Сказки

… Красная Шапочка потянула щеколду, и задвижка отскочила. Волк, увидев, что она входит, сказал ей, спрятавшись под одеяло: «Лепешку и горшочек с маслом поставь на сундук, а сама иди, ляг со мной». Красная Шапочка разделась и легла в постель…

— Расскажи ещё про лес! Алекс пролистал книгу, возвращаясь к самому началу сказки, но, пробежав глазами пару строчек, покачал головой. — Тут толком ничего нет. Сказано только, что Красная Шапочка шла через лес к своей бабушке. — А почему бабушка жила в лесу? Почему она не жила вместе с Красной Шапочкой и мамой, как ты думаешь? Алекс действительно задумался, это был хороший вопрос, на самом деле. Почему старушка жила посреди леса? — Может быть, мама с бабушкой не ладила? — Думаешь, это была бабушка со стороны папы? — задумчиво протянула Морган, накручивая прядь волос на палец. За эту привычку ей вечно выговаривала мать, но Кэтрин здесь сейчас не было. Кэтрин, на самом деле, не было всю неделю, а по телефону она звучала очень усталой. Алекс покосился на отца. Тот сидел в кресле, поставив ноутбук на колени, и быстро что-то печатал. Несмотря на то, что за детьми всегда могли присмотреть специально обученные люди, у их родителей было негласное правило: один из них всегда должен был оставаться с детьми, если другой отсутствовал. Алексу больше нравилось, когда это была мать. Она хоть и не проводила с ними много времени, не делая перерывов от работы, но могла устроить что-нибудь чудесное и почти волшебное. Например, разбудить детей ночью и отправиться с ними купаться в бассейне. Или приготовить горячего шоколада, который можно было тянуть из пузатых кружек столько, сколько захочется, не обращая внимания на стрелки часов. Устроить охоту за сокровищами с настоящими призами. Отец ничего подобного не делал, но требовал, чтобы все ужинали вместе, за длинным столом, где он садился во главе, поблёскивая персональными металлическими палочками, которые наводили на мысли об иглах. Палочки тихо пощёлкивали, и как только Уильям умудрялся подцеплять ими даже самые мелкие кусочки пищи для Алекса оставалось загадкой. Сам он всегда ел вилкой. Морган в этом плане не имела предпочтений. И палочками, и вилкой она орудовала одинаково ловко. — О папе в сказке вообще ничего не сказано. Наверное, его не было? — сомневаясь, произнёс Алекс, сверяясь с текстом. — А, может быть, кстати, бабушка просто жила в другой деревне… и потому дорога к ней лежала через лес. Морган отпустила прядку волос и, подобрав головоломку, принялась вертеть её в пальцах, явно глубоко задумавшись. Алекс отложил книгу сказок, не закрывая, и продолжил читать свой фантастический роман с того места, на котором остановился. Экипаж как раз готовился выйти на планету, где царила полная и беспросветная тьма. Учитывая, что именно на этой планете они обнаружили потерянный космический корабль, никак не реагирующий на сигналы, ничего хорошего в этой темноте их ждать не могло. Но капитан… капитан был хорош. Сдержанный, собранный, готовый рисковать. И вся его команда была его под стать. Он погрузился в чтение, довольный, что может вернуться к своей книге. — Па? — Морган подошла к Уильяму и подала ему головоломку, которую разгадала. Он взял игрушку, посмотрел на неё и кивнул. Морган кивнула в ответ, словно солдат, выполнивший свой долг. — Па, ты знаешь про Красную Шапочку? — Да. — Па, почему бабушка жила в лесу? Уильям Ю закрыл ноутбук одной рукой и отложил его на кофейный столик. — Что ты с волосами устроила, лучше мне скажи. — Мне не нравятся длинные, — насупилась Морган. — Их больно расчёсывать. И они везде лезут. — Неси гребень. Морган поплелась за гребнем, нарочно волоча ноги, чтобы дать понять, как ей эта вся идея не нравится, но на Уильяма это не подействовало. Алекс сдержал ухмылку и перелистнул страницу. Когда Морган вернулась, то с тяжёлым вздохом залезла к отцу на колени, протянув его гребень, и скрестила руки на груди, всем видом выражая негодование. Уильям завозился с резинками, съехавшими и сбившимися, и сказал: — Ты спрашивала о том, почему бабушка жила в лесу. Какие у тебя версии? — У нас с Алексом две версии. Первая — бабушка и мама друг друга не любили. И бабушка потому жила в лесу. Вторая — бабушка жила в деревне, которая была в лесу… или за лесом, — принялась перечислять Морган, забывая о том, что в этот момент отец демонстрирует чудеса ловкость великого нейрохирурга, высвобождая её волосы из резинок так, чтобы не причинить боли. — У тебя есть ещё версии? — У меня есть взрослая версия. — Давай взрослую версию! Алекс вынырнул из приключений команды на тёмной планете и поднял взгляд на Уильяма. Тот, распутав волосы Морган, принялся очень аккуратно их расчёсывать, начиная с концов. — Раньше бывало, что большие семьи сложно прокормить. Когда наступали голодные времена… например, времена неурожая… многие умирали от голода, — Уильям очень ловко орудовал гребнем, пользуясь тем, что заинтересовавшаяся Морган не шевелится. — В такие годы старики часто уходили в горы. Или в лес. Чтобы не быть обузой или лишним ртом. Ведь работать они уже толком не могли, а кормить надо было детей. Приключения астронавтов на планете вечной ночи теперь не казались пугающими. Алекс представил себе, что должны были чувствовать эти старики, когда принимали решение… или их заставляли? Выталкивали из домов и закрывали двери? — Очень жалко их, — серьёзно произнесла Морган. Уильям отложил гребень и принялся заплетать ей косичку. — Да. Но есть такая пословица… волков много, а мяса — мало. Морган задумалась надолго. Так надолго, что отец успел заплести ей целых две косички, аккуратные и ровные. Она слезла на пол, Уильям взял ноутбук обратно на колени и снова раскрыл его. — Па? — М? — Я только одного не пойму, — со своего места Алекс не мог видеть лица сестры, но был уверен, что её большие глаза смотрят серьёзно. — Почему мама в сказке послала Красную Шапочку через этот тёмный лес одну? Прошлое полезно, потому что его можно анализировать. Сейчас, оглядываясь на своё прошлое, их общее прошлое, Алекс думал, что, кажется, можно было увидеть зловещие предзнаменования в пустяках. Но это была обычная ошибка человеческого сознания, эдакая рефлексия на тему феномена Баадера — Майнхоф. Только не недавняя информация начинает встречаться везде и всюду, а прошлое начинает иметь больше значения, чем оно имело на самом деле. Не было совершенно никакой связи между тем, какие вопросы в детстве задавала маленькая Морган о сказках, и тем, что произошло с ними и Талосом много лет спустя. И всё же, всё же… Почему мама послала Красную Шапочку в лес одну? Зная, что там водятся волки. Алекс потёр переносицу, пытаясь отбросить неуместные вопросы, на которые найти ответа всё равно не удастся. Может быть, мама — разумеется, мама Красной Шапочки, а не какая-то другая женщина — не особо-то и любила свою дочку? Может быть, у неё был кто-то другой, кого она любила больше? Сейчас, думая об этом, Алекс понимал, что Морган всегда куда больше интересовал путь через тёмный лес, чем конечная точка путешествия Красной Шапочки. Она стоически переносила традиционный обмен вопросами и ответами между девочкой и волком, но, кажется, кровавая развязка в домике бабушки её толком не увлекала. Ну и что с того, что Красной Шапочке достаточно было увидеть волка в одежде бабушки, чтобы поверить ему? Ну и что с того, что, может быть, Красная Шапочка поняла всё сразу, как только услышала голос из-за двери? Куда интереснее был её путь через тёмный лес, потому что для Морган процесс был важнее результата. В науке. В отношениях. В сексе. — Тебе идёт. — Ой, заткнись, пожалуйста. Очень смешно, — Морган метнула на брата испепеляющий взгляд, и он поднял ладони, словно показывая, что сдаётся. Этот жест напоминал скорее жест хирурга, ожидающего, что медсестра поможет ему стянуть перчатки. Лучшей визуализации выражения «я умываю руки» Алекс не знал. Морган никогда не пыталась использовать всерьёз карту своего происхождения, хотя во время учёбы в университете любила позубоскалить на тему того, что её взяли бы в любом случае, по квоте. Так никогда она особо не уделяла внимания своим корням, принимая как данность тот факт, что отец говорит с ней преимущественно на китайском. Но сейчас, в красном ципао с ручной вышивкой, с собранными вверх волосами, она выглядела удивительно гармонично. — Я всего лишь поделился своим искренним мнением. — Почему бы тебе не надеть что-нибудь традиционное? — Это что же? Костюм тройку? — Ледерхозен и шапочку для октоберфеста, — буркнула Морган и поспешно заправила за ухо прядь волос. — А если серьёзно… нормально? Или совсем глупо? Алекс окинул сестру взглядом, внезапно осознав, что она волнуется, несмотря на всю свою браваду. На красном платье сверкали золотом вышивки фениксы. И то, что показалось бы ему безвкусным выбором на любой другой женщине, удивительно шло Морган. Но ей всё шло. И туфли на высоком каблуке, и кеды, и вечерние платья за баснословные суммы, и его старая растянутая футболка. — Ты очень, очень красивая, — искренне произнёс он, и когда Морган взяла его под руку, Алекс почувствовал себя по меньшей мере королём Вселенной. Или Императором. Родители не только часто устраивали приёмы, но и посещали их к завидной регулярностью. Алексу нравилось беседовать с людьми, тем или иным образом влияющие на все судьбоносные мировые решения. И, что самое главное, у него это хорошо получалось. Кэтрин говорила, что сын своим умением налаживать связи пошёл в неё, и он втайне очень гордился этим. Как и мать, Алекс мог проговорить с потенциальными деловыми партнёрами весь вечер и не заскучать, а вот Морган тоскливо слонялась по залу, ожидаемо заканчивая свои путешествия у бара. Так было и в этот раз. Зацепив краем глаза фигуру сестры, Алекс больше не мог не смотреть. Морган тянула какой-то коктейль в длинном стакане — с такого расстояния понять было невозможно — и покачивала туфелькой, позволив ей соскользнуть до самых пальцев. Вперёд и назад, словно повинуясь ритму мелодии, известной только ей. И в этот момент Алекс забыл обо всех потенциальных бизнес-партнёрах, с которыми ему следовало перекинуться парой-тройкой фраз сегодня, и о том, что он умеет налаживать связи. Обо всём забыл. Думал он только о том, как, словно в сцене из фильма про Джеймса Бонда, подходит неторопливо и уверенно к бару, опирается локтём на стойку и говорит что-то одновременно остроумное и впечатляющее, чтобы скучающее выражение лица Морган сменилось на улыбку — беглую, словно тень на глади воды от пролетевших над ней птиц, заинтересованную, манящую… Алекс не смотрел фильмов о Бонде, но хотел в этот момент быть главным героем такого фильма, которому достаётся самая красивая девушка. Он почти мог почувствовать под ладонью гладкость алой ткани, скрывающей спину Морган, и каково будет повести ниже, перемещая ладонь на талию, совсем недалеко от поясницы. Алекс Ю не хотел сейчас быть братом Морган. Он хотел быть Императором. Ципао пришлось задрать до талии, потому что узкий крой не позволял раздвинуть ноги. Трусики Морган были ожидаемо чёрными, но неожиданно кружевными, и надолго они на своём месте не задержались, закончив путешествие у левой туфельки, то и дело касающейся пола. Правая туфелька покоилась на дорогой ткани пиджака Алекса, аккурат на его плече, и каблук то и дело впивался довольно чувствительно в плечо. Так пришпоривают лошадей. Если бы у Алекса оставались силы думать, он, безусловно, задумался бы о том, как выглядит со стороны и о том, что протирает колени своих брюк на полу. Он задумался бы ещё о сотне вещей, но сил думать у него не было. Морган тихо постанывала, откинувшись на руках, прогнувшись в спине, и ему очень хотелось любоваться ею такой — с растрёпанными чёрными волосами, румянцем, пятнами расцветающим на скулах, но… Но Алекс был занят, а его очки лежали в кармане пиджака. Одной рукой он придерживал бедро Морган, но не потому, что это было необходимо, а потому что ему хотелось касаться упругой плоти, нежной и гладкой, и чувствовать, как сокращаются мышцы под пальцами, когда его язык начинал двигаться быстрее, играя с покрасневшим и набухшим от прилива крови клитором. Его губы, щёки, подбородок — всё блестели от слюны и смазки, и пусть Алекс Ю был слегка пьян, что с того? Он аккуратно накрыл клитор губами и втянул его в рот, медленно посасывая, чтобы заслужить низкий стон Морган. И под этот стон его пальцы скользнули внутрь, во влажную глубину трепещущего тела, горячего плена обволакивающих мышц. Морган откинулась на локтях, вскидывая бёдра навстречу — жадно, откровенно, и в этот момент Алекс чувствовал себя не Джеймсом Бондом, получающим самую красивую и желанную девушку, и не Императором, власти которого подчиняется вся Поднебесная. Алекс чувствовал себя любимым. Безумием было возвращаться, и не меньшим безумием было не вернуться, потому они поделили безумие на двоих, и Алекс вернулся один. Он прошёл к бару с видом человека, который всё сделал правильно, и заказал себе бурбона. В любой другой ситуации он не стал бы садиться на высокий барный стул — из головы сложно было выгнать образ толстяка, балансирующего на крошечной табуретке — но сейчас ему было наплевать. Кровь в венах пела, сердце билось ровно и спокойно, потому что он знал тайну, о которой не знал больше никто. — Ваш бурбон, сэр. — Спасибо, — рассеянно кивнул Алекс, подхватил бокал и вздрогнул, когда рядом раздался знакомый голос. — Бурбон, да? А в личном деле говорится про любимый напиток — пиво. Вальтер Даль стоял рядом, прислонившись спиной к барной стойке, и цедил что-то прозрачное. Это могла быть вода с лимоном, или водка. Или джин. Или какая-нибудь чудовищная прозрачная дрянь с непроизносимым названием, которое на самом деле просто самогон. — Неужели личное дело врёт, — суховато заметил Алекс, не допуская в голос ни интонаций, ни эмоций. Ему хотелось бы относиться к Вальтеру Далю как к одному из многочисленного и безликого персонала, но, к сожалению, Даль не был безликим. Алекс повернулся так, чтобы не оборачиваться на своего собеседника, и, увидев его в профиль, осознал, что у Даля в районе виска багровеет свежий шрам. — Все врут, — хмыкнул тот, и вдруг поинтересовался с чудовищным дружелюбием. — А где же маленькая принцесса великой династии? Мисс Ю, облачённая в красное? — Вы ведь начальник службы безопасности, Вальтер. Вам нужно это знать самому, не так ли? — Алекс вдруг понял, что Даль пьян, и это удивило его настолько, что он как-то и забыл о своём нежелании продолжать с отцовским наёмником беседу. — Акелла промахнулся разок, что поделать, — и, поймав недоумённый взгляд Алекса, Даль вдруг рассмелся хрипло и неприятно. — Акелла был волк. Книга джунглей. Алекс пригубил свой бурбон, оценивающе глядя на Даля. Ему в голову как-то и не приходило прежде, что тот может быть даже что-то и читал в своей жизни, кроме мануалов и инструкций. — Но это ничего. Волки, они такие… они умеют ждать. — Не очень похоже на правду, — Алекс вежливо улыбнулся, чувствуя, как в нём поднимается волна презрения к человеку рядом. Далю лучше было молчать, чтобы сойти если не за умного, то хотя бы за квалифицированного. Сейчас он сильно напоминал Алексу алкоголика-неудачника с уродливым багровым шрамом у виска. — А так бывает. Бывает, что смотришь и думаешь, что на правду не очень похоже… — Даль ухмыльнулся. — А поди ж ты… как в старой байке про девочку в лесу. — Что за байка? — Девочка носила своей бабуле пирожки каждый день через лес. И всё у неё было хорошо… настолько, что она смеялась, когда охотники говорили ей быть осторожнее. Ведь в лесу водятся волки. Но вся соль в том… что девочка-то носила пирожки каждый день. А волку достаточно было встретить её один раз, — Вальтер одним махом допил свой напиток, поморщился слегка… это была не вода с долькой лимона. И пробормотал себе под нос, явно потеряв к Алексу интерес. — Жена, облачённая в солнце… Ха. Алекс проследил его взгляд, и его губы сжались в суровую полоску. Он сделал глоток бурбона, чтобы не сказать Вальтеру ни слова. Кэтрин Ю изящно прикрывала губы ладонью, смеясь, и касалась руки Уильяма Ю, словно приглашая мужа разделить её веселье. Её платье, совершенно европейского кроя, словно в противовес ципао Морган, было цвета слоновой кости и расшито золотыми нитями, которые то и дело вспыхивали ярко, словно… «Жена, облачённая в солнце,» — повторил мысленно Алекс, вспомнил картину Блейка и отставил свой бурбон. Он неожиданно перестал доставлять удовольствие. — А. И вот, кстати. Не забывайте, — Даль сунул руку в карман брюк и перекинул что-то Алексу. Тот поймал — ловко, но машинально — и, разжав ладонь, задохнулся от ярости. Но Даль уже двинулся к чете Ю, получив знак от Уильяма. На ладони Алекса лежала упаковка жвачки. — Алекс, комплекс Аргус подаёт сигналы. Алексу очень хотелось спросить, почему его необходимо беспокоить именно сейчас, когда и без того видно, что у него куча проблем, но взрослые люди умеют наступать своим желаниям на горло, хорошо это или плохо. — Нам? — Алекс обернулся на оператора. Сара Элазар никогда не подлетала слишком уж близко, чем выгодно отличалась от Январь. — Или вообще? — Второй вариант. Они не пытались связаться. — Хорошо. Алекс потёр лицо ладонями. Отсутствие вестей тоже хорошие вести, хотя в случае комплекса Аргус он был бы рад полной тишине. По сюжету Красной Шапочки, переписанной позднее, чтобы больше подходить для чтения детям, в конце появлялись Охотники, которые расправлялись с волком и спасали и девочку, и её бабушку, чудом выживших в желудке волка. Но в оригинале сказка заканчивалась иначе. В оригинале сытый волк, проглотив девочку, дремал некоторое время в чужой постели, а потом убегал в лес. Потому что он и был охотником. Когда Вальтер Даль прилетел, чтобы взять ситуацию «под контроль», он летел не для того, чтобы спасать детей четы Ю. Он летел для того, чтобы стать волком — санитаром леса. Морган оставалась с ним. Её лицо больше не исчезало в мешанине чернильных клякс… по крайней мере, пока он смотрел на неё. Может быть, что-то подобное происходило, когда он поворачивался к ней спиной, но Алекс старался не думать об этом. Как старался не думать и о том, что комплекс Аргус прервал своё траурное радиомолчание. — Морган? Она повернула к нему лицо, бледное и усталое, и посмотрела вопросительно, едва заметно склоня голову. — Если ты вспоминаешь, то, пожалуйста, постарайся сделать это быстрее. Морган — или тифон? — кивнула так, словно принимала важное решение, и со вздохом произнесла: — Они хотят жить в нас. — Я знаю, — отозвался Алекс, думая о родителях. В этот момент он прекрасно понимал, что имеет в виду тифон — или Морган? — но от этого легче не становилось. Он подумал о том, как в голос стонала Морган, когда кончала. Он подумал о том, как сверкало золотыми искрами европейское платье их матери. Он подумал о том, как отец заплетал волосы Морган в удивительно аккуратные косички. Он подумал о том, как говорил сестре когда-то, что хочет полететь на Марс. Но непременно вдвоём. Потому что там, на Марсе, отделённые от Земли годами пути, они смогут быть, наконец, вместе. «Зачем так далеко, если есть Талос?» — ответила она тогда удивлённо и рассмеялась, поймав его потрясённый взгляд. Зачем так далеко идти через тёмный лес маленькой девочке? Зачем нужны были охотники, если в этом тёмном лесу всё равно водились волки и встречались людям на лесных тропинках? Зачем он пытался сделать то, что заведомо было невозможным? — Что было дальше? Алекс поднял взгляд на сестру и покачал головой. — На этом сказка заканчивается. Есть только мораль в конце. — Мораль? Январь раз за разом утверждала, что тифон не строит фразы самостоятельно, а только повторяет то, что было уже сказано. Она всегда так и говорила — тифон, ни разу не допустив и мысли о возможности успеха. Впрочем, почему она должна была допускать мысли? Она ведь не человек. — Да. Прочитать тебе? Морган склонила голову и прикрыла глаза. Алекс посчитал, что это — знак согласия.

Детишкам маленьким не без причин

(А уж особенно девицам,

красавицам и баловницам),

В пути встречая всяческих мужчин,

Нельзя речей коварных слушать, —

Иначе волк их может скушать.

Сказал я: волк! Волков не счесть,

Но между ними есть иные

Плуты, настолько продувные,

Что, сладко источая лесть,

Девичью охраняют честь,

Сопутствуют до дома их прогулкам,

Проводят их бай-бай по темным закоулкам…

Но волк, увы, чем кажется скромней,

Тем он всегда лукавей и страшней!