«Десертная лавка»

      Кожа перламутровая переливается в лучах закатного солнца, впитывая в себя всё его тепло. Чанбин сидит совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но даже так видно его чарующее мерцание.       Мерцает любовью, искренностью, нежностью, пряча в своих кудрях звёзды, пока солнце не скроется полностью за горизонтом. Улыбается, в неудачных попытках скрыть ладонью свою уязвимость в этом моменте, но ты всё видишь.       Видишь, как он с горчинки какао наполняется только рядом с тобой сладостью зефира. Тянешься рукой, сокращая расстояние между вами, запуская в кудри пальцы. Не ищешь звёзды в них, ведь самая яркая звезда прямо перед тобой. Совсем близко, дарующая своей улыбкой уют и ощущение правильности.       Чанбин — дом, уютный вечер в нём, с россыпью румяных лучей на щеках. И кудри его, непослушные, но всегда мягкие, так похожи на нежный зефир. Он мягкий до невозможности, до покалывания в сердце, до сбитого дыхания и горячего ядра звезды в груди. И обжечься об него не представляется возможным, ведь его тепло — необходимый для жизни свет.       Чанбин наклоняет голову, слегка-слегка, ведя перламутровой щекой по ладони. Он воздушный, нежный, ласковый, с горчинкой какао вместе с вязкостью и сладостью растопленного зефира в нём.       Сочетание, что дарует тёплое счастье в груди и на ладони, обволакивая своим уютом всё вокруг. Чанбин — зефирное какао.       Он притягивает к себе, крепко обнимает, шепча о том, как сильны его чувства. И дышит он ими влажно, целуя в висок, кудряшками щекоча кожу. — Люблю, — одно слово, что заменит тысячи, искрится ярче в последних лучах закатного солнца. — И я, — видишь, как он расплывается в улыбке шире, ведь знает, что его любят даже без слов. Но ты всё равно напоминаешь.       Чанбин сладкий и согревающий в своих объятиях, как горячее какао с зефирками. Он крепкий и тёплый в своей натуре, как насыщенный шоколадный вкус, но и одновременно сладкий, лёгкий и воздушный в своём смехе.       И хихикает он сейчас тихо, ещё сильнее сжимая в свои объятиях. А после целует: в щёки, лоб, нос. Губы. И ощущается на них растопленным от любви зефиром. Гладкий, слегка вязкий, но всё равно невероятно нежный, как розовые облака и его шоколадные кудри. Чуть-чуть жевательный. Не в силах сдержаться, прикусываешь его нижнюю губу.       И солнце уже давно скрылось за горизонтом, а звёзды, что прятались в его кудрях, теперь украшают небо. Но самая яркая всё равно перед тобой — Чанбин с перламутровыми щеками и со вкусом зефирного какао.