Мелодия на кончике кисти

Глава 1. «Вновь пустота»

***

И вновь п у с т о т а… Это до жути пугало Антона. Возможно это покажется странным, ведь не может же пугать ничего. Может быть, но Антона это вовсе не касалось, пустота была его главным страхом, настолько, что он предпочитал упахиваться на работе до изнеможения, лишь бы не оставаться наедине с ней. Да и выбора у него в целом не было, а если и был, то он даже не задумывался над остальными вариантами. Ему пришлось поступить именно так, словно он очередной несчастный человек, пожертвовав незаменимой частью своей жизни. Кому-то для жизни нужно спокойствие, кому-то другие люди, кто-то не может без природы, а Антону нужно было одно… рисовать. Он рисовал всегда, и везде, сколько себя помнил. В отличии от других людей, Антон не считал это даром, особенностью или проблемой, он это воспринимал как факт, нет, он это вообще никак не воспринимал, это и была его жизнь, без этого он не мог. Стоило его пальцам коснутся кисти, карандаша, краски, песка, чего угодно, как он снова чувствовал себя живым. И вроде бы, все прекрасно, человек живет, у него есть дело жизни, которое не просто приносит удовольствие, а является словно кислородом для огня. Но всегда есть «но», мелкое, со стороны почти незаметное, но так сильно все портящее. И это «но» для Антона было очень банальным, это были деньги. Всего лишь деньги! Но здесь нужно выбирать между жизнью и жизнью. И к сожалению, приходилось жертвовать вторым вариантом, иначе первый не случится. Со временем, даже рисование, которое раньше было для него спасением, перестало приносить облегчение. Он чувствовал, что каждое движение кисти будто уходит в никуда, оставляя за собой пустое полотно, лишенное эмоций и смысла. Раньше его работы дышали надеждой, насквозь пронизанные эмоциями, они были зеркалом его души, но теперь стали блеклыми, как если бы вся его страсть выгорела внутри него, оставив только оболочку. Антон начинал бояться, что даже искусство не сможет больше заполнить эту пустоту. Ведь прежние эмоции, которые его наполняли и находили выход каждый раз, лишь стоило ему сесть за холст, и вовсе перестали появляться. Они сменились на судорожное желание заработать больше денег, найти новых клиентов, познакомиться с организаторами выставок. Он изменился. И ему было страшно. Но он понимал это лишь тогда, когда ему приходилось оставаться наедине со своими мыслями. А такое было редко. Обычно, вернувшись с работы он включал телевизор и музыку, чтобы гул голосов и мелодий мирно заполнил тишину, и обязательно сериал или фильм, посредственный, совершенно не трогающий душу, чтобы не думать над своей жизнью и не находить себя в персонажах, лишь бы только занять голову дешевой картинкой и пошлыми, банальными репликами. Но не сегодня. Стоило Антону лишь переступить порог, как он онемел от осознания, что он сейчас не хотел шума, не мог его больше терпеть, Антона замутило от одной мысли о звуке включения телевизора или заставки киностудий. Медленно сняв куртку и небрежно повесив на крючок, он одним движением руки размотал шарф и глубоко вздохнул. В квартире была приятная прохлада, нотки осеннего воздуха уже насквозь пропитали октябрьский воздух.

Даже не включив свет в прихожей, он прошел в ванную. Мирный шум воды успокаивал, а капли разлетающиеся на поверхность зеркала образовывали красивые узоры. И тут, впервые за долгое время, Антон почувствовал голод. Последний год он ел на автомате, просто понимая что надо, ведь он почти никогда не оставался в тишине, прислушиваясь к себе. Да и что скрывать, у него были свои проблемы с приемами пищи. Хоть он и был очень высоким и подтянутым, в зеркале он никогда себе не нравился, а колкие замечания на счёт высокого роста и комплименты стройной фигуре, стали для него обыденностью, настолько, что он начал считать, что не может быть не высоким и не худым. С ростом все понятно, его почти никак не изменить, и это успокаивало. Но вес… стоило его животу начать приобретать округлую форму, как он начинал себя винить. И конечно, чему как не еде пришлось исполнять роль главного врага плоского живота Антона. Но к счастью, Антон не хотел умирать. И поэтому хоть через силу, но ел. А сейчас, он правда хотел, да и что удивляться, кто бы не проголодался от 8 часовой работы, поев за день лишь бутерброд с кофе. Вытерев руки махровым полотенцем он медленно прошел на кухню. Включив подсветку, прикрепленную к кухонной гарнитуре и пошарившись в холодильнике, он начал готовить. Через полчаса, на столе стояла ароматная жареная картошка, посыпанная нарезанным укропом, рядом стояла миска с овощным салатом, а рядом с картошкой, чесночно-сметанный соус. Как бы не было иронично, но в отличие от поедания, готовил Антон прекрасно. Ну а сейчас он лежал в постели и ждал, когда же сон его заберет туда, где в голову не лезут мысли о том, что он предал свою мечту, ничего не добился и просто неудачник. Дело уже близилось к рассвету, а Антон все ещё был погружен в свои мысли, глаза уставши болели, в желудке уже появилось ощущение голода. А мысли в голове были запутанными. Но одно он знал точно, больше он не хочет заполнять тишину. Да, мысли, что лезли к нему в голову, не из радостных, но за сегодняшнюю ночь он нашел столько проблем, на которые закрывал глаза, а самое классное, это то, что и решение само появлялось, стоило только подумать над проблемой чуть дольше. Только одна тема была позорно проигнорирована. Рисование. Антон боялся даже вспоминать об этом. Он знал, что теперь все по-другому, что теперь оно не приносит никаких эмоций, но ему было страшно об этом думать. А тем временем за окном уже начало светать, в голове у него появлялось все меньше мыслей, глаза болезненно закрывались, под тяжестью уставших век. И Антон наконец погрузился в долгожданное умиротворение.