Лекарство от душевных ран

      Кто бы мог подумать, что осенний солнечный, но ветреный день сможет принести в существование так много положительных эмоций. Холодные потоки воздуха насквозь продувают плотное пальто Мафую, который кутает нос в синий шарф, чтобы его кончик можно было почувствовать. Пальцы без перчаток сводит легкой ноющей болью, и парень думает о том, что неплохо было бы согреть ладонями кружку с горячим напитком. Идти до бара, где работает Харуки, слишком далеко, но где-то внутри теплится надежда на то, что Уэнояма предложит ему выпить чаю перед тем, как идти на репетицию.       Они встречаются. Поверить в это было очень сложно даже после того, как они объявили о своих чувствах другим участникам группы, и те – не без претензий – но одобрили их отношения. Прикосновения стали более открытыми, не нужно было смущаться взаимным улыбкам, да и оставаться наедине стало гораздо проще. Басист и барабанщик понимали, что на начальном периоде отношений, им хотелось уединения, и уходили курить чаще обычного. Рицу в такие моменты украдкой подходил ближе и клал голову на плечо Мафую, а когда тот поворачивался, оставлял ласковый, почти невесомый поцелуй на кончике его носа. Потом, конечно же, краснел, будто его увидели раздетым, но наблюдать за этим было до ужаса мило.       Сато с опаской и страхом начинал привыкать к тому, что рядом с ним живой человек, который не собирался никуда уходить и делать больно. Напротив, оберегал его чувства и эмоции с таким рвением, с каким не хватался за гитару. В его синих глазах всегда можно было увидеть тень беспокойства, как только что-то шло не по плану. Мафую мог иногда просто отвлечься, а на лице Уэ тут же рисовалась гримаса непонимания. Скучать не приходилось из-за взрывного характера и прямолинейности Рицу. И блондин все чаще начал прятаться за его спиной, потому что знал, что его защитят, не оставят одного.       Было достаточно тех редких поцелуев, которые случались между ними в моменты уединения без страха о том, что кто-то зайдет и увидит их. Они не стеснялись своих отношений, и, если кто-то интересовался, говорили, что встречаются. Но телесный контакт был чем-то особенным, тем, что им обоим хотелось оставить только для себя. Мозолистые подушечки пальцев, ласково скользящие по щекам, теплые ладони на шее, стук сердца в груди, крепкие объятия – Мафую влюблялся с каждым днем все сильнее. И даже видеть Рицуку уже было радостью. Но из-за своего страха остаться в одиночестве никак не мог полностью отпустить ситуацию и расслабиться, наслаждаясь новыми отношениями.       Кнопка звонка издает несколько громких звуков, и пальцы Сато цепляются в ремешок чехла гитары в предвкушении взъерошенного ото сна Уэноямы. Сонный взгляд, продолжительные зевки, ладонь, чешущая затылок, и растерянное состояние, будто он заблудился в лесу.       - Я иду! – женский голос из-за двери приводит в чувства, - А, Мафую, привет.       - Привет, Яёй. Уэ еще не ушел?       - Этот олух еще спит. Проходи.       Сато улыбается и, поклонившись, переступает порог квартиры. Медленно разувается и смотрит в сторону лестницы: там наверху комната Рицуки. Он уже не раз оставался у него на ночь, и смог бы с закрытыми глазами дойти до нее.       - Позовешь его?       - Думаешь, я не пыталась? Он меня игнорирует. Может, у тебя получится? Мне уже пора на занятия.       Сестра Рицу знала об их отношениях практически с самого начала. Наблюдательная и любопытная, раскрыть их ей не составило никакого труда. И тем не менее, все трое продолжали делать вид, что ничего не происходит, и Мафую и Уэнояма просто дружат, учатся в одной школе и играют в одной группе. Даже сейчас, уходя в университет и оставляя их наедине в пустой квартире, девушка даже не улыбнулась перед тем, как закрыть дверь. Мафую сглатывает и снова смотрит на лестницу, по которой нужно подняться, чтобы оказаться в комнате Рицу. Пальцы все еще не слушаются после того, как них напал холодный ветер, и блондин прикладывает усилия, чтобы расправиться с пуговицами пальто: заходить в дом в верхней одежде он считал неприемлемым. Оставшись в футболке с длинными рукавами, он снова берет гитару и медленно поднимается наверх. Дверь в последнюю комнату по коридору закрыта, и тишину не нарушает даже тиканье часов.       - Уэ? Ты спишь? – странный вопрос, и Мафую улыбается своей глупости, когда приоткрывает дверь и шепотом нарушает тишину.       - Яёй, отъебись! Дай поспать.       - Яёй ушла. Это я.       - Мафу-чи? Ты как здесь?       - Репетиция.       - Я проспал?       - Нет, ты попросил прийти пораньше, чтобы дать мне послушать то, что ты написал.       Непонятное мычание в подушку от Уэ воспринимается блондином с улыбкой, когда он прислоняет гитару к стене туда, где уже стоит гитара Рицу. Их тандем со стороны кажется чем-то неправильным, но идеальным в этой неправильности. Мафую проводит ладонью по струнам черно-белой гитары, и присаживается на пуфик напротив постели, наблюдает за шевелением тела Рицу.       - Иди ко мне, - брюнет откидывает одеяло, и Сато цепляется взглядом за оголенные участки кожи тела Рицу, - Давай, не смотри так на меня.       - Я… в уличной одежде.       - Снимай джинсы и иди сюда.       Зрачки Мафую расширяются, закрывая светло-карюю радужку, а дыхание учащается. Пальцы не слушались от холода, а теперь еще и от нервной дрожи, но отказаться он не может. Не потому, что в его голове начали рождаться пошлые мысли, а потому, что это Рицука, которого хочется обнимать, под защитой которого хочется быть, дышать с ним одним воздухом и слушать биение его сердца рядом со своим.       Тепло его тела и нагретой постели окутывает почти прозрачной аурой, когда Сато прикасается холодными ногами к теплой коже Уэноямы. Брюнет накидывает на них одеяло, будто закрывая от всего мира, и крепко обнимает парня, кладя ладони на его спину.       - Ты теплый.       - Мгм.       Запах его тела после сна, смешанный с кондиционером для постельного белья заходит в легкие и, смешавшись с кровью, следует в мозг, оставаясь в нем глубокой зарубкой, шрам от которой останется там навсегда. Он не будет кровоточить и болеть, если Рицу останется рядом, не будет вызывать желания расчесать его так, чтобы остались царапины, если Рицу будет всегда вот так крепко прижимать его к себе. Ладонь Мафую беспрепятственно скользит от груди по боку, ощупывая рельеф мышц тела Уэ. Он дышит, живой и такой теплый. Здесь, рядом. Пальцы до побелевших костяшек впиваются в ткань футболки, пока блондин прижимает парня к себе еще сильнее. Утыкается лбом в его грудь и пытается надышаться, остановить время, чтобы лежать так вечно. Их ноги переплетаются, и Рицу чувствует дрожь в мышцах блондина.       - Эй, Мафую, ты чего? Замерз?       - Нет, - голос срывается, когда из глаз начинают течь соленые ручейки.       - Мафу-чи? Что-то случилось?       Рицу не удается посмотреть в глаза Сато, потому что тот прижимается к груди с такой силой, будто хочет врасти в брюнета, пустить корни и стать единым целым.       - Я... Не знаю… Мне так хорошо… что мне плохо…       - Эй, эй-эй-эй, Сато! Ч-ш-ш-ш, все хорошо. Я здесь, - пальцы брюнета зарываются в густые розовые волосы Мафую, прижимая его голову ближе к груди, давая возможность выплеснуть накопившиеся эмоции.       Ни один из них до этого момента не показывал своих истинных чувств, прикрываясь только тем, что им хорошо друг с другом. И им действительно было хорошо, но разговаривать обо всем, что происходило и происходит избегали оба. Они просто были и есть. И очень надеялись, что будут в будущем. Сато было страшно, Рицука тоже боялся. Но вдвоем шаг за шагом они шли в свои страхи, поддерживая друг друга молчанием и ободряющими взглядами. Мафую сломался первым, потому что больше не имел сил умалчивать.       - Ты живой, Уэ-чи. Ты здесь, рядом. Я могу тебя потрогать, услышать биение твоего сердца. И мне так страшно…       - Мафу-чи, эй! Я никуда не собираюсь, клянусь тебе.       - Это… так ужасно. Даже сейчас, рядом с тобой я не могу перестать думать о Юки, и о том, как мне больно.       - Расскажи, - тихий голос Рицу спустя несколько секунд молчания звучит надрывно, но именно это сейчас нужно Мафую для того, чтобы страдания прекратились. Он знает.       Дрожь в руках усиливается, рыдания перестают быть молчаливыми. Мафую разрывается на кусочки. Ругается сам на себя за то, что не смог найти более подходящего момента, но нутро пульсирует от освобождающейся боли рядом с Рицукой. Он действует на него, как инструмент, который вскрывает нарыв и вычищает его от гноя и грязи. Поливает на образовавшуюся рану антисептиком. Больно, но парень знает, что это вынужденная мера, после которой станет легче. В руках Уэноямы так тепло и спокойно, его объятия действуют, как заживляющая мазь, нанесенная на порез. Мягкий поцелуй в макушку и еле заметные покачивания залепляют рану пластырем. И слезы наконец заканчиваются.       - Я… - хриплый от рыданий голос Мафую скребет по сердцу, на котором образовывается ссадина, но Уэнояма терпит, ради него, - Я до сих пор не знаю, что было в его голове, когда он делал это. И мне жутко страшно от того, что я больше не смогу почувствовать рядом с собой тепло. Мне так сложно выбросить случившееся из головы, что становится стыдно за то, что я все еще думаю о нем. Даже рядом с тобой, Уэ-чи. Чувство вины накрывает горячей волной, когда я смотрю в твои глаза и думаю о том, что на твоем месте мог быть Юки. Если бы… Если бы не…       - Ты не виноват.       - Но… это ведь я тогда…       - То, что ты сказал тогда, имело место быть, Мафую. Но ты не заставлял его делать так, как сказал. Это было его решение, и тебе нужно его принять, как бы трудно не было. Повлиять на него ты не мог тогда, не можешь и сейчас…       - Чувствую себя грязным с ног до головы. Особенно сейчас, когда лежу рядом с тобой, и думаю о Юки. Рицу, ты сможешь и дальше терпеть это?       - Я буду ждать столько, сколько потребуется. И буду рядом, Мафу-чи. Я не Юки, и никогда не стану таким, как он. Это сложно дается мне, но ради тебя я готов.       Заплаканные светло-карие глаза заглядывают в глубокую синеву зрачков Уэноямы, в них читается вина и благодарность за то, что он сказал. Пухлые губы приоткрываются, когда одинокая слеза капает с густых пушистых ресниц на щеку. Большой палец Уэ скользит по мягкой коже лица, утирая его. Нежный поцелуй остается горящим следом на лбу, и, если бы это не был Рицу, Мафую с удовольствием налепил бы туда охлаждающий пластырь.       - Я скучаю по нему. И мне так стыдно, что я говорю это тебе.       - Я не смогу запретить тебе чувствовать это, не смогу запретить скучать и не думать о нем. Тебе пора простить себя за это, Сато. Ты не виноват. Ты не мог повлиять на его решение и действия точно так же, как я не могу стереть произошедшее из твоей памяти. Но если бы я мог, я бы сделал это не раздумывая. Я… так сильно люблю тебя, Мафую… Так сильно тебя люблю…       Глаза Уэноямы загораются и сверкают в темноте комнаты золотом, в которую не проникает свет из-за закрытых шторами окон. Его руки еще крепче сжимают тело блондина, объятия кажутся согревающими и закрывающими от всего мира. Время застывает для них обоих, больше ничего не существует. Они одни в бесконечном космосе в невесомости, освещают друг другу путь, который пройдут вместе.       - Я тоже люблю тебя, Рицу.       Постепенно судорожное дыхание Мафую успокаивается, парень засыпает в крепких руках, обнимающих его теплом и защитой. Уэнояма наблюдает за подрагивающими веками блондина, пытаясь сосчитать родинки на оголенном участке кожи шеи. Цепляется за острые ключицы взглядом, а затем невесомо проводит по ним подушечкой пальца. Ворот футболки не открывает вида на грудь блондина, и Рицу благодарит за это все высшие силы, потому что не смог бы сдержаться, чтобы не прикоснуться к ней, почувствовать ладонью ритм бьющегося сердца.       Нервное напряжение сходит на нет, когда стрелки часов двигаются далеко вперед. Чтобы не разбудить уставшего Мафую, Рицу как можно незаметнее выбирается из его рук и садится, прислонившись спиной к стене. Наблюдает за спокойствием, нарисовавшемся на красивом лице и думает о том, что произошло. Они признались друг другу в любви. Не в симпатии, не в том, что хотят попробовать отношения и быть вместе. Такое простое слово, но для Рицуки оно значит слишком много, чтобы разбрасываться им каждому встречному. В душе теплится надежда на то, что Сато ответил взаимностью не для того, чтобы просто ответить, а для того, чтобы показать свои чувства.       - Эй, - хриплый ото сна, но все такой же приятный голос раздается в тишине комнаты, и Уэнояма отрывается от своих мыслей, - Я уснул?       - Угу. Будешь чай?       - А репетиция?       - Я написал Аки, и мы перенесли ее на вечер.       - Спасибо, - обезоруживающая улыбка в купе с поглаживаниями тыльной стороной ладони теплыми пальцами, заставляет вздрогнуть от растекающейся по всему телу нежности. Рицу думает о том, что даже если Сато сказал неправду, он все равно не откажется от своих чувств.       Брюнет медленно наклоняется и, поглаживая ладонью щеку Мафую, оставляет на лбу ласковый поцелуй. Улыбается, заглядывая в его светло-карие глаза.       - Я сделаю чай.       - Рицу… - теплые пальцы ложатся на его запястье, сжимая его в попытке задержать, - Не уходи. Давай полежим.       Уэ кивает и пристраивается рядом. На его грудь тут же падает приятная тяжесть головы Мафую, и в легкие залетает аромат его шампуня вперемешку с кондиционером для белья. Парень обнимает блондина, большим пальцем поглаживая его ушную раковину. С таким идеальным слухом у него слишком маленькие и аккуратные уши. Усмехается своей мысли и зарывается носом в розовые волосы на макушке.       - Ты чего?       - Подумал о том, что у тебя слишком маленькие уши для такого идеального слуха.       - Почему?       - Ну, знаешь, я представил тебя с торчащими по бокам головы локаторами. И как они двигаются, когда ты настраиваешь гитару.       Уголок губ Мафую плавно скользит вверх, когда он рисует в воображении описанную картину, и парень не может сдержать смешок.       - С такой фантазией тебе бы книжки писать, Уэ-чи.       - Хватит с меня и написания песен для тебя.       Их глаза встречаются на уровне плеча Рицуки, когда Сато приподнимает голову, чтобы посмотреть на его лицо. Такое красивое, правильное. На губах ласковая улыбка, в глазах пляшут яркие искры, отражая глубокий синий цвет. Мафую медленно тянется вверх, чтобы дотронуться до его губ своими, чуть припухлыми и сухими после сна. Уэнояма не отстраняется и прикрывает глаза, когда на его рот опускается неровность сухости губ блондина. Чуть приподнимает плечо, чтобы поцелуй вышел более чувствительным для него.       Когда Мафую отстраняется на минимальное расстояние, но их дыхания все еще смешиваются, Рицука открывает глаза и молит все высшие силы, чтобы блондин увидел в них просьбу не останавливаться, поцеловать еще раз. Сейчас он готов отдать всю свою жизнь, только бы чувствовать его губы на своих. Сато растягивает удовольствие в наслаждении видом Уэноямы. Он мог бы смотреть на него вечно, будто тот – произведение искусства. Просьба в глазах прочитана уже давно, но оторваться от созерцания слишком тяжело.       - Я люблю тебя, Уэ-чи. Бесконечно сильно тебя люблю.       Мимолетная улыбка и вспышка в синих глазах при осознании того, что Мафую повторил свои слова уже тогда, когда успокоился, разжигает пожар внутри, и Рицу сам целует блондина. Со всей страстью и нерастраченной нежностью, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, делая ее космически прекрасной.       Губы приоткрываются, и Мафую скользит кончиком языка по верхней губе Рицуки, заставляя того судорожно вздохнуть. Запретные для них до этого ласки выглядят сейчас такими правильными и вписывающимися в обстановку, что осознание происходящего становится естественным. И как бы не старался Уэнояма отложить это на более длительный промежуток, он решает, что все должно идти так, как идет. Брюнет отвечает на ласку таким же жестом и чуть углубляет поцелуй. Зарывается пальцами в волосы на затылке Мафую и притягивает его к себе еще чуть ближе. Чувствует, как горячая подрагивающая ладонь скользит по его шее к груди, останавливаясь на упругих округлых мышцах. Поцелуй становится более несдержанным и горячим, когда блондин смелеет и залезает рукой под футболку Рицуки, касаясь подушечками пальцев гладкой кожи рельефного живота.       - Мафу-чи… Я…       - Ч-ш-ш, ничего не говори, пожалуйста.       Блондин ловко перекидывает ногу через бедра Рицуки, усаживаясь на него сверху. Снова целует, мокро и страстно. Исследует языком горячие изгибы рта. Пальцы Уэ впиваются в его ягодицы, и Мафую гулко стонет в его рот.       - Прости… Я просто… Тебе больно?       - Нет, это приятно. Продолжай.       - Я… Не знаю… Точнее, я знаю, но…       - Расслабься.       Изящные пальцы цепляются за край футболки брюнета и стягивают ее, бросая на пол. Рельеф живота Рицуки напрягается под взглядом светло-карих глаз, а когда по нему скользят ладони Сато, тело становится невесомым и готовым принимать ласку и нежность. Влажные губы прикасаются к бусине темно-розового соска, и по телу проходится разряд, задерживаясь в районе паха, напряжение в котором возрастает с каждым поцелуем. Когда ровные белые зубы прикусывают сосок, Уэ выгибает спину и не может сдержать стона, придерживая затылок Мафую ладонью.       - А-ах, Сато…       Ладони двигаются по бокам, пока губы влажно целуют каждый сантиметр кожи, покрывшейся мурашками от возбуждения. Резинка боксеров уже не впивается в живот, когда Мафую аккуратно приподнимает ее, чтобы освободить член из плена плотной ткани. Бархатистая кожа крайней плоти налита кровью так, что видна каждая венка, и блондин снова получает наслаждение от созерцания прекрасного.       - Ты красивый, Уэ-чи. Если ты позволишь, я…       - Только если ты сам этого хочешь.       Ласковая улыбка приподнимает уголки губ, блестящих от слюны, и Мафую опускает голову. Целует дорожку редких волос от пупка к линии, оставшейся на коже от резинки боксеров, которые он стягивает до колен. Шершавый горячий язык проходится по внушительной длине члена, и головка тут же оказывается во влажном плену его рта. Уэнояма не может сдержать хриплого стона, когда язык кружит вокруг скопления нервных окончаний, посылая сигналы наслаждения в мозг. По телу проходится приятная дрожь, когда уздечка касается корня языка, а головка упирается в глотку. Влажные от слюны пальцы ложатся на яички в нежных массирующих движениях.       - Сато… Сато, я… О-ох, это невыносимо… А-а-аргх…       - Ты такой разговорчивый, Уэ-чи, - Мафую отрывается от приятного занятия, и с улыбкой двигается наверх, чтобы оставить на губах Рицу влажный поцелуй, - Но мне бы хотелось довести дело до конца.       - А ты?       - Мне уже хорошо.       - Нет, я… хочу, чтобы ты тоже… Помоги мне сделать тебе приятно.       Тяжесть тела Мафую приятно давит сверху, когда их языки переплетаются, и Уэнояма чувствует свой вкус. Возбуждение усиливается с каждым движением ладоней и губ блондина, и Рицу снова стонет, впиваясь пальцами и его ягодицы. Ладони скользят по спине блондина в желании освободить его от мешающей одежды. Мафую приподнимается и помогает Уэ, стягивая с себя футболку. На грудь тут же опускаются дрожащие ладони, сдавливая выпирающие мышцы. Мафую закусывает нижнюю губу и тихо выдыхает, когда погружается в синеву глаз напротив. Яркие искры долетают до его существа, зажигая огонь страсти и вожделения.       - Рицу, нам лучше поменяться местами, так будет удобнее.       - Угу.       От того, что хочется как можно быстрее погрузиться в приятную негу блаженства, движения выходят нелепыми, и Уэнояма, ругаясь на мешающее одеяло, скидывает его на пол. Придерживает голову блондина, когда тот ложится на подушку и тянется за поцелуем. Мафую переплетает их пальцы и сжимает ладонью образовавшийся замок.       - Уверен? – спрашивает, когда губы Уэ отрываются от его рта.       Брюнет кивает и смотрит на него с готовностью. Дрожащая рука Сато подносит к своим губам пальцы Рицу, погружает их во влажный плен своего рта. Посасывающими движениями распределяет слюну по всей их длине.       - Это для…       - Вряд ли ты обзавелся смазкой за такой короткий промежуток времени.       - Нет… Но у меня есть презервативы, - Рицу тянется к тумбочке у кровати и извлекает из нее три фольгированных пакетика с выпуклой окружностью.       Мафую кивает и с улыбкой отрывает один пакетик от ленты. Извлекает защиту и натягивает на возбужденный член Уэ, двигая ладонью вниз-вверх. Затем хватает запястье брюнета, направляя его к своим ягодицам. Одобрительно кивает, когда мозолистые пальцы ласково поглаживают сжавшееся кольцо сфинктера. Прикрывает глаза и закидывает голову, когда внутрь проникает один палец.       - А-ах…       - Больно?       - Непривычно. Продолжай.       Средний палец начинает медленно двигаться, пока Уэнояма ласково целует шею блондина, обводя напряженным кончиком языка каждую маленькую родинку. Горячее дыхание пускает по коже табун мурашек, а давление на пальце уменьшается.       - Я… могу?..       - Да, добавь еще один.       Безымянный палец присоединяется к среднему в ласковых проникающих движениях. Мафую упирается пальцами ног в матрас, отрывая от него ягодицы и стонет. Ладонь обхватывает член, и с легкостью скользит по смазанному презервативу. Второй ладонью блондин прикрывает рот, из которого вылетают непристойные звуки. В глазах горит огонь страсти, дотла сжигая весь сегодняшний негатив.       - М-м-м, Рицу… Не могу больше…       - Позволишь мне войти?       - Угу. Да.       Когда мышечное кольцо смыкается вокруг головки члена, Уэнояма запрокидывает голову и низко стонет от охватившего его чувства возбуждения. Медленно поступательными движениями проникает глубже, следя за состоянием Мафую, который пальцами вцепился в его бедра. Когда член погружен на всю длину, брюнет не решается двигаться.       - Ты такой узкий, Мафу-чи…       - Можешь двигаться, Рицу.       Уэнояма опускает корпус, ложась телом на Мафую. Блондин обнимает его за шею и громко дышит в ухо, пуская вместе с горячим дыханием разряды электричества по коже. Волнообразные движения становятся более смелыми и раскованными, поцелуи обжигают губы, стоны оглушают. Весь мир перестает существовать, когда их тела сливаются воедино.       - Я люблю тебя, Сато. Я так сильно тебя люблю…       Если бы Уэнояма мог положить весь мир к ногам этого парня – он бы сделал это. Лишь бы тот всегда был рядом, чтобы сердца бились в унисон, чтобы ладони соприкасались, и губы могли бесконечно долго наслаждаться его вкусом.       Яркие следы на ключицах, как свидетельство их страсти, украшают Мафую получше любой побрякушки. Его дыхание звучит приятнее любой музыки, а когда изо рта вырывается несдержанный стон, словно песня, по позвоночнику Рицу пробегает волна, грозящая накрыть удовольствием, погрузив под себя весь его мир, который сузился до размеров его комнаты. Здесь и сейчас.       - Уэ-чи… Я… Сейчас… Уэ…       Рицу ускоряет поступательные движения и, когда слышит громкий стон Мафую и чувствует на животе что-то горячее и скользкое, его накрывает мощным оргазмом.       У них будет еще много времени, чтобы поговорить об этом, но они молча примут душ вдвоем, оденутся и выйдут на кухню, чтобы пообедать. Рицу еще не раз коснется следов, которые он оставил на шее Мафую, и виновато посмотрит на него. И каждый раз Мафую будет ласково гладить его по щеке и прислоняться своим лбом к его. И пальцы часто будут переплетаться, а взаимные улыбки встречаться в невесомых поцелуях.       Ни один раз они будут ругаться, не сходясь во мнениях, и злиться друг на друга, но каждая ссора будет заканчиваться виноватыми взглядами и словами о прощении, ласковыми прикосновениями и нежными поцелуями, без которых у обоих где-то внутри начинает кровоточить небольшой порез.       Став лекарством друг для друга, они с присущей им стойкостью и упрямством будут преодолевать препятствия на пути, чтобы прийти к тому, что их взаимная любовь будет долгой и счастливой. Без лишних мыслей и вопросов. Без взаимных обвинений, доводящих до слез.       Мир Мафую – это Уэ-чи, упрямый, грубый и прямолинейный. Мир Рицуки – это Мафую, мягкий, тихий, теплый и родной. Их миры, пересекшись на границе безысходности, стали незаменимыми друг для друга. И уже не представляются по-отдельности.