Два билета до Уилтшира

Рождество в Лондоне пахнет жареными каштанами, суетой и напрасными надеждами. Тёплые огоньки, уютные кафе и огромные торговые центры словно бы гарантируют, что самый обычный декабрьский день сделается незабываемым. Люди покупают тонны ненужных вещей и ждут. Ждут, что наступит заветный вечер и произойдёт чудо. Но это иллюзия. Драко Малфой быстро шёл по улицам Лондона. С неба сыпался не то снег, не то дождь — одинаково раздражало и то, и другое. В кармане лежала волшебная палочка, но использовать её в мире маглов всё равно нельзя. Поэтому, пока Драко добрался до вокзала, он промок насквозь и окончательно замёрз. Железнодорожный вокзал Кингс-Кросс казался строгим и монументальным. Слишком уж лаконичным на вкус Драко. Простецы испытывают непонятную тягу к стеклу — больше стекла, зеркал и всяческих прозрачных поверхностей. Может, таким образом они хотят внести в свою жизнь хоть немного магии? Создать очередную иллюзию? Мерлин свидетель, получается плохо. Нет ничего лучше камня и дерева. За шиворот проникло несколько ледяных капель, и Драко поморщился от дискомфорта. Он враждебно смотрел на толпу, стекающую внутрь вокзала. Затем выдохнул и смело вошёл в людской поток, который сразу же сделал его частичкой целого и благополучно внёс в огромный вестибюль. Маглы торопились уехать из Лондона в пригороды, чтобы отметить семейный праздник в кругу родных. Другие, наоборот, приезжали в город. И этот бесконечный обмен людьми управлялся металлическим голосом, то и дело объявлявшим прибытие поездов. Драко отделился от толпы и отошёл в сторону. Стряхнул с мантии капли воды. Поймал своё отражение в очередной зеркальной поверхности и пригладил волосы. Пристально оглядел себя и с отвращением вынес вердикт: жалок. В холле вокзала возвышалась новогодняя ель. Одна-единственная, а не двенадцать, как это было в Хогвартсе. Зато эта казалась исполинской. Трудно представить, как маглы притащили её сюда, а потом ещё и украсили до самой верхушки. Может, здесь не обошлось без магии? Драко прошёл мимо бутиков и ресторанчиков, не приглядываясь. На кассе он приобрёл билеты до Солсбери, воспользовавшись природным обаянием, чтобы пройти без очереди. Потом он направился на перрон и мимоходом выбросил в урну пачку ненужных бумаг. Пронизывающий ветер сразу же напомнил, как холодно на улице, но сверху хотя бы не падал мокрый снег. Стеклянные перекрытия над станцией сдерживали его, но конструкция казалась Малфою ненадёжной и хрупкой. Одному Салазару известно, как она ещё не развалилась. Драко быстро нашёл нужную платформу и встал поодаль, привалившись плечом к обледеневшей колонне. Кингс-Кросс жил своей обычной жизнью. Кто-то уезжал, кого-то провожали, и тут же происходили жаркие объятия встреч. Радостные восклицания, оживлённые разговоры и спешащие к своему вагону люди — все они слились в серую шумную массу, которая скорее досаждала, чем вызывала желание наблюдать. Драко не обращал на маглов внимания. Он напряжённо следил за стыком двух стен, где находился выход с платформы девять и три четверти. Останавливались поезда, люди рассредотачивались по вагонам, раздавался предупреждающий гудок, и состав уносился прочь, освобождая место следующему. Время бежало быстро, и на город мягко опускался вечер. Небо над стеклянным потолком потемнело, и свет фонарей разгорелся ярче. Драко в который раз сверился с часами: очевидно, Хогвартс-экспресс запаздывал. Раздался далёкий гудок, и порыв холодного ветра лизнул шею. Малфой прикрыл глаза и поднял ворот повыше, чтобы хоть немного согреться. Знакомые голоса заставили вздрогнуть и вжаться в стену: по платформе шли Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли. Драко пропустил момент, когда они появились из кирпичной стены, и теперь ему оставалось только замереть и надеяться, что они его не заметят. Отчаянно хотелось достать волшебную палочку и набросить на себя дезиллюминационные чары. Или аппарировать куда подальше. Трио выглядело счастливым и мало отличалось от простецов. Можно сказать, что в магловском мире они смотрелись даже органичнее, чем в магическом. Весело что-то обсуждая, они прошли совсем рядом с Драко и свернули к выходу. Рыжий положил руку на талию Грейнджер, пропуская её вперёд. Она что-то шутливо сказала, и все трое покатились со смеху. Дружба, которой у Драко никогда не было. — Привет. Драко вздрогнул от неожиданности и перевёл взгляд с уже скрывшейся за стеклянными дверьми компании. Перед ним была та, кого он ждал. Ещё одна Уизли. Рыжая бестия. Джинни-бунтарка. Всё это звучало отголосками прошлого и совсем не подходило девушке, которая стояла, выжидающе глядя на него. Вместо дурацкой вязаной шапки и старой мантии теперь на Джиневре было строгое пальто глубокого бордового цвета, перехваченное на талии поясом. Длинные волосы блестели золотом в свете фонарей, и несколько отдельных волосков шевелил ветер. Сколько они не виделись? Четыре месяца? Ощущение, что полжизни. Как и когда она успела превратиться из девчонки в бесформенных свитерах в девушку с тяжёлым взглядом? Драко поймал себя на том, что откровенно пялится на неё, разглядывая, как диковинную птицу феникса, непонятно откуда взявшуюся на магловском вокзале. — Привет, — слова застревали в глотке, не желая свободно выходить. — Хорошо выглядишь. Драко вдруг осознал, что явился на свидание, которое назначил сам, с пустыми руками. Даже цветы не купил. И наколдовать нельзя, подумалось с досадой. Взгляд упал на стеклянную витрину кафе. Уютные столики и новогодние фонарики так и манили — но на все магловские деньги, которые у него были, он приобрел билеты до Уилтшира. А с галлеонами к простецам лучше не соваться. — Спасибо, — просто ответила она. А вот голос совсем не изменился. Только звучал отчуждённо и равнодушно, не так тепло, как остался в памяти. Громкоговоритель оповестил о прибытии поезда, и людей на перроне стало больше. — Давай отойдём в сторону? — предложил Драко и только сейчас заметил, что Джинни держит небольшой чемоданчик. Ну конечно, она же ехала на каникулы домой. Он небрежно наклонился и взял за ручку её багаж. После секундного раздумья Джинни разжала пальцы, передавая чемодан, молча повернулась и пошла вперёд. Всё это было до безумия неловко, странно и напоминало плохую пьесу, где актёры отыгрывают роли без души. Драко шёл за Джинни, стараясь держаться ближе и не потерять её в толпе. И мысли в голове бежали, как маглы, опаздывающие на последний поезд. Признаться, Малфой не слишком раздумывал, о чём будет говорить с Уизли, когда назначал встречу. Представлялось, что разговор сложится сам в первую же минуту. Но слова не шли с языка, а в голове воцарилась пустота. «Не твоя», — эта мысль особенно больно уколола, когда Драко смотрел на прямую спину Джинни. Они наконец добрались на конца перрона. Драко увлёк Джинни в сторону от толпы маглов. Уизли не дала ему начать разговор. Она развернулась и спокойно посмотрела Драко в глаза. — О чём ты хотел поговорить? Легче от прямого вопроса не стало. Драко поставил чемодан на землю и нащупал в кармане два билета. — О важном, — ответил он, встречая её взгляд. — И?.. — подстегнула Уизли, словно проводя черту между ними. — Я так больше не могу. По лицу Джинни промелькнула тень. — Как ты не можешь, Драко? Вкладывала она в эту фразу издёвку или нет, но Драко сделалось нестерпимо холодно от её ледяного тона. Замёрзшие пальцы мяли хрустящую бумагу билетов в кармане. — Нам надо поговорить. — Да? — вскинулась Джинни, и её глаза блеснули недобрым огнём. — Помнится, мы всё лето только и делали, что разговаривали. — Мне не нравится итог этих разговоров. — Ты, кажется, забыл, — чеканя каждое слово, сказала Джинни, — что это ты расстался со мной. — О, а ты, кажется, забыла, что просто поставила меня в известность, что отправляешься в школу! — Да. Я хотела закончить образование. Она стояла, недосягаемая и далёкая, гордо вскинув подбородок. Драко чувствовал, как от неё исходят волны уверенности в себе, и это будто бы делало его жалким на контрасте. — Потому что там святой Поттер, да? — слова сорвались с языка, как ядовитые стрелы. — Хорошо проводите время? Квиддич, вечерние посиделки… Тёмные альковы? Он готов был откусить свой блядский язык, который посмел смолоть эту чушь. Но вместо этого стоял и смотрел, как Джинни молча развернулась, собираясь уйти. Сердце отчаянно заколотилось, не желая этого. Не тогда, когда билеты жгли карман. — Я не закончил. Он преградил ей путь, и клубы белого пара то и дело вырывались изо рта с тяжёлым дыханием. Вдали раздался гудок, оповещающий о прибытии поезда. — А по-моему, ты уже всё сказал. «Не твоя», — мстительно растекалась мысль, делая нестерпимо больно. Румянец на щеках Джинни почти скрыл веснушки, и губы показались яркими, как будто накрашенными. Но Драко знал, что она не любила косметику и никогда не использовала помаду. Уизли сделала шаг в сторону, собираясь обойти его, но Драко снова встал перед ней. Она медленно сложила руки на груди и отступила назад. Звёздочки снежинок легли на её ресницы, и Джинни моргнула. — Я думал, что после прошлого года в школе ты захочешь быть со мной, — хрипло сказал Драко. Завтра он изведёт пинту бодроперцового зелья, не меньше. Или напьётся огневиски до беспамятства, чтобы приглушить воспоминание об этом разговоре. Уизли подняла голову. Упрямо и своенравно. Так, как он любил и ненавидел одновременно. — Смешно, но я думала так же. И мы оба ошибались. — Нет, — проговорил он через силу. — Я не лгал. — Но поставил меня между выбором: ты или Хогвартс. — И ты выбрала школу. — Да! — с вызовом сказала Уизли. — Но школа не исключала тебя. — Не исключала? — Драко снова заводился. — Там Поттер! — О Мерлин, — закатила она глаза. — Иногда мне кажется, что он интересует тебя больше, чем я. Тебе надо было вернуться на дополнительный курс. Может, вы бы нашли общий язык. — К троллю в задницу Поттера, слышишь? Я не хотел, чтобы он был рядом с тобой! — Драко подался вперёд, нависая над Джинни. — Зачем тебе понадобилась эта долбаная школа, если там нет меня, объяснишь? Не могла дождаться, чтобы свалить от меня? Уизли гневно смотрела на него. За её спиной замедлял ход поезд, и жёлтый свет из окон подсвечивал её волосы, делая их неестественно светлыми. Губы Джинни дрогнули, и она прошипела: — Я достаточно ждала в своей жизни, Малфой, — каждое её слово безжалостно било под дых. — Теперь пусть ждут меня. Чемодан подскочил ей в руку. Малфой сглотнул, невольно оглядываясь, не заметили ли этого маглы, толпившиеся неподалёку. А Уизли тем временем скользнула в сторону, быстро направляясь к выходу с перрона. «Не твоя!» — тоскливо сжалось всё внутри. «И не будет», — издевательски припечатал в голове голос, тошнотворно напоминавший собственный. Он смотрел на её удаляющуюся спину, застыв, как ледяной столб, который огибали спешащие по своим делам маглы. Ещё пара секунд, и Джинни исчезнет, окончательно затерявшись в толпе. Драко сорвался с места. Расталкивая простецов, он нагнал Уизли и схватил за запястье, разворачивая к себе. — Отпусти! — повысила она голос и высвободила руку из хватки. — Мы не договорили! — прорычал он и попытался отобрать чемодан, но Джинни неожиданно крепко вцепилась в ручку. — Мне плевать, Драко Малфой! — она резко дёрнула чемодан к себе. Людской поток плавно обтекал их, и некоторые прохожие с интересом поглядывали на ссору посреди вокзала. — Ты с ним или нет? — он яростно рванул чемодан, и Джинни неожиданно отпустила ручку. Она уставилась на Драко, глубоко дыша. — Не твоё дело! — МОЁ! — взревел Драко и в бешенстве грохнул чемодан о землю. Несколько спешащих к поезду маглов шарахнулись в стороны. Констебль, наблюдавший за разворачивающейся драмой, отделился от стены и направился к ним. Малфой сделал шаг, оказываясь совсем близко к Уизли, почти касаясь своей грудью её. — Уйди с дороги! — Джинни пихнула его, отталкивая от себя, но Драко не сдвинулся с места. — Ни хера не уйду. Глаза Джинни метали молнии, волосы рассыпались по плечам, а грудь под плотной тканью пальто тяжело вздымалась. Если бы они сейчас не находились в мире маглов, она бы непременно наслала свой фирменный летучемышиный сглаз. Её рот приоткрылся, словно бы для того, чтобы прошипеть проклятие. Но Драко не дал сорваться заклинанию с губ. Он подался вперёд, обхватил пылающее лицо Джинни ледяными ладонями и впился поцелуем в её рот. От неожиданности она вскинула руки, упираясь ладонями в плечи Драко, будто собираясь оттолкнуть. Но этого не последовало. Констебль остановился на полпути и, махнув рукой, вернулся на своё место. Сердце бешено колотилось, разгоняя застывшую кровь по венам, вливая тепло в конечности. В голове зашумело, и сделалось нестерпимо горячо. Драко целовал Джинни на заполненном маглами перроне, среди суеты и шума вокзала. Он согревался от жара, который чувствовал даже через несколько слоёв одежды. И Уизли отвечала на его поцелуй, как будто мира вокруг не существовало. «Моя», — с торжеством заискрилась мысль, озарив каждый уголок сознания. Через шум в ушах до него донёсся металлический голос, объявляющий о скором отправлении поезда до Уилтшира. Драко прервал поцелуй и замер на несколько мгновений, глядя в глаза Джинни. Горло неприятно саднило от недавнего крика. Он сглотнул и наклонился, чтобы взять чемодан. А потом просто схватил руку Уизли и потянул за собой. От неожиданности она не упиралась, не совсем придя в себя после поцелуя. Они пробирались через плотный людской поток, и наконец Драко обнаружил нужный номер вагона. — Малфой, что… — выдохнула Уизли, когда он просто затащил её в распахнутую дверь и сунул удивлённой проводнице два билета. — Надо же, все билеты в вагон выкуплены, а явилось только два пассажира, — ошарашенно пробормотала та, закрывая дверь в вагон и подавая сигнал о готовности к отправлению. — Что происходит, Малфой? — пришла в себя Джинни и ахнула, ощутив толчок. За окнами медленно поплыл перрон. — Мы же едем! — вскричала она, прильнув к окну. Драко захлопнул дверь в салон и опустил шторку. Обернулся к Джинни. — Именно так. Едем. — Куда? — задала она логичный вопрос. Драко распахнул дверь ближайшего купе и скептически его осмотрел. Бросил чемодан на сиденье. Потом он втолкнул Джинни и со звонким щелчком запер дверь. — Наша остановка — Солсбери. Уилтшир. — Наша — что? — блеснул опасный огонь в её глазах. — Я собиралась аппарировать прямо в Девон! Меня ждут родители! — Отправишь им сову, что решила провести каникулы в Уилтшире. — Это… Ладно, об этом позже, — скрипнула зубами Уизли. Она скрестила руки на груди и опёрлась бёдрами на откидной столик позади, демонстрируя, что разговор будет вестись на её условиях. — Зачем вообще поезд, если можно аппарировать? Из Хогсмида в Лондон это чревато расщеплением из-за расстояния, но от Лондона до Уилшира такой проблемы нет. — После суда с моей палочки ещё не сняты ограничения. Я не могу аппарировать. — Хорошо, а эльф? — не сдавалась она. Драко снял промокшую мантию и повесил её на крючок возле дверей купе. — Эльфы совсем взбесились. Требуют зарплату и два выходных, — хмыкнул он, приглаживая мокрые волосы. — Сегодня как раз выходной. — А как ты добрался до Лондона? — Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю. Разумеется, сильно приукрасив. — Я вижу, ты гордишься, что силой затащил меня сюда, — вспыхнула Уизли, наблюдая за тем, как он высушивает палочкой мокрую рубашку. — Но не обольщайся, что от одного поцелуя и вагона претензий я расстаю. Я выслушаю всё, что ты хочешь сказать, и отправлюсь в Нору. — Разумеется, — проговорил Драко отстранённо, потянулся через неё к окну и опустил штору. Он коснулся Джинни, подмечая, как она затаила дыхание. — Всё так и будет. Если захочешь. С этими словами он дёрнул пояс её пальто, развязывая его. Затем медленно расстегнул пуговицы и распахнул полы одежды. Джинни насмешливо следила за его действиями, не изъявляя желания помочь. — Дорога дальняя, — несколько равнодушно сказал Драко, стягивая пальто с её плеч. — А разговор долгий. Будет жарко… — Жарко? — прищурилась Джинни. — Именно так, — бесстрастно кивнул Малфой, высвобождая её из пальто и отправляя его на вешалку. Потом он повернулся и, как будто держа дистанцию, засунул руки в карманы брюк. — Ты не с ним, — тихо сказал он. Не спрашивая, а утверждая. Её розовые губы скривились в усмешке. — Но и не с тобой. — Я готов это исправить. Поезд уже набрал скорость, и ритмичный стук колёс будто бы участвовал в этом разговоре, который в одно мгновение из расслабленного сделался напряжённым. — Я всё равно не уйду из школы, — Джинни произнесла это с вызовом. — И не надо. Я подожду. Уизли удивилась и хмыкнула. Покачала головой. — Ты запрещал мне отправляться на седьмой курс, поставил перед выбором, бесился и в итоге расстался со мной — а сейчас вдруг передумал? — Я осознал, что был неправ. Ты действительно должна закончить школу. Она сжала губы и уставилась куда-то в угол купе. — Из-за тебя я ссорилась с братьями и друзьями, — заговорила она через некоторое время, — защищала тебя перед родителями, шла наперекор слухам! Но терпеть твою бессмысленную ревность я не намерена. — Да, Салазар меня раздери, я ревную! — процедил Драко, сжимая кулаки в карманах брюк. — Только и слышно, Избранный то, Избранный это… Для Избранного сделали восьмой курс Хогвартса! Все его обожают! Твои братья, твои родители! А я… Горячая ладонь закрыла его рот, вынуждая замолчать. — Ничего лучше не говори, — голос Джинни едва заметно дрогнул. — Я это уже слышала. Тебе мало одной меня, тебе нужно, чтобы и другие тебя любили. Драко отнял её руку от лица, но не выпустил из ладони. Сжал её пальцы и подался вперёд, не веря тому, что только что услышал. — А ты любила? — он в упор смотрел ей в глаза, и сердце колотилось быстрее, чем поезд отбивал свой ритм. Он повёл большим пальцем по запястью Джинни, нащупывая трепетавший пульс. — Не цепляйся к словам, — Уизли отняла руку, и длинные ресницы дрогнули. «Моя!» — заголосило где-то внутри, отчаянно и мучительно раздирая душу на части. — Ты подошла ко мне на перроне, — прозвучало низко и глухо. — А могла бы пройти мимо. С ними. С ним. Уизли молчала и упорно избегала его взгляда. Показалось, что её глаза под опущенными ресницами влажно блеснули. Только один раз он видел, как она плакала. Это было в день битвы за Хогвартс, когда погиб её брат. Её глаза оставались сухими, даже когда Кэрроу подвергали её пыткам в школе. Не заплачет она и сейчас. Четыре долбаных месяца он метался по мэнору, как раненый зверь, не веря в то, что она уехала в школу, прямиком к Избранному. Неделю за неделей Драко глушил боль огневиски и считал себя преданным. Писал ей гневные письма и сжигал их, не в силах отправить и открыть всё, что переживал внутри себя. Просто долбаный придурок. Тролль пещерный. — Посмотри на меня. Она нехотя подняла глаза. Слёз не было. Драко протянул руку, ласкающе прикоснувшись костяшками пальцев к её щеке. — Мне достаточно тебя. Джинни недоверчиво поджала губы. — Больше никто не нужен. Поезд выстукивал бесконечные секунды, а Драко ждал, что она скажет. — Идиот, — прошептала она и потянулась к нему. — Ты такой идиот. Тёплые ладони обвили его шею, и Джинни запустила пальцы в ещё влажные волосы. — Я буду приезжать в школу каждый выходной, и… Она залепила его рот поцелуем, не желая больше ничего слушать. Качнулась вперёд, вжимаясь в него. Драко с тихим стоном целовал её, чувствовал её горячий язычок у себя во рту и натурально сходил с ума. Он сделал шаг, подталкивая Джинни к столику, и она охотно поддалась его настойчивому движению. Драко подхватил Уизли и усадил на столик. Немного отстранился, чтобы усмирить себя и не наброситься на неё, как дикарь. Джинни глубоко дышала, и её рука потянулась к пуговицам на кофточке. — Ты был прав, — сказала она с придыханием. — Здесь очень жарко. Член в брюках затвердел ещё до того, как сам Драко осознал, что прямо сейчас в этом купе сбудется его давняя фантазия — довести Уизли до оргазма, чтобы она кончила, выкрикивая его имя. Разве не для этого он выкупил целый вагон — чтобы перед Рождеством сбылись его желания? Уизли сидела на столике, в распахнутой кофточке, под которой её грудь оказалась запакована во что-то кружевное и прозрачное. Волосы разметались, распухшие от поцелуев губы приоткрылись, а в глазах плясали черти с раскалёнными вилами, готовые поджарить его. Драко был согласен сгореть в адском пламени с ней. Он сделал шаг, оказываясь между её разведённых ног, положил ладони на колени, раздвигая их шире, и скользнул выше, по коже над кромкой чулков. Уизли вздрогнула, и Драко поднял голову, вопросительно поведя бровями. — Твои руки как лёд, — пояснила она, неловко улыбнувшись. — Так согрей меня, — сказал Драко и потянулся за очередным поцелуем. Его пальцы опустили кружево лифа и вожделенно сжали грудь. Джинни зашипела, снова дёрнувшись от холода, и Драко с удовольствием ощутил, как на её коже проступают мурашки. Он оставлял влажные поцелуи на её шее, вдыхая такой знакомый запах, от которого кружилась голова. Его губы спустились ещё ниже, пока не обхватили уже затвердевший сосок. Джини простонала, так сладко, что член сделался ещё твёрже, натягивая ткань брюк. Драко оторвался от её груди и хрипло сказал: — Не сдерживайся. Я хочу слышать, как тебе нравится то, что я делаю. Уизли кивнула на выдохе и обхватила его голову, когда он снова припал к её груди, на этот раз высвободив вторую. Руки уже окончательно согрелись, вобрав тепло её тела. Драко запустил ладонь между её ног, и там его обдало настоящим жаром. Джинни застонала громче, когда его пальцы надавили на уже влажную ткань белья. Она потянула Драко к себе, обхватила коленями и жадно целовала, торопливо выдёргивая из брюк его рубашку и расстёгивая пуговицы. С утробным стоном Драко отодвинул в сторону её бельё и обвёл большим пальцем клитор. Джинни целовала его шею, прикусывая кожу, отчего наверняка останутся следы. Ей нравилось метить его таким образом, заявляя своё право на него, и Драко это позволял. Он ласкал её пальцами, наслаждаясь отрывистыми вздохами, тем, как она ёрзает на этом столе и сжимает его плечи сильнее. — Чёрт, Джинни… — прошептал Драко, когда она потянула его ремень, ловко расстегнула пуговицу брюк и высвободила сводивший от болезненно-сладкого желания член. Уизли подняла глаза, и Драко рвано выдохнул, когда её рука сжала ствол, провела вверх и вниз, мучительно медленно и недостаточно для того, что нужно было ему сейчас. «Моя!» — самодовольно напомнил внутренний голос, и губы растянула улыбка. — Хочу… — прохрипел он ей куда-то в шею, одновременно стаскивая с неё бельё. Джинни приподнялась, помогая ему освободить её от ненужной детали гардероба. — Хочу тебя всю. Так сильно хочу… Малфой рывком придвинул Уизли к краю стола, изнывая от нетерпения оказаться в ней как можно глубже. И он сделал это без промедления, одновременно с громким стоном, который издал сам. Джинни обхватила его тело ногами и скрестила лодыжки на пояснице, пока Драко с оттягом погружался в неё. Он с шипением вдыхал воздух через зубы и ритмично двигался, выбивая пошлые шлепки из их тел. Больше Драко не чувствовал холода. Они сгорали вместе, дрожали от похоти и дикого экстаза. Трахались, как в последний раз, забывшись в стонах и порочных шёпотах. Он насаживал её на себя, а в голове ликующе стучало в такт с движением поезда «Моя!», и Джинни одними губами отвечала «Да», чтобы в следующий миг захлебнуться всхлипами. Драко целовал её, не обращая внимания на то, как её ногти погружаются в его кожу и оставляют красные следы. Пусть раздерёт спину до крови, если это доставит ей удовольствие. Ей можно. Ничто не имело значения, кроме потребности брать её так, чтобы его имя звучало ещё громче, а Джинни выгибалась навстречу и обжигала укусами. Вместо озноба теперь катился пот, смешиваясь с её, оставляя испарину на спине, позволяя ладоням скользить по телам друг друга. И в момент, когда Уизли повисла в его руках, содрогаясь от оргазма, Драко настиг собственный, заставляя впечататься в неё до самых яиц и чувствовать, как мучительно-сладко разряжается в этот жар. Он пристально смотрел в лицо Джинни до последнего, а потом в изнеможении сжал её в объятиях, утыкаясь лбом в мокрую шею и втягивая её запах полной грудью. Мерный стук колёс заглушали собственное тяжёлое дыхание и шум крови в ушах. Жилка на шее Джинни приятно пульсировала, и Драко не удержался и провёл по ней языком, чувствуя солоноватый вкус. — Если это твой хитроумный план, чтобы я забеременела и оставила школу, то спешу огорчить: перед нашей встречей я выпила противозачаточное зелье, — услышал Драко и устало рассмеялся. — Твои братья меня кастрируют, если это произойдёт, — севшим голосом проговорил он, не желая отлепляться от тёплого тела. Драко почувствовал вибрацию от смешка и тоже улыбнулся. Джинни беспокойно шевельнулась, и Драко с неохотой отстранился, с удовольствием глядя на её удовлетворённое лицо и растрёпанные волосы. Их одежда находилась в полном хаосе, и он ощущал самодовольство оттого, что является причиной этого. — Останешься со мной на Рождество? — предложил Драко, когда они уже привели себя в порядок и сидели обнявшись, отрешённо глядя в окно вагона на пролетающие огни. Джинни кивнула и склонила голову ему на плечо. Драко невесомо коснулся губами её волос, медленно вдыхая их аромат. Поддавшись порыву, он хрипло прошептал: — Я буду учиться доверять тебе. Но, Джинни, — он запрокинул голову и закрыл глаза, — блядский Мерлин… ты должна мне помочь. Один я ни хрена не справлюсь. — Я научу. Драко крепче обнял её и вдруг вспомнил кое о чём. — Я подарю тебе самую крутую метлу, которая только продаётся в Англии. Чтобы даже у тупого пуффендуйца не возникло вопросов, кто тебе её подарил. — В таком случае тебе нужно будет купить мётлы всей нашей команде, — хитро сказала Джинни. — Тогда сомнений не возникнет даже у Филча. И именно в этот момент Драко осознал, что рождественское чудо всё-таки произошло и ценой ему были два билета до Уилтшира и одно согретое сердце.