Поле нашей мечты

      Стены. Снова эти стены. Она касалась холодного, пыльного камня стен, шагая по коридору. Только сегодня днём по нему проносилась сотня учеников, а сейчас стояла чуть ли не гробовая тишина, за исключением отзывающегося эха её негромких шагов. По другую сторону из окон(иногда распахнутых) вваливался слабый лунный свет. Кроме расплывающихся лунных пятен на полу и стенах, вокруг царила кромешная тьма. Но Гермиона Грейнджер и не думала шептать: «Люмос». Ей не было страшно в темноте. Уж точно не здесь, в Хогвартсе.       Она думала об этом замке, полном маленьких и больших волшебников. Восьмой год обучения… Гермиона вспоминала, как все началось. Свои первые шаги по этим коридорам.  Первые книги, взятые из библиотеки у невыносимой мадам Пинс. Первые друзья. Да, до Гарри и Рона у нее не было друзей. Все, с кем она училась в магловской школе, если и общались с ней, то только из вежливости. Вот только тогда она не задумывалась, почему с ней никто не хотел дружить. Почему не звали в свою компанию. Отсаживались на другую парту, лишь бы не сидеть рядом с Гермионой Грейнджер, у которой выпирали кривоватые передние зубы. Девушка мрачно усмехнулась. Конечно, дело было в зубах…       Но осознала она это только благодаря Гарри и Рону. Это было тяжело и грустно осознавать в столь раннем возрасте, но у нее не было выбора, а друзей она все же нашла. Самых лучших. Тех, которые многому научили ее саму — умнейшую ведьму столетия по некоторым источникам, и всецело приняли её такой, какая она есть. Занудной, не до конца умеющей веселиться выскочкой.        А теперь они… восьмикурсники? Нет, вернее, снова семикурсники. Минерва Макгонагалл приняла это решение самостоятельно, когда поняла, что у многих учеников большие пробелы в знаниях из-за случившегося в прошлом году. И не только в знаниях. У них были пробелы в жизни.        Гермиона вздохнула. Волан-де-морт побежден. Но теперь им всем приходится бороться с собственной войной внутри себя. Та война унесла слишком много, но Гермионе во многом повезло. Её родители живы, хоть так и не вернулись в Лондон. Теперь они живут далеко в Австралии, но зато — живут. Даже если с трудом её помнят. И даже если она до сих пор слышит ужасающий, звонкий смех Беллатрисы Лестрейндж у себя в ушах. Тот самый, когда она пытала её и оставила это отвратительное клеймо «Грязнокровка» на её руке.        Но другие понесли куда большие потери. У Рона умер брат. Гарри… о нем даже нечего говорить. Он пережил много потерь еще до войны. А теперь, поверив в него, сражались еще десятки, впоследствии умерших волшебников. Хоть он и выдохнул, когда все закончилось, Гермиона знала: он все еще нес тяжелый груз чувства вины. Все по-своему страдали. Это нельзя забыть. Не так просто. Не так быстро.        — Дафна, а ты слышала о Люциусе? — из-за угла послышался мужской голос. И не то что бы знакомый, подумала Гермиона. Она замерла. — Старшем Малфое?        Следующий голос она узнала. Слизеринцы. Дафна Гринграсс ответила:       — Говорят, он покончил с собой. Это правда?        — Понятия не имею. А ты веришь в это?       Гермиона все никак не могла вспомнить этот голос.        — Мне все равно, — равнодушным тоном ответила та. — Я только знаю, что Астория из-за этого страдает. Драко не отвечал ей все лето, хотя у них было что-то типа отношений.        — Нашла с кем отношения строить, — усмехнулся парень. — Я слышал, что он сошел с ума.        — Кто? Драко?        — Нет же, Люциус. Он поехал с катушек, вот и покончил с собой. Поттер ведь выиграл. Люциус не в коем случае не хотел в Азкабан. Ты бы хотела?        — Продолжай.       Её голос изменился. Суровый, холодный тон.        — Конечно, ты бы не хотела. Никто бы не хотел. Слава Мерлину, моя сумасшедшая мамаша здесь не причем… в общем, Малфой нанял тысячу адвокатов, но увы. Многие Пожиратели нанимали адвокатов, и тоже зря. Даже Грязнокровка Грейнджер выступала с показаниями, которые, разумеется, не добавили их репутации блеска. Ты же заметила, каким стал Драко? Еще более несговорчивым, чем раньше, верно? Говорят, его лето прошло в аду, а Люциус… скончался, и еще до Азкабана.        Гермиона наконец-то вспомнила этот голос. Блейз Забини.        — Никогда не называй никого Грязнокровкой. Ясно? — процедила Дафна.        Парень не стал спрашивать, почему. Он лишь ответил:       — Как пожелаешь.       — И вообще, почему тебя все это так волнует?        — А тебе это неинтересно?        — Не особо. У меня есть свои проблемы.        Голос Забини посуровел и в нем зазвучали нотки беспокойства:        — О чем ты? Какие проблемы?        — Ни о чем. Забудь.        — Дафна, ты же знаешь, что можешь мне доверять.       Она цокнула языком и, должно быть, закатила глаза, промолчав.        — Как хочешь, красотка, — Гермиона услышала в его словах улыбку. — Все равно рано или поздно ты мне расскажешь.       — С чего ты взял?        — Я ведь тебе нравлюсь, — самоуверенно заявил Блейз.       — Мечтай, Забини, — усмехнулась та. — И запомни, при мне больше никогда не употребляй…       — Я понял. Попытка не пытка.       Гермиону удивило поведение Гринграсс, но она решила, что пора всё это прекращать.       — Эй, что вы здесь делаете? Уходите. Комендантский час уже прошел, — вздернув подбородок, сказала она, вышмыгнув из своего укрытия. Ей нравилось ощущение власти в своих словах. Пусть она и не староста, наводить порядок ей все же нравилось.        — Грейнджер? — мгновенно узнал её Блейз и подозрительно сузил глаза. — Подслушивала?        Он был одет в обычную слегка растрепанную школьную форму, как и Дафна. Та, нахмурившись, глядела на нее. В её взгляде будто сгущались тучи. Она была одета более аккуратно и выглядела очень опрятно. По её плечам рассыпались светлые локоны.        — Нет, я только пришла. Я — заместитель старосты, — с неожиданной легкостью соврала та. — Вы должны вернуться в общежитие.       Блейз оглядел её снизу вверх.       — Не ври мне в глаза. Я же знаю, что подслушивала. Вот только зачем?         — Расслабься, Забини. Я услышала лишь конец вашего диалога и для меня он не имеет никакой важности. Я лишь хочу, чтобы вы ушли.        — Годы дружбы с Поттером так и не научили тебя врать, не так ли? А жаль. — Гермиона не понимала, как он распознает её ложь, но держалась твердо, расправив плечи. — Что ж, мы уйдем.        Его взгляд смягчился, когда он перевел его на Дафну. Та скучающим тоном произнесла:        — Его мать — наглая лгунья, поэтому он легко распознает ложь. Удачи.       С этими словами они неспешно удалились, больше не глядя на нее.              

***

      — Итак, вашим домашним заданием будет работа в паре. На доске представлены пары, кто с кем будет работать. — гнусавым голосом бубнил профессор Слизнорт и махнул палочкой по доске, где мгновенно появились имена учеников. — Ваша задача: приготовить Огнезащитное или Ледяное зелье. Ингредиенты здесь, — он вновь взмахнул палочкой и на доске вновь обозначились слова. — Запишите и будьте готовы представить совместное зелье со своим партнером через две недели.        Гермиона Грейнджер быстро пробежалась взглядом по доске, а затем с ужасом замерла.       — Гойл! — разочарованно вскрикнул Рон Уизли, сидящий рядом. — Серьезно?        — Я с Дином, — обрадовался Гарри Поттер. — Гермиона, а ты с кем?        Девушка с ошеломленными глазами покосилась на соседний ряд и парту, за которой все еще смирно сидел парень с платиновыми волосами, который, в свою очередь, тоже невольно перевел не очень-то довольный взгляд на нее.        Рон, заметив это, почти заорал:        — С Малфоем?!        Рука Гермионы взмыла вверх, так, что её каштановые непослушные кудри слегка дрогнули.        — Профессор Слизнорт, а можно сделать зелье самостоятельно?       — Мисс Грейнджер, в одиночку это сделать непросто и, к тому же, нужно уметь работать в паре или коллективе. Это обязательное задание для всех.        — Но я с…       — Драко Малфоем, я знаю. Вас что-то не устраивает? — учитель с завивающимися усами взглянул на нее так, что Гермиона поникла и он продолжил. — Вы работаете вдвоем и это не обсуждается. Заметьте, что никто, кроме вас, мисс, не возмущается. Через две недели я жду от вас обоих зелье, иначе ваша успеваемость может ухудшиться уже в начале учебного года.       Она вновь отчаянно взглянула на Малфоя, но тот совершенно равнодушно собирал вещи, а затем быстрым шагом выскользнул из кабинета.        Гарри, Рон и Гермиона тоже поспешили поскорее убраться.       В тот же вечер она не побоялась подойти к столу факультета Слизерина за ужином. Хоть и знала, что самостоятельно забирается в логово зверей, ненавидящих её и готовых раскрыть свои пасти…       Очень многие обратили на нее внимание, повернув головы.       Однако Малфою, кажется, было по барабану. Он негромко говорил с Блейзом Забини и неспешно ужинал стейком и зеленым салатом, запивая чашей с тыквенным соком.       Она показательно кашлянула, но и тогда он не соизволил посмотреть на нее.        — Малфой, — наконец обратилась Гермиона. — Можно тебя на минуту?       Парень наконец-то обернулся и несколько секунд пристально глядел на нее отсутствующим взглядом. Смотря на него, она вдруг вспомнила о разговоре Гринграсс и Забини в темном коридоре.       — Нет.       — Мне нужно с тобой поговорить.       — Говори здесь.        Она нервно сглотнула. Совершенно безразличный и скучающий тон!       — Это по поводу проекта по зельеварению.       — Говори, Грейнджер. Или ты стесняешься? — его губы тронула легкая усмешка и кто-то за столом хохотнул. На нее было устремлено множество глаз, и Гермиона чувствовала себя чрезвычайно неловко, но все же продолжила.        — Я хотела лишь спросить, когда мы приступим к нему.       Драко сделал вид, что задумался.        — Х-м-м, наверное… Мне будет удобно… Примерно… — он медленно размышлял вслух, а затем расплылся в ухмылке чеширского кота. — Никогда.        Гермиона напряженно вгляделась в его лицо.        — Ты серьезно?        — Совершенно, — слизеринец скрестил пальцы в замок, поставив локти на стол. Ухмылки словно и не бывало. — Проваливай, Грейнджер.       — Ты не можешь… Мы оба получим низкие баллы! — возмутилась она.       — Мне все равно, — его взгляд ожесточился. — Отвали.        Грубость. В общем-то, она была к ней готова. Что еще можно было ожидать от аристократичного придурка?        — Малфой, это нечестно. Я не хочу…       — Бедная Гермиона Грейнджер получит низкий балл и больше не будет самой противной всезнайкой во Вселенной, — его тон сочился сарказмом. — Увы, мне нечем помочь.        Но Гермиона не растерялась.        — Я скажу Слизнорту и сделаю зелье сама, — её глаза сверкнули.       — Делай.       Он даже не смотрел на нее.        — И у тебя ухудшится успеваемость.       — Ухудшится.        — И тебе… всё равно?       — Все равно, — подтвердил тот и ткнул вилкой в салат.        Гермиона замолчала, несколько секунд пытливо оглядывая остальных слизеринцев. И ушла. Очень многие наблюдали за ней с неприкрытой ненавистью. Но все же, ей стоило ожидать подобного. И от них, и от Малфоя. Наверняка он злится на нее также, как и все остальные — из-за данных ею показаний против Пожирателей Смерти в Министерстве. Она выступала и против семьи Малфоев. А учитывая слухи… Тогда это было еще очень мягко.

***

      — О чем думаешь? — спросил Рон, глядя на застывшего перед камином Гарри. Он не моргал и обратил на него внимание лишь спустя минуту.       — Ты что-то спросил? — Поттер поправил очки.       — Вид у тебя был больно задумчивый.       — Непривычно, правда?        — Ты о чем? У тебя часто бывает задумчивый вид, к этому я привык. Еще на втором курсе, — не понял Рон, точно также уставившись на языки пламени.       Вечер. По окну гроздьями бил дождь. В Гостиной Гриффиндора почти никого не было.       — Я не об этом. Я рад, что мы вернулись, Рон. Хорошая идея. Я правда пропустил много теории за седьмой курс.        — Зато практики было достаточно, — несколько мрачно заметил его друг.        — Вот только как раньше уже не будет, — Гарри нахмурился.       Рон не спорил. Напротив, он был абсолютно согласен. Они повзрослели. После той роковой битвы и всего, через что они прошли… Они изменились. Они победили. А еще Фредди больше нет. Парень вздохнул и провел пятерней по рыжим вихрам, сжав их. С недавних пор он часто так делал, когда вспоминал об умершем брате. Легкая боль помогала отвлечься.        — Что у вас с Гермионой? — Гарри перевел тему, заметив, как друг напрягся.        Однако это не посодействовало облегчению. Рон напрягся еще больше.       — Не знаю, — честно ответил он. — Все две недели она меня избегает. Да и, знаешь, у нас плохо ладится. Хоть мы и провели хорошее лето вместе, все равно есть то, что не забывается. Вся эта война… Теперь я тоже вижу фестралов. Как и она. Мы все их видим.       — Думаешь, у вас ничего не выйдет? — в комнате появилась Джинни и села рядом с Гарри на ковер. Тот удивленно к ней повернулся и слабо улыбнулся. Появилась из ниоткуда, бесшумно, словно кошка.       — Наверное, — ответил Рон, не глядя на младшую сестру.        — Ты любишь её? — прямо спросила та, поправив длинные огненные волосы, на что засмотрелся Гарри.        — Да, но…        Джинни мгновенно перебила его:        — Если есть «но», значит нет. Все просто, Рон. В этом не сомневаются.       — Да ты просто любовный гуру! — разозлился Рон.        — Я говорю правду, — сказала она и взяла Поттера за руку. Его щеки заалели. — Да ведь, Гарри?        Тот невольно согласился.        — Это невыносимо! — в гостиную влетела Гермиона. Её волосы растрепались, а лицо выглядело раздраженным. Всё тут же повернулись в её сторону. — Слизнорт — невыносимый черт!        — Вспомнишь солнышко — вот и лучик… — хмуро протянул Рон, вспомнив известную поговорку и разглядывая девушку.        — Что случилось? — вопросила Джинни.        Гермиона села в кресло и сжала мягкие подлокотники. Еще бы чуть-чуть, и она бы могла их продырявить.        — Я по-человечески, вежливо попросила Слизнорта помочь мне. Одолжить услугу. Этого противного Малфоя невозможно уговорить на совместную работу! Еще бы! А он.. сказал, что зелье не готовится в одиночку. И точка. Он выпроводил меня. Просто выгнал.        Джинни хмыкнула и на нее тут же был устремлен тяжелый взгляд.       — Что ты будешь делать? — подал голос Гарри, который все еще сжимал пальцы  рыжеволосой девушки.        Рон молчал. Он раздумывал над словами Джинни. Неужели чувства все-таки пропали? Почему она постоянно отводит взгляд, лишь бы не смотреть на него? Даже сейчас?        — Я не буду делать проект, — Гермиона упрямо сложила руки на груди.        — Получишь низкие баллы.       — Получу, — со вздохом сказала она.        — Работать с Малфоем — тот еще подарок, — произнес Рон, чтобы не выглядеть совсем уж безучастным. Даже если их отношения переживают кризис, а, вернее, расставание, то они ведь все еще… друзья?       Их глаза наконец встретились. И это не могло быть упущено Гарри с Джинни, ведь обычный зрительный контакт не длится так долго. Пара поднялась и рыжеволосая девушка прощебетала:        — Крепись, Гермиона. Попробуй еще раз обратиться к Малфою. Или насоли, что получше. Пусть пострадает. Отомсти за детские годы и за этот дурацкий проект. А нам… в общем, пора.       И они исчезли. Во всей гостиной Гриффиндора Рон остался наедине с ней. Вдвоем.       — Ты избегаешь меня? — он был прямолинеен, как и всегда. Пора всё выяснить, пока та не придумала какой-нибудь повод, чтобы уйти.       Гермиона недолго молчала.        — Это так заметно?       Кивок.       — Прости, Рон. Но… я думаю, нам лучше расстаться, — кажется, ей с трудом дались это слова.        — Недолго продлились наши отношения, — хмыкнул он.        — Это было неправильно — избегать тебя. Я избегала и саму себя, понимаешь?        — Ты любишь меня? — произнес Рон голосом своей сестры.       Гермиона явно смутилась, но поспешила ответить:       — Да, но…       — Если есть «но», значит нет. В этом не сомневаются, — процитировал младшую сестренку парень, покачав головой.        Она вздохнула.       — Ну, а ты, Рон Уизли? Ты меня любишь?       — Нет, — он опустил голову. — И я выяснил это только сегодня. Можно сказать, только что. Странно, правда? Но у меня к тебе лишь дружеские чувства, наверное…       — Спасибо за честность. Я всегда буду любить тебя, Рон, — ему показалось, что она говорит искренне. Она попыталась улыбнуться. — Даже если мы будем, как и раньше… друзьями.       Все к этому и вело, но ему стало легче.        — И все же мы хорошо провели лето, не так ли? — ухмыльнулся тот. — Ты здорово целуешься, Гермиона.       — А вот тебе еще учиться и учиться, — сказала та и весело улыбнулась в ответ. Ему, как и прежде, нравилось веселить её. — Значит, друзья?        Гермиона встала и протянула ему руку.        — Друзья, — Рон поднялся за ней и сжал пальцы в ответ. Её глаза радостно заблестели.        Он не думал, что их расставание будет столь спокойным и легким. Всё это время его мучили мысли об этом, но сейчас он чувствовал, что все, что они делают — правильно. 

***

      — Гермиона, у тебя такое лицо, будто ты сейчас съешь весь стол от злости, — сказал Дин, откусывая персик.        Гарри заметил, что подруга молча просверлила его таким взглядом, что тот невольно умолк и отвернулся.        Они завтракали, но Поттер все не мог забыть сон, приснившийся ему этой ночью. Приснившийся, наверное, в сотый раз с момента свержения Волан-де-Морта. Кошмар.       Где его утаскивают обратно в лес к Нему и Пожирателям Смерти. Стоит Хагрид и плачет, но ничего не может поделать. Гарри не воскресает. Он умирает и на этом всё. Его съедает смерть. А Том Реддл зловеще смеется. Змеи. Тёмные деревья. Холодный ветер, который словно хохотал над ним в тон Реддлу.        Одно и то же. Каждый раз. А он просыпался в поту и ледяном ужасе. Из размышлений его выдернула Джинни, которая коснулась его локтя, сидя рядом.        — Ты чего? Ты по утрам будто… испуганный. Все в порядке?       — Я? — он сделал вид, что вовсе не понимает, о чем идет речь. — Нет-нет, просто я.. задумался.        Для успокоения он быстро поцеловал её в щеку, в то время как Гермиона изводила суровым взглядом стол Слизерина.        — Ты никак не смиришься, что впервые получишь низкий балл? — усмехнулся Рон, кусая шарлотку.        Гарри заметил, что между ними спало напряжение. Кажется, они все решили. Что бы между ними не было, для него важно, чтобы они все еще оставались в хороших отношениях. Ему не хотелось их терять. Никого из них.        — Дело не в баллах. Мне практически… всё равно. Я же не могу быть лучшей всегда и во всем, — произнесла она таким тоном, что все тут же поняли: ей не все равно. — Просто это несправедливо. А мне не нравится несправедливость.       — Мы в курсе. И что ты намерена сделать?        — Ничего, — она упрямо вздернула подбородок и сделала глоток засахаренного кофе.        Все молча доедали завтрак.        — Ладно, я что-нибудь придумаю! — сдалась Гермиона.       — Мы так и знали, — хором ответили Гарри, Рон и Джинни.