love potion

      — Ты точно уверен, что хочешь сделать это сейчас?              Минхо немощно сглатывает, когда ещё немного влажные локоны Хёнджина касаются его носа, щекоча. Он пахнет малиновым шампунем и ароматом орхидей, гелем для душа, некоторые капли до сих пор стекают с его волнистых на концах локонов, оставляя следы на тонкой майке. Минхо знает, что Хёнджин уже готов и даже растянут — мальчишка считает подготовку своим личным и слишком интимным ритуалом, для которого они встречаются ещё слишком мало, да и стесняется на самом деле, и осознание этого будоражит у парня кровь. Член реагирует в последнюю очередь.              — Да, я уверен. Я специально всё для этого подготовил, – Хван кивает и пальцами исследует покрытые рубашкой плечи старшего. – Хён, возьми меня.              Минхо едко сглатывает, слюна обжигает его пересохшее горло.              Они встречаются несколько месяцев. Хёнджин в третьем, последнем классе средней школы и готовится к поступлению в старшую, Минхо – во втором классе, ждёт не дождётся своего восемнадцатилетия. Дружат они гораздо дольше: несколько лет назад семья Хёнджина прилетела в Корею из Австралии, и по счастливой случайности они оказались соседями. Отец Ли долгое время плевался в сторону соседей из-за их непривычного для консервативного взгляда склада семьи: у мальчика было два отца. Отец, биологический родитель, фотограф, которому не повезло встретить не свою женщину – мать Хёнджина сбежала через несколько месяцев после его рождения, в напоминание оставив мальчику только фамилию, поскольку их брак был не зарегистрирован и Йеджи считалась матерью-одиночкой. Тогда началась борьба за право опеки над сыном, выиграть которую ему помог адвокат Бан, что стал не только верным другом после, но и замечательным супругом и папой для Хёнджина, что считал его полноправным членом семьи. Именно поэтому родители Минхо запрещали ему с новыми соседями общаться, но по мере того, как семья всё больше растапливала чужие сердца, запрет сходил на нет.              Сегодня отцы младшего улетели в Малайзию, решили немного отдохнуть в компании старого друга, и оставили дом Хёнджину, взяв с него слово о сохранении имущества в ценности и сохранности. Убедившись, что предки больше не вернутся, Хван набрал Минхо и без раздумий впустил его в квартиру. Будучи в спортивных шортах, оголяющих румяные коленки, и полупрозрачной от воды майке.              Минхо знал, что рано или поздно это случится. Рано или поздно ему придется или забрать первый раз Хёнджина, или отдать ему свой, смотря как они решат действовать. И Хван очевидно был настроен на первое.              — Джинни… – горячее дыхание шёпота парня обжигает чужую влажную кожу. Минхо только от репетитора по английскому, поэтому одет в простую школьную форму, но вид его сильных бёдер, обтянутых брюками, и тренированных плеч заставляет младшего облизать пересохшую губу кончиком языка. – Может, ещё слишком рано?              — Хён… – Хёнджин ладонью ласкает лицо юноши, очерчивает маленькие родинки, несовершенства в виде следов от акне и шрамиков, и пытается придать ему уверенности. Самому мальчишке немного стыдливо от их разговора, но именно желание это палящее чувство стыда испепелить и превратить в истинное наслаждение друг другом заставляет его действовать. – Годом раньше, годом позже… Нам всё равно пришлось бы к этому прийти.              Минхо слепо соглашается, пряча очередной свой выдох в хёнджиновом плече. Они обжимаются на огромной постели, тычутся друг в друга как слепые котята, и исследуя худощавое тело, Ли натыкается на мягкое бедро. Подушечками пальцев он скользит по коже, обводит кругами редкие скопления бледных веснушек на стыке ноги и таза. Хёнджин давит в себе лёгкий развязный стон: ласка отзывается в нём по новому. Его член дёргается от незнакомого доселе ощущения, головка маленьким пятнышком оставляет свой след на промежности шорт, когда старший продолжает оглаживать.              — Ш-ш, всё хорошо, – Минхо показывает яркую и ободряющую улыбку, когда младший всхлипывает от прикосновения к своей дырочке. Он растягивал себя добрые полчаса: сначала долго мылся, пытаясь скрыться от разыгравшегося воображения, что подсовывало ему картинки предстоящего, потом нечаянно сделал себе больно, слишком рано добавив ещё один палец. Обод красный и мокрый от смазки, немного опухший и отдающий болью, когда вокруг него кружится фаланга, но боль эта даже немного приятна. – Ты… повредил себя?              — Совсем чуть-чуть, – слезливо протягивает Хёнджин, руки цепляя позади теперь уже обнажённой шеи парня. Хочется быть телом к телу, кожей к коже, но для этого нужно подождать. – Я поспешил… Всё в порядке. Можешь… засунуть его внутрь.              Глаза Минхо блистают, он губами прижимается ко лбу и на пробу исследует, как глубоко впустит его расслабленный проход. Хёнджин глубоко дышит, по указке, принимая разом два пальца благодаря ранней подготовке.              — Да, малыш, дыши… – Ли целует его в нос, тычется куда-то рукой и качает ей в поисках простаты, уворачивается от мокрых губ Хвана, сверкающих от слюны и малюсенькой слезинки. – Ты делаешь всё правильно. Всё правильно… Нет, расслабься, не сжимай меня так сильно…              Минхо шипит от головосносящего ощущения.              Его пальцы обнимает горячая влажность, буквально засасывает внутрь каждый раз, когда он выходит хотя бы на сантиметр, и это почему-то приводит в восторг. Не от того, как хорошо он чувствует себя внутри и того, как пульсирует его собственный ствол в боксерах, а от вида распластанного перед ним юноши. Волосы Хёнджина раскиданы по подушке, несколько непослушных локонов прилипают к взмоченным солёными дорожками щекам и сверкающим как неограненные алмазы глазам, а малиновые искусанные губы раскрыты, обнажая ряд белоснежных зубов. Из тонкого горла время от времени вылетают слабые глухие звуки, напоминающие скулеж.              Спустя несколько секунд Минхо находит то место, которое искал. Хёнджин вскрикивает от внезапного прилива эйфории внизу живота, где всё это время пламя вожделения лизало его естество, и кончик его высвобожденного члена подтекает предсеменем.              — Ты умница, – Минхо расцеловывает его лицо, не успевает перевести дыхание между касаниями губ, и оглушительно хрипит, избавляясь на ходу от собственной одежды. Его ствол шлёпается о кожу, пачкает предэякулятом немного неряшливые волосы на лобке и сочится влагой, пульсируя на конце. – Я буду осторожен.              — Х-хорошо…              Хёнджин проглатывает всевозможные слова, когда тупая головка цепляется за его раскрытую дырочку. Чувство опустошенности сменяется жгучей наполненностью: орган раскрывает его невообразимо широко, немного больно, но терпимо и ожидаемо. Ли руководит его дыханием, мажет устами куда-то во взмокший висок и чертыхается, когда половина оказывается внутри.              — Джинни, ты такой потрясающий… – Минхо перехватывает его мягкое бедро, вцепляется в мягкость и трётся щекой, притягивая юношу к себе, пока его таз и ягодицы Хвана не встретятся с тихим шлепком. – Вот, отлично, Джинни… взял всё.              — П-правда? – Хёнджин удивлённо касается места их соединения пальцем, убеждаясь в правдивости чувств, когда нащупывает кольцо презерватива у основания. – Действительно…              — Я так тобой горжусь, – парень толкается экспериментально, пытается проскользить по бархатным стенкам и воодушевляется результату, когда младший под ним раскрывает рот в новом звуке. – Я кончу прямо так…              Хёнджин всхлипывает вновь, притягивая Ли к себе, утягивает в безмолвный поцелуй и закрепляет их наступивший практически одновременно оргазм соединением лбов. Смольные пряди Хёнджина перемешиваются с локонами Минхо, рыжеватыми на закатном солнце, а их общие слезы скатываются на и без того мокрую постель крупными каплями.              — Не больно? – спрашивает Минхо, медленно покидая расслабленное негой тело. Хван скулит от потери контакта, вертится и случайно пачкается в собственном семени, чем вызывает недовольное бурчание.              — Нет, – он изгибает плюшевые малиновые губы в улыбке, прикрывая ладонями выступающие ямочки. – Мне очень хорошо…              Расслабленно выдохнув, Минхо в очередной раз пробегается по его румяному телу поцелуями и принимается за уборку спальни, решив позволить Хёнджину погрузиться в приятную дремоту.