«Десертная лавка»

      Спрятавшись от штормовых волн бушующего мира здесь, в устланных над потолком сатиновых полотнах, рассматриваешь хрупкое мгновение созидания мира. Твоего. Сокровенного, глубинного, скрытого ото всех, как само сердце океана. И храним, оберегаем он под грудной клеткой в толщи тепла и любви, когда его олицетворение сидит напротив, совсем рядом. Так близко, что слышно его нерасторопное дыхание, из-за которого мурашки дрейфуют жемчугом по коже.       Бледный лунный свет ластится по его лицу, отражённый блеском перламутра ткани — и в ней, подобно кокону из ангельских крыльев, чувства рвутся на поверхность, поднимаясь из низов твоего существа пузырьками.       Сумеречный ветер в колыбели водоворота покачивает полупрозрачные тени ваших силуэтов, покалывая с чуткой осторожностью прохладой на разгорячённых смущением щеках, пока взглядом, устремлённым на весь мир в одном человеке, утопаешь в тёмных глазах. И хочется всем сердцем, задержав дыхание, прильнуть, нырнуть, погрузиться без шанса на спасение в эту пучину с головой, ведь Сынмин так похож на океан… Ведь Сынмин так прекрасен — чувственно невообразимо, томно сияюще лунным светом в своей полуулыбке и в твоём осознании, что он всегда скуп на неё и не любит её проявление, но дарит каждый раз тебе. — Луна сегодня красивая, правда? — Сынмин не смотрит в распахнутые ставни. Только на тебя.       Сердце гулким эхом отбивает в груди из-за слов, сорванных ночным ветром с его мягких губ. И среди волн перламутровых полотен над вашими головами, среди ряби хрупкой и интимной тишины, среди ваших взглядов, устремлённых в самые глубины сердец — луна кажется голубой. Особенной. Окрашенной признанием и взаимностью чувств. — И я тебя, Сынмин, — рвано шепчешь.       Рукой к его груди, прямиком по обнажённому сердцу, отданному и доверенному лишь тебе. И сияет оно ярче луны, вырываясь и скользя по твоим пальцам нежным свечением, пока чувствуешь ладонью торопливый стук, точно такой же, как и у тебя под рёбрами, в едином ритме отбивающий и резонирующий.       Сынмин с осторожность берёт твою ладонь в свою и мягко переплетает ваши пальцы, связывая морскими узлами нити вашей судьбы. Касается губами костяшек, даря любящие поцелуи, пока в его глазах росчерком зажигаются звёзды. Одна за другой, в ломаной цепочке созвездий, и каждая до единой обращена тебе.       Сынмин склоняет голову к тебе — медленно, нерасторопно, осторожно, — и ведёт носом с причудливой горбинкой по твоему, мягко улыбаясь. А после — едва ощутимо припадает пухлыми губами к твоих, в их мягкости и теплоте рассказывая о чувствах так искренне и непорочно, что утопаешь в нём без остатка.       В этот миг — всё исчезает, пока ваши губы с нежностью соприкасаются, скользят и греют друг друга. И водные толщи накрывают с головой, обволакивая ваши два силуэта голубым свечением луны.       И всё же она сегодня красивая, правда?