Kinktober Banglix

      Кристофер мягко улыбается, как только за его спиной раздаётся звук открывания дверей в его кабинет, но не отвлекается от пишущей машинки, лишь прислушиваясь и по бодрым шагам понимая, как близко подошёл к нему его гость. — Сэр, вы так долго сидите здесь, скоро уже обед подавать будут. Феликс нежно гладит его по голове, пропуская вьющиеся пряди сквозь пальцы, и массирует напряжённые плечи. Бан сквозь собственную рубашку чувствует лопаткой мимолётное прикосновение шёлковой ткани и, наконец, оборачивается.       Феликс довольно улыбается, как только видит чужой загоревшийся взгляд. Ещё бы — его волосы сегодня привели в порядок в парикмахерской: подровняли кончики и осветлили, так как корни уже начали отрастать, и теперь его длинные блондинистые пряди спадают волнами на хрупкие плечи, слегка пушась и делая вид Феликса ещё более невинным, хоть сам парнишка таким и не является. Однако больше внимание Кристофера привлекло другое — чёрный шёлковый халат с широкими рукавами и мелким цветастым узором, едва прикрывающий чужие коленки. — Ты… где ты это взял? — писатель снимает очки и поднимает взгляд на Феликса, что явно был доволен собой в этот момент. — Сэр, вы сами дали мне деньги вчера вечером и сказали купить себе то, что я захочу, — юноша игрово прихватывает чужой нос двумя пальцами, чтобы после наклониться и чмокнуть его кончик. — Вот я и купил. Вам нравится? — Очень, детка, — мужчина гладит стройное тело сквозь гладкую ткань и замирает, когда его пальцы чувствуют сквозь неё ещё что-то. Феликс кокетливо прикусывает розовую нижнюю губу. — Развяжите пояс, сэр. Крис не смеет ослушаться. Феликс, его муза и любовь всей жизни — единственный, кого мужчина всегда слушается беспрекословно. Юноша озорной, слегка капризный и избалованный, но очень умный, несмотря на свои девятнадцать, с ним можно поговорить о чём угодно, на любые темы, и Кристофер обожает его намного больше своей профессии — хотя раньше думал, что она будет единственной его спутницей жизни. Мужчина учит его французскому, посвящает все свои романы только ему, а в моменты, когда у писателя возникают проблемы с вдохновением или редакцией, Феликс становится тем, кто может ему помочь. Единственным, кто может сделать это благодаря одному лишь своему присутствию.       Длинные шёлковые ленты спадают по бокам, позволяя полам халата раскрыться — на бледном юном теле надеты лишь чёрные кружевные трусики, и Крис беспомощно поднимает взгляд вверх, на лицо Феликса, слегка порозовевшее от смущения и желания. — Ты, маленький соблазнитель… — бормочет мужчина, оглаживая любимое тело ладонями, длинными пальцами задевая резинку белья и слегка оттягивая её в сторону. — Вы так долго не уделяли мне внимание, сэр, — хнычет парнишка, надувая губы и выгибаясь навстречу чужим рукам. — Я не смог больше терпеть. — Прости, душа моя. Всё хорошо, милый, я рядом. Феликс облегчённо выдыхает, когда Кристофер поднимается с кожаного кресла, отодвигая свою пишущую машинку дальше, в центр большого лакированного стола из красного дерева. Некоторые листы бумаги, лежащие за ней, мнутся, некоторые падают на пол, но мужчине плевать — он разворачивает Феликса лицом к камину, нагибая его над столом, и с удовольствием сжимает в руках чужую талию, чувствуя под пальцами сладкую дрожь предвкушения. Отодвигает ткань халата, чтобы она свисала на одну сторону, и трёт пальцами тугой подготовленный вход через трусики — Феликс легонько дёргается и скулит, кусая губу, пока мужчина дразнит его чувствительную кожу мягким кружевом. — Прошу вас, сэр, — шепчет Ли, дрожащими руками опираясь о стол. Кристофер наклоняется и целует его за ухом, вдыхая хлопковый запах волос. — Сейчас, детка. Потерпи немного. Он открывает один из ящиков под столом, доставая оттуда флакончик смазки и выливая немного себе на пальцы. Он знает, что Феликс очень тщательно подготовился перед приходом, потому что всегда он либо растягивает себя со всей тщательностью, либо не растягивает вообще, желая, чтобы Крис сам это сделал, но мужчина всё равно не может отказать себе в удовольствии погрузить пальцы внутрь горячего тела, что он, собственно, и делает, перед этим оттянув кружевную ткань в сторону.       Феликс под ним стонет и выгибается, насаживаясь на пальцы мужчины, восхитительно правильно оглаживающие его стенки изнутри. — Сэр, господин, больше… прошу… Писатель усмехается, слегка прикусывая кожу на тонкой шее, и выпрямляется, расстёгивая свои брюки. — Такой нетерпеливый, очаровательно.       Юноша всхлипывает, когда крупная скользкая от лубриканта головка проникает внутрь, растягивая его ещё сильнее. Светлые пряди волос спадают на покрасневшее лицо, а ноготки царапают поверхность стола. Крис погружается на всю длину и гладит подрагивающее тело Феликса слегка мозолистыми кончиками пальцев — вычерчивает круги на талии, давит на тазовые косточки, дразнит вставшие соски и твёрдый текущий член, пачкающий смазкой чёрное кружево. Феликс приподнимается и прижимается носом к носу мужчины, поворачивая голову в сторону. — Я так люблю вас, сэр. — Я тоже люблю тебя, детка. Ты такой умница, идеальный для меня, — он укладывает ладонь на подтянутый подрагивающий живот, прижимая Феликса ближе к своему телу, и плавно толкается бёдрами вперёд. Ли реагирует просто превосходно, как и всегда — стонет сладко, сжимаясь вокруг крупного члена, жмурится и рвано выдыхает, хватаясь пальчиками за рубашку мужчины. Кристофер без ума от его чувствительности.       Он срывается на быстрый темп почти сразу же, стоит только Феликсу снова застонать и умоляющим голосом выдавить слабое и нуждающееся ещё, пожалуйста на сбивчивом, заплетающемся французском. Мужчина зарывается пальцами в мягкие пряди, сжимает руку на чужом затылке и толкается так сильно, что у Феликса мгновенно слёзы застилают глаза. Он вновь мокро всхлипывает, и Крис чувствует, как вспотевшая кожа в стальной хватке его рук покрывается мурашками. — Да, мой господин, вы самый лучший, ещё так, молю вас, — парнишка бормочет нежную чепуху, упираясь затылком в его плечо, и Кристофер просто дуреет с того, как он реагирует. С Феликсом всё постоянно ощущается слишком остро, будто впервые, и это всегда подталкивает мужчину к краю слишком близко и точно — Ли определённо знает, что творит с ним, и пользуется этим. Каждый раз.       Он прогибается в пояснице, сильнее прижимаясь задницей к чужому паху. Крис обхватывает кружевную ткань, оттягивая её ещё дальше в сторону, и сжимает её в кулаке, второй рукой продолжая обнимать Феликса за живот. Юноша в его руках дрожит и стонет от удовольствия, слёзы катятся по его щекам, покрытым крупными веснушками, и мужчина, понимая, что близко, опускает руку ниже, лаская чужой член через бельё. Феликс ахает и сжимается сильнее, задирая голову, просит ещё и ещё, и Бан, лаская чувствительную головку, одновременно с этим резче и глубже врезается бёдрами в узость и жар чужого тела. Феликс судорожно выпускает воздух из лёгких и кончает с дрожащим да, да, да, сорвавшимся с искусанных губ. Крис едва успевает выйти, чтобы через мгновение после этого излиться на чужую поясницу, блестящую от пота. Сперма стекает ниже, пачкая и без того испачканные трусики, и мужчина хмыкает, дразняще потирая пальцами розовую опухшую дырочку и заставляя Феликса сжаться, капризно что-то промычав. — Ну всё, всё, не ворчи, ангел. Как ты? Он разворачивает парнишку к себе лицом, обхватив его за плечи, и вглядывается в его умиротворённое лицо. По нему расплывается блаженная улыбка. — Чудесно, сэр. Вам понравилось? Я могу чаще так наряжаться для вас, если да, вы только скажите. — Только если тебе тоже понравилось, детка, — он абсолютно влюблённо улыбается и, наконец, припадает к припухшим губам в поцелуе, понимая вдруг, что всё ещё этого не сделал. Феликс обнимает его за спину, укладывая ладони на лопатки, и Крис сажает его на свой стол, понимая, что дрожь в теле всё ещё его не отпустила. Медленно отстраняется от влажных губ и смотрит на уставшее, но довольное личико. — После обеда я вновь сяду писать. Хочешь посмотреть? — Я не буду вас отвлекать? — Что ты, любовь моя, конечно нет. Ты можешь даже почитать то, что уже готово. Феликс снова улыбается, прижимаясь щекой к плечу писателя и прикрывая глаза. Крис гладит его по волосам. — Так здорово всегда быть первым читателем ваших книг. Чувствую себя особенным. — Ты и есть особенный, Феликс, — Кристофер целует его в переносицу, обхватывая лицо ладонями. — Люблю тебя. — И я вас, — отвечает Феликс, счастливо выдыхая. — Больше жизни.