Estrelas brilham o tempo todo

      План был предельно прост: выжидать. Всё семейство должно было собраться в субботу и до воскресенья. Именно в ночь Камилла собиралась вершить свое правосудие.        Семья Дюартов была большой. Очень большой. И всем заправляли женщины. Во главе клана всегда стояла самая старая из представительниц прекрасного пола. И всегда они все были стервами, сколько Камилла себя помнит. Мать когда-то ей рассказывала о прабабках и о том, как видела их, когда одна из них — Жозефина — лишила её силы.        Сила рода Дюартов всегда держалась на своих предках. Как только приходили новые, старые даровали им свои силы и уходили, а те решали, кто достоин быть ведьмой, а кто нет. Любая неповинность, и ты лишен всего и изгнан из клана.        Обычно во главе живых стояли самые старшие представители, если имелись братья и сестры. И даже если брат старше, он никогда не имел права на власть в клане. Вообще, от мальчиков избавлялись до последнего колена, потом стали понимать, что так тяжелее сохранить чистоту рода. Ах, я не сказала? Трахаться и рожать от родственничков было основой. Дюарты должны быть чистой крови, без примесей каких-то бродяг и щенков, недостойных даже их взгляда. Вот только Мими нарушила это, сбежав в Южную Америка к своему возлюбленному. Тогда и появилась Камилла — "грязная" девчонка, оскверняющая великое наследие. Вместе с матерью они были изгнаны, и когда отец умер, не позволили даже вернуться к семье. Мать умерла, а Камилла обратилась. Вот только обида не угасла, а переросла в ненависть и жажду силы, принадлежащей некогда всем её предкам.       Именно в ночь она собиралась убить каждого, кто носит эту фамилию и уничтожить любое упоминание о первых пятерых, которым перейдет все это. Она оставит лишь себя и заберет силу. Вот только тяжело свершать это будучи не ведьмой. Очевидно, что её бабка догадывалась о подвохе, но ничего. Камилла расправится первым делом с ней. Уничтожит её душу и не даст даже шанса на дальнейшее существование. Жестоко? Ну а кто без грехов.       Суббота начиналась спокойно. Камиллу разбудил шум весны за окном и пение птиц. Листва на деревьях мягко шуршала, совсем тихонечко, но вампирский слух был способен уловить и такое. Что говорить, когда чужое биение сердца услышать было довольного легко?        Девушка открыла глаза, пялясь в потолок и слушая природу. Её комната была самой пустой: без обоев, без ковра, без мебели. Стояли только кровать, да шкаф, который вынести не успели. Сегодня был знаменательный день и с утра пораньше слуги готовили стол, фуршет и драили квартиру. Камилла предвкушала вечер. Она продумывала все настолько идеально, что осечек быть не должно было. Если только Сюзанна не прознала.       Вообще-то этот день самый важный в клане. Каждое десятилетие глава проводит пожертвование умершим предкам. Все живые представители отдают свою силу главе, а глава делает подношение крови, добавляя четверть всей силы. Они пытаются таким образом задобрить мертвых старух, и если те принимают дар, то силы будут расти в течении ближайших десяти лет, до нового ритуала. Именно в момент надреза ладони Камилла свершит то, ради чего она жила, то, ради чего она вернулась.       К вечеру в главной зале стало шумнее. Все пестрело: люстры переливались огнями, музыка разливалась по всему дому, дорогие сердцу тетушки, бабули и сестрички ходили в тесных, вычурных и помпезных платьях, которые выглядели на них нелепо, а мужчины давились и удушались в черных, как пустота, смокингах. Все их лица были малого обмазаны маслом, все напыщенны, уверенны в себе и в том, что станут еще сильнее. Ах эта жадность, один из семи смертных грехов человечества, прогрессирующей сегодня в таком месте.        Камилла вышла позже остальных. На ней была надето белое льняное платье, не облегающее фигуру. Вообще-то такое считается спальной одеждой, но ведь и её никто не приглашал на огонек. На лице девушки была приклеена предвкушающая, будто даже сумасшедшая улыбка. Уголки её губ были приподняты совсем чуть-чуть, но глаза её улыбались так, что бросало в дрожь, каким бы бесстрашным ты не был. Приход её не остался незамеченным. Если музыка и не стихла, то разговоры прекратились точно.       Первой к ней подошла сестра. К слову, Эллен была дочерью того самого единственного сына. Точнее, дяди Камиллы. И дети у них были такие же мерзопакостные, как и родители. Ну что тут поделать, от рябинки не родятся апельсинки. Да и разговор вышел не самым приятным.       J'ai entendu dire que vous êtes revenus nous rendre visite à tous/Слышала, ты вернулась, чтобы навестить нас всех. — Девочка сложила пальцы в замочек и качнулась в перед, приближая лицо к лицу Камиллы. — Quel dommage que vous ne soyez pas du tout notre famille. Et vous vous êtes plaint au rituel en vain, vous allez tout gâcher comme toujours./Как жаль, что ты нам и не семья вовсе. Да и на ритуал ты зря пожаловала, испортишь все как и всегда. — Хотелось втоптать эту девчонку в грязь, показать, что бывает с теми, у кого длинный язык, но ведь еще не конец вечера, и единственное, что позволила себе Милла, это наступить ей на белую балетку, да с такой силой, что та запищала.        Pourquoi est-ce si impoli? Vous ne devriez pas gâcher l'humeur avant un événement aussi important, bien que les bébés comme vous n'obtiront rien, il n'y a pas de force./Зачем же так грубо? Не стоит портить настроение перед таким важным событием, хотя малявкам вроде тебя ничего и не достанется, силенок то нет. — Девушка гадко ухмыльнулась и прошла к фуршету, оглядывая семью в полном составе, ведь уже очень скоро ликовать будет лишь она.