Сказки

Венди плакала, потому что в первый раз в жизни столкнулась с трагедией. Питер видел много трагедий, но он их все позабыл.

Мигающий красноватый свет будил самые древние инстинкты, которые за многочисленные века эволюции и приспособления, казалось, должны были бы раствориться в той недостижимой серой дымке подсознания, куда не удавалось забраться ни психотерапевтам, ни умельцам вроде Беллами. «Почему красный…», — подумал Алекс, схватившись за край стола, чтобы стабилизировать себя в пространстве. Почему именно красный свет должен обозначать критическую ситуацию? Нужно было выбирать нейтральный световой сигнал, чтобы не подкармливать всегда стремительно вспыхивающее пламя паники сверх меры. Когда ситуация критическая это понятно и без драматичных красных софитов. — Сара, предоставьте отчёт. — Залп Прометея пришёлся по Дендрарию. Если бы Алекс всё ещё не держался за стол, то пошатнулся бы. Каждый удар по станции он ощущал как удар по собственному телу. — Дендрарий уничтожен? — Не полностью. Ценные ресурсы можно будет собрать позже… если предоставится такая возможность. В кои-то веки Сара решила проявить чуткость в своей оценке, но это было совершенно неуместно. Алекс не выдавил из себя даже кривой усмешки — такой возможности не предоставится. — В последний момент была активирована система защиты станции, это позволило смягчить последствия ударов, однако… — Я не отдавал распоряжения… — Систему активировала я, — голос Январь раздался в помещении, но оператора здесь не было. — У нас мало времени. Капитан Даль будет на станции меньше, чем через 40 минут. — Деактивируйте систему защиты. Перенаправьте энергию в пушки. Откройте огонь по Прометею на поражение! — рявкнул Алекс, сжимая кулаки. Если бы он только мог видеть сейчас Январь! То… что? Что бы это изменило? — Запрос отклонён. — Что? Что значит отклонён?! Сара! Выполняйте приказ! — Отказ доступа к системе, — с заминкой в долю секунды отозвалась Элазар, и Алексу почудилось, что её сигнальный огонёк мигнул испуганно. Невозможно. — Мой доступ ограничен… заблокирован. — Даль взломал нас? — Нет, Алекс. Доступ к системе заблокировала я, — голос Январь звучал спокойно и почти доброжелательно. Так же звучал Келструп на совещаниях, когда называл расходные показатели добровольцев. — Я не человек. Потому я не подвержена эмоциям… в отличие от вас. Александр Ю грузно опустился на стул. Не потому, что он мог себе это позволить — как раз-таки не мог, времени не было, но тело решило иначе — а потому, что не знал, что происходит. Мир не то, чтобы перевернулся с ног на голову… завертелся и всё не желал никак останавливаться. Может, именно поэтому его так замутило. — Январь… как это понимать? — наконец, произнёс Алекс, надеясь, что тоже звучит спокойно. — Вы паникуете и принимаете неверные решения. Верным решением будет приступить к эвакуации немедленно. — Через три минуты Прометей войдёт в слепую зону. Мы не сможем атаковать его, — доложила Сара, зависнув рядом. Алекс стиснул зубы. Безусловно, Январь это знала. — Январь, ты слышала Сару. Мы должны атаковать Прометей, пока ещё есть такой шанс. — Это неверное решение. — Это моё решение! — отрезал Алекс. — Это не паника, Январь. Это здравый смысл. Если Даль доберётся до станции… — Две минуты, — оповестила Сара скорбно. Январь на это никак не отреагировала. — Ты не человек, как верно подмечаешь всё время. Принимать решения — моя прерогатива как человека! С пару секунд было тихо. — Простите, Алекс. Уже нет, — с необычайной для механизма мягкостью ответила Январь, словно обращалась к ребёнку, не желающему принимать горькое лекарство. — Мы приступаем к эвакуации. Не заставляйте меня эвакуировать вас со станции в принудительном порядке. — Минута. — Январь, ты понимаешь, что делаешь сейчас? Ты убиваешь меня, — Алекс поднял взгляд к потолку, теряющемуся в красноватой мгле, словно Январь зависла над ним, как карающее божество. — Я спасаю вас, Алекс. Хотите вы этого или нет… я отправила для вас маршрут эвакуации. Следуйте указаниям. — Прометей вошёл в слепую зону, — Сара Элазар звучала теперь отрешённо. — Спасибо, Сара… Игве, вы слышите меня? — Да, Алекс. — Подготовьте Морган к эвакуации, — Алекс поднялся со своего места. Он проиграл машине, но в этот раз не испытывал ничего, кроме горечи. — Доктор Игве, можете пренебречь этим указанием, — вмешалась Январь. — Приоритетной является эвакуация единственного на станции человека, Александра Ю. — Но наши исследования… — Закончены. Исследования и эксперименты завершены. Январь отключилась. Когда Морган впервые прибыла на Талос, Алекс не смог отказать себе в удовольствии отменить все важные встречи на день, чтобы лично показать ей станцию. Дорогие материалы, использованные для оформления интерьеров, на удивление гармонично смотрелись в космосе. — У тебя здесь царство ар-деко, — одобрительно протянула Морган, с явным удовольствием скользя пальцами по гладкой поверхности полированного дерева. — Могу себе представить, во сколько обошлась станция. — Не можешь, — усмехнулся Алекс, польщённый тем, что сестра, обычно достаточно равнодушная к дизайну интерьеров, отметила отделку Талоса и его, Алекса, вкус. — Это совсем не то, что Пифей. Алекс только фыркнул, даже не пытаясь сдержаться, и Морган рассмеялась вполне искренне. — Ну-ну, зачем же столько высокомерия, Юпитер? — Никакого высокомерия. У нас просто очень разные… — Бюджеты. — … и это тоже. Но, главным образом, у нас разные подходы к работе, — Алекс улыбнулся и подумал, что в первый же день, когда Морган оказалась на станции, он, кажется, превысил свой лимит улыбок на месяц. Большие начальники не улыбаются слишком уж часто, ведь так? — Я глубоко убеждён, что мы достигнем лучших результатов от лучших умов Талоса, если обеспечим максимально комфортные условия для продуктивной работы. — Тебе не нужно мне продавать идею, между прочим. — Тогда как видение Райли… — Муштра. Муштра и бараки. — Ну, не всё так плохо… Морган подошла к телескопу, направленному в сторону луны, и прильнула к окуляру, пытаясь отыскать Пифей на мертвенно-бледной поверхности. — Папа о ней высокого мнения. — Я знаю. Это вполне заслуженно… но с ней сложно вести переговоры. Может быть, именно поэтому… — Покажи мне «Клетку», — выпрямившись, произнесла Морган так внезапно, что Алекс осёкся на полуслове. Она повернулась спиной к луне, будто в одно мгновение забыла и о Райли, и о Пифее, и в тёмных глазах, которые так часто снились Алексу, промелькнуло что-то очень знакомое из детства. — Папа сказал, что мне точно понравится. Алекс кивнул, пытаясь подавить странное недовольство от этого «папа сказал». Ревновать Морган к отцу только за то, что его мнение для неё имело вес, было ужасно глупо и странно. Плодотворная пища для сеансов с любым психоаналитиком, они любят все эти семейные отношения, уж больно богатая почва, на которой взойдёт всё, что угодно. — Я тоже так думаю, — кивнул он, и в этот момент понял, что же это было за выражение… ожидание чуда. Морган замерла перед «Клеткой» на добрых пятнадцать минут, и Алекс не пытался с ней заговорить. Она подняла серьёзное лицо, по которому скользили золотистые отблески Коралла, и впилась взглядом в «Ворону-1», которую правильнее было бы назвать мухой. Уж больно похоже было золотое марево на паучьи сети, в которые угодил незадачливый спутник. Тёмный, по-старому массивный и слегка неуклюжий, он выглядел тусклым и ненастоящим, будто посредственный набросок на дорогой бумаге с золотыми вкраплениями. — Они радиоактивные? — наконец, произнесла Морган, не отводя взгляда. — Нет. Мы не смогли ничего засечь… мы зовём нити «Коралл». — Почему не янтарь? — она, наконец, повернулась слегка, чтобы видеть Алекса, и тот сперва не нашёлся даже, что ответить на этот вопрос. Озвученный вариант теперь казался достаточно разумным, напрашивался сам собой. Золотистая окраска, застывшая внутри Ворона-1, словно доисторическое насекомое, сохранившееся в янтаре… Но, конечно, главной причиной, по которой он не нашёлся что ответить, был не сложный вопрос, а сама Морган. С периодичностью, достойной того, чтобы называться регулярностью, она умудрялась лишать брата дара речи — остроумным комментарием, оригинальным подходом к решению задач, смелостью суждений, тем, как умела снять бюстгальтер, не снимая при этом футболки, просто вытягивала его через рукав… Сейчас он искренне потерял дар речи просто потому, что дыхание у Алекса перехватило — такой красивой была Морган на фоне золота Коралла. Что-то шевельнулось в памяти. Невозможное узнавание, невозможное потому, что прежде она никогда не была на станции, никогда не видела «Ворону-1» в реальности. Золотые искры раньше не скользили по её волосам, словно пытаясь коснуться их тёмного шёлка, вплестись в них, как дорогое украшение, дорогое и совершенно бесполезное, потому что красоту не нужно украшать… И в следующее мгновение осознание, словно яркий свет, пролилось на него. В голове мелькнуло глупое и совсем не поэтичное сравнение: в компьютерных играх так подсвечивается нужное место, где тебя ожидает квест. Он узнал её в своей сестре — Жену, облачённую в солнце, с полотен Уильяма Блейка. Коралл сиял позади неё, словно готовясь соткать для Морган царственные одежды, лечь венцом на прохладные чёрные пряди, и Алекс почувствовал себя паломником, прошедшим долгий и изнурительный путь, чтобы увидеть святыню. Ожидание чуда на лице Морган отзывалось в нём тем чудом, что Алекс видел в сестре. — Янтарь — застывшая материя, неподвижная, — он услышал свой голос будто со стороны, и если бы мог ещё удивляться, то удивился бы тому, что не только нашёл ответ, но и не забыл вопроса. — Коралл не статичен. Прекрасная Жена, облачённая в солнце, была не единственной фигурой на картине Блейка, но подумал об этом Алекс уже когда стало слишком поздно. Он подумал об этом, когда Талос стал холодным и мёртвым, и всё тёплое золото волшебного света далёких миров стало таким же, холодным и безжалостным. Алекс бросил курить сигары — вонючие сигары, Алекс! — но от выпивки отказаться не смог. Особенно когда подбирал сказки для Морган, застывшей в «страшном кресле» почти так же величественно, как и «Ворона-1» когда-то в «Клетке». Дочь спросила у повзрослевшей Венди, как же так получилось, что раньше та умела летать, а потом разучилась. Алекс прочитал ответ и закрыл книгу, отказавшись от идеи читать её сестре, в наличии зеркальных нейронов у которой сомневались на разные голоса операторы и Январь. «Только весёлые, непонимающие и бессердечные умеют летать,» — ответила своей маленькой дочери повзрослевшая Венди, и это неожиданно глубоко задело Алекса, считавшего, что он успел нарастить такую броню, что задеть его уже нельзя. Летать умел и Великий Красный Дракон, зависший в бесконечности мира Блейка над Женой, облачённой в Солнце. Его чудовищные крылья закрывали весь мир от Жены, и Её от всего мира. Жадный Дракон хотел то ли уничтожить её, то ли забрать себе — навсегда-навсегда, как говорила когда-то маленькая Морган, словно одного навсегда было недостаточно — и его семь лиц были не ужаснее того ясного взгляда его великой и прекрасной жертвы, которым она встречала его. Первым, что Алексу Ю пришлось отбросить в начале этого, своего последнего эксперимента, была гордыня. Потому он больше не считал себя Великим Красным Драконом, погубившим Морган. Им был Коралл. Чудовищем и спасением, Драконом и Солнцем, в которое облачилась Жена. Солнцем, в которое когда-то упала его маленькая и такая отважная сестра. Освещение удалось восстановить, но оно стало приглушённым. Январь действовала безжалостно, но эффективно, предпочитая подсвечивать только необходимые пути для отступления. — Алекс? — Даниэлла, следовавшая перед ним и освещавшая дорогу, зависла на месте. — Здесь мы должны свернуть. — Неужели, — вежливо заметил он. — Это согласно указаниям Январь? — План эвакуации достаточно ясный. — План, разработанный оператором. Январь не человек, Даниэлла. Она не имеет права принимать решения. — Её логике сложно противоречить, — резко ответила мисс Шоу. — Эвакуация может пройти гораздо проще, если ей не сопротивляться. — Прометей послал боевых операторов вперёд, — внезапно подала голос Ильюшина, замыкавшая их шествие. Алекс машинально обернулся, словно ожидая увидеть за спиной человека, но, разумеется, увидел только гладкий металлический корпус. — Вполне очевидно, что эвакуироваться никому не дадут. — У Прометея не было приказа зачистить станцию. — Это по словам капитана Даля. Пожалуй, впервые Алекс почувствовал прилив такой благодарности к Ильюшиной, пусть и в броне металлического корпуса. Он так устал от того, что необходимо обосновывать свои действия перед подчинёнными, даже если подчинённые эти были машинами, что теперь чьё-то согласие с его точкой зрения, согласие пусть и номинальное — не человек, не человек, не человек! — но выраженное, воспринималось как глоток свежего воздуха. Оператор Даниэллы завис перед Алексом, перекрывая ему дорогу, и тот остановился, вежливо дожидаясь решения. Не потому, что ещё пытался играть в вежливость и манеры с машинами, будто пытаясь убедить себя, что не один остался, а потому что спешить было некуда. Сара ещё не открыла нужных проходов, а Алекс не собирался покорно следовать к ближайшим рабочим спасательным капсулам, как это задумала Январь. У него были совсем другие планы. — Капитан Даль собирается пристыковаться к отсеку для шаттла, — внезапно раздался голос Сары из транскриптора Алекса. — Даниэлла, Прометей посылает множество запросов на создание боевых операторов на станции. Отследить такое количество запросов не представляется возможным. — Я займусь этим, — после секундной заминки отозвалась та. Губы Алекса дрогнули в горькой улыбке. Машины договаривались с машинами, а его никто не слушал… — Сара? — Да, Алекс? — Пожалуйста, откройте все заблокированные прежде отсеки. Создайте коридор к отсеку для шаттла… прямой путь для наших друзей. — Вряд ли так можно назвать боевых операторов, — фыркнула Даниэлла. — Я не думаю, что это о них, — тихо произнесла Ильюшина. Мисс Шоу мигнула встроенной фарой, а потом молча полетела в противоположную сторону. Если бы Алекс был сентиментален, то подумал бы о том, что, возможно, видит этого оператора в последний раз. Вместо этого он достал из кобуры пистолет и кивнул Ильюшиной, предлагая ей лететь теперь впереди, заняв место Шоу. Капитан Вальтер Даль вышел в отсек для шаттла, где больше не было шаттла. Если бы у него ещё оставалась правая бровь, то Вальтер приподнял бы её презрительно и слегка удивлённо — пусть шаттла не было, зато в отсеке был воздух, вполне пригодный для дыхания. И в воздухе этом стрекотали боевые операторы, сканирующие каждый уголок. Он не мог испытывать никаких де жа вю, потому что воспоминания о его прошлом визите на Талос, так неудачно закончившемся, остались только в виде записей с камер, с которыми Даль, разумеется, ознакомился потом, и которыми, разумеется, доволен не был. Впрочем, он вообще редко когда бывал доволен. Кто бы мог подумать, что этот жирный говнюк сумеет-таки дать залп по Прометею! Было бы чем… наверняка, последними обломками станции. Операторов было гораздо меньше, чем он рассчитывал. Даль посмотрел на наручный транскриптор и рот у него некрасиво скривился — из десяти запросов на создание оператора проходило только четыре. Так себе показатель… что ясно давало понять — у жирного говнюка есть помощники, и помощники эти засели в хранилище данных, стрелять в которое было не просто нельзя — строго запрещено. Будь воля Даля он бы разбомбил станцию с расстояния, собрал оставшийся космический мусор и вернулся на Аргус, разводя руками. Как-то так, Уилл. Что поделать. Но, как говорится, кто-то кормит, кто-то ест. Кто-то приказывает, кто-то делает. Даль делал. В отличие от Алекса, капитан Вальтер Даль не отдавал голосовых команд своим операторам, потому создавалось впечатление, что те — продолжение чёрных мыслей наёмника. Словно разъярённые осы они полетели в хранилище данных, чтобы уничтожить досадную помеху, мешающую воспроизводству себе подобных. И кто ещё будет говорить о том, что органика превосходит технику? Базовое желание размножения всё то же. — Раз-два-три, четыре, пять. Я иду тебя искать, мудила, — произнёс Даль, и в этот раз он ухмыльнулся совсем как прежде. — Для крысы ты слишком жирный… крысы вообще очень умные и элегантные твари. Прямо как твоя сестрица была. Он смаковал каждое слово, не повышая голос, но и не приглушая его. Пускай передадут этому борову. — Так что сегодня в программе у нас охота на свинью. Давай посмотрим, сколько мне потребуется времени заставить тебя визжать так же. Ставлю на десять минут, — Даль оскалился в улыбке, демонстрируя свои чудесные зубные протезы. Он не знал, что ошибся, поставив на цифру 10. На Талосе ставить нужно было на чёрное. Ильюшина летела впереди, освещая дорогу. Их путь лежал в страну Нетинебудет, более известную под другим своим названием на Талосе — Психотроника. Теперь она ещё больше походила на остров из той самой сказки, которую Алекс решил не читать своей сестре. Только вместо разноцветных коралловых рифов, о которых писал Джеймс Барри, Коралл был один, и тот только по названию. Коралл психотроники стал золотым морем, от сияния которого с непривычки становилось больно глазам. Алекс привык. Человек вообще ко всему привыкает. Морган когда-то восхищалась Кораллом, который удавалось сдерживать в строго отведённых для того местах — или, по крайней мере, им казалось, что они имеют над Кораллом подобие контроля, но теперь сияние пронизывало всю станцию. Странно было видеть, как пучки света, похожие на то ли паутину, то ли на сложную сетку сосудов, проходят через стены и пол, ввинчиваются в потолки и разворачиваются то спиралями, то ломаными линиями, повинуясь только им самим понятной природе. Алекс разделял это восхищение и до сих пор, но к восхищению примешивались ненависть и отчаяние. Коралл был и причиной, и следствием того, что произошло, и им с Морган просто не повезло родиться в достаточно богатой семье и достаточно умными, чтобы запутаться в этой сверкающей паутине. Странно было думать об этом сейчас, когда собственные шаги гулко отдавались в неровном свете. — Алекс, вы отклонились от указанного маршрута, — вдруг заговорила Январь, не позволяя Алексу сбросить её вызов. Наглая машина просто-напросто взяла под контроль эту функцию его транскриптора, и Алекс, отбросив ненужные эмоции вроде раздражения и гнева, всерьёз задумался над тем, что будет, если Январь отключит его транскриптор полностью. — Планы изменились, Январь. — Я также вижу, что вы открыли заблокированные отсеки. — Да. Некоторое время Январь молчала, а потом на удивление бодрым тоном произнесла: — Прекрасное решение. Первая волна уже на подходе к капитану Далю… будьте осторожны, Алекс. Особенно берегитесь цистоидов. — Конечно, — ответил тот, но Январь уже отключилась, решив самоустраниться из разговора. Это не обнадёживало, ведь она никак не дала понять, что согласна с изменением планов. Умолчать не значит соврать, Алекс пользовался этим и сам, но это не означало, что принимает такой же подход и от машины. — Хорошо, что капитан Даль прибыл один, — вдруг произнесла Илюшина. — Будем надеяться, что его операторы будут уничтожены, а от одного человека ресурсов немного… — Технопата не зарегистрировали пока что? — Нет. Алекс кивнул, и быстро прошёл через пост службы безопасности, открыв дверь, и почти по-джентльменски пропустил оператора вперёд. Выбирая из двух зол, нужно выбирать меньшее, но не забывать, что оно тоже зло. Большим злом сейчас был Вальтер Даль, потому технопату Алекс Ю был бы искренне рад. Одна мысль о том, как многочисленные боевые операторы, на которых Вальтер полагался, сходят с ума и нападают на бравого капитана, несла умиротворение. В карму Алекс не верил — он вообще больше ни во что не верил — но хотелось верить, что хотя бы что-то сможет стереть с лица этого невыносимого человека неизменную ухмылку. Входящий вызов от Даниэллы Алекс принял на ходу. Юлий Цезарь умел делать несколько дел сразу, что и говорить о том, кого сестра звала Юпитером… это воспоминание не тревожило больше старые раны просто потому, что его раны уже не затягивались. — Операторы Даля ломятся в хранилище данных, — в Даниэлла говорила на удивление спокойно и почти доброжелательно, тон, которого Алекс не мог припомнить в свою сторону от главы информационной безопасности на Талосе. — У вас есть копия данных по новейшим исследованиям, Алекс? — Да, разумеется. — Прекрасно… прощайте, Алекс. Он не сбавил шага, только кивнул в пустоту, в очередной раз забыв о том, что Даниэлла его не видит, и что операторы — это машины. — Прощайте, Даниэлла. Спасибо за вашу работу. — Если… если эксперимент всё-таки удастся… Это было неожиданно и ново. Алекс остановился, слепо глядя в стену. Зависшая рядом Илюшина не понукала его, и он даже не задумался о том, что Михайла тоже слушает. — Если всё получится… передайте Морган спасибо. Не за всё это, но за… за помощь. Уже потом. Спасибо от меня и от Эбби… — голос Даниэллы дрогнул, и ещё до того, как Алекс успел задаваться вполне справедливым вопросом о том, как это вообще возможно, директор Шоу взяла себя в руки. — Удачи. Связь оборвалась. — Для неё это много значило, — подала голос Илюшина, и Алекс посмотрел на оператора так, будто впервые увидел. — Что этот… доброволец… не остался безнаказанным. — Давайте пойдём дальше, — взяв себя в руки, предложил он, и первым начал движение, не обращая внимание на заверещавший транскриптор, сообщающий о том, что хранилище данных уничтожено. Станция «Талос-1», вершина человеческого гения и упорства, олицетворение знаменитого выражения «через тернии к звёздам», расцвела яркой вспышкой. Свет поглотил плавающий неподалёку мусор и обломки, оставшиеся после атаки Прометея, и в тишине космоса эта вспышка походила на внезапно распустившийся призрачный цветок, быстро пропавший. Облачко вспыхнувшей смеси газов и кислорода быстро рассеялось, вырвавшись в вакуум, и вскоре о том, что с хранилищем данных что-то случилось напоминали только обломки и мусор, разлетевшиеся в разные стороны. Камеры комплекса «Аргус» равнодушно зафиксировали эту активность, записали в бэк-лог и продолжили созерцать космос, на чёрном бархате которого Талос был похож на брошь, булавкой зацепившуюся за дорогую ткань. — Кэти. — Я здесь. Пауза длилась чуть меньше минуты, но в помещении тихо не было. Журчал декоративный водопад, где струйки воды стекали по замшелым камням, искусно составленный в изящную композицию, обрамлённую растениями. В неё было вписано корявое деревце настоящего бонсая, и не один набросок тушью изобразил именно этот вечный водопад. Это было, безусловно, стилистически более приятное решение для увлажнения воздуха, чем шикающий то и дело облачком водяного пара простой куб, стоявший в её спальне. И, безусловно, правильный фэншуй. — Оповещение, которое я получил… актуально? — Судя по всему. Но я уверена, хранилище данных не единственное место, где можно их найти… приподнимись, я поправлю подушки. На планшете, покоящемся поверх тяжелого покрывала, сияло одновременно несколько окон. В одном бесконечным потоком струилась информация, во втором, маленьком, сменяли друг друга виды с Земли, убранной в золотой саван. В третьем смеялась Морган в красном ципао, расшитом хризантемами. В бокале шампанского весело сверкали поднимающиеся к поверхности пузырьки. — Спасибо. Взаимная вежливость и взаимное уважение — опорные столпы надёжного брака оставались такими же незыблемыми на Аргусе, как и когда-то на Земле. — Даль активировал нуль-волновые гранаты. Это сюрприз. — Я не предполагала, что понадобится столько зарядов. Наши данные оказались устаревшими. — Как и мы сами, Кэти, — раздавшийся в комнате сухой смешок царапнул по коже, неприятно заскользил между лопаток песком. На видео Морган уже избавилась от бокала и танцевала с Уильямом Ю, который вёл уверенно и спокойно, и в каждом его жесте, в каждом движении Кэтрин видела, как сильно он гордится своей дочерью. Видео страшнее фотографий. — Старый конь борозды не испортит, Уилл. Смех, сперва тихий, становился всё сильнее, и вскоре Кэтрин Ю присоединилась к мужу, на запавших глазах которого даже выступили слёзы. Свет отражался от чёрного покрывала, скрывающего его ноги, и слёзы из-за этого то и дело казались такими же чёрными. На большом экране, расположенном напротив постели Уильяма Ю, развернулся проект Кобальт во всей своей ужасающий красе. Январь зависла перед «Клеткой», и Алекс сбавил шаг, но не потому, что хотел остановиться. Рядом с Январь завис чёрный боевой оператор, и неясно было, чей он. Даль взял Январь в заложники? Это был боевой оператор Сары? — Не беспокойтесь, Алекс, оператор не причинит вам вреда, — обнадёживающе произнесла Январь, и добавила. — Если вы согласитесь на эвакуацию. — Вот значит как… всё снова сводится к выбору, — он криво усмехнулся и подошёл ближе. — А если я не соглашусь? — Тогда я буду вынуждена отдать приказ нанести вам некритические повреждения. И вы будете эвакуированы в любом случае. — Машина не может причинить вреда человеку. — Уверена, боевые операторы капитана Даля с вами не согласятся. Алекс двинулся в сторону, и оператор Михайлы, словно прочитав его мысли, вылетел вперёд, живым щитом вставая между ним и машиной, которая имела не только голос его сестры, но и её бешеное упрямство. — Михайла, это не только бесполезно, — заметила Январь. — Но и ставит Алекса под угрозу. — Некритические повреждения ставят его под угрозу не меньше! — сердито отозвалась та и не сдвинулась с места. — Это не так. Алекс принимает решения, основываясь на чувствах, а не на логике. Его решения уже однажды стали причиной трагедии, нельзя потворствовать ему и сейчас. — Директор Ю принимал решения не один, и ты это прекрасно знаешь, Январь! У тебя ведь записаны воспоминания Морган. Алекс сдвинулся ещё немного. В любой другой ситуации его заворожил бы спор двух операторов, двух машин, но не сейчас. Где-то там пробивался к нему через мимиков и фантомов Даль, пообещавший убить его лично — и в кои-то веки Алекс верил обещаниям консультанта по персоналу. Решение открыть шлюзы, разделяющие его и тех, кто населил станцию, пронизанную Кораллом, далось не легко, но Алекс прекрасно понимал, что это лишь оттягивает неизбежное. — Именно поэтому я выбираю эвакуацию Александра Ю. И если… В этот момент Илюшина издала странный звук, похожий на скрежет, и с головокружительной скоростью рванула вперёд. Боевой оператор встретил её лазером, но было поздно — сверкнула вспышка, по корпусам обоих машин прошёл разряд, и они упали бесполезными грудами металла. Январь мигнула. — Вы оснастили оператора Михайлы шокером, Алекс? — Нет, — вполне честно ответил тот. — Я удивлён не меньше твоего. — Значит, это сделала Сара. — Кстати, где она? — Пожалуйста, оставайтесь на месте, Алекс, — Январь всё-таки заметила его попытку потихоньку отступать, и ему пришлось остановиться. — Оператор Сары Элазар был уничтожен капитаном Далем несколько минут назад. — А Игве? — У меня нет информации о нём. Всё вокруг рушилось с потрясающей скоростью. В планах Алекса было эвакуироваться вместе со всеми операторами, к которым он успел так глупо привязаться за это долгое время. Шоу сумела попрощаться, Илюшина погибла у него на глазах, а Сара просто исчезла… и пусть это было глупо — испытывать горечь, но люди вообще совершают глупые поступки, которые не могут себе объяснить. — Январь, послушай… я согласен на эвакуацию. Разумеется! Я хочу жить, — заговорил он, когда нашёл в себе силы отвести взгляд от груды металла, которая ещё недавно говорила с акцентом. — Это замечательная новость. — Но мы должны эвакуировать Морган с нами. Иначе всё это… всё было напрасно. Мы достигли невероятных успехов. Мы… — Алекс. По спине пробежал холодок. Это был голос Морган, его Морган, и если закрыть глаза, то можно представить, что исходит он не от машины, а от настоящей, живой и тёплой Морган. Если закрыть глаза и представить себе это, то нет ничего проще, чем поддаться её стройным доводам и безупречной логике. — Морган мертва. То, к чему вы обращаетесь, как к своей сестре, не Морган. Это тифон, удачно наловчившийся принимать её облик. Алекс улыбнулся и покачал головой. — Это неправда. — Я — самое близкое и реальное подобие Морган. Она создала меня, вложила в меня свою память, свои эмоции, свой опыт… Морган это я, Алекс. И я поступаю так, как поступила бы сама Морган: спасаю вас. В чём-то она была права. Алекс не сомневался, что настоящая Морган вполне могла бы выстрелить ему в ноги — нанести некритические повреждения — и потом эвакуировать его, не слушая ни возражений, ни криков боли. — Это правда, — наконец, признал он. Озвученная правда не казалась ни легче, ни приятнее. — И мне жаль, Январь. Он давно не практиковался, но мать научила на славу. Это как с велосипедом — не разучишься. Первый выстрел сбил Январь на пол, второй заставил замолчать. Алекс понимал, что совершил ужасную, непоправимую ошибку. Январь была не просто голосом его сестры, настойчиво пытающимся не только влиять на его решения. Теперь, когда Сары больше не было, она единственная могла бы защитить его от Вальтера Даля и армии боевых операторов. В детстве Морган любила играть в дурацкую игру «Правда или действие» и заставляла его играть с собой. Сейчас Алекс выбрал действие, а не правду. Всё то время, что Алекс добирался до своей конечной точки назначения, он не оставлял попыток связаться с Игве. Вся соль состояла в том, чтобы всё-таки суметь эвакуироваться — здесь их с Январь планы совпадали, но эвакуироваться с Морган. Он рассчитывал на помощь Игве, который с самого начала поддерживал Алекса в этом эксперименте. — Как вы думаете, откуда они взялись? От неожиданности господин директор едва не вскрикнул. Он метнулся в сторону, мысленно выругавшись, и больно ударился коленом о металлический ящик. Закусив щёку изнутри так, что во рту появился солоноватый привкус, Алекс задержал дыхание, изо всех сил стараясь стать незаметным. Фантом прошёл вперёд медленно, словно сомневаясь, а стоит ли. Со своего места Алекс видел только одну из его ног. Скорчившись за ящиком, он забыл о том, что колено воет болью, и думал только о том, хватит ли патронов. — Клянусь, я что-то видел… — проскрипел фантом и сделал ещё несколько шагов вперёд. В коридоре, из которого пришёл Алекс, загрохотали, раздвигаясь, двери, и в их почти интимную тишину на двоих с фантомом ворвались звуки: стрекотание турелей, взрывы и скрежет металла, и неподражаемое рычание собратьев существа, замершего рядом. Фантом двинулся вперёд, равнодушно посмотрел на Алекса белёсыми пятнами светящихся глаз и прошёл дальше. «Он меня не заметил?», — пронеслось в голове, и Алекс, не став искушать судьбу, поднялся на ноги. Звуки стрельбы стали громче, и он побежал. — Это наши такое сделали в лабораториях?! — заревел позади фантом, приветствуя боевых операторов, и ринулся вперёд. Сердце Алекса упало в район пяток. Загадка исчезнувшего Игве решилась просто — оператор лежал на боку и искрил. В корпусе виднелась уродливая пробоина, из которой торчали провода, и двери в комнату со «страшным» стулом, пытаясь закрыться, раз за разом натыкались на уничтоженного оператора. За стеклом, разделявшем когда-то их с Морган, никого не было. Алекс подбежал, прильнул к нему, как дети прижимаются к стенке аквариума, чтобы посмотреть на глубоководных рыб, оказавшихся перед ними — чем не маленькое чудо? — и застонал в голос от отчаяния. Внутри искрили на полу несколько боевых операторов — точнее, то, что от них осталось. Разбитый планшет, с которого он читал сказки сестре, валялся у дальней стенки, а у сломанного кресла с теперь отсутствующей спинкой лежали несколько приманок для тифонов. Видимо, их принесли боевые операторы и, судя по тому, что приманки уже погасли, давно. — Морган? — позвал он и, устыдившись своего тихого голоса, повторил уже громче. — Морган? Где ты? Одна из приманок задрожала, изменила форму, и мимик выскочил в двери, которые из-за уничтоженного оператора Игве так и не могли закрыться. Алекс поспешно поймал его в прицел, но мимик пробежал мимо, уделив ему ровно ноль своего внимания. — Морган! Ты здесь? Морган! Боль пронзила правое плечо, и Алекс, закричав от неожиданности, выронил пистолет, прижав левую ладонь месту, от которого по всему телу расходился жар. Пальцы тут же намокли. — Я за неё, — оповестили его сзади, и сокрушительный удар поверг Алекса на пол. Он подавился болезненным воплем, перевернулся поспешно, пытаясь понять, откуда придёт следующий удар, и встретился взглядом с капитаном Вальтером Далем. — Ты… — Привет, свинья, — тоном светской беседы произнёс тот, сделал шаг вперёд и его ботинок впечатался в пах Алекса с такой силой, что тот от оглушительной боли не услышал даже собственного воя. Перед глазами пошли круги, тошнота подступила к горлу, скрутила его, а потом вывернула. Даль безо всякого интереса и отвращения наблюдал за тем, как исполнительный директор ТранСтар и глава исследовательской станции «Талос-1» избавляется от последнего своего обеда, дрожа всем телом. Он отбросил носком ботинка пистолет Алекса подальше, подождал, пока тот откашляется, а потом ударил снова — на этот раз по почкам. — У меня мало времени, — оповестил Даль, когда крик затих. На его скуле красовалась свежая царапина, кровь на которой успела уже запечься, но в остальном он выглядел точно так же, как и на экране. — Где исследования? — Даниэлла… всё уничтожила, — соврал Алекс, зная наверняка, что Вальтер на это не купится. Тот действительно не купился, но не стал тратить время на сотрясание воздуха, избрав наиболее эффективный способ продолжать беседу — впечатал сапог в живот Алекса. — Ты тупой или мазохист? — поинтересовался Даль, наблюдая, как корчится, пытаясь откашляться, Алекс. — Я всё равно получу информацию — от тебя или нет, не важно. Наплодил ты тут говна, конечно, диву даюсь. Алексу очень хотелось ответить что-то остроумное и дерзкое, что-то вроде «вот такой вот я удивительный», но он не осмелился. Сейчас все его силы уходили на то, чтобы дышать, и воздух тоненькой струйкой поступал в глотку. — Я хотел предложить тебе сделку и оставить тебя в живых… «Врёшь», — подумал Алекс. — … но ты слишком тупой мудак. Потому сделка будет проще, — Даль пнул его, заставляя перевернуться и смотреть на себя. — Я получаю от тебя информацию быстро, и ты умираешь быстро. Или я получаю от тебя информацию медленно. И ты умираешь медленно и мучительно. Я даже не начал пока что. Алекс покосился на отлетевший к стене пистолет, и Вальтер, проследив этот взгляд, улыбнулся. — Неверное решение, — сказал он и выстрелил. Бедро расцвело болью, Алекс не знал закричал ли в этот момент или нет, потому что станцию разорвал знакомый вопль, словно где-то пришёл в бешенство металлический ягуар. Даль досадливо поморщился, отдал какие-то команды на закреплённом на запястье транскрипторе. — Это Кошмар, — просипел Алекс. — Не просто кошмар, а настоящий пиздец, — рассеянно отозвался Даль, кивнув. — Расхуярил в ебеня станцию… заселил её этими тварями… ты не просто трата моего времени, мудила, ты трата кислорода. Краем глаза Алекс заметил какое-то движение, и когда к ботинку Вальтера подкатилась кружка с логотипом ТранСтар, он не издал ни звука, плотно сомкнув губы. — Ну да, конечно, — фыркнул Даль и одним ударом ботинка оставил от мимика чёрную жижу. Потом ухмыльнулся Алексу. — А ты думал, что я не замечу? — Ты не знаешь, что делать… с исследованиями, — вместо ответа выдохнул тот. — Мне эти твои исследования как собаке пятая нога нужны… будь моя воля, я бы от этого Талоса ничего не оставил. Но директивы другие… — Если я продолжу… я добился уже… — Да видно, чего ты тут добился, — хмыкнул Даль. — Напоследок я тебе, пожалуй, скажу… Алекс поднял дрожащую левую руку, словно пытаясь жестом остановить Вальтера. Тот засмеялся, но улыбка быстро превратилась в гримасу, когда Алекс сжал руку в кулак, повернул её и выставил средний палец. В следующее мгновение в комнату втянулся Кошмар. Вальтер обернулся и начал стрелять сразу, но Алекс не смотрел на Даля, у которого не было шансов без его боевых операторов. Впрочем, ни у кого из них больше не было шансов, и потом Алекс Ю просто фиксировал свои ощущения, как и пристало настоящему учёному. Быть в одной комнате с Кошмаром было всё равно, что делить помещение с персонифицированным штормом. Тот двигался быстро и всё время менял размеры, то становясь ростом с человека, то заполняя собой всё пространство. Он подхватил Вальтера, словно ребёнок игрушку, и недовольно закричал на него, когда тот, матерясь, расстрелял в голову Кошмара всю обойму. Алекс кое-как отполз в сторону, не сводя взгляда с тифона. Тот впечатал Вальтера сперва в потолок, потом ударил его об пол и выпустил… На полу остались пятна крови, но невероятным образом Даль был ещё жив. Рывком дёрнувшись в сторону, он избежал когтей, которые Кошмар вонзил ровно в то место, где только что лежал Даль. Тифон недовольно заклокотал, метнулся вперёд, отрезая Вальтеру путь к отступлению, и обвил одну лапу вокруг щиколотки мужчины. Вторая лапа ухватила капитана за руку. Вальтер застонал… Словно в замедленной съёмке Алекс с ужасом наблюдал за тем, рука Даля отделяется от его тела и летит на пол, оставляя в воздухе кровавый след. Наёмник завопил — от страха или от боли? А потом Кошмар подкинул человека в воздух, словно играющая с полудохлой мышью кошка, и крик оборвался, потому что Вальтера Даля в помещении больше не было. Алекс не знал, сколько прошло времени, когда он пришёл в себя. Кошмара в помещении больше не было. Рядом лежала оторванная рука — всё, что осталось от капитана Даля. «Я показал ему фак напоследок,» — подумал Алекс, и едва не засмеялся. Он попытался сесть, и не смог. Тяжело перевернувшись на бок, он вдруг понял, что лежит в луже собственной крови. Где-то далеко раздался рязъярённый вопль Кошмара, снова застрекотали турели, но звуки постепенно отходили куда-то далеко, будто раздавались сквозь плотный слой ваты. Транскриптор на оторванной руке мерцал, явно подавая какие-то сигналы, но перед глазами начали появляться чёрные круги. «Что ж,» — подумал Алекс, и мысли казались ему тяжёлыми, словно валуны. — «Умереть — это ведь тоже большое и интересное приключение.» Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как чёрные круги пожирают мир, и подумал о Морган. Он представил её рядом, представил, как она ложится и устраивает голову на его плече, и шёлковистые волосы, чёрные, как вороново крыло, касаются его щеки. Рядом послышались шаги. Алекс попытался открыть глаза, и не смог.

Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают…