. Залезла коленями на диван, окрашивая его своими жидкостями в красный. Она начала гладить себя, и руки сползали по её телу всё ниже, ниже... Влад положил живое сердце рядом, чтобы хорошо слышать его биение, и расстегнул ширинку. — Поиграем в игру, Славка... Что первым поднимет меня... ох... до небес? Кровь… или любовь?