Kinktober Banglix

      Феликс горячий и мокрый, нетерпеливый и до безумия нуждающийся. Он так великолепно объезжает Чана, что у того дыхание перехватывает с каждой новой волной бёдрами. Феликс плачет от чувства наполненности, бормочет что-то о том, как ему хорошо, словно в бреду, и цепляется за альфу, как за спасательный круг. Чан гладит его бёдра и талию, засыпает потоком нежных фраз, чтобы омега хотя бы чуточку расслабился и умерил свой пыл — Крису нравится, очень, но он беспокоится, что его мальчик стал слишком уж возбуждённым.       У Феликса давно не было течек, так что, возможно, это и есть причина того, как он ведёт себя сейчас, когда течка наконец-то наступила. Он хнычущий, капризный и требовательный, и Чан совсем не против дать ему всё то, что он так хочет. Но его нужно хотя бы немного успокоить. Крис садится, чувствуя, как отлипает от его спины пропитавшаяся потом простынь, и обнимает дрожащего Феликса, который тут же тычется носом ему в шею, глубоко вдыхая его хвойный запах, и обожающе скулит. — Альфа, альфа, альфа… — бормочет Ликс, нетерпеливо покусывая острыми клычками крепкое плечо и ёрзая на мощных бёдрах. — Я здесь, детка, — шепчет мужчина, убирая с чужой шеи светлые взмокшие пряди и поглаживая то местечко на коже, где расположена пахучая железа: омега от такого стонет сладко, сжимаясь вокруг твёрдого члена сильнее, и весь покрывается мурашками. — Вот так, милый. Расслабься. Дыши. Я рядом, котёнок. — Узел, — чуть не плача, умоляюще просит Феликс, обнимая Чана за шею, приподнимаясь и резко опускаясь обратно на его член, от чего Крис едва не прокусывает губу до крови. — Узел, мне нужно… альфа, пожалуйста… Он хнычет, и Чан крепко хватает его за талию, двигая его на себе — омега подчиняется, помогает старшему, подмахивая бёдрами, стонет и всхлипывает, извиваясь в сильных руках. Член Криса идеально заполняет его, но ему мало, чертовски мало, этого не хватает. — Пожалуйста… — снова просит он, разбито смотря на альфу. — Нужно больше… Чан знает. Он заполнит Феликса своей спермой до самых краёв, вгонит в него свой узел, но это будет не прямо сейчас — а омеге нужно это сию же секунду. И у Чана появляется идея.       Он выходит из Феликса, получая на это возмущённый возглас, но спешит успокоить парня. — Всё хорошо, котёнок, я не ухожу. Перевернись на живот. Омега слушается, падая на кровать, зарываясь носом в подушку и приподнимая задницу. Его распухшая дырка сжимается, он до сумасшествия хочет вновь почувствовать чужой член в себе, но ждёт молча, гадая, что такого Чан придумал.       Феликс слышит, как альфа копошится в шкафу, а через несколько мгновений чувствует, как прогибается матрас позади него под весом чужого тела. Крис трёт пальцами края его растянутых мышц и вливает внутрь порцию смазки прямо из тюбика. Феликс всхлипывает, обнимая подушку, и шире расставляет ноги. А потом в него погружаются сразу четыре пальца. Омега выдыхает, двигает бёдрами навстречу, скулит и просит ещё. Пятый палец проходит так же легко, Чан гладит изнутри узкие стенки, и Феликс счастливо мурлычет, когда его растягивают ещё больше. На мгновение альфа замирает, раздумывая кое над чем, но всё же проталкивает всю кисть внутрь — младший, задыхаясь в собственном стоне, сжимается и неожиданно даже для себя кончает, кусая подушку. Кристофер улыбается. То, что нужно.       Теперь Ликси полностью расслаблен, и Чан, пару раз двигая рукой, выбивая изо рта парня сладкие милые звуки, вынимает кисть и заменяет её своим членом, любуясь тем, как гладкие покрасневшие мышцы обхватывают его головку. — Вот так, детка. Так хорошо. Мой славный мальчик. Феликс, кажется, уже почти ничего не соображая, только скулит тихо, пальчиками сжимая несчастную подушку. А потом давится воздухом, когда вдруг чувствует, что в него входит ещё что-то. — К-крис… Господи Боже, альфа проталкивает в него резиновый член вместе со своим.       Феликса мелко трясёт — это именно то, что ему так необходимо, он нуждается в этой заполненности. Его мышцы растягиваются сильнее, чем раньше, и омега сходит с ума от этого чувства. Чан позади него стонет, кажется, тоже сполна наслаждаясь тем, что они сейчас делают, и резко толкается вперёд, притягивая Феликса к себе за бёдра. Младший вскрикивает, насаживаясь на два члена одновременно — плевать, что один из них ненастоящий, — и кончает снова, выгибаясь и закатывая глаза. — Двигайся, — почти рычит он, всё ещё находясь под пеленой оргазма, и Чан слушается, насаживая омегу на себя и смотря на то, как сильно растягивается его ненасытная дырка. Феликс едва не рыдает от того, как охуенно он себя чувствует, его простата стимулируется снова и снова словно в два раза сильнее, мышцы отчаянно сжимаются вокруг стволов, а конечности дрожат так, что он может распластаться по постели в любую секунду. Но он держится, продолжая стоять на разъезжающихся в стороны коленках, потому что ему ещё никогда не было так хорошо. — Давай, альфа, кончи в меня, — стонет он, пока Чан трахает его задницу, сжимая пальцы на его бёдрах так сильно, что они немеют — синяки останутся точно. — Мне нужен твой узел, нужен… Сильнее, вот так… Пожалуйста! Он громко всхлипывает и кончает в третий раз, содрогаясь вокруг Чана и резинового члена, который альфа в него пропихнул, падает полыхающим лицом в подушку, и отчаянно стонет, когда Крис резко выходит из него, но только для того, чтобы убрать игрушку и войти снова, кончая так глубоко и мощно, что Феликс, кажется, теряет сознание от такого на пару секунд.       Он хрипит, когда разлепляет потяжелевшие ресницы, понимая, что сорвал голос. Чан лежит на нём сверху, прижимая к кровати и держа в крепкой, звериной хватке, загнанно дышит в затылок, и Феликс готов поклясться, что кончает снова, на этот раз сухо и немного болезненно, слабо и сладко вздрагивая под альфой, когда чувствует, как набухает в нём узел и как внутрь продолжают вливаться порции чужой спермы. — Я теперь неделю не смогу ходить, — еле выдавливает он из себя, и Чан устало смеётся, переворачиваясь на бок и прижимая Феликса спиной к себе. Омега скулит и ёрзает, сжимаясь вокруг продолжающего увеличиваться узла. — Чёрт, мне снова нужно, чтобы ты трахнул меня. Сделай это, когда мы пойдём в душ. Кристофер лишь вздыхает, поражаясь тому, какой Ликс ненасытный. Но не то чтобы он против. Конечно нет.