Часть 1
3 октября 2024 г., 18:47
Бедный Йорик! Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине. А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу. Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз. Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки…
Гамлет. Уильям Шекспир.
***
Смазки слишком много — стекает по яйцам на простыню. Холодная. Арсений шипит: — Шаст, я не собираюсь менять постельное. — Переборщил малек, прости. Антону лениво и спать хочется, но возбуждение начинает скапливаться в паху, поэтому рука на члене Арсения двигается быстро. — Шаст, молока не будет, и ты не доярка, давай нормально! Антон зевает и чуть не прикрывает ладонью в смазке рот. — Спокойной ночи! — Арсений закатывает глаза и поворачивается набок, отбирая член. — Куда??? — Антон наваливается и снова за член хватается. — Прекращай, спокойной ночи! — Арсений вздыхает. — Лучше бы разъехались по домам после съемок! Арсений дурит. Арсений играет. Арсений хочет заставить Антона ревновать. Намек понят. Домой Арсений поехал бы без Антона, но не один. Антон испортил ему вечер. — Спокойной ночи. — Антон целует голую лопатку, вытирает руки о край простыни и ложится на живот. Собственный член тут же напоминает о себе, но день был тяжелый, съемки рекламы, потом съемки «Джема». По спине к ягодицам скользит рука. Арсений не разменивается на прелюдию, массирует вход и сразу вставляет палец на фалангу. Смазку, наверное, со своих яиц нагреб. Антон не готовился сегодня. Антон в душ-то еле доплелся, впрочем, такой расклад устраивает, пусть и договорились наоборот. Арсений прикусывает кожу на загривке, языком спускается по позвоночнику, пальцем внутри кружит очень правильно и приятно. Член твердеет. Антон хочет перевернуться, но Арсений не дает, давит между лопаток, льет еще смазки и вставляет второй палец. Растягивает аккуратно. Шею вылизывает мокро. Другой рукой зачем-то разминает плечо. Антон трется о простыню, ловит белые вспышки под веками и стонет тихо. А пальцев в заднице до сих пор два. Арсений не торопится, трахает в хорошем темпе под нужным углом. Антон мычит, утопившись лицом в подушку, и насаживаться начинает сам. Арсений увеличивает темп, ладонь ложится на поясницу. Антон подмахивает уж слишком откровенно в ожидании третьего пальца, но его все нет. — Давай! — хрипит Антон. Арсений снова впивается в загривок и мотает головой. Ну, начинается! Антон вцепляется в подголовник. Арсением завладели бесы. Сейчас он будет долго возить Антона по кровати, затрахивать пальцами до матерных молитв. И знает ведь, что Антон только от пальцев не кончит. Антон подсобирает тело, хотя ладонь на пояснице не сулит ничего хорошего, и обхватывает свой член рукой. Арсений рычит, грубо забирая руку себе. И вторую. Обе скручивает за спиной. — Ни хуя, бля! — шепчет Антон и укладывается на щеку, пытаясь рассмотреть, что Арсений делает. Взгляд у него темный, страшный. Арсений стоит на коленях, вжимает Антона в кровать и пальцами давит на простату. Антон всхлипывает. Ощущений слишком много. Острое удовольствие накатывает волнами, но не накрывает. Арсений знает, как довести до невменяемого состояния. Предупреждает: — Не дергайся! Вынимает пальцы и заменяет их языком. Антон скулит от отчаяния. Арсений лезет в самое нутро, он и так уже там среди мяса и костей, в голове и в сердце. Нервные окончания выдают совсем уж сумасшедшую гамму импульсов. От языка не должно разъебывать в бессознанку, но Антон захлебывается стонами. Тянется руками — их отпускают — к чужому затылку и давит на него, вжимая в себя. По ногам течет слюна и смазка. Арсений вылизывает основательно, ухватив за бедро, и дрочит себе — многозадачный. Антон близко. Член трется о живот, и этого уже почти достаточно. Почти… Антон пытается коснуться хотя бы головки, Арсений шлепает по руке. И к языку в заднице присоединяются пальцы. Антон дрожит. Не кончит от пальцев. Арсений знает, издевается, трахает двумя и языком. В паху невыносимо жарко, член горит, взорвался бы от легкой ласки. Арсений его не трогает, долбит простату. — Арс! — Голос не слушается. — Арс! — Ну же, давай! — бормочет Арсений. — Арс, я не могу! — Можешь! Арсений наваливается, ложится грудью на спину и рычит в шею, дыханием обжигая затылок. Антон ахает, пальцы проскальзывают еще глубже, член сжимается между бедрами и животом. От копчика в мозг катится ток. И голова пустеет, тело напрягается за секунду до оргазма. Вдох… Антон кончает на выдохе, хрипло скуля в подушку. Кончает долго. Бедра трясутся, под веками пляшут огни. — Ты, — выстанывает Арсений, — ты… Из-за тебя… Он дрочит себе быстро, яростно, задыхаясь. Втягивает воздух сквозь зубы и с рыком изливается Антону на ягодицы. Спермы много, скатывается по ложбинке и капает на простыню. — Ты… — сипит Арсений и валится набок. Антон едва держит глаза открытыми. Конечности — вата, в голове вакуум. Арсений все еще двигает рукой по члену и вздрагивает, дожимает свой оргазм, глядя Антону в лицо. — Ты… — На хрена??? — шепчет Антон. На пояснение сил не хватает. Арсений не отвечает, спит. День был тяжелый, съемки рекламы, потом съемки «Джема». Муторные и забирающие последние силы. В перерыве Арсений заталкивает в подсобку и целует, точнее, трахает языком, слизывая потекший грим. Член у Антона встает. Вокруг хуева туча людей, Арсению насрать, он скалится, крутит задницей в обтягивающих джинсах и шепчет, уже выходя из подсобки: — Подкинешь меня до дома? Антон не на машине, но кивает ошалело и тянется следом. Через час выбегает на сцену и без предупреждения размазывается о реальность. В зале — любовница Арсения. Все яркое и сумасшедшее мгновенно сереет. Зрители взрываются хохотом и аплодируют. Девчонка даже не улыбается, сидит, задрав нос и закинув ногу на ногу, считает себя главной. Гордится, что села на хуй, скоро она туда пойдет. Как и предыдущие девочки. Не так сложно сесть Арсению на хуй, сложнее удержаться. Ебучая коррида. Сложнее договориться. Ебучий детерминизм. У этих девочек не получается. Они одинаковы в своей наивности. И во внешности почти одинаковы. У Арсения есть типаж. Антон в типаж не вписывается, но на хуе сидит и сажает на свой. И наивный тоже. Повелся же тогда давным-давно. Раньше всех этих девчонок. На глаза, на улыбку, на способ мыслить, на таинственность ебаную. Знал бы, зачем она нужна, плюнул бы сразу. Антон и плевался впоследствии, плевался желчью, бесился, болью захлебывался и захлебнулся. Опустел. Не отпустило, но опустел, отступил, вырос, карьера в гору поперла. «А карьеру незачем портить блажью, да, Антон? Чего там у вас? — Стас пьян, ему смешно. — Шуры-муры?» Стас пьян и только поэтому говорит: «Ну, блажь же! Ребенок у него, ты помнишь? Второй скоро появится. Ну, блажь! Ты молод еще, Антон, пройдет!» «Молодость или блажь?» — Антон не уточняет и не отвечает ничего, хлопает глазами и смотрит непонимающе. Стас отстает, а потом знакомит с девушкой. И Антон с какого-то хуя влипает в отношения. С размаху. Арсений с размаху об них прикладывается и злится почему-то, фыркает неверяще, будто не врет сейчас нескольким женщинам — любовницам и жене. Жену Антон не видел ни разу, и ему перед ней не стыдно. Не стыдно, когда сам изменяет и чувствует, что изменяет вовсе не своей девушке. А с ней и с этой на одну ночь — другому человеку. Арсений дурит, чудит и негодует. Пытается вызвать ревность, играется, надувает эго, как лягушка зоб, и лопается блестящим мыльным пузырем. Антон вздыхает с облегчением и плывет по течению. Иногда волнами захлестывает и на секунду дыхание обрывается внезапными встречами в турах в одном номере. Тур заканчивается, и течение несет Антона дальше. Отношения с девушкой разваливаются так же легко, как и начались. — Давай не будем? И все. Friends with benefits — дубль два. Антон повторяется, но она, в отличие от Арсения, не дурит. Течение несет Антона в бездну. Девчонка хлопает, будто делает одолжение. Девчонка гордится, считает себя единственной и неповторимой, предпочитает не думать о жене и не знает о слоне в комнате. На сцене. Слон огромный, сдохший и смердит. Все чувствуют запах, но притворяются, что слона нет. Так проще. Сережа, кажется, понимает. Вряд ли Арсений, даже бухой, рассказал ему. Только Сережа Арсения легко читает между строк. Взгляды, касания. Сережа видит. Не дурак. Сережа шутит, конечно, и молчит. А девчонка кривит губы. Антон не злится, ему фиолетово, но она сидит у камеры — взгляд соскальзывает иногда — на хороших местах. Не Арсений ее привел, не дает он никому пригласительные. Ни одной своей пассии, еще чего. Пассий, кстати, немного по меркам популярности Арсения. Он не меняет их как постельное белье в отелях — раз в три дня, не меняет как зубные щетки — раз в несколько месяцев. Скорее, как зимние ботинки. У него стабильно одна любовница на пару лет, плавно перетекающая в другую любовницу на пару лет. И, вероятно, любовника… Главное, чтоб на съемки не пришел Шульгин. Трахается ли Арсений с Сашей? Можно спросить. Антон, в отличие от остальных, в курсе своей не исключительности. Впрочем, вопрос риторический, ответ не требуется. И требуется одновременно. Кот Шредингера. Да? Нет? Пока не спросишь, не узнаешь. Спросить или не спросить? Бедный Йорик! Я знал его, Горацио! Вселенная расщепится на две разные вселенные. В одной из которых Антон будет знать, что Арсений трахается с Сашей, а в другой — не будет. Антон не спрашивает. Вселенная цела. Они с Арсением находятся в особом, запутанном состоянии. Они трахаются в суперпозиции. Но когда-нибудь система перестанет существовать как смешение двух состояний и выберет одно конкретное. Антон выберет и захлебнется болью снова. Он знает, что правильно, пусть пока и продолжает утопать в чужих руках. Арсений сжимает крепко даже спящий.***
Антон просыпается один и разбитым. Не бухал вчера вроде, но уставшему организму плевать. Телу жарко, а в квартире дубак. Антон закашливается. — Бля! — бормочет Арсений и заглядывает в спальню. — Разбудил тебя? Прости. Громко дверью хлопнул. Можешь полежать еще полчасика. Завтрак я заказал. Арсений, вспотевший, с красными щеками, потирает ладони друг о друга. Бегал, видимо. Антон закашливается опять в попытке ответить. Горло дерет. В голове ад. — Эй, — Арсений нахмуривается, — ты чего? — Нормально. — Антон отмахивается и садится. — Я… Следующее слово съедает новый приступ. — Вот же! — Арсений оказывается рядом мгновенно, берет лицо в ладони, приятно холодные, и целует в лоб, вздыхает и шепчет: — Шаст… Антон цепенеет. Не надо этого! Не надо! Хрипит: — В туалет хочу, пусти! — У тебя температура высокая. — Не помру, снимался уже так. — Ты, блядь, горишь! Антон полыхает на девятом круге. Варится в котле из отчаяния, печали и боли, страдает сам и заставляет страдать других. Арсению на других плевать, но почему-то не плевать сейчас. — Я в кровать нассу! Арсений отступает. — Бери градусник. Я позвоню Стасу. — Ты позвонишь??? — Антон поднимает брови. — Он же говном изойдет. Расскажешь ему, что у меня с утра забыл? — Ты звони, ты. — Арсений кусает губы. — Ты… — Выдох. — Я в аптеку схожу пока. Доставка долго ехать будет. Антон не спорит, добредает до туалета и запирается зачем-то. Слышит, как Арсений хлопает дверью. Сидит на унитазе минут десять, быстро ополаскивается в душе, вытирается наспех и сразу залезает в шмотки — в квартире слишком холодно. Арсений возвращается. Шуршит пакетами. И сообщает негромко: — Курьера встретил по пути. Позавтракаем. Ты есть, надеюсь, хочешь? Антон не хочет, но пялится на чайник, до которого в лом добраться и включить. — Шаст? Спишь, что ли? Арсений заходит в гостиную, замечает Антона, вжавшегося в диван, и утверждает мрачно: — Собрался куда-то, — рявкает: — Куда собрался? Температура у тебя какая? — Не знаю. — Антон пожимает плечами. — Включи чайник, сделай одолжение. — Ты позвонил Стасу? — Зачем? Я до вечера протяну. А послезавтра полдня свободных. Отлежусь. — Ты ебу дал? — Арс, не суетись! — Антон морщится. Арсений бросает пакеты на стол, чайник включает и роется в шкафчике. Через пару секунд грозно нависает над Антоном с градусником. С пробкой так же нависает перед тем, как вставить, будто в сердце ей заколет, а не в жопу запихает. — Мерь! А сам разбирает пакеты, раскладывает завтрак по тарелкам, заваривает чай и «Терафлю». Сует лекарство и телефон Антону под нос. — Пиздец от тебя жаром пышет! Давай мне градусник, звони Стасу! — Сколько там? — вяло интересуется Антон. — Бля-я-я!!! — тянет Арсений испуганно. — Как бы тебе скорую вызывать не пришлось! — Тридцать семь, что ли? — Сорок! — шипит Арсений. — Звони! Или позвоню я! Угроза на Антона действует. Он набирает Стаса и объясняет ситуацию. Стас в бешенстве. Уже командует кому-то попутно о переносе съемок. — Вчера бы хоть сказал, — стонет Стас. «Нормально вчера было, — думает Антон. — Страстно ебался, кончил от пальцев. Ты так не сможешь!» И вслух сипит: — Сегодня отлежусь, завтра приду. Арсений выпучивает глаза и мотает головой. Антон мотает в ответ. — Прислать к тебе кого-нибудь? Лекарства есть? — спрашивает Стас и кричит: — Арса в рекламу на замену. Дима едет к девочкам тогда. «Не ко мне. Но тебе лучше не знать, где я и с кем!» — Не надо, все есть, пока. Антон отключается. — Куда на замену? — бурчит Арсений, присаживаясь рядом. — В рекламу. Ты бы так близко ко мне не прижимался, заражу же. — Я тебя вчера всего вылизал. Похуй уже! Веришь, нет? — Верю. Завтракай и вали в офис. Арсений уходит только через три часа. Заболевает через два дня.***
— Шаст, заразил мне трех человек! — Стас надувает щеки и выдыхает. — Арсений только что звонил. Слег с температурой. — Ну, ебан бобан, пацаны! — Дима качает головой. — Арса-то ты когда успел? — бурчит Сережа. Антон пожимает плечами и утыкается в телефон. Кидает Арсению стикер, с ним же лежащим в кровати, и вопрос: «Ты как?» Арсений не отвечает. И на звонки тоже. Антон набирает его четыре раза в обед и два — около восьми вечера. Арсений — взрослый человек, если плохо будет — вызовет скорую. Но беспокойство крутит живот. Антон срывается к Арсению сразу же после съемок, даже грим не смывает. По пути заказывает еду. Ни хрена ж вечно в холодильнике нет! Домофон Арсений игнорирует. Антон стоит у подъезда как дурак и донимает Стаса по телефону, мол, Арс на сообщения не отвечает, жив ли? Стас говорит: — Болеет, спит, отстань! Сережа успел умотать в клуб. За басами не слышно почти ничего. — Живой Арс. Температурит. Час назад собирался лечь спать. И ты спи уже. Заебал! Антон садится на лавочку и закуривает. В кармане лежит вейп и лучше бы его, а хочется сигарет. Надо домой ехать, но курьер где-то близко. Антон ждет, чтоб Арсения домофоном не разбудили. Собирается взять заказ и свалить. Сам поест, чего уж теперь. Дверь распахивается. Антон на автомате подскакивает на ноги. Из подъезда выбегает Шульгин, вздрагивает от неожиданности, но в улыбке расплывается. — Напугал! Привет. Они знакомы шапочно. Представлены друг другу. И все. Виделись пару раз. Антон цепенеет, на приветствие не отвечает. Земля под ногами проваливается сразу до девятого круга. — Привет, — повторяет Саша, ему явно неловко. Он, может, и не знал о своей не исключительности, но с мертвым слоном столкнулся лоб в лоб. Шульгин не дурак. — Ты от Арсения? — выдавливает Антон. Какой хуевый вопрос! Нет, от верблюда, блядь! — Да, — осторожно отвечает Саша. Антон открывает рот, чтоб задать еще один хуевый вопрос, и подмерзает. Шульгин в тапках. В белых, дурацких отельных. И без куртки. Антон — дурак! Долбоеб! Хочется оттолкнуть Шульгина и вломиться к Арсению. Но Антон еще не потерял остатки ебаной гордости. Боль ложится камнем на грудь. Саша молчит и смотрит внимательно. Позади слышатся шаги. У Антона появляется легальная причина отвернуться. Курьер топает к подъезду через парковку. — Вы ко мне! — кричит Антон и возится подольше, забирая заказ. Шульгин закуривает. Даром что танцор. Антон сжимает бумажный пакет в руках и чувствует себя полным идиотом. Долбоебом, блядь! Саша мнется, тянет: — Ты, э-э-э, зайдешь? Арс правда спит уже, наверное. Ой, как смердит этот дохлый слон! Как жарко на этом девятом круге! — У вас еда есть? Провалиться ниже просто невозможно. От стыда пылают щеки. «Ударь меня! — думает Антон. — Ты же хочешь!» Но Шульгин стоит столбом и, кажется, чисто по-человечески охуевает. Барахтаться в гниющих кишках слона мучительно и обидно. Антон в курсе, барахтается уже который год. А Саша вот только что вляпался. Антон упивается чужой болью, жаль, совесть не позволяет ее приумножить. В кармане вибрирует телефон. Сереже, наверное, компании захотелось. Антон готов присоединиться и мощно так наебениться! Чтоб завтра дышать перегаром на весь офис и захлебываться болью и минералкой. Но звонит не Сережа, звонит Арсений. Шульгин видит и съеживается. Антон зачем-то берет трубку. — Привет, Шаст! — Голос у Арсения сиплый. — Ты звонил, я видел. Прости, я совсем без сил. Как ты себя чувствуешь? Ласковый. Заботливый. Господи, Антон бы поверил, но напротив стоит ошарашенный герой-любовник в белых тапочках и натурально бледнеет. С тапочками скоро по цвету сольется. — Я норм, — отзывается Антон. — Выздоравливай. — Хорошо, что тебя быстро отпустило, меня отвратительно накрыло. В невменозе буду еще пару суток точно. — Ты дед просто, — не удерживается Антон. Шульгин едва заметно дергается. Не позволяется тебе такое? А я вот могу нахуй его послать прямо сейчас. И он на него даже сядет, когда в себя придет. — Шаст! — Арсений смеется. И закашливается. И смеется. Хрипит: — Из-за тебя помру сейчас! — Не надо, — просит Антон серьезно, — хотя бы до пенсии доживи. Арсений хихикает, шепчет сквозь душащий кашель: — Спать ложись тоже, ладно? Отдыхай. — Через пару часиков, наверное, лягу. К Сереже сначала сгоняю. Арсений молчит. Антон выжидает пару секунд, давая возможность все-таки ответить, и шепчет в тишину: — Спокойной… — Антон! — сипит Арсений. — … ночи. — Антон! — Пока, Арс. Лечись. — Антон! — Арсений пытается говорить громче, но больное горло не позволяет. Он, кажется, начинает понимать. — Антон, стой, где стоишь! На Шульгина страшно смотреть. — Антон, стой, где стоишь!!! — повторяет Арсений отчаянно. — Пожалуйста! Что-то разбивается. Это у Антона в груди. — Я не стою. Я еду. — Усмешка получается горькой. — Отдыхай, Арс. Антон сбрасывает вызов и пихает пакет Шульгину в руки, просит тихо: — Сделай одолжение нам обоим, скажи, что меня здесь не было. И срывается к машине. — Мы не трахались, — кричит Шульгин вдогонку. — Мы не трахались, ему реально плохо. Зачем он рот открыл? Зачем Антон развел драму на ровном месте? Вот это новость! У Арсения очередная пассия! «Любовник, не любовница! — мелькает больная мысль. — Следующим, кого Арсений разменяет, будешь ты по закону жанра!» Антон запрыгивает в машину и давит на газ. Надо бы Сереже отзвониться, вваливаться без предупреждения нехорошо, но телефон в руки брать откровенно страшно. Арсений мог и написать все, что думает, если Шульгин ему рассказал о верной псине у подъезда. С другой стороны, если Шульгин рассказал, Арсению сейчас уже явно не до Антона. Больно, очень больно! Антон, несмотря на хлещущие через край эмоции, едет чересчур спокойно. Не хватало только уебаться в кого-то или куда-то. Хочется в ближайший столб. Телефон вибрирует на переднем пассажирском. Антон швырнул в расстроенных чувствах. Звонит, к сожалению, не Сережа. Никакой драмы на ровном месте. Антон берет трубку. — Шаст! — Арсений закашливается и дышит загнанно. Реально вниз спускался, что ли? — А? — Я ебу дал малек, думал, ты у подъезда торчишь. В домофон звонил кто-то. А Шульгин — молодец! Оскар бы ему вручить, роль свою, видимо, отлично отыграл. На хуя только? — Не, я к Сереге еду, завтра же спать до обеда можно. — Повеселитесь там, — не очень радостно сипит Арсений и кашляет. И кашляет. И кашляет. Антона захлестывает виной. Хули он перед Шульгиным ебало не удержал? Ну, приперся коллега, притащил еды. Почему бы собственно и нет? Проверил просто. Работа простаивает, лавэ не мутится. — Арс, тебе лекарств привезти, фрукты, может? Есть у него все. Привезли уже без тебя. — Да! — сквозь кашель выдавливает Арсений. — Да, купи градусник, пожалуйста, мой похерился. Антон промахивается мимо педали. Охуевает. — Привезу сейчас. А я тебе говорил, что у меня температура не сорок была! Я бы тогда точно с кровати не встал. — Мне сейчас сорок два показал. — Бля, Арс, пожалуйста, вызови скорую или я вызову! Антон ищет, где развернуться. Как назло перекресток глухой. — Тридцать восемь у меня примерно, я же чувствую, я в определении температуры на глаз мастер. Если не сложно, приезжай. Хочешь к Сереге, давай к Сереге. Я тут не помираю. «Я помираю!» — думает Антон. Молодец, Арс! Отвесил оплеуху — напомнил про наличие у себя детей и одновременно попросил приехать. Мастер, сука! — Жди, через минут пятнадцать буду! — Жду! — Улыбка считывается на расстоянии. Антон врубает навигатор, выбирает самый короткий маршрут через круглосуточную аптеку и петляет по дворам до нее и до Арсения больше получаса. Старается не вспоминать о Шульгине. Вот куда Арсений его дел? Выпроводил? Шульгин сам ушел, узнав о своей не исключительности? Антон паркуется и бежит к подъезду. На домофон Арсений реагирует мгновенно. Впускает. У двери, что ли, сидит? У двери. Антон даже постучать не успевает, она открывается в занесенный кулак и бьет по костяшкам. — Привет! — Арсений в маске и протягивает еще одну. — Надень тоже на всякий случай. Антон хочет Арсения поцеловать. Дурак дураком. Натягивает маску и впечатывается губами в губы. Арсений отступает, хихикая сипло. — Заболеешь же опять! Антон мотает головой. — Ты как, Арс? — Днем был в невменозе полном. Сейчас полегче. Ты же приехал. Вдох Антону дается с трудом. — Арс! — А? — Померь температуру! — Антон пихает в руки градусник. — Не меньше сорока, гарантирую! — Почему? Антон снимает ботинки, цепанув пятку носком. Делает шаг и врезается в Арсения. Они стоят очень близко. Арсений смотрит в глаза изучающе и шепчет печально: — С тобой не сорок, с тобой под сто, Антон Андреевич Ша! — Что? — Антон дергает уголком губ. — На пакете наклейка с твоим именем. — Каком пакете? — С едой. Антон втягивает воздух сквозь зубы. Сердце обрывается. — Я пойду, наверное, извини. — Нет! Антон, нет! — Арсений лихорадочно обнимает, вцепляется, давит на лопатки, и дышать становится тяжело. — Пожалуйста, прости меня! За что он извиняется, Антон не понимает. Все давно оговорено, все давно понятно. Коллеги with benefits. — Саша, бледный, белый почти, вернулся с улицы. Саша Белый! — Арсений истерично смеется. — Не сказал он про тебя ничего, пакет на стол положил, отправил меня в кровать и ушел. А я… Я… Арсений отворачивается и, закрыв рот ладонью, закашливается. — Арс, ты оправдываешься? Зачем? Арсений выглядит так, будто с размаху получил пощечину. — Зачем? А зачем ты в клуб поехал? — Бахнуть, потанцевать. Клуб же. — Напиться? — Возможно. — А когда ты напиваешься, ты… — Арсений замолкает и кусает губы, выдавливает через пару секунд: — Ты любвеобильный. Ну и в чем Арсений не прав? Антон много трахается по пьяни. Да все его отношения начинались по пьяни. Даже с Арсением они в первый раз поцеловались после бутылки виски на двоих. Но Арсений не имеет права осуждать, особенно сейчас. — Прости меня, — повторяет Арсений. Антон касается чужого лба кончиками пальцев и заправляет мокрые пряди за ухо. — Иди ложись, ладно? — Я бы хотел, чтоб ты со мной спал, но это отвратительная идея. Я на диване тебе постелил. — Спасибо. — Есть хочешь? Я там от всего пооткусывал правда. Антон смеется.***
Защитное стекло трескается. Антон не уверен, что хочет поднимать телефон с пола. Пусть лежит. Лучше купить другой. Фотография Арсения с Шульгиным из телеги не исчезнет все равно, но Антон хотя бы какое-то время будет от нее подальше. Телефон подбирает Сережа. — Ты чего, Шаст? Антон не отвечает, отнимает телефон, доползает до стула и вжимается в спинку. Телефон отшвыривает на столик. — Что случилось? — спрашивает Дима и прихлебывает кофе. — Заебался. — Шаст, у нас концерт через полчаса, соберись. Антон дергает уголком губ, и Дима отворачивается. Арсений заходит в гримерку, не отрывая взгляда от телефона. Улыбается. Антон делает вид, что крайне заинтересован стеной. — Ша-а-аст! — тянет Арсений, усаживается на соседний стул и дергает ногой, задевая ногу Антона. Намек жирный. Антон едва заметно качает головой. Арсений пожимает плечами, снова утыкается в телефон и печатает быстро. У этой игры есть дурацкое свойство. В нее играют двое, а проигрывает всегда только Антон. Антон просирает начисто. Плевать, что за две команды. Из обеих дисквалифицирован. Красная карточка, Антон Андреевич Ша! Навязать бы свою игру, но ни желания, ни сил. Пенальти в его ворота. Девчонка сидит по центру на пятом ряду. Антон замечает ее сразу и отворачивается. Натыкается взглядом на Арсения. Он прищуривается. — Всем привет! Всем здравствуйте! — орет Антон. Что ж, хотя бы выспится сегодня. Не выспится. — Поедешь в бильярд играть? — спрашивает Сережа и добавляет сразу же, заметив скривившуюся рожу Антона: — Я помню, что ты максимально плох в бильярде. Посидишь… Сережа говорит еще какое-то слово, но Антон слышит только: — Всем пока! И хлопок двери. Арсений дурит. Дима недоуменно поднимает бровь, впрочем, не комментирует. — Сквозняк. — Антон отмахивается. — Сереж, повтори, я не словился. — Посидишь, выпьешь, домой тебя отвезу потом. — Поехали. Антон не хочет бросать свою машину на ВДНХ, поэтому сообщает Сереже, что доберется до бильярдной сам и оставит уже там. Сережа, кивнув, скидывает в телегу адрес. Антон его даже в навигатор не вбивает, втапливает за Сережиным поршаком. — Шаст, вот бар, вот стол. Этих парней ты знаешь, девочек тоже. Самая быстрая в жизни Антона экскурсия. Он здоровается с парнями, раскланивается перед девочками и шагает к бару. Алкоголя не густо. Приходится взять пиво и пить эти несчастные пол-литра час. — Почему не играешь? — Рита звенит своим бокалом о бокал Антона. Девушка — хорошая знакомая Сережи. Модель. Миловидная брюнетка с тонким шрамом над бровью. Только из-за шрама Антон и запомнил ее имя. — Не хочу, устал. Не понимаю, как Серега еще на ногах стоит. — Ох, вы же после концерта. — Рита сочувственно улыбается. — Ладно, отдыхай, не буду тебя напрягать. Замечательная девушка. Не дурит. — Тебя угостить? Она смеется. — С алкоголем здесь сегодня огромные проблемы. А третье пиво я в себя уже не волью. — Поехали в другое место? — Да!!! Я знаю отличный бар. Мой друг шикарно мешает коктейли. Ты не против коктейлей? — Я за! — Тогда я такси вызываю. Золотая девочка. — Я попрощаюсь с Серегой, Рит. Антон ставит свой бокал на барную стойку и идет к Сереже. — Точно не хочешь сыграть партию? — Сережа подтягивает Антона за локоть к столу. — Не, извини, я поехал уже. — Сереж, была очень рада тебя увидеть! Рита крепко обхватывает Сережу, нависнув сзади. Рита сильно выше. Ростом почти с самого Антона Сережа переводит взгляд с Антона на Риту и обратно. Бровь поднимает вопросительно. Антон вытягивает губы трубочкой. Сережа с гоготом пытается их чмокнуть, останавливается буквально за пару сантиметров. — Не подведи, Шаст! Рита зажмуривается, открывает один глаз и хохочет. Сережа пихает Антона плечом. Антон разворачивается по инерции и шагает к двери. Рита подтягивается за ним. Она не прижимается, не берет за руку, спокойно идет на комфортном для них обоих расстоянии. Так ведут себя люди, которые еще не решили, чем закончится вечер. Антон не хочет тащить Риту в постель. Антон хочет комфортной атмосферы и нормального алкоголя. Про Арсения все равно забыть не получится. — Бог мой, Никита-а-а!!! Что ж, вспомнишь дно, вот и оно! Слегка охуевший Никита слабо дергается в объятиях Арсения. Никита его видит, наверное, второй раз в жизни. — Возвращение блудного попугая! — орет Сережа. — Я уж думал, ты нас не посетишь. То есть Сережа знал. Удалить из друзей, заблокировать. Не страдать хуйней и не валить с больной головы на здоровую. — Привет, — говорит Антон. — Добрый вечер. — А это Рита из-за плеча. Хорошо, что она стоит сзади. — Шасту-у-ун! — восклицает Арсений наигранно удивленно. Он игнорирует Риту. Он пьян. Антон не понимает, как Арсений умудрился прослыть джентльменом в определенных кругах. — Давай, Арс, я уехал! Антон делает ровно шаг. Рита тоже. И вот теперь-то Арсений обращает на нее внимание, смотрит в лицо, скалясь. — Добрый вечер. Рите явно некомфортно, но она улыбается. — Я Рита. Приятно познакомиться. — Арсений. И мне приятно. Слава богу, Арсений не тянется за ее рукой, чтоб поцеловать. — Пока, Арс, — с нажимом говорит Антон, мягко подхватывает Риту под лопатки и уводит на улицу, не оглядываясь. — Вот наше такси! — Рита бежит к машине, обе руки сцеплены за спиной. Антон обгоняет девушку и открывает дверь. — Прошу! — Спасибо! — На этот раз улыбка искренняя. Антон обходит такси и садится. На расстоянии. — Бар на Китай-городе, — мило лепечет Рита. — Бармен — мировой мужик. Лет сорока. С сережкой в ухе. Огромный и лысый. Напоминает Антону Макара добродушным вайбом. — Чем тебя сегодня порадовать, Ритуля? — Ритуля! — Антон смеется. — А вас, молодой человек? — Некрепкое, кислое, с джином. — Мне такой же сделай, Кирюш. — Рита опирается на барную стойку и подмигивает. Вечер отличный. Антон умудряется забыться, не напившись. Кирилл и Рита — хорошие собеседники. Но любой разговор всегда плавно скатывается к работе, а потом к сексу и отношениям. Рита прекращает гундеть на фотографов и говорит, морщась: — А Андрей мне, кстати, так и не позвонил, представляешь? — Она больше к Кириллу обращается, но и на Антона бросает взгляд. — Извини за мое нытье. Кирилл-то привык, а тебе, наверное… — Нормально! — Антон ухмыляется. — Люблю сплетни. — Так себе сплетни, ничего грандиозного. — Я на грандиозное в кино посмотрю и в книгах почитаю. — Ни хрена Антон не читает сейчас. — Давай, выдай жизу, Рит! Не окажутся они с Ритой в одной постели. Она, судя по всему, братан по несчастной любви. — Если человек ебет тебе мозги и творит хуйню, в пизду его! — восклицает Рита пафосно и ржет. — Джейсон Стейтем, — добивает Кирилл. — Согласен с каждым словом. — Антон аплодирует. — Как мне бросить Андрея? — ноет Рита. — Помогите, пацаны! — Как сигареты! — Кирилл стоит вполоборота, коктейль трясет. — Скажи «чао» и свали в закат, — предлагает Антон, хмыкнув. — Я уже так делала несколько раз, не сработало. «Я тоже так делал, — думает Антон, — а потом отвечал на поцелуй». — Жалко, от безнадежной любви нет пластыря или книги Аллена Карра. Жалко, Андрея нельзя превратить в дуриан, чтоб от одного запаха воротило! — Рита вздыхает. Жалко, Арсения нельзя превратить в рис. Коснулся и помер. Антон надеется, что отека Квинке он боится больше, чем остаться без Арсения.***
— Мне очень нравится, как празднует голы забитые Луис Суарес, — говорит Антон. — Я читал, но уже забыл. Он на руке, по-моему, на левой целует все пальцы по одному, потом целует запястье, показывает три и прыгает после этого. — Там сложная история. Он празднование усовершенствовал в свое время. У него родился ребенок, он сначала целовал тут. — Дима чмокает середину ладони. — Потом ему пришлось целовать тут. — Середину второй ладони. — Он даже в книге писал: «В какой-то момент я понял, что, ну, очень долго!» Антон со смехом присоединяется к Диме в расцеловывании пальцев и ладоней. — А вот еще любовницы! — Арсений взмахивает руками. Антон продолжает прижимать пальцы к губам на автомате, не меняясь в лице. Арсений ухмыляется. Арсений на видео ухмыляется. Зря Антон вообще открыл «ВК». В лоб прилетело это. Маленький отрывок прошлогоднего выпуска «Громкого вопроса». С прошлого года много чего изменилось. Если б только любовницы. В дохлом слоне скоро места хватать перестанет. Слон не резиновый. Слон разлагается. Шульгин, несчастный, уже по маковку провалился, на дно пошел. Не всплывет уже. Хоть и продолжает таскаться с Арсением. В ближайшее время на хуй потащится, по Арсению понятно. Требовательный Саша захотел исключительности, наверное. А девчонка вроде барахтается, голову видно. Антон и в слоне, и на своем девятом круге в суперпозиции, так сказать, с Иудой беседует о предательстве и поцелуях. Лучше б на поле как Суарес пальцы чмокал, а не Арсения как Иуда. Антон прекрасно отдает себе отчет в том, что сам не белый и не пушистый. Что тоже изменяет, точнее, изменял девушке своей. Сейчас-то расстался, ебется с кем захочется на законных основаниях холостяка. Арсений дурит. Арсений негодует. Арсений отворачивается, когда Сережа в очередной раз предлагает Антону поехать отдохнуть. Арсений играется. Арсений гордо дерет нос к потолку, тешит свое оскорбленное самолюбие демонстрацией засосов. Арсений с горечью закидывается шотами. Арсений возмущается. Арсений интересуется с мнимым безразличием, отловив Антона после съемок: — К тебе или ко мне? Антон бы послал его к ней. Ну, или к Шульгину. Но Шульгин реально куда-то запропастился. Допрыгался? Перерыв взял? Как говорится: «У Арсения — между первым и второй — перерывчик небольшой». Антон бы послал Арсения на хуй, но в итоге сам на нем сидит. Арсений нежен. Арсений аккуратен даже чересчур. И отстранен. В постели с Антоном его нет. Нечто темное размазывает Антона по простыни, трахает идеально, выдаивает досуха и исчезает. Арсений кончает, дрожа всем телом, но не издав ни звука, валится на Антона и прибивает собой. Через несколько секунд скатывается под бок и соскальзывает с кровати. — Арс, раз встал, принеси воды, пожалуйста, — хрипит Антон. — Развезло от оргазма пиздец! Арсений возится в ногах, спрашивает: — Я свет включу? — Зачем? — Антон с ужасом представляет, как сейчас долбанет по глазам. — Футболку свою найти не могу. — На хер она тебе? С утра… — Антон не договаривает, доходит, к чему был вопрос. — Включи! — И зажмуривается. В темноте под веками можно спрятаться подальше от этой ситуации. Арсений включает свет, одевается и исчезает. Антон даже не идет его провожать, бестолково пялится в потолок. В голове эмоциональная каша. И все эмоции — не распознать какие — выкручены на максимум. Почему-то чешутся руки, грудь и лицо. Кажется, будто Арсений ушел не пару минут назад, а пару часов, недель, лет… Арсений ушел, исчез! Антон боится потерять контроль. Антон задыхается. Через силу заставляет себя встать с кровати и ныряет под ледяной душ. Тело, шокированное холодом, расслабляется. Дыхание выравнивается. Голова пустеет. Антон плетется обратно в кровать и засыпает под утро.***
— Ради бога! Простите, пацаны! Антон распахивает дверь гримерки, добегает до дивана и с размаху на него укладывается. Язык свешивает и дышит загнанно. — Не торопился бы уже. Смысл? — Стас качает головой. — На грим, да? — Лежи, за тебя Арс снялся. Антон поднимается на локтях и оглядывает офис. Сердце заходится. — Он в Питер уехал, — отвечает на незаданный вопрос Стас. Слон однозначно резиновый. Как Арсений умудряется врать огромному количеству людей годами и не палиться, Антон не понимает. Антон не понимает, почему сам он, прекрасно зная о лжи, снова отвечает на поцелуй. Сидит в машине на темной офисной парковке и самозабвенно лижется с Арсением, который пару дней назад с любовницей так же лизался, а неделю назад — с женой в Питере. И где-то между мог затесаться Шульгин. Антон не понимает почему. Планировал же домой уехать и спать свалиться. — Я сегодня пораньше уйду, окей? — задает вопрос в суету, особо не ожидая ответа, захотел и удалился, раскланявшись, нет проблемы. — М-м-м, на свиданку? — Сережа поигрывает бровями. — Ага-а-а, — тянет Антон максимально громко, видит, как Арсений напрягся. — С кроваткой, Сереж. — Да, тебе бы выспаться нормально. Паничек не ловил больше? — Дима сама непосредственность на хуй, сказанное один на один разнесет на весь офис. С одной стороны, правильно, конечно. Пусть в курсе будут — помочь смогут. Здоровье Антона в последний год обходится в круглую сумму, учитывая отмены и переносы съемок. Команда теряет бабки. Команда должна знать о причинах. — У тебя паническая атака была? — Арсений хмурится. — Морщины прорезают лоб, как гладь воды тревожит брошенный камень. Арсений стареет. Антона это беспокоит. — Мы же вроде не летали давно. — Ага, неделю назад, — бубнит Дима и утыкается в телефон. Насрал и съебался из реальности. Бросил Антона разгребать последствия. Арсений, кажется, и растерян, и в ярости. — Когда ты в офис опоздал, Шаст? — спрашивает он. Антон кивает. Арсений открывает рот будто рыба, выкинутая на берег. Смыло волной вины. Антон не упивается и не приумножает. Пожимает плечами, мол, бывает. Арсений смотрит, выдавливает наконец: — Таблетки не помогают? — Я же ими только перед полетами закидываюсь. Ну и, видимо, теперь перед сексом с тобой. Жрать почти транки из-за неудачных отношений вообще-то моветон. Из-за неразделенной любви. Хотя почему же неразделенной? Арсений прекрасно делит ее на четверых. Или пятерых? Девушка из съемочной группы. Но там без претензий, похоже. Просто секс. Антон, впрочем, тоже без претензий. Секс хороший. Хотя было что-то давным-давно. Что-то особенное. Горячее, легкое, трепетное. Ножом под ребра. Ситуация глупейшая. Это как если бы мальчик всех девочек в школе за косички дергал, а одну рюкзаком по башке ебнул. И вырубил. И девочка теперь в больнице с сотрясением лежит и мечтательно улыбается. Она особенная, она по башке получила. Остальным косички трогал, а ей целую голову. И плевать на сотрясение. — Шаст, — Арсений не отводит взгляда, — дойди до доктора обязательно еще раз. — Постараюсь. Доходит Антон только до своей машины глубоким вечером, садится, подсобирается, потому что Арсений вписывается на переднее пассажирское. Антон не успевает машину завести. На лицо и грудь ложатся горячие пальцы. Мозг и сердце вскипают мгновенно. Арсений приятно наваливается, целует сразу с языком и колено вклинивает между ног. Извернулся, циркач. — Нас спалят, — хрипит Антон. Получается нечто бессвязное, говорить мешает чужой язык. Беспечность может стоить им обоим карьеры. И тем не менее Арсений уже перебирается к Антону, свои штаны стаскивает вместе с бельем, не снимая обувь, оставляя болтаться на одной ноге, и седлает бедра. — Охуеть! — бубнит Антон Арсению в рот и обхватывает наполовину вставший уже член. Арсений вскидывается, отрывается от губ, чтоб воздуха глотнуть, убирает со своего члена руку Антона и плюет ему в ладонь. Антон намек понимает. Арсению совсем без смазки либо неприятно, либо слишком остро, и кончит он в ближайшие пару минут. Но Арсений заводит руку себе за спину и проскальзывает ей между ягодиц. — Один, — просит шепотом. Антон склоняет голову набок. — Будет больно. — Нормально! — Арсений скалится. Антон толкается пальцем на пробу. По слюне идет тяжело. Слишком узко. Даже со смазкой Антон бы предпочел разминать Арсения пальцами и пробкой минимум полчаса. Давненько Арсений не был снизу. — Встань на локти и колени ко мне задницей на пассажирское. Поместишься? Арсений шипит как неглаженная кошка, сползает на соседнее кресло, возится там, устраивая конечности, и затихает, уткнувшись головой в дверь. Антон сейчас очень рад, что купил такую большую машину. Склоняется к чужой заднице и лижет между ягодиц широким длинным движением. — Шаст, я же не… — Арсений, вздрогнув, приподнимается и впечатывает ладони в стекло. — Заодно контролируй обстановку! — Антон ухмыляется. — Мне здесь не видно ничего. Жопа твоя обзор закрывает. — Козел, — отзывается Арсений и ахает, сжимая кончик языка внутри себя, когда Антон еще и за член хватается. Арсений снова руку от члена отрывает, плюет в ладонь и возвращает обратно. Антон кусает ягодицу. — Я кончу сейчас быстро, если ты насухую тереть будешь, — поясняет Арсений и втягивает воздух сквозь зубы. — Шаст, я кончу! Я серьезно! Антон чуть сбавляет темп и хватку ослабляет. Арсений стонет тихо, вонзившись зубами себе в плечо, и напрягается вдруг. Антон осторожно по слюне вводит палец и кружит им, помня, как сделать приятно. Арсений бы замечательно кончил и так, но с пальцами в заднице оргазм сильнее, Антон знает. Член в руке Антона пульсирует, заливая спермой сиденье. Арсений вздрагивает и заваливается назад, на палец насаживается глубже и, кажется, ловит второй приход, стонет громче и надрывнее и выплескивается Антону в ладонь еще раз. Антон охуевает слегка. Обнимает, удерживая под ягодицу, чтоб Арсений синяков себе не наставил и мышцы не потянул. — Можешь отпускать, — шепчет Арсений и медленно съезжает из рук на сиденье. — Блин, все в сперме! — Салфетки в бардачке. — Бля-я-я, серьезно??? — тянет Арсений, вороша челку, нащупав сперму и на ней. — Со стекла вытри, пожалуйста. И с лобового, и с бокового. И потолок проверь. — Пиздец меня накрыло! И до сих пор кроет! — Так рад меня видеть? — Рад тебя видеть. И секса неделю не было. — Неделю? — Антон выпучивает глаза. — Мы же трахались неделю назад. — Мы — да. — Антон не особо контролирует тон и такое несколько брезгливое удивление. — Я думал, ты после этого уже несколько раз… Пощечина звонкая. Не сильная, просто обозначение, отголосок чужой боли. Антон смаргивает, не ожидал. Арсений, судя по лицу, сам от себя не ожидал тоже, поэтому сидит, мельтеша ресницами и вжавшись в дверь. Антон следующее действие предугадывает и машину блокирует. Арсений бесполезно дергает несчастную ручку. — Ты куда без штанов собрался? — интересуется Антон и начинает хихикать истерично. Вот это у них эмоциональные горки. Были игрушечные маленькие для Барби. Иначе работать вместе не смогли бы точно. А сейчас мощные горки. Горы даже. Великолукского мясокомбината из питерского парка аттракционов. Мертвую петлю хуярят. — Ты на что обиделся? — начинает Антон осторожно, не спугнуть бы и морды бы случайно друг другу не набить. Неужели на правду? — Шаст, кем ты меня, блядь, считаешь? — Ты реально хочешь ответ услышать? — Да! — рявкает Арсений, напяливая штаны. И ширинку застегивает. Этот звук несколько смазывает ярость в голосе. На стекле прямо над темноволосой макушкой потек спермы. — Ну смотри, — тянет Антон, — ты вот в Питер ездил, да? И как бы… В театре Ермоловой что-то делал на неделе. Саше привет. Съемки опять же. К тебе человечек приходил. — Я ни с кем кроме тебя не трахался больше полугода. Не спрашивай почему. Блядь, Шаст, тебя в целом в этой ситуации ничего не смущает, ну, глобально? — Пиздец смущает. Ты еще долго надо мной измываться планируешь? Сколько можно? Если ты способен это остановить, останови! Потому что я пытался, видит бог, я пытался. Я от сигарет отказался, а от тебя нет. Мне кажется, будь ты из риса полностью, я бы все равно с тобой остался. — Что? — шепчет Арсений растерянно. Он, похоже, дошел где-то внутри до точки кипения, и слово «рис» выбило его из колеи. — Ты представил себя из риса? — Антон хрюкает. — Ты хочешь закончить? — Глаза у Арсения бегают. — Да! Я заебался! Мне тяжело! Мне больно! Я уже очень долгое время не в порядке из-за тебя, Арс! — Из-за тебя я… — Арсений качает головой и шепчет: — Ты же так и не понял ничего, Шаст, да? — Шепот резко перерастает в крик. — Ты же так ни хуя и не понял!!! Арсений дергает ручку, бьется как зверь в капкане. Антон впечатывает Арсения в себя, сжимает в объятиях, целует, куда попадет. В ухо, волосы, щеку, бровь, висок. Арсений брыкается, под дых локтем заезжает вполне серьезно. Антон отклоняется и ложится плечом на руль. Гудок оглушает их обоих. Арсений замирает. Антон стискивает его крепче и говорит, касаясь губами шеи над ключицей. — Поехали ко мне. Поедим и ляжем спать. — Я натрахался уже. Прости, ответить тебе взаимностью сегодня не смогу. Отрубаюсь. Поэтому вызову такси и домой. К себе. — Если реально домой хочешь, я отвезу, конечно. Но ко мне — быстрее. Мы поедим и спать ляжем. Мне бы просто с тобой побыть. Арсений смотрит долго, изучающе, потом морщится и пристегивается. — Знаешь, Шаст, я уже сам ни хуя не понимаю.***
Антон сидит на пассажирском и пьет джин прямо из бутылки. Жаль, не из лампы. Можно было бы потереть ее и загадать три желания. Первое. Никогда не встречать Арсения. Второе. Выиграть в лотерею миллиард. Третье. Новое колено. Старое болит сильно в последнее время. На нервах. Антон разваливается. Зуб откололся, колено снова наебнулось, паническая атака случилась, горло дерет, насморк постоянный, голова трещит. Антон еще об дверь до кучи сейчас затылком приложился, пока в машину залезал. — Шаст, ты хоть запивай. Нам полчаса ехать, ты ж в говно будешь. — Я заедаю. — Антон показывает зажатый в руке сникерс. — Ты нахлестаться решил просто так или повод есть? — Повод есть. У меня полтора выходных, прикинь? Планирую выпить, спать до обеда, заказать хинкали, поиграть в приставку, полистать тикток, посмотреть фильм, снова выпить, снова заказать хинкали, снова спать до обеда. Ну, и на работу. — Про тебя Ритка спрашивала, кстати. — Сережа ухмыляется. — О-о-о, девушка — огонь, охуенно с ней в баре посидели, присмотрись, Серег. — Какой же ты чудик, Шаст! — ласково говорит Сережа. — Я не могу, схватил бы тебя за щеки сейчас и как младенца ути-пути. Антон демонстративно от Сережи отодвигается. — Только я пью вроде. — Говоришь мне: «Девчонка — огонь, Серег, присмотрись!» А ты сам-то подкатить не хочешь? Номер тебе дам. — Да у нее там Андрей какой-то. Несчастная любовь. — Так иди и осчастливь девушку. — Сереж, у меня полтора выходных в месяц и квартира студия в тридцать пять квадратов. На хер я Рите нужен? — Шаст, у тебя же, — Сережа вздыхает, — на личном тоже не все в порядке. А минус на минус дает плюс. И Антон с Арсением отрицательно заряженные. Пока плюсов не наблюдается. — Нормально у меня все на личном, — вяло отбивается Антон. — Мне-то не ври! Антон очень медленно поворачивается к Сереже. И джином давится, закашливается надсадно, аж в носу щипать начинает. Приходится все-таки достать тоник и им отпоиться. — Позвони Рите, Шаст. — Сережа смотрит только на дорогу. — Просто позвони. Антон чувствует вибрацию в кармане. Сережа поделился контактом. А от Арсения ни сообщения, ни звонка. Вылетел на всех парах после концерта из гримерки, махнув рукой и улыбнувшись, и пропал. — А Арс сегодня к нам присоединится? — спрашивает Антон, растягивая пьяно «с» в имени. И понимает, что замолчать бы, но остановить себя не успевает. — Арс — нет. — Сережа головой мотает. — А Рита, если ты позвонишь ей, да! — И Арсу можно позвонить. — Вряд ли он ответит. — Сережа притормаживает на светофоре и поворачивается к Антону, смотрит, прищурившись, несколько секунд и бормочет: — Хрен с тобой, звони, кому хочешь. Антон набирает Арсения раз десять подряд, но Арсений, как Сережа и предсказывал, не отвечает. Джин горчит, настроение портится мгновенно. Дождь еще начинает поливать. И с каждой минутой сильнее становится. Сережа молчание Антона воспринимает по-своему и ободряюще шлепает по плечу. — У ребят огромная беседка, пофиг на дождь. Приставка, кстати, есть. Не захочешь со всеми сидеть, иди рубись, тебя никто трогать не будет. Сережа — золото. Знакомит с хозяевами, быстренько показывает где туалет, камин и приставка. Говорит звонить, если понадобится чего, посылает воздушный поцелуй и уходит в беседку. Антон забредает в туалет на всякий случай, а потом усаживается с джином в кресло напротив камина и пялится на огонь. Через полчаса Сережа приносит шашлык в красивой тарелочке и чай в огромной кружке. — Я тебе кетчунез делать не стал, сам намешай, ладно? Чай хороший. С мятой. Ребята на участке растят. Ешь, пей, короче. Есть желание, приходи. Мы в настолки играть собираемся. — В лото? — Антон смеется. — Нет, нет и нет! Тем более Арсений приедет скоро, не будем усукаблядь ситуацию. — Приедет? — Антон вскидывается, чуть не роняет шашлык с коленей. — Приедет, отзвонился мне… — А мне — нет, — перебивает Антон зачем-то. — Он же знает, что мы вместе, Шаст. — Сережа тащит какой-то маленький столик к креслу. Чай ставит на него. — Отдыхай, в общем. — Спасибо, Серег! — Антон улыбается, но улыбка получается жалкой. Сережа цыкает, гладит Антона по голове и повторяет: — Отдыхай. И уходит. Слышно только, как у него кто-то спрашивает тихо: — С Антоном все в порядке? — Нормально, — бормочет Сережа. — Выходных — полтора дня за месяц и студия в тридцать пять метров. А так нормально. — Ужас какой! Что напугало собеседника Сережи — студия или количество выходных — Антон решает не выяснять. Хлебает чай, забыв про джин, ест мясо руками, хлебом намешивает кетчунез. Камин трещит, обстановка умиротворяющая. Антон дремлет уже, не реагирует на скрип двери. Через пару секунд на столике появляются еще две чашки чая и новая тарелка шашлыка. По щекам мягко скользят пальцы, губ касаются губы. — Шаст, — шепчет Арсений, — ты спишь? Антон разлепляет ресницы. — Почти. — Это нечестно. — Почему? — Я хотел поиграть с тобой в приставку. — Ты не любишь играть в приставку. — Значит, в настолки. — Пожалей Сережу. Просто рядом посидишь? — Конечно. Арсений не утруждает себя поиском стула, обрушивается Антону в ноги и щекой прижимается к бедру. Камин трещит. Антон зарывается в темные волосы пальцами. — У тебя следующие выходные когда? — вдруг спрашивает Арсений. Антон вздрагивает, залипнуть успел, рубит его жестко. — Можем домик снять где-нибудь на природе с камином, — продолжает Арсений. — А то мы с тобой либо трахаемся, либо работаем. Редко как сегодня. Но хорошо же? Давай графики согласуем и на пару дней вместе… На грудь опускается камень. Антон заставляет себя сделать вдох осознанным усилием. В горле ощущается странный привкус джина с майонезом. Начинает тошнить. Арсений говорит что-то, но Антон будто под толщей воды борется с самим собой за возможность дышать. — Шаст? Шаст? Антон? — Перед глазами всплывает обеспокоенное лицо Арсения. Антон сосредотачивается на темной синеве. Выныривает в реальность, судорожно захрипев. — Арс! — Антон! — Арсений нахмуривается. — Согласуем графики, — Антон кивает, — снимем домик с камином. — Шашлыки пожарим? — Арсений все еще хмурится. — Пожарим шашлыки, конечно. А потом тебя. Арсений надувает щеки, чтоб не рассмеяться. Антон тычет в них пальцами по очереди. И Арсений сдувается, взрывается хохотом. В дверь стучат, скребутся даже. — Сережа, наверное, — говорит Арсений, отсмеявшись. И идет открывать. — Чего заперлись, чего ржете? — Сережа заглядывает в комнату исключительно головой. — Шаст смешно носом клюет. — Арсений показывает дурацкую пантомиму, в конце которой драматично валится на пол и всхрапывает. — Ты почему спящую красавицу домой не отвез? — Не спала она, пока я с ней был. Бухала. — Пацаны, рубит пиздец. Я реально домой поеду, Сереж, прости. — Ничего страшного. — Сережа хищно ухмыляется, глядя на Арсения. — Я вот этого товарища в оборот возьму. Ну что, Арс, партейку в лото? — Отличная идея, Сереж! — Антон ухмылку копирует. — Отомсти и за нас с Позом! Сережа показывает большой палец. Антон вытаскивает телефон из кармана, щурясь на яркий экран, вызывает такси и шагает в беседку с хозяевами попрощаться. Обнимается в итоге с толпой народа. Даже с теми, кому представлен не был, получает в подарок банку малины и пакет свежей мяты. От ведра огурцов отказывается, кабачок все равно каким-то невероятным образом оказывается подмышкой. — Взял бы огурцы, — шепчет Арсений на ухо. — Сгниют же, меня дома не бывает. — Вдвоем бы точно за пару дней сточили. У Антона нехорошо обрывается дыхание. Вдох дается тяжело. — Возьми сам, Арс. — Ты будешь их есть вместе со мной? — Буду. Сердце заполошно бьется. — Если что в офис унесем, Шаст. Антон кивает. Скидывает с ног выданные гостеприимными хозяевами кроксы, присаживается завязать шнурки и замечает у Арсения на футболке длинный волос. Тянется к нему на автомате, снимает, выдернув частично из-под резинки штанов. — Я испачкался? — Арсений поднимает футболку за края и рассматривает пристально. — Не, волосня чья-то. — Антон щелкает пальцами, скидывая волос на пол. Арсений всего на секунду, но меняется в лице. — Серьезно? — У Антона брови ползут вверх. Он скатывается с вопля к злому шепоту: — Арс, ты издеваешься? Ты от любовницы сюда приехал? И рыбку съесть и на хуй сесть? Телефон пищит, сообщая о прибытии такси. Антон выпрямляется и идет к машине, не оборачиваясь и забыв на хрен про пакет с малиной, мятой и кабачком. — Шаст! Антон! Мы с ней… — Арсений осекается, потому что водитель выпрыгивает из такси. Майбах, мать его. — Ты врать не заебался? Я заебался, поэтому с девушкой расстался. Теперь хотя бы совесть не мучает. А у тебя с совестью как? — Антон шепчет прямо в ухо. Водитель открывает дверь. Класс elite, бля. — Я приеду, и мы поговорим, хорошо? — Арсений сжимает локоть и отпускает. — Я ебнусь, и вы меня в психушку сдадите, хорошо??? Антон ныряет в машину, и дверь закрывается сразу же. Арсений кусает губы и смотрит наверх на звезды. Антон пялится в потолок. Кому звезды, кому потолок мерса. Сна, как назло, ни в одном глазу. Утихший было дождь опять начинает гулко барабанить по крыше и окнам. И такси по ночному городу плетется медленно. Антон успевает накрутить себя без стайлера «Дайсон» так, что аж пружинит, когда к подъезду идет. — Это из-за тебя!!! — взвизгивают за спиной. Антон, вздрогнув, оборачивается. Любовница. Глаза на мокром месте. Зарыдает сейчас. Страшно смотреть. Антон ненавидит женские слезы. Узнать бы, кто ей адрес дал, и дать пизды этому добряку. — Из-за тебя все!!! — кричит девчонка. Сколько ей? Ну, двадцать, максимум двадцать два. Детская же фраза. Губы дует, морщит лоб. Стоит вся такая несчастная. Похерились ее мечты. У Антона мечты, может, тоже похерились, но он же предъявы не кидает. И не хвастается тем, что с Арсением трахается. Нечем тут гордиться. Со стороны шлагбаума сигналят. Антон на автомате поворачивает голову и видит Сережин порш. Арс выбирается с переднего пассажирского и бежит через двор к любовнице. Она давит жалкую улыбку, понимает, что накосячила. — Какого хрена? — рычит Арсений. Но куртку с себя снимает и прячет под ней девчонку от дождя. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Прости, пожалуйста. Антону тошно от этого затравленного лепета. Тошно от взгляда Арсения поверх девичьей головы, чудовищно удрученного. Сережа сигналит еще раз. — Шлагбаум ему открыть? — спрашивает Антон. Голос не слушается, срывается. Антон закашливается. Меньше надо курить. — Нет. — Арсений мотает головой. — Дай мне минуту. Антон хочет возмутиться — дождь льет такой, что в лужах пузыри — и не говорит ничего, продолжает мокнуть у подъезда как послушная псина. Другую собачку Арсений уводит за собой. Девчонка к нему жмется, даже, кажется, тянется поцеловать, но Арсений отстраняет ее жестко. Распахивает заднюю дверь и сажает, практически заталкивает в салон. «Знай свое место! — думает Антон. — Пусть и комфортное. В порше». Арсений обходит машину и ныряет до плеч в окно к Сереже. Сережа, видно через лобовое, размахивает руками, высказывает недовольно, тычет пальцем Арсению в лоб, тычет в Антона. Антон поднимает брови и склоняет голову? набок, жаль, Сереже не разглядеть выражения лица. Арсений со всем соглашается, кивает песиком с приборных панелей такси класса эконом. Сережа яростно бьет Арсения по плечу, выпихивает из окна и трогается с места. Арсений несколько секунд смотрит вслед отъезжающей машине и опускает голову. Трясет ей. Мысли вытрясти хочет. Антона собственные мысли сейчас пожирают. Проще уже тело по кускам в пакеты и на помойку. Арсений идет медленно, глядя в ноги. Поднимает глаза, только когда совсем близко оказывается, мельтешит ресницами, рука в руке — ломает пальцы. — Шаст, ты бы под козырек забежал хотя бы. — Голос хриплый. — Не сообразил. — Антон сглатывает. — Прости за это. Она совсем… — Не надо, Арс! — перебивает Антон и отворачивается. Вдох получается рваным, похожим на всхлип. Арсений нахмуривается. — Что она тебе сказала? — А как ты думаешь? Арсений переступает с ноги на ногу и вдруг хватает за запястье. — Шаст! Антон! Антон не отшатывается, хотя касание нежеланное. — Сказала: «Это все из-за тебя!» Арсений пожимает плечами наигранно беззаботно. — Она молодая и глупая. Забей, ладно? Ты нормально? «Нет!!! — хочет заорать Антон. — Я тоже молодой и глупый!» Но молчит и руку, которую не обжигают чужие пальцы, засовывает в карман. Арсений замечает, говорит неуверенно: — Пригласишь на чай? Сорок градусов минимум. Антон боится открыть рот, страшно представить, что из него польется. Арсений вздыхает. — Холодно. Мы мокрые оба. Заболеем же. Заботливый какой, аж до кишок пробирает. Антон, прикусив язык, разворачивается и шагает к подъезду. Арсений тянется следом, вцепившись в запястье. Не отпускает ни в лифте, ни около двери, пока Антон ищет ключи, ни в коридоре у обувницы. Создает еще одну проблему, имеющихся же мало. Антон не решается забрать себе руку. Арсений не спешит ее отдавать. Они стоят близко, с такого расстояния видно каждую родинку, каждую морщинку, волоски отрастающей щетины. — Это все из-за меня, — бормочет Антон больше самому себе, чем Арсению. — А? — Что все, Арс? — Ты знаешь! — Не знаю! — Антон, ты знаешь! — шепчет Арсений уничтоженно и впивается в губы. Антон давится слюной, табачным привкусом и отчаянием. Впечатывает Арсения в стену и вбивается в него всеми острыми углами своего тела, ладонями обхватывает лицо. Арсений толкается языком в рот, будто кислород ему не нужен, будто кислород весь в Антоне. Вылизывает, выпивает досуха. И скулит задушенно, когда Антон касается члена сквозь брюки. Тонкие спортивные. Наверняка не по погоде. Можно не снимать. Арсений кончит и так. Стонет уже в губы от простых ласк. Взвинченный, мокрый, сумасшедше отзывчивый. Антон делит с ним безумие на двоих, рычит, кусается — зубами сжимает подбородок, кадык, ключицу. Вылизывает шею. Арсений подставляется, шепчет как заведенный: — Шаст! Шаст! Шаст! Ахает и размазывается затылком по стене. Антон целует распахнутый рот, забирает вдох и тонкий вскрик. Под рукой мокро. Арсений течет, возбужденный до предела. И сползает вдруг на колени, утыкаясь носом Антону в ширинку. — Арс! Антон сгребает темные кудри в кулак, оттягивает вниз и ловит абсолютно безумный взгляд. Синева темная, невменяемая, будто Арс умом тронулся за эти несколько минут лихорадочных ласк. Зрачки огромные, радужка за ними — тонкая карандашная линия. — Арс! — повторяет Антон. Арсений всхлипывает и накрывает член губами через джинсу, щелкает языком по головке. Антон зажмуривается, под веками пляшут разноцветные огни, в паху пылает ярким пламенем, в груди и в голове разворачивается боль. Черная, вязкая. Растекается из сердца по венам и артериям. Все из-за тебя. Слова раздирают горячее нутро, выворачивают наружу ребра, просачиваются в живот, расползаются по ногам тонкими нитями — дрожат колени, поджимаются пальцы ног — проваливаются под пол. Сила этой боли могла бы сравнять город с землей. Антон вцепляется Арсению в плечи и тянет в объятия. — Что? — сипит Арсений. — Что ты… Антон обрывает ошалевший лепет поцелуем. Пятится, уводя Арсения за собой, пробивает дверь спальни спиной, валится на кровать, роняя Арсения на себя, переворачивается, вжимая его в простыни, стискивает чужие запястья одной своей рукой и заводит за голову. Арсений сглатывает, притирается бедрами к бедрам и стонет так, что Антона коротит. Касания Арсения как удары током. Сильные, оголенным проводом по коже. Антон приподнимается и сдергивает с Арсения брюки вместе с бельем. С члена капает смазка. Антон растирает ее кончиками пальцев по головке. Арсений выгибается и скулит умоляюще, несет полную чушь, не соображает уже, рассудок потерял, сознание во тьме. — Из-за тебя все! Из-за тебя! — шепчет Арсений. — Я из-за тебя, Антон… Из-за тебя, Антон… Антон! Антон! Антон не выдерживает, зажимает чужой рот рукой, давит, чтоб больно было. Больно как и самому Антону сейчас. Арсений стонет в ладонь. Невыносимо громко. Антон наваливается на него всем телом, пусть задохнется. И отпускает. Нашаривает под подушкой смазку. Холодная, наверное, в квартире дубак. Наплевать. Выдавливает на пальцы, проезжается по члену Арсения, массирует под яйцами и соскальзывает вниз. Арсений вскрикивает тонко и вцепляется Антону в плечо, другой рукой обхватывает шею и тянет на себя. Антон не подчиняется. Арсению приходится неудобно согнуться, но он все равно находит губами губы, целует коротко и ласкается вдруг носом к носу мимолетно, неожиданно, некстати. Антон не может сделать вдох. Горло сдавливает, сердце будто биться перестает и обрывается. Антон сглатывает несколько раз подряд, отшатывается, теряясь в пространстве, и падает с кровати. Эта боль не отрезвляет. Арсений дергается следом, сползает к ногам, обхватывает ладонями лицо и замирает. Антона потряхивает. Во взгляде Арсения такое знакомое отчаяние и обреченность. И еще что-то. Что-то страшное, неизлечимое, непереносимое. Темный колодец без дна. Что-то знакомое, давным-давно настигнувшее как нож под ребра. Неизбежность. Антон заталкивает Арсения обратно на кровать. Сдергивает мешающие штаны и кроссовки. Грубо раздвигает ноги. Въезжает пальцем внутрь. Смазки налил много, течет с яиц. Арсений от пальцев не кончит, но ему будет очень хорошо. Он подмахивает, умоляет о чем-то сквозь стоны. Антон в горячке не разбирает. Проскальзывает вторым пальцем, вырывая вскрик. — Трахни меня! — умоляет Арсений. — Пожалуйста! — Подождешь, — рычит Антон. И, огладив вход напоследок, вынимает пальцы. — Антон! Шаст! — В голосе Арсения отчаяние. — Подожди. Ты пиздец узкий! Не хочу так. Антон шарахается в темноте до комода, достает из нижнего ящика пару пробок в пакетах. Аккуратный, блядь, предусмотрительный. Помыл, разложил по пакетам. И себя в пакет. Огромный и черный. Двести двадцать литров. Для строительного мусора и трупов. — Просто трахни, Шаст! — скулит Арсений. — Выеби уже. — Подожди. Антон разрывает пакеты, отбрасывает и льет смазку сразу на обе пробки. На запястье. На пол. Перебарщивает постоянно. Похуй. Вставляет в Арсения ту, что поменьше — легко входит — и включает. Арсений вздрагивает и просит надрывно: — Поцелуй меня, пожалуйста. Антон слушается. Наваливается сверху и впивается в губы. Впитывает стоны, которыми Арсений давится уже. Перевозбудился, мечется по кровати. Коррида у них, не секс. Подушки и одеяло на полу давно. Сбился даже наматрасник. Антон тянется к чужому паху, проезжается по члену и давит на пробку. — Трахни! — требует Арсений. — Ты когда снизу был в последний раз? И под кем? — В машине. С твоим пальцем в жопе. — А на члене? — Не помню. — В Питере после концерта, когда я оставался на пару дней? — Да! — Арсений приподнимается на локтях и с трудом фокусирует взгляд. — Почему ты спрашиваешь? Я ни с кем кроме тебя не… Антон перемещает руку с пробки на член. — О, господи, блядь… — Арсений валится обратно на кровать. — В Питере! В Питере! Антон кусает сосок, зализывает мокро, спускается поцелуями по животу и насаживается ртом на член. Руку возвращает к пробке. — Сука! — Арсений беспомощно дергается. — Да! Да! Пробка двигается в нем без малейшего сопротивления. Быстро. Вибрация максимальная. Арсений выгибается, оставляя на простыни только затылок и лопатки. Антон чуть не давится. Член заезжает в горло. — Да! — надрывно вскрикивает Арсений и кончает с громкими хриплыми стонами. Антон вытаскивает пробку и заменяет ее другой, не дожидаясь финальных аккордов чужого скулежа. Арсений ахает. — Молчи, — просит Антон, — молчи, пожалуйста. Стаскивает с себя джинсы и белье и вытягивается на кровати, прижимаясь к Арсению. — Арс, подрочи мне. Только осторожно, а то я тебя не выебу. Арсений сразу же обхватывает член дрожащими пальцами, ласкать начинает очень медленно, едва касаясь. — Ты ко второму заходу готов? — спрашивает Антон и зажмуривается. Ощущений уже через край. Яйца звенят от напряжения. Арсений кивает горячечно. — Трахни меня. Антон сползает немного и давит на пробку, двигает, одновременно меняя режимы. — Блядь! — Арсений вскидывает бедра. — Нормально? Оставить? — Антону нужно что-то говорить, нужно отвлечься, иначе укатится в оргазм. — Да! Хорошо! Вот так! Быстрее! — У Арсения заплетается язык, глаза стекленеют. — Эй, ты куда? Уже? Антон касается чужого члена мимолетно. Проверяет. Почти встал. Ни хуя себе. — Быстрее, — шепчет Арсений, — быстрее! Антон возвращается к пробке. Темп увеличивает, просят же. Арсений дрожит. Смотрит ошалело Антону в лицо. Забывает дрочить. Умоляет: — Трахни меня. Я больше не могу. — Тогда садись. — Антон хлопает себя по бедрам, приглашая. — В этой позе меня на пару минут хватит, Шаст! — Меня на пару минут не хватит, сядь уже. Арсений вытаскивает пробку, дерганно перекатывается, наваливается сверху и опускается на член. Антон задерживает дыхание на несколько секунд и выпускает воздух сквозь зубы со свистом. — Я погорячился, Арс. У тебя минута. Арсений морщится и начинает двигаться. В нем узко. Больно почти. Антон вдавливает ногти в ладони и пялится на люстру. Считает стеклянные бусины-капли, доходит до ста и до точки. Арсений не помогает удержаться на плаву. Поднимается быстро, опускается плавно. До конца. В ебейшем темпе. Антон обхватывает член, и из Арсения вырывается что-то нечеловеческое. Громкое. Соседи скоро будут долбиться в дверь. Антон садится. В этой позе Арсений гарантированно сдастся быстрее. Член входит не полностью, но угол хороший. Антон вцепляется в чужие бока и давит вниз, насаживает Арсения на себя. Грубо. Отбирает контроль полностью. Арсений захлебывается воздухом, находит губы губами и вмазывается со стоном. Антон мягко накрывает головку ладонью и массирует. Арсению хватает. Он каменеет всем телом, вдыхает рвано. И отлетает. Член пульсирует в руке Антона, пачкая животы. Спермы много. Арсений будто и не кончал минут десять назад. Антон продолжает вбиваться, удерживая чужое обмякшее тело в объятиях. Арсений шепчет какую-то чушь: — Из-за тебя! Из-за тебя! Я… Я тебя… — Это из-за меня! — вторит Антон. И его накрывает. Уносит почти в вакуум. Собственные надрывные стоны слышатся как из-под толщи воды. Оргазм забирает последние силы. Антон валится на кровать, увлекая Арсения за собой. Держит крепко, не отпускает. Арсений притирается носом к плечу и замирает. Антон тянется за поцелуем, поворачивает голову медленно, боится этой близости и взгляда-колодца. Арсений смотрит сквозь ресницы, улыбка чувствуется кожей. «Люби меня, пожалуйста!» — умоляет Антон молча. «Ты любишь меня?» — слова рвутся с языка, но Антон не спрашивает. Когда Антон спросит, вселенная расщепится на две разные вселенные. В одной из которых Арсений любит его, а в другой — нет. Антон не спрашивает. Вселенная цела. Они с Арсением находятся в особом, запутанном состоянии. Они любят в суперпозиции. — Антон! Из-за тебя я… Это неважно. — Арсений отмахивается, подрагивающими пальцами тянется к лицу и щеки касается мягко, одними кончиками. — Антон, я… Я люблю тебя. Система перестает существовать как смешение двух состояний и выбирает одно конкретное.
