Мелодия на кончике кисти

Глава 2. Воспоминания             

***

Антон смотрел в окно, внимательно следя за гонкой капель на стекле. Была прохладная осень, все деревья уже сменили окрас, а некоторые и вовсе облетели. Антон старался не погружаться в мысли, которые атаковали его голову. Но их было слишком много. Злые взгляды одноклассников, усталая мама после работы, бросивший их отец. Мысли, кружась в голове, словно водоворот, затягивали. Вечная, непросветная апатия была его постоянным состоянием. И тут его размышления прервала резкая боль под ребрами от острого локтя соседки по парте. – Эй, тебя уже третий раз зовут, – недовольно прошипела одноклассница. Антон захлопал ресницами, пытаясь прийти в себя и вернуться в реальность. – Антон Шастун! – громкий голос учительницы прозвучал словно гонг, мигом разогнав все остатки мыслей. – Да, Валентина Павловна, – робкий голос Антона вызвал противные смешки у половины класса. – Антон, ты собираешься слушать урок? И хотя бы изредка отвечать на вопросы? – несмотря на строгий голос, в глазах учительницы была отчетливо видна взволнованность. – Да, Валентина Павловна, – повторил Антон. Он и не заметил, как она оказалась около его парты, разочарованно смотря на закрытый учебник. На парте лежал только карандаш и… блокнот. О нет… Но было уже поздно. Валентина Павловна, подумав, что это тетрадь, уже открыла его, как назло сразу наткнувшись на последний рисунок. На котором был нарисован Он. Замерев от удивления, Валентина Павловна спросила: – Это Попов? Антон окончательно онемел, у него ещё была надежда, что Валентина Павловна промолчит и не будет показывать или озвучивать имя того, кто на нём нарисован. Но было уже поздно, весь класс заполнился хохотом. Одноклассники задыхались от смеха, едва сдерживая колкие оскорбления, которые явно скоро вывалятся на него. Смеялись все. Но только не он. Антон чувствовал, как жар поднимается к лицу, кровь стучала в висках. Ему казалось, что все звуки в классе стали глухими, будто он провалился в темноту, где каждое слово долетало до него с запозданием. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Арсением. Арсений, обычно надменный и презрительный, сейчас выглядел по-другому. В его глазах не было злости, только сосредоточенность и почти неуловимое напряжение. Он не смеялся, не отпускал колких замечаний, как обычно. Просто смотрел. Это смутило Антона, и, не выдержав взгляда, он опустил глаза на парту, чувствуя, как внутри все сжалось от стыда. – Шастун, ты рисуешь на уроках вместо того, чтобы учиться? – продолжила Валентина Павловна, но её голос звучал теперь почти тихо, словно она осознала, что уже перестаралась. Антон сжал губы, пытаясь сдержать наворачивающиеся слезы. Он боялся не столько учительницы, сколько насмешек, которые как смерч обрушатся на него, когда она покинет кабинет. Одноклассники всегда находили повод унизить его, но сегодня он сам дал им в руки оружие. – Садись, Антон, – устало сказала Валентина Павловна, закрывая блокнот. Она не добавила ничего больше, и, наверное, впервые Антон почувствовал к ней за это благодарность. Но хихиканье и переглядывания не прекратились. Каждый шепот за спиной казался ударом в сердце. Он пытался сосредоточиться на карандаше в руках, но его пальцы дрожали. Казалось, что весь мир сжался до маленького кабинета, наполненного только злостью, насмешками и обидой.

***

Когда прозвенел звонок, Антон быстро собрал свои вещи, надеясь как можно скорее уйти. Он не мог больше находиться здесь. Схватив рюкзак и ветровку с крючка в углу кабинета, он пулей вылетел в коридор, едва не сбив веселого первоклашку, жующего сосиску в тесте. Он быстро шел по коридорам, не видя ничего перед собой, в голове был лишь звенящий шум, а пальцы предательски тряслись. Промокнув под ливнем и оставляя на ступенях мокрый след после каждого шага, он судорожно вытащил из кармана ключ и, со второй попытки вставив его в замочную скважину, повернул его до щелчка. Постояв перед дверью пару секунд, он выдохнул и, натянув на лицо улыбку, открыл дверь.

***

Антон был очень хорошим сыном, он всегда понимал, что нельзя делать, чтобы не расстраивать родителей, никогда ничего не просил, учился неплохо и помогал маме. Всегда понимал, что чувствуют родители, и если ему было обидно, почему они так поступают. Но развод родителей был исключением. Он стал для него ударом. Всё детство он считал, что родители любят друг друга. Видимо, ошибался. Отец ушел из семьи, бросив их. И мама очень тяжело это переносила. Он не мог позволить себе показывать свои переживания маме.

***

Зайдя в квартиру и тихо закрыв дверь, он вздохнул. Теперь дома нет приятного запаха выпечки и ласкового шума голосов из кухни. Пройдя по коридору, он наткнулся на маму, сидящую на кухне, облокотив голову на руку. – Привет, мам, – натянув улыбку, заботливым шепотом поздоровался Антон. – Привет, Тошенька, – устало улыбнулась мама. Сердце грустно забилось от голоса мамы, так называла его только она, с самого детства. – Как дела на работе? Устала? – Антон прошел к раковине и, включив воду, выдохнул. Кажется, мама не обратила внимания на его уставший вид. – Да ничего, Тоша, скоро уже отпуск будет. Правда, завтра мне нужно будет остаться на две смены, много больных в отделении. Мысленно проклиная организацию государственных медицинских учреждений, Антон, чиркнув спичкой, зажег огонь в конфорке под чайником. Разлив ароматный чай в кружки, он тихо присел на табуретку около мамы. – Мам, – жалобно промычал Антон, вглядываясь в уставшие глаза напротив. – Все точно хорошо? Ты выглядишь такой уставшей. – Да, просто много всего навалилось последнее время, – вздохнув, ответила мама, отведя глаза. Антон молча кивнул, поняв, что за этим вздохом крылась усталость от работы, отчаяние, беспокойство за жизнь Антона без отца, за его учебу. Мягко положив руку на предплечье матери, Антон улыбнулся, перехватив тоскливый, но теплый взгляд медовых глаз мамы.

***

За окном собирались дождевые облака. Потоки воздуха из открытой форточки слегка обдували щеки Антона и наполняли комнату морозной, осенней свежестью. Послышался вздох, а затем скрип кровати и уютное шуршание одеяла. Поставив ступни на прохладный пол, Антон осознал, что не спал всю ночь. Мысли то носились в его голове, перебивая друг друга, то и вовсе испарялись, оставляя Антона наедине с ужасным чувством пустоты и тревоги. Он не понимал, что с ним. Очевидно, что это произошло из-за вчерашнего инцидента с рисунком и переживаний за реакцию Арсения. Но это было лишь последней каплей. Постоянные мысли об уставшей от работы маме, о предательски бросившем их отце, который даже не удосужился поговорить с сыном после того, как ушел, постоянные вопросы родственников о поступлении, ведь на носу уже ОГЭ, а там либо колледж, либо очередные экзамены и ВУЗ. Антон не хотел думать об этом, и стоило тревожной мысли оказаться в его голове, как он переключался на другую тему. Но это не решало проблем. Это лишь накапливало тревожность. Пока это не вылилось в целые часы ступора и бури мыслей, поглотившей его целиком. Пройдя по коридору, сонно поморщившись и покрывшись мурашками от холода утренней квартиры, Антон зашел в ванную. Бесшумно закрыв дверь, он включил воду, постояв несколько секунд под шум воды, набрал ее в ладони и ополоснул лицо. На удивление, это помогло прийти в себя. Водоворот в голове замедлился, а сами мысли перестали звучать голосами и словно растворились. Вытерев лицо махровым полотенцем и выдохнув от облегчения, он направился в сторону кухни. Мама еще спала. Это хорошо, Антон не был в состоянии с кем-то контактировать сейчас. Открыв шкафчик и взяв банку с кофе, он зажег конфорку под чайником. Огонь размеренно согревал воздух вокруг, а звук бурлящей воды успокаивал. Не дождавшись свиста чайника, он налил кипяток в свою любимую кружку с облаками. Бодрящий аромат кофе сразу долетел до носа Антона. Шумно втянув воздух, он отпил из кружки, закусив бутербродом с маслом. Внутри все еще металась тревога среди мыслей о том, что можно было бы и вовсе прогулять школу. Но Антону, видимо, не везло по жизни, и их классная руководительница на протяжении четырех лет, всегда была самой ярой блюстительницей порядка в посещаемости своих подопечных. А маму расстраивать не хотелось. Поэтому, нервно выдохнув, Антон пошел собираться. Хотя пространство, где находились усталые, нервные и совершенно не понимающие, как они там оказались, дети, вовсе не вызывало желание туда попасть.

***

Все уроки прошли словно в тумане, который накрыл собой Антона. В одном помещении с ним находились люди, бросающие косые взгляды и переговаривающиеся о нем, даже не приглушая оскорбления, которые доносились до Антона и прилеплялись к нему, словно клейма, выжженные на его теле. А по другую сторону был его друг Димка, при встрече он лишь понимающе взглянул и похлопал его по плечу. Антону не нужна была поддержка, но это почти незаметное действие придало ему немного уверенности. Был лишь один человек, реакции которого он совершенно не понимал. На первый взгляд, ему было абсолютно все равно на тот шквал сплетен, который по кругу передавался от человека к человеку, повторяя одни и те же слова. Но непривычная и почти неуловимая заторможенность Арсения не скрылась от влюбленных, внимательно вникающих в каждое действие глаз. Но какими бы уроки не были скучными, они имеют весьма приятное свойство заканчиваться. Как и в этот раз. Услышав раздирающую голову, пронзительную трель звонка, Антон мысленно выдохнул. Метнувшись, он сложил тонкую, почти нетронутую тетрадь в потрепанный рюкзак и, захватив ветровку, уже было двинулся к выходу из душного и пропитанного невыносимой смесью душащих парфюмов и так и не научившихся пользоваться дезодорантами одноклассников, как на его плечо опустилась тяжелая рука. Едва не вздрогнув, что было бы весьма унизительно, Антон развернулся, испуганно посмотрев в глаза однокласснику. – Чего, испугался, да? – ухмыльнувшись, фыркнул Андрей. – Нет, что-то нужно? – постаравшись скрыть нервозность в голосе, ответил Антон. Он еще надеялся на то, что тот лишь просто хочет что-то спросить. Но почувствовав ледяное дыхание возле уха и услышав пронизанный гневом голос, Антон остолбенел. Его плечо сжали с безумной силой. – Слышь, педик, буду ждать тебя под школой за гаражами. И только попробуй сбежать, тебе же хуже будет. Антон никак не отреагировал, лишь покачнулся от того, что Андрей, выходя из кабинета, грубо задел его плечом. Но за окаменевшим лицом скрывалась буря эмоций. В голове оглушительно билось сердце, живот свело от страха, а ноги стали ватными. Нервно выдохнув, он медленно двинулся по коридору в сторону выхода. Он старался тянуть момент, но рано или поздно ему пришлось бы выйти. Приняв безвыходность ситуации и прокручивая в голове все варианты расправы, прекрасно понимая за что. Антон ожидал этого ещё в тот момент, когда рука Валентины Павловны потянулась к рисунку с Арсением. Он давно понял, что в обществе принято предвзято реагировать на выбивающихся из их восприятия мира людей, и даже не вступал в мысленный спор по поводу несправедливости. Выйдя на улицу, он осмотрелся, ища глазами злополучные гаражи, около которых он никогда и не желал оказываться. Но не успев разобраться, в какую сторону ему идти, он почувствовал железную хватку на своем предплечье. Его резко метнуло в сторону, все мысли словно испарились из головы, остался только страх, скрутившийся крепким узлом в животе. Он смог разглядеть лицо схватившего его человека, только когда заплетаясь ногами, тащился за больно-вцепившейся рукой. Осознание происходящего пришло к нему только когда послышался неприятный скрежет зубов, из-за глухого удара тела об гараж. Судорожно ловя холодный воздух губами, Антон безуспешно пытался встать. Испачканная в грязи грубая подошва оттолкнула его от стены гаража — единственного объекта опоры. Только сейчас он понял, что над ним, злобно ухмыляясь, нависли лица подростков. — Ты считаешь, это нормально, Шастун? — Андрей, стоявший над Антоном, сжимал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Его глаза сверкали ненавистью, а губы искривляла язвительная усмешка. — Ты у нас че, реально больной педик? Антон, сидя на холодной, сырой земле, не отвечал. Он знал, что что бы он ни сказал сейчас, это лишь ухудшит ситуацию. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется наружу. В голове не было ничего кроме страха и ненависти к себе за то, что он оказался в этой ситуации. Андрей снова пнул его ногой по боку, и Антон зашипел от боли, задыхаясь от удара. Ребята вокруг хихикали, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то посмеивался, шепотом обсуждая, как низко пал "этот Шастун". — Может, ответишь что-нибудь? — продолжал давить Андрей, его голос звучал все громче и злее. — Или ты надеешься, что тебя спасет твой дружок? Антон ничего не сказал. Его взгляд был направлен вниз, на мокрую землю, он сжимал руки в кулаки, ногти вонзались в ладони. Но вместо боли он чувствовал только пустоту. На него свалилась такая тяжесть, что даже вздохнуть стало сложно. Мелко дрожа от гнева и страха, Антон молчал. Он решил что не скажет ни слова. Это будет лучшим вариантом. Он не будет ни лгать, ни провоцировать их на еще большую агрессию. Вот только они уже поняли его слабую точку. Любой человек будет уязвим перед своей любовью. – Молчишь? – ухмыльнулся одноклассник, надавив ботинком на бок Антона. – Может нам и Арсения сюда притащить? Как вам идея? – за спиной Андрея раздался хохот. – Два голубка будут. Омерзительно – лицо Андрея скривилось. Стоило ему надавить на больное, как Антон почувствовал как паника просто поглотила его. Он попытался оттолкнуть от его себя. Но к сожалению его рост под два метра, мало компенсировал тощее телосложение. Андрей еще сильнее прижал его к земле. Услышав отчаянный шёпот с мольбой не трогать Арсения, он удовлетворенно ухмыльнулся. Все что он планировал, получалось. У него не было плана издеваться над Арсением, ведь тот сын начальника фирмы, в которой работал его отец. Да и сам он был сильным и слишком вспыльчивым. Андрей хотел лишь унизить Антона. – Ну вставай на колени тогда, умоляй. Иначе твоему Арсению не поздоровится. – народ сзади безжалостно заржал. Антон едва сдерживая ярость и слезы, подступившие к горлу подавил гордость и оттолкнув ногу одноклассника, сел на колени. Но не смог вымолвить ни слова. Он уже жалел, что в порыве паники, у него вырвалось то, что только подтвердило догадки Андрея. В голову снова ворвался ненавистный голос, намеренно привлекающий внимание позади стоящих подростков. – Ну что, придурок, тащить сюда Арсения твоего? Губы Антона скривились в презрительной гримасе. — Не нужно, — неожиданно для всех раздался голос. Глубокий, спокойный, но в то же время твердый. Все обернулись. Перед ними стоял Арсений. Он выглядел холодным и собранным, его лицо было непроницаемым, во взгляде даже не вглядываясь была видна ярость. Андрей на мгновение замер, не ожидая увидеть его здесь, но быстро пришел в себя и со злобной ухмылкой шагнул вперед. – О, явился наш герой. Что, решил заступиться за своего дружка? – Андрей ухмыльнулся, пытаясь скрыть волнение. Но Арсений не ответил. Он медленно подошел к Антону и, не отводя взгляда от Андрея, протянул ему руку. – Вставай, — сказал он спокойно. Антон колебался. Он боялся, что если примет помощь, то подвергнет Арсения опасности, и тот тоже станет мишенью для насмешек и нападок. Но когда он взглянул в глаза Арсения, то увидел там что-то неожиданное – это был не просто холодный взгляд, в нем была теплота и поддержка, о которой Антон даже не мечтал. Антон взял руку Арсения и, опираясь на него, медленно поднялся. Андрей сжал кулаки, его лицо покраснело от злости. – Вы что, оба, значит, такие? – с издевкой протянул он. – От тебя, я такого не ожидал, Арсений. Но он даже не моргнул. Арсений лишь улыбнулся, и эта улыбка была такой спокойной и надменной, что все внутренности скручивало. – Думаю, ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – спокойно ответил Арсений. – Так что хватит. Уходи. Андрей был явно ошарашен. Он привык быть лидером, тем, кто командует, кто решает. Но сейчас он не мог ответить ничего. Все его угрозы, вся его ярость наткнулись на безмолвную стену уверенности Арсения. – Да ты что, офигел? – наконец выдавил он, но его голос дрожал. Арсений даже не ответил. Он просто развернулся, держа Антона за руку, и повел его прочь. Толпа зевак начала расходиться, разочарованная тем, что "шоу" закончилось. Кто-то бросил в спину антону и Арсению пару колких фраз, но это больше походило на бессильные попытки их разозлить. Когда они отошли достаточно далеко, Арсений остановился и посмотрел на Антона. – Ты в порядке? – спросил он тихо. Антон смотрел на него, не зная, что сказать. Он никогда не ожидал, что Арсений окажется тем, кто заступится за него. В голове роились тысячи вопросов, благодарность переполняла его, но он лишь кивнул. – Спасибо, – наконец выдохнул он, и его голос едва не сорвался. Тело было охвачено нестерпимой болью, колени кровоточили, голова кружилась, и он едва держался на ногах. Но эти глаза... глаза, в которых мерцал какой-то безумный, необыкновенный свет. Они никогда прежде не смотрели на него так, с такой теплотой. Его глаза были как лед, обжигая холодом, но не сейчас. Сейчас в их глубине зажигался таинственный, манящий свет – свет, который звал его за собой. Он не мог оторвать взгляда, не знал, что и думать, но был безоговорочно поглощён этим взглядом. – Не за что – Арсений улыбнулся – искренне, тепло, без всякой показной холодности. И Антон сразу-же понял, он никогда не забудет этот момент..