love potion

      — А кем ты работаешь?              — Художником. Рисую с натуры, а летом работаю татуировщиком. Хочешь попробовать?              У Чана от касания кисточки дрожит каждая малейшая клеточка тела. Феликс нарисовал эскиз всего на четыре минуты, один раз взглянув на протянутый парнем рисунок – изящная бабочка, сидящая на лунном серпе и подпись, « Je t'aime à l'infini ». Этот рисунок ему по мнению Феликса подходил, такому милому, смущённому, искреннему и светлому.              — Не дрожи, – тяжело шепчет мужчина, пальцем случайно смазав краску. Сначала, прежде чем окончательно решиться на рисунок, Чан попросил нарисовать ему пробник на теле при помощи аквагрима. Посмотреть, как вообще это будет выглядеть, и от чувства, как Ли аккуратно водит тонким ворсом по бедру, у Бана спирает дыхание. – Вот так. Хороший мальчик.              Чан судорожно выдыхает воздух сквозь ноздри. Собственное лицо встречает его в зеркале квартиры Феликса: его белоснежные кудри с сиреневыми прядями обрамляют лицо ангельским нимбом, пунцовый румянец лёг на мягкие скулы и щеки, губы из едва припорошенных розовым блеском превратились в надкусанный сеансом длительных поцелуев мармелад. Его белый топ съехал до середины ребер, ещё чуть-чуть – покажутся затвердевшие соски, прикрытые кардиганом, застегнутым на одну единственную пуговицу, и пышная жемчужная юбка с рюшами приподнята и сжата в районе паха, чтобы дать Феликсу как можно больше территории и прикрыть возбуждение, покажет то, что не нужно. У Чана это откровенно плохо получается.              Феликс перед ним в свободной футболке с принтом « Нирваны », черные стриженные локоны увенчаны ободком и двумя забавными заколками с Хэллоу Китти, на оголенной коже Бан насчитывает рукав, огромного дракона от поясницы до лодыжки, и несколько пирсингов: змеиный укус, септум и два прокола брови, блестящих в свете лампы. Чан сглатывает, когда он пальцем стучит по оставшейся ткани, призывая обнажить ещё немного фарфоровой кожи.              — Мне нужно дописать, – поясняет он.              — У м-меня там…              — Бельё? – он облизывает нижнюю, особенно пухлую, губу, слизывает раздвоенным языком брусничный бальзам и усмехается. – Бог мой, Чан, я мог догадаться, что парень, которому нравятся юбки, может носить женское неглиже.              — Я только начинаю привыкать к этому! – в ответ едва ли не пищит Бан, чьи уши сравнимы только с бордовым закатом за панорамным окном съемной квартиры Ли. Он действительно открыл в себе это пристрастие несколько месяцев назад, когда впервые надел длинную юбку-плиссе. – Ладно, если так нужно…              Он тянет одежду ещё выше, показывая лямку соблазнительного и мягкого кружева, и мужчина на это никак не реагирует, лишь безмолвно перехватывает кисть удобнее и дописывает последние слоги прописным почерком. У Чана от этой близости дрожат бедра и голос, из груди вырывается звонкий скулеж, когда Феликс случайно касается его влажного члена, разглядывая свою работу.              — Какой ты чувствительный, – хрипит Ли, подтягивая к себе разнеженное тело. Чан обхватывает его шею руками и ахает, когда он втягивает в рот кожу его шеи с влажным хлопком. – Что будет, когда я буду делать тебе пирсинг?              Чан изначально обратился к нему именно за этим. Нашёл симпатичного парня на тиндере, лайкнул, позвал на свидание в ночной клуб и попросил сделать прокол сосков вне записи – родители не дадут ему разрешения пойти в салон в определенное время, прогуляв универ или подработку, а вечером секцию по баскетболу и пиано. Потом оказалось, что он занимается ещё и тату, и Бан решил убить двух зайцев одним выстрелом.              — Это… смущает, – мямлит Чан. До сегодняшней встречи он никогда так близко к мужчине не был, максимум – целовался в засос с лучшим другом, будучи под градусом, под восторженные крики и аплодисменты других парней, наблюдающих за тем, как Хёнджин во время поцелуя сжимает его ягодицы и едва ли не имеет в бедра на глазах у всех. – Тебе нравится?              — Эскиз? – Феликс едва касается чернил, гладя. – Тебе очень идёт. Я бы с удовольствием приступил ко второму этапу, если ты будешь так же развязно постанывать.              — Омерзительно, – куксится он, надувая щёки.              — Как есть, mignonne.              И Феликс тянется за иглой.