Поле нашей мечты

      Драко достал из кармана брюк десять дротиков с тяжелым, острым лезвием, похожих на ножи. Это были дротики не для игр, а для настоящий метаний. Он метнул один из них в дуб, на котором мелом была нарисована мишень. Круги, заворачивающиеся и превращающиеся в жирную белую точку. Дротик попал чуть дальше от нее.        Следующий. Еще дальше. Где его меткость? Драко выругался и метнул третий. Тот попал в миллиметре от этой противной точки. Ему захотелось ударить в этот противный дуб кулаком, однако послышался хруст ветки. Драко не обратил внимания, поглотив себя представлением, что мишень — его отец. И рука его не подведет. Грудь заполнила слепая ненависть. За то, что этот мерзавец делал с мамой. И с ним. Всё лето.        Четвертый, последний. И он попал прямо в точку. Четко. В лоб врага. Или в сердце?        Однако в этот же момент Драко увидел какой-то силуэт. Днем, в Запретном лесу никого не должно быть. Он мгновенно понял, что кто-то следит за ним.        Он напряженно вглядывался в деревья и кустарники вокруг. На дворе был сентябрь и потому половина из них все еще была полна листвы, за которой не так-то просто кого-то разглядеть.       Слизеринец приблизился к мишени осторожными, неслышными шагами. Девушка закричала, когда он схватил её за горло и прижал с другой стороны к дубу.        — Грейнджер? — он ослабил хватку и отпустил шею. — Что ты здесь, твою мать, делаешь?!       Она тут же схватилась за нее, тяжело переводя дыхание.        — Ты меня чуть не задушил!       — Я даже не пытался, — сказал Драко и это прозвучало зловеще. — Я повторяю вопрос. Что ты здесь забыла?        — А ты? — задала встречный вопрос та, явно замешкавшись.       Малфой выдернул все четыре дротика разом.        — Тренируюсь.        — Что-что?        — Я в тебя чуть не зарядил. Хочешь еще? — парень нахмурился. — Что ты здесь…       — Я случайно тут оказалась.       — Минус десять очков, Гриффиндор, — Драко отошел на приличное расстояние и вновь метнул дротик. И снова в цель. Ему пора отходить подальше. — Ты не умеешь врать. А если умеешь, то делаешь это хуже ребенка. Следила за мной?       — Да, — призналась она, завороженно глядя на острый дротик, с легкостью вошедший в дерево.        — И зачем?       Второй. Мишень — Люциус.        — Тебя нигде не найти. Как минимум, одного.. — сказала Гермиона. — Я хотела уйти, но не успела.       — Значит, передумала? — выгнул бровь тот, когда второй дротик остановился в миллиметре от первого.       — Что?        — Зачем-то же ты меня искала, но захотела уйти. Дай угадаю, отличница переживает из-за зельеварения? — он криво усмехнулся, когда их глаза встретились. Она была одета в коричневый свитер и черные брюки, обтягивающие её бедра. Ничего примечательного.       — Я вовсе не переживаю, — держа осанку прямой, возразила Грейнджер. Её взгляд упал на еще два дротика в его руке. — Лишь любопытство. Ты ведь… раньше тоже был отличником. Почему сейчас тебя ничего не волнует?        Он пытливо смотрел на нее. Она ведь точно знает о слухах. Все знают. Не уж то пытается что-то вынюхать?        — Предлагаю полюбопытствовать над еще одним вопросом, — сказал Драко, подходя к дубу и вынимая острые лезвия. — А тебя это касается?       Она упрямо сдвинула брови на переносице.       — Правильно, — ответил за нее Малфой. — Нет. Усмири свое тупорылое любопытство и больше не следи за мной. Ты этого не видела.       Он не свел мел волшебной палочкой и пошел в сторону замка, спрятав все дротики в кармане. Недолго продлилась его тренировка из-за этой кудрявой.        — Зачем ты тренируешься? Ты к чему-то готовишься?        — Я же сказал, усмири, — слизеринец обернулся, чтобы мрачно взглянуть на нее.        Но та нетерпеливо догнала его. Конечно же, она не собиралась его слушаться. А Драко не сбавлял быстрый шаг. Гермиона еле поспевала.       — Извини, что следила, — процедила она не совсем искренне. — Я не могла понять, где ты.. прячешься. Пожалуйста, Малфой. Я прошу одолжить услугу. И потом верну. А если ты не согласишься, я доложу Макгонагалл, что ты посещаешь Запретный лес.       — Спешу и падаю, Грейнджер, — усмехнулся он.        Она схватила его за руку и развернула к себе. Как лихо! Малфой изумленно покосился на нее.        — Я понимаю, что тебе все равно на мои «угрозы» и уговоры. Но я же могу помочь и тебе…       — Как? — он недовольно выдернул кисть из её пальцев.       — Смотря что тебе нужно, — она старалась говорить спокойно.       — Мне нужно, чтобы ты отцепилась от меня, — равнодушно ответил Малфой.       — Может быть, тебе помочь в учебе? — в сомнениях спросила Гермиона. — Может, ты что-то не понимаешь…       Ему хотелось смеяться. Помочь в учебе? В её голосе столько мольбы, что Драко невольно уставился на нее, не говоря ни слова. И это возымело еще большее действие, чем если бы он что-то говорил или активно жестикулировал. Его взгляд был изучающим, задумавшимся, но прикованным к лицу гриффиндорки. К её глазам. Но она стойко выдержала его взгляд.       — Я согласен, — вдруг сказал он, вздохнув, будто сдался. Эти выпрашивающие карие глаза… они определенно ему не нравились.        — Правда? — её лицо загорелось интересом.       — Да.        — Но почему? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе в учебе?        — Не смеши меня, Грейнджер. Мне не нужна ни твоя помощь, ни твоя учеба.        Он так и не ответил, и вновь поторопился уйти.        — Тогда чего ты от меня хочешь? — кричала та ему в спину.       Драко обернулся.       — Не ходи за мной. Встретимся завтра после обеда в заброшенном классе зелий.        — Зелий? В подземельях?        — Именно.       Должно быть, она хотела задать еще примерно тысячу вопросов, но парень стремительно испарился.

***

      Белокурая макушка. Следи за ней, — говорила про себя Гермиона, глядя по сторонам. Её окружали кучи учеников разных факультетов, но она не спускала глаз лишь с одного.       Сразу после обеда следующего дня она стремилась его догнать и дойти до класса зельеварения вместе, но тот со своими длиннющими ногами ходит в разы быстрее нее. А еще… Драко Малфой, который раньше был высокомерным наглецом теперь — самый скрытный парень, которого она знает. Опустим тот факт, что он все еще высокомерный наглец. Теперь он не проявляет это… так, как раньше. И даже его незаметная, быстрая походка говорит об этом. Он явно изменился за это лето. А вернее, за прошедший год. Или годы.        Гермиона, разумеется, не выбрасывала из головы разговор Блейза Забини и Дафны Гринграсс. Что же у Драко произошло? Где скрывается его мать и почему умер Лициус? Почему он решил ей помочь? Её интересовало множество вопросов. А когда её что-то интересует — она изо всех сил ищет ответы.        Она смогла нагнать его только в подземельях, у самой двери. В этом коридоре никого не было, ведь класс заброшенный. У него в руке сверкнул ключ. Пока он открывал дверь, то громко произнес:       — Я же говорил, не ходи за мной.       — Нам же все равно в одно и то же место, почему бы и не пойти вместе?       Он проигнорировал её вопрос и вошел в класс. Она — за ним. В нос ударил запах пыли и старого пергамента.       — Здесь бы стоило убраться, — сказала Гермиона, разглядывая дубовые парты, пыльные зеркала и стеклянные шкафы с пустыми колбами.       — Вот и убирайся. Ты за этим пришла?        Он развернулся и взглянул ей в глаза. Цепкий взгляд и саркастичный тон. Как он ее все-таки раздражает!        — Если ты будешь продолжать так шутить — мы не сработаемся, — заявила та, выкладывая из сумки на одну из парт колбы, пробирки, пергаменты и учебники. Ну, и, разумеется — ингредиенты.       — Мы не сработаемся в любом случае, — пессимистично произнес Драко и уселся на стул рядом. — Спрашивай уже.       Гермиона удивленно на него взглянула. Он что, замечает все, что она делает? Все заинтересованные взгляды и нетерпеливые движения?       — Почему ты согласился на это? — она не стала скрывать своего интереса.       — Я решил быть чуточку добрее, — криво улыбнулся Малфой.       Она немного подумала.       — Что ж, тогда начнем, добрый парень? Сделаем вид, что я тебе поверила.        В её голосе слышался сарказм. Не только он умеет им пользоваться. Она знала, что большего сейчас от него не добьется, но была уверена, что в этом есть что-то еще. Ему что-то нужно от нее.        Она пыталась командовать им, но из этого ничего не вышло. Драко не делал ничего из того, что она просит, и уж тем более того, что приказывает. Он делал лишь то, что считал нужным и иногда это оказывалось вовсе не тем, чего требовала Гермиона.       — Что ты делаешь?! Не надо добавлять туда мелиссу! — нервно вскричала она, пока он сыпал накрошенные листья мелиссы в котелок.        — Успокойся, Грейнджер. Не все, что прописал Слизнорт нам нужно. А точнее, не только это.       — Тебе-то откуда знать? — выгнула бровь она.       — Я же был отличником, — ответил Драко. — И хватит задавать столько вопросов. Ты меня раздражаешь. Я не пытаюсь испортить зелье.        — Что-то по тебе незаметно! — вскрикнула та. — И ты меня тоже раздражаешь. Можешь хотя бы объяснять свои действия? Зачем нужна эта мелисса?       — Почитай тут, — он бросил ей книгу и она едва её поймала. А если бы не поймала, то та бы развалилась, упав на пол, настолько она была старая.       Так они и работали. С перепалками. Недопониманиями. Даже руганью. И с раздражением. Великим раздражением, из которого можно было бы построить Великую Китайскую Стену.        — Зачем ты «тренировался» в Запретном Лесу? — вдруг спросила Гермиона, расщепляя один из ингредиентов. Ей было некомфортно молчать рядом с ним.        — Чтобы ты спросила. Тебя это не касается.        — Ладно, ты бы все равно не ответил.       Она закатила глаза.       На следующий день они встретились вновь, но у Гермионы не задался день с самого начала: пришло письмо от мамы, что она плохо себя чувствует, на трансфигурации её спросили лишь раз за урок, а Драко Малфой и вовсе раздражал её своим существованием.        — Грейнджер, ты можешь хоть что-то делать спокойно? Ты сейчас котелок опрокинешь и придется заниматься всем заново, — произнес он, когда она нетерпеливыми, резкими движениями мешала зелье.        — Вот ты и будешь заниматься! Я все делаю отлично! Можешь уже, наконец, отстать от меня?       Слизеринец лишь одарил её холодным взглядом и продолжил вчитываться в очередной учебник по зельеварению.        — Драко, скажи, как твоя мама?       — Что?       Он отвлекся.       — Как она себя чувствует?             Его взгляд стал непроницаемым.       — Она… пропала. Вряд ли ты об этом не слышала.       Она застыла и сморгнула слезы, отвернувшись. Главное, чтобы он не увидел.        — Я забыла. Извини.        Она не знала, зачем делится этим, но все же продолжила:        — Моя мама впервые заболела за последние три года.       Тот странно взглянул на нее.        — Ты… переживаешь?       — Конечно, я переживаю, Малфой! Потому что в прошлый раз, когда она заболела, то чуть не умерла! — она сорвалась на крик, изо всех сил удерживая хлынувший поток слез. — Она так далеко. И так плохо меня помнит…       Никто из них не понимал, что с ней происходит. Почему она дала волю эмоциям и каким образом они взяли над ней верх, однако Малфой не спускал с нее внимательного взгляда. И не смеялся…       — Что с ней было? — в голосе послышался интерес. Или это была обыденная вежливость? Как это все странно.       — Проблемы с легкими. Магловская болезнь. Астма называется. А еще она курила.       — Сигареты?       — Ты знаешь, что это?       — Конечно, я знаю, Грейнджер! Я же не идиот! — она бы с этим поспорила. — Почему она тебя не помнит?        Гермиона умолкла, думая, стоит ли говорить ему об этом. Через пару минут она все же ответила:        — Я стерла родителям память, ради их же блага во время войны.       — Но она все еще не вернулась к ним до конца… — сделал вывод Драко.        — Да, и я боюсь, что не вернется никогда.       Парень шумно вздохнул.       Они молча доделали работу на сегодня и, не прощаясь, разошлись. Вот только Драко как-то странно смотрел на нее все это время, а Гермионе не хотелось разговаривать. Не хотелось обсуждать ее внезапный порыв и слышать слова сочувствия, этой противной жалости. Ей ничего не хотелось слышать. А он как будто понимал это и ничего не говорил.

***

      Астория Гринграсс стояла у его спальни, прислушиваясь к звукам в комнате. Тишина. Шаги. Снова тишина. Наконец, Драко открыл дверь и вышел. Он даже не взглянул на нее!       — Ты что, тоже следишь за мной?! — вопросил он, спускаясь по лестнице. Астория поспешила за ним, поправив длинные белокурые локоны, которые она сегодня специально завила.       Сегодня она оделась нарядно: рюши, дорогие мамины серьги и небольшие каблуки. Она надеялась впечатлить Драко и, наконец, узнать, почему он не отвечал ей все лето. Она не верила в ужасные слухи о его семье. Даже если он не скучал, ему по-любому должен был понравиться её вид. Сразу заскучает, считала она.        — Ни за кем я не слежу. Я ждала тебя. Постой, Драко.       Тот остановился и повернулся к ней, отстраненно глядя в ее глаза.       — Я хотела с тобой поговорить.       — Говори.        — Ты… в порядке? — она готовилась к этому вечеру несколько дней, но оказавшись лицом к лицу, словно забыла все слова. — Почему ты избегаешь меня? И избегал все лето?       — У меня были проблемы, Астория. Извини, — ему с явным трудом далось последнее слово.       — Извини? — порывисто переспросила она, мгновенно вспыхнув, как спичка. — Драко, я написала тебе кучу писем. Ты не ответил ни на одно. А сейчас и вовсе делаешь вид, будто меня нет. Мне казалось… мне казалось, ты влюблен в меня!       Тот тяжело вздохнул и отстраненность в его взгляде исчезла.        — Прости, Астория. Увы, но тебе… просто показалось. И у меня правда было сложное лето. Сложный год. Оставь меня, ладно?        — Как? Ты… бросаешь меня?        Он сморщился.       — У нас не было отношений, чтобы я тебя бросал. Но если хочешь, то можешь дать мне затрещину и уйти, хлопнув дверью. Мое непомерное эго переживет, если меня «бросишь» ты, — его голос сочился сарказмом и это было последней каплей.       Эти слова, то, как легко он их произносил с нотками иронии… для него это всё очередная шутка. А её остекленевшие глаза — не более, чем цирковое представление.       Он увидел перекосившееся от злости лицо Астории и снова заговорил:       — Слушай, я не хотел тебя обидеть…       Однако та его тут же перебила с неподдельной яростью:       — Ненавижу тебя, высокомерный щенок!       Его лицо изменилось, когда он услышал последнее слово. Однако его собеседница уже не видела этого, стремглав убежав.

***

      Дни быстро летели. Их работа продвигалась медленно, но правильно. С перфекционизмом Гермионы ничего не могло быть хоть на какую-то долю неправильно.       В один из дней Драко пришел гораздо более мрачным, чем обычно. Он был зол.       — О чем думаешь? — спросила Гермиона, украдкой взглянув на него.              — Ты вообще умеешь работать в тишине, Грейнджер? — раздраженно ответил тот.       — А тебя это так напрягает? Разговаривать?              — С тобой — да. Поэтому, будь добра, замолчи.       — По-моему, это ты здесь вызвался быть добрым парнем. Или я не права?       — Я пытаюсь. Изо всех сил, — саркастично ответил тот, однако в его голосе сквозила непонятно откуда взявшаяся злость.       — Но выходит неважно, я смотрю, — Гермиона не могла контролировать свое желание подтрунивать над ним. Или хотя бы попытаться.       — Умолкни уже.       — Что с тобой? — наконец прямо вопросила Гермиона, пока он обозленно, резкими рывками делил листья.       — Все нормально, — процедил он сквозь зубы. — Как твоя мама, Грейнджер?       — Пока молчит. А как твоя? — она не знала, что спросить в ответ, а затем замерла. Что за глупость она только что сморозила?       — А моя… — он прикрыл глаза. То ли от усталости, то ли от злости. — А моя тоже молчит. И всегда будет молчать.       — В каком смысле?        — В прямом! — рявкнул Малфой и сжал руки в кулаки. — Не задавай больше своих идиотских вопросов, Грязнокровка!       Она умолкла и застыла, словно статуя. Её взгляд метнулся на руку и Драко это заметил. Спустя некоторое время продолжила работу в той же тяжелой тишине. В голове снова зазвучали её собственные истошные крики и вопли Беллатрисы, которые она всеми силами пыталась отогнать.               Она удивлялась самой себе. Почему она шокирована? Что еще она могла ожидать от Малфоя?        И она молчала практически все оставшиеся часы того дня, избегая разговоров с кем-либо.       Напряжение натянулось, словно невидимая ниточка. На следующий день Гермиона почти не говорила с ним, стараясь даже не смотреть в его сторону, а занималась лишь зельем и все внимание устремила на него, заставляя себя не думать о том, кто стоит рядом.       В конце концов, когда она собиралась уходить, Драко не выдержал:       — Грейнджер…        Она повернулась, стоя у двери с сумкой на плече.        — Мне все равно, что ты хочешь сказать. Я думала, ты… поменял свои принципы. Я ненавижу тебя, Малфой.        Она произнесла это спокойно, потому что всю агрессию и ярость она вытеснила еще вчера, упражняясь в Астрономической башне. Это место было её «тайником», где никого не было. Ничто так не помогало избавиться от злости, как силовые тренировки на мышцы. Отжимания, приседания, планки… Она изматывала себя до состояния, когда уже не могла думать.        После этого она ушла.