Отсчёт

Глупо было предполагать, что ничего не произойдет. Сколько лет уже успело пройти с того самого дня — четыре? пять?.. Шесть — вспоминает Диппер. А по ощущением будто день назад и вместе с тем сотня лет. Воспоминания — обрывки мерзких грязных жёлтых, зелёных и фиолетовых цветов, не более того. Даже лиц вспомнить не получается. Или просто не хочется… Отвлекают. Воспоминания отвлекают — чужие когти слабо задевают кожу щеки; появляются красные капли от лёгкой царапины. Нужно сосредоточиться на настоящем — на том, что его сейчас хотят убить. Диппер резко взмахивает рукой и на шее твари, что пыталась его достать своими лапами, появляется словно от лезвия меча полоса. Сдавленный крик и ничего за ним больше — тело безвольно падает в ноги. Она была последней. А вокруг ещё трупов тридцать. Или больше?.. Диппер, если честно в какой-то момент просто сбился со счёта. Убивать не хотелось — никогда не хотелось — но другого пути не было. По началу он ещё пытался привести их в чувства: пытался докричаться, пытался вытащить уговорами их человеческое «я», даже пытался в разум их проникнуть — но что-то тёмное, грубое, ужасающее выталкивало его. И справиться с неизвестным туманом не получалось. Не переиграть, не перехитрить. Оставалось лишь убийство — спасти хотя бы себя. И не противно от самого себя, и не жалко их — жалеть Диппер разучился давно. Силой себя заставил — или оно даже само пропало, — но больше волновала своя жизнь, чем остальных. Правила, неписанные, но простые, знали все, кто решался переступить границу городка-призрака. Интересно, какая молва сейчас ходит о Гравити Фолз? Иногда Диппер рассказывал всё сам, иногда и без слов понятно было: они не трогают его, он не трогает их. И устрашающая аура в этом деле лишь помогала — уважали, потому что боялись. И никто надолго не задерживался. А потом появилась Джил со своими проблемами. И даже тогда Диппер не хотел никого убивать — просто неудачно под руку попались тогда. В любое другое время он мог бы просто сверкнуть золотом глаз — предупреждение. В любое другое время он мог просто сказать пару слов — убеждение. В любое другое время он мог просто припугнуть так и не коснувшись ни пальцем, ни магией — угроза. И больше никто не посмел бы из них переступить границу Гравити Фолз вновоь. Но тогда просто-напросто был неудачный день. Ненавистная пятница, о которой без дрожи по телу и нельзя вспомнить. Благо хоть в последние месяца и вовсе кошмар этот прекратился — страшно было даже думать о том, что всё может вернуться. — Такие же? — Джил тяжело дышала, вся в крови, но целая, твёрдо стоящая на ногах. Значит — как Диппер и предполагал — твари, встреченные ими слабы. Ужасно слабы. Он не хотел принижать способности Джил, но то была правда: она еле дотягивала до средней мощи. Брать её с собой было опрометчивым и опасным решением, но будто кто-то Диппера спрашивал — увязалась, почти хвостом виляя. — Да, — холодно отвечает Диппер, давит ботинком на голову мёртвого упыря. Поднимутся ведь, иначе. Хотелось, конечно, узнать, какого творится в мире: твари безумеют, бросаются на всех подряд и даже после смерти, словно марионетки по чужой команде, поднимаются и продолжают движение. Уже несколько мелких посёлков было атаковано, в лесах находят разрушенные общины всё чаще, только города пока что стоят безразлично — по крайней мере все слухи, доходящие до Диппера, ничего не говорят про больше инциденты. Чаще всего твари борются между собой — пока что. — Ещё немного этого безумия, — вздыхает Диппер, — и вновь начнётся гонение нечисти. — Нам это грозит? — Джил складывает руки на груди. — Пока мы не пересекаемся с разумными существами или пока ты скрываешь свои коготки, нам должно быть насрать на всё это. Джил в ответ только складывает губки бантиком, а руки убирает за спину, чуть наклоняется к Дипперу, вглядываясь в цвет глаз — те обычные, карие и оттого скучно становится мгновенно. Ему и правда дела не до бешенных животных, что когда-то считались разумными, и убивает Диппер их только потому, что те первые его тронули. — Серьёзно? — скулит Джил, выпрямляясь. — Только не говори, что теперь ты хочешь избегать вообще все живые души? — Нет, — пожимает плечами он в ответ. — Нам всё ещё нужна еда, поэтому животных мы искать будем. А вот от людей и тварей будем как можно быстрее делать ноги. — А мне казалось ты более… Она не договаривает, но того и не нужно. Диппер прекрасно понимает, что она имеет в виду. Всё-таки на время их знакомства выпали не самые приятные года жизни — ничего кроме боли и вспомнить-то не получается, — а потом жестокость, за которой она так завороженно наблюдала. И улыбалась. Наверное, Диппер только поэтому её и не покинул — так хотя бы получалось контролировать чужое безумие, успокаивать и притуплять жажду насилия. За последние шесть лет Джил единственная, с кем он вообще разговаривал и за это её нужно благодарить. Каким бы Диппер не был самоуверенным, но столько времени провести в одиночестве и не потерять разум было невозможно. — Я не хочу кровавой бани, — серьёзно ответил он, — И нельзя чтобы меня кто-то видел. Поэтому мы избегаем людей и избегаем тварей. И, пожалуйста, — взмолился Диппер, — следи за собой. Я не хочу, чтобы твоя голова оказалась под моей подошвой. В мире происходило безумие. Прошло шесть лет с того самого дня… Джил в ответ лишь пожала плечами и, развернувшись, потопала по тропинке вперёд — сама не знала, куда идёт, просто понимала, что нужно идти. А над головой ночь и яркие звёзды. Такие в городе не увидишь. Такие Диппер видел лишь в Гравити Фолз. Шесть лет прошло… Диппер поднял пальцы, приложив к губам. Последнее, что он о нём запомнил — последнее, что позволил себе запомнить, иначе просто бы глотку себе вспорол из-за переполняющих чувств. Звёзды были яркими. Почти ослепляли, а Диппер всё не мог отвести взгляд. Воспоминаний было много, и всё они были болезненными практически физически, но… Шесть лет. — Ещё год, да… — шепчет Диппер во тьму ночи. — А, Билл? Кажется, надвигается буря.