What Happens In The Box

Пегги подошла к двери комнаты для допросов C, встряхнула руками, сделала глубокий вдох и вошла внутрь. На стальном стуле сидела, ссутулившись, фигура с тёмными кудрями и невероятно красными губами, барабаня тонкими пальцами по металлическому столу, к которому она была прикована. — О, Пегги, я думала, ты уже не придёшь! — Фигура была слишком бодрой для женщины, которую только что арестовали. Её шелковая рубашка кремового цвета на пуговицах сидела слишком элегантно, и Пегги это очень нравилось. Несколько верхних пуговиц были расстёгнуты, обнажая ключицы, а чёрные брюки, сшитые на заказ, идеально смотрелись на стройных ногах, расставленных по обе стороны стула. Блестящая чёрная туфля на каблуке ритмично постукивала по холодному полу. — У меня есть жизнь и помимо тебя, Дотти, ты же знаешь? — ответила Пегги, наклонив голову и нахмурив брови, но с лёгкой улыбкой. Пегги так этого не хватало. Острых ощущений от погони, адреналина от ненависти. Хотя порой ненависть казалась не совсем уместной. Это был сложный клубок эмоций, которые она могла испытывать, а могла и не испытывать, и вопросов, заданных шёпотом во время драки, на которые всегда не находилось ответов. — Какая жалость! — Дотти наклонилась вперед, опираясь головой на ладонь, и на её лице заиграла ехидная ухмылка. Конечно. Пегги закатила глаза, а её лёгкая улыбка стала слегка напряжённой. Вернёмся к делу. Цокая каблуками по каменной плитке, Пегги подошла и села на край стола рядом с Дотти. — Что ж, у меня есть работа, — проговорила она, устраиваясь поудобнее. — Ты сбежала… Почему? — О, Пег… Ты же знаешь, я не могу долго оставаться на хорошей стороне, милая. Мне так быстро становится скучно. — Дотти снова откинулась на спинку стула, растягивая «так» в дразнящем тоне, а её озорная ухмылка не сходила с лица. Пегги продолжала: — Я хочу знать правду, Дотти. Мы нашли тебя… Каждый раз, когда ты убегаешь, происходит одно и то же. Снова и снова ты убегаешь и убегаешь, а потом мы находим тебя. — Она вздохнула. — Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. Если бы ты не захотела этого, этого бы не произошло. Ты ведь очень умная, Дотти. Дотти хихикнула и протянула руку вперёд, обхватывая колено Пегги. — Ты мне льстишь, — ухмыльнулась она, проводя рукой вверх по ноге; красный лак на ногтях, ставший её фирменным знаком, заиграл на свету, когда ладонь и пальцы обвились вокруг нижней части бедра Пегги. — Не тяни время, дорогая, — бросила Пегги в ответ, её лицо теперь было покрыто розоватым румянцем. Она посмотрела на стену позади Дотти, прочищая горло и пытаясь взять себя в руки. Что, чёрт возьми, ты делаешь, опомнись. Ради всего святого, ты же агент, Пегги. Она отчаянно пыталась заставить свой мозг и тело синхронизироваться, но, к сожалению, поняла, что это уже невозможно: теперь она просто опёрлась о стол прямо перед опьяняющей убийцей, а её тело двигалось без всякой причины и смысла. Прямо к невероятному силовому полю, которое представляла собой Дотти Андервуд. — Ну что ты, Пег, ты ведь знаешь ответ на этот вопрос… Может, я и не хочу долго быть на стороне добра, но я не могу просто так уйти… и я думаю, ты знаешь, кто в этом виноват, — улыбнулась Дотти, слегка напрягшись, но всё ещё не сомневаясь. Пегги покраснела ещё сильнее. Она старалась избегать зрительного контакта, и все силы, которые она сохраняла во время допроса, улетучились. Холодный серый пол превратился в шедевр. Что угодно, лишь бы отвлечься от магнитного притяжения, этого почти неизбежного напряжения, неостановимой силы, отвлекающей её… Быстрым движением сильная рука со шрамом схватила её за лицо, притягивая ближе и не давая выбора, кроме зрительного контакта. — Посмотри на меня, — прошептала Дотти, придвигаясь ближе и не разрывая крепкой хватки. Лицо Дотти было каменно-холодным, но в её глазах было больше эмоций, чем вселенная представляла возможным. Научное открытие. Как только карие глаза встретились с голубыми, фирменная ядовитая, пьянящая ухмылка вернулась в полной мере. — Идеально, — выдохнула она и оказалась ещё ближе, теперь её губы призрачно касались мочки уха Пегги. Она задрожала, ладони вспотели. Взгляды снова встретились, и задыхающейся Пегги стало совсем не хватать кислорода. Множество оттенков голубого кружились в её сознании, гипнотизируя её, и конца этому не было видно. — Понимаешь, я не могу оставить всё это. Оставить тебя. Ты единственная, кто заставляет мою кровь бурлить, а моё сердце биться. Я не могу жить без этого. Я не могу дышать без этого. Это чувство… — продолжала Дотти, её порывистый шепот был восхитителен для слуха Пегги. — Разве я могу найти такое в другом месте? — Её хватка на лице Пегги ослабла, и рука переместилась на челюсть агента. Когда раскрасневшаяся Пегги задумалась над её словами, осознание того, что она находится в той же лодке, укололо её в грудь. На что была бы похожа её жизнь без Дотти? Унылая. Скучная. Не стоит того, чтобы жить, — таково было её окончательное решение. Пегги поняла, что видит каждую отметину, каждый шрам на лице Дотти. Карта событий, вырезанная на коже. Пегги была в восторге от каждой точки, от каждого нюанса, от мельчайших веснушек. Её лицо рассказывало историю, как никакое другое, и, хотя воспоминания, отражённые в глубоких глазах, возможно, и не были приятными, они наверняка были самой интересной книгой, которую Пегги когда-либо читала. Дотти была просто невероятно красива. Пегги снова подняла взгляд на сияющие глаза, и выражение абсолютного неверия поразило её. Дотти выглядела так, словно была шокирована. Она просто не могла поверить, что кто-то может так смотреть на неё. Неё. Неё. Монстра. Густой туман напряжения клубился вокруг них, не давая покоя, высасывая кровь из мозга и затуманивая воспоминания. Любые мысли сжимались и душили их. В их головах было так пусто и в то же время так непостижимо полно, что самый громкий шум на земле мог бы пронестись по комнате, а они всё ещё были бы здесь, в этой же бетонной коробке, сидя друг напротив друга, потерянные во взгляде глубокой, тёмной, дерзкой привязанности. Взгляд Пегги опустился к красным губам Дотти, снова поднялся, а затем медленно опустился обратно. Она наклонилась, совсем немного. Дотти следовала за ней, опустив взгляд вниз и приблизив лицо, её грудь вздымалась и опускалась. Между ними по-прежнему оставался сантиметр. Пегги чувствовала неровное дыхание Дотти. Дотти сделала последний рывок вперед, а затем их губы слегка, неуверенно соединились. Пегги была переполнена чувствами. Губы Дотти были самой мягкой подушкой, которую она только могла себе представить, мягче, чем мог представить её мозг, когда она давала волю своим фантазиям поздно ночью. Они медленно, всего на миллиметр, отстранились и снова посмотрели в глаза друг друга. Выражение радости на лице Дотти удивило её, и она тут же снова прижалась к её губам, не желая больше разлучаться. Рука Дотти легла на шею Пегги, одна рука Пегги запуталась в мягких локонах, другая легла на талию Дотти, губы быстро, отчаянно двигались. Ни одна из них не могла насытиться. Это вызывало сильнейшую зависимость.