Поле нашей мечты

       Песня: The walls — Chase Atlantic и Here — Alessia Cara. (опять эта песня, потому что я люблю её и она идеально подходит под эту сцену)       Начало февраля. Прошел почти месяц с начала нового семестра, но Дафна продолжала каждый день думать об отце и о том самом дне, как бы не хотела этого делать. Когда все стало известно. И когда их жизни, в особенности жизнь Астории перевернулась с ног на голову.       Они прожили в квартире Блейза два дня и она невольно потеплела к нему. Все-таки, он здорово помог им. Представил кров, еду, одежду. Ей стало даже жаль его.       Затем они вернулись на учебу в Хогвартс и в первый же день ей пришло письмо от отца, в котором было сказано, что они обе пожалеют о том, что сбежали. Он не скрывал вражды. Это была настоящая угроза. Внутри нее в тот момент все похолодело.        Они с Блейзом решили продолжить тренировки. Даже несмотря на «казус», произошедший в декабре. Каждый раз, вспоминая об этом, Дафне хотелось стереть это из памяти.        Однако эти тренировки действительно улучшали их магические навыки и поддерживали в лучшей физической форме. А учитывая их нынешние отношения с Гаретом — ей нужно было заниматься вдвое больше. Мало ли что приспичит сделать этому старику?        Это был один из дней, когда Блейз притащил с собой бутылку огневиски и они пили её по очереди после тренировки прямо из горла.       Они сидели на полу, облокачиваясь на стену, почти плечом к плечу.       — Знаешь, я вот что думаю. Может, закатить здесь вечеринку? Как раньше?  Правда, здесь я еще никогда их не устраивал.        — Ты хочешь снова примерить на себя звание «короля вечеринок»? — усмехнулась Дафна и сделала глоток. Её волосы были убраны в небрежную косу. Некоторые и вправду называли его так, что казалось ей смешным.        — Столько всего изменилось за эти полтора года с последней вечеринки. Мне кажется, людям нужно больше веселья.       Дафне показалось, что Блейз говорит это про себя. Она знала, что его мать освоила профессию «черной вдовы» и имела огромное наследное состояние от всех мужчин, за которых выходила замуж, а затем хоронила. И также Дафна знала, что её сын это не одобряет и у них с матерью такие же непростые отношения, как у нее с Гаретом. За исключением того, что его мать не хочет его убить.        — Я бы пришла на эту вечеринку.       — Я никогда не видел, как ты танцуешь, — внезапно осознал Блейз и посмотрел на нее. Та передала ему бутыль.       — О, я танцую великолепно. Моя мама водила меня на танцевальный кружок для волшебников и волшебниц в детстве.        — Такой есть?       — Еще бы. Устроишь вечеринку и увидишь, — блеснув серо-голубыми глазами, сказала она.        Он кивнул.       — Договорились.        Они ненадолго замолчали, и потом Дафна заговорила:       — Мне на днях пришло письмо от отца. Он больше не будет присылать мне и Астории деньги, чтобы мы не умудрились накопить их и сбежать от него. Правда этого он не говорил, но намек там точно был. А летом он заберет нас самолично.        — Что? Правда? — Блейз повернулся к ней.       — Да. Только он не знает, что у меня уже скоплены деньги для переезда. А его я тратила как сучка-транжира, — ухмыльнулась она.        — Но тебе все еще нужны будут деньги. Мало ли… тот же Хогсмид…       — Прорвемся. Я потерплю.       — Если они тебе понадобятся, то…       — Нет.        Блейз умолк. Та мгновенно поняла, что он хотел предложить свои деньги.        — Ты такая упрямая, Дафна. Именно поэтому ты мне и нравишься.       Внутри нее все замерло. Она нахмурилась.       — Что?        — Ты мне нравишься, Дафна Гринграсс, — выдохнул тот и прикусил губу, как-то отчаянно взглянув на нее. У него даже не было надежды на взаимность.        Конечно, в этом нет ничего удивительного. Она и так знала о его чувствах, тем более после того поцелуя в шею…        Но почему-то это ощущалось, как откровение. И ей не нравилось это откровение.        — А ты мне нет. Уходи, — внезапно холодным, даже обозленным голосом произнесла она. — Уходи отсюда.       — В смысле? — не понял Блейз. — Что-то не так?        — Всё не так! Уходи, говорю, — угрюмо пробормотала Дафна и поднялась с пола, отряхиваясь от пыли. Она была одета в свободные черные штаны и белую обтягивающую майку с вырезом на груди. Такая одежда была самой удобной для их тренировок.        Он поднялся следом и тупо уставился на нее.       — Что случилось?        Это признание взволновало что-то в ней.        — Я сказала, что ты мне не нравишься! Ни капельки! Проваливай отсюда, идиот!        Блейз слегка усмехнулся, не отрывая от нее своих шоколадно-карих глаз, обрамленных длинными черными ресницами. Он выглядел совершенно спокойным, хотя такой странной реакции от нее никогда не получал.        Она же спокойной себя совсем не ощущала, но постаралась скрыть свою растерянность и щелкнула пальцами перед его красивым лицом.       — Я больше не хочу тебя видеть, — нарочито самоуверенно заявила она. — Уходи!        Блейз шумно вздохнул и подошел ближе. Она резко отступила. Он сдвинул брови и снова шагнул вперед, а Дафна — назад. Она уперлась спиной в чертову стену.         — Что случилось, Дафна?        — Ничего, — тут же отрезала она.        — Ты будто меня… боишься.        — Что за бред? С чего ты взял? — завопила она, а он шагнул еще ближе к ней. — Что ты делаешь?!       В её голосе послышались истеричные нотки.        — Я пытаюсь понять, что с тобой, красотка, — приподняв уголки губ, сказал он. На его щеках появились эти противные ямочки.        Дафну охватила странная паника. Она почти чувствовала его дыхание на своей коже и попыталась уйти, но тот остановил её, поставив руку на стену на уровне её плеч.       Она подняла глаза. Он слишком близко...        — Дай пройти! Я же сказала, я не хочу тебя видеть!        — Что-то здесь не чисто, — лишь ответил он, продолжая прямо смотреть на нее. Её ужасно смущал этот взгляд. — Ты чего-то боишься, Гринграсс.        Она услышала эти слова практически у своего уха и вздрогнула.       — Я ничего не боюсь, — насупилась она и попыталась выйти там, где его рука не мешала ей пройти.       Однако он упер и вторую руку в стену, закрывая ей путь и окружая её.        — Выпусти меня! — закричала Дафна, пока он изучающе вглядывался в её лицо.        — Скажи, чего ты боишься, и выпущу.        Она посмотрела на него, как на идиота и попыталась закатить глаза, но вышло плохо. Он везде.       Она попыталась пригнуться и пройти под одной из его рук, но он тут же потащил её назад.       — Что ты творишь?! Отпусти меня!        — Спокойно, — он тут же отпустил её, но не дал выйти и коснулся пальцами её подбородка. Он приподнял его, заставляя заглянуть в глаза. — Дафна, просто скажи, что не так? Чего ты так боишься?       Её руки, кажется, подрагивали.         — Ничего.       Он с силой сжал её челюсть.       — Не ври.       Она смотрела на него так, будто вот-вот скажет, но вместо этого взяла и укусила его за кисть. Блейз вскрикнул.       — Я кусаюсь, — ухмыльнулась Дафна и побежала к дверям.       Блейз качнул головой и бросился за ней, преграждая путь.       — Дафна, куда ты убегаешь? Я не прошу от тебя чего-то сверхъестественного. Просто скажи, что так волнует тебя.       Она буравила его сердитым взглядом, но затем он смягчился. Дафна не понимала, что с ней происходит. Ей вдруг захотелось расплакаться. Она опустила глаза.        — Я просто поняла, что никакие мы не друзья.       — А это было не очевидно? — выгнул бровь Блейз.       Она вздохнула.       — Мне не нравится все это.       — Что именно? Что ты мне нравишься? — хмуро глядел на нее тот.        — Дай уже пройти, иначе закусаю тебя до смерти!       — Это было больно, кстати, — он схватил её за плечи двумя руками и сжал их. — Дафна…       Она застыла, словно статуя, и одними губами произнесла:        — Что?       — Я нравлюсь тебе?        Девушка сглотнула и побледнела, будто этот вопрос был именно тем, чего она так боялась.       Затем она на выдохе произнесла:       — Да.       Блейз открыл ошеломленно рот и несколько секунд обдумывал её ответ. Он все еще сжимал её плечи и вдруг резко притянул к себе.        — Можно тебя поцеловать?       Она смотрела на него, словно котенок. Однако затем она почувствовала резкий прилив смелости и привычной ей уверенности.       Дафна вспомнила, как он часто звал её раньше. Не «красотка», а «белая кошка». Она слабо улыбнулась и поцеловала его.        Через пару секунд оба отстранились, неверяще глядя друг на друга. И тут же снова прильнули друг к другу с новой силой.       Их поцелуй не был нежным или робким. Они оба жаждали этого и уже через минуту Блейз подхватил её бедра и развернул спиной к стене. Она обвила его талию ногами и ухмыльнулась сквозь страстный поцелуй, упираясь лопатками в холодную стену.        Дафна буквально чувствовала его голод во всем, что он делал. И он правильно сделал, что подхватил её ноги, потому что иначе они подкашивались от их умопомрачительных поцелуев.        Её коса растрепалась и длинные волосы рассыпались по плечам. Её руки гуляли по его телу и касались каждой мышцы под легкой белой майкой. Ей хотелось кричать от всех ощущений, которые она испытывала в этот момент. Она сжимала его бицепсы, а затем запускала пальцы в его короткие волосы с особым удовольствием.        Блейз не был столь развязным. Он касался её аккуратно, но с ощутимым желанием. Он явно боялся, что вот-вот и она оттолкнет его.       — Я никуда не уйду, — прошептала она и тогда, слегка вздрогнув, он дал себе волю.       Чуть позже она заметила в его глазах блестящие слезы. Слезы счастья. 

***

      «Дарси чувствовал, что он еще никогда не был так сильно очарован никакой другой женщиной. И ему было ясно, что, если бы у Элизабет оказались более подходящие родичи, его сердцу угрожала бы некоторая опасность».       Драко уставился на предложение в раскрытой книге на его коленях, размышляя о нем. Между его бровями появилась задумчивая складка. Он не продвигался дальше по сюжету, а лишь перечитывал одну и ту же цитату из «Гордости и предубеждения».       Он сглотнул. Почему он остановился? Обычная фраза, но… почему-то он почувствовал в себе необъяснимый отклик на эти слова.       Он прекрасно понимал мистера Дарси. Ситуация Дарси напоминала ему что-то из его жизни. Он встряхнул головой. Конечно, это никак не относится к Гермионе Грейнджер. Он совсем ей не очарован, но все же… в этой цитате он находил себя.        Он перевел дух, и посмотрел в темно-зеленый цвет балдахина, висящего над его кроватью. Теперь ему на ум пришла другая цитата Джейн Остен, которая тоже вызвала в нем неопределенный отклик.       «Я бы простила ему его гордость, не задень он мою». Какие красивые и правдивые слова. Они очень ему понравились.       Очевидно, Грейнджер читает хорошие, старые книги. Но они не теряли своей актуальности и сейчас. Пусть даже их написал магл. Чувства всех людей — и волшебников, и не только — примерно одинаковы. Он снова убедился в идиотизме тех установок, в которых жил всю жизнь.        Сначала Драко попросту заинтересовало, что Гермиона читает книгу о любви. Он читал несколько таких, правда, то были книги волшебников. И тем не менее, он не считал себя романтиком. Как не считал романтиком и Гермиону. Но, быть может, он ошибся?        Также его заинтересовали её слова о мистере Дарси. Что же такого он сделал ради Элизабет, что ей понравилось?        Он не мог назвать точные причины своего интереса. Однако он определенно знал причину, по которой умудрился ворваться в гриффиндорскую девичью комнату и причину, по которой решил дождаться в кресле, когда она дочитает книгу, попусту высиживая свое время и разглядывая её.        Во-первых, он действительно беспокоился о Грейнджер. Мало ли что случилось? Она крайне редко не приходила за завтрак. А в последний раз, когда это произошло, кое-что правда случилось…        Во-вторых, ему нравилось смотреть на нее. Как она читает, улыбается, перелистывает страницы, даже хихикает, а потом становится серьезной. Это выглядело… мило.       Он покачал головой. Что за бред? Конечно же, он не очарован ей. И ничего милого в ней нет. И вообще, эти цитаты не имеют к нему никакого отношения. Они были написаны более ста лет назад! Да и что Джейн Остен знала о Хогвартсе, о волшебном мире, где был Темный лорд, рушащий жизни взрослых и детей, и где девочка-подросток вынуждена избавлять своих родителей от памяти о себе ради их же блага и безопасности? Вот именно, что ничего. * Песня: Come as you are — Nirvana.       Он поднялся с постели и вышел из спальни, спускаясь по лестнице в гостиную факультета Слизерин, где его внимание привлекла Астория Гринграсс. Он не разговаривал с ней с тех пор, как они выясняли отношения после разборок Гермионы с Дином.        И все полтора месяца нового учебного полугодия после каникул она казалась какой-то дерганой и странноватой, словно что-то случилось или изменилось.       Читая магловскую книгу, он однозначно понял для себя, что не хочет быть гордым и отчужденным, как мистер Дарси, поэтому он подошел к блондинке и спросил:       — Астория, у тебя все в порядке?       Та грелась у камина и не отрывала пристальных глаз от огня. В тех, кажется, скопились слезы. Он сел в соседнее пустовавшее темно-зеленое кресло. В гостиной было еще пару человек, занимавшихся домашним заданием или разговорами. Он подумал о том, что раньше, даже год назад, вряд ли бы спросил девушку об этом. Да и это не подходило его имиджу. Но не сейчас.        — Да.        Она продолжала смотреть на языки пламени.       — Ты уверена?       Наконец, она перевела взгляд серо-голубых глаз на него. По её щеке пробежала слеза и его сердце внезапно екнуло. Что с ней происходит?        — Драко, а твой отец правда умер?        Неожиданно. Он сглотнул, а затем прочистил горло и произнес без обиняков:        — Да.        — Я бы тоже хотела, чтобы мой отец умер.       Его брови невольно взлетели вверх.        — Поверь, ты не хочешь этого.       — Лучше мертвый отец, чем такой, как мой.        — Что случилось? — искренне поинтересовался Малфой.       Всё же, в его взгляде мелькала тревога. Так происходило каждый раз, когда его спрашивали о родителях или упоминали о них.       Конечно, он не будет рассказывать Гринграсс правду о том, что произошло летом.        — Оказывается, мой папаша избивал и издевался над Дафной все лето. А на каникулах впервые ударил и меня, — она слабо усмехнулась и в её глазах запрыгали огоньки. — А еще моя мать, оказывается, была не чистокровной ведьмой, а маглорожденной. Моему отцу это не понравилось. Мы сбежали из дома, иначе он бы нас убил.        Драко изумленно смотрел на девушку, а затем заметил на столике рядом с ней стакан огневиски, где на донышке еще были остатки волшебного алкоголя. Она пьяна.        — Ты серьезно?        — Абсолютно. Даже верится с трудом, правда? Я живу в дурдоме… — она говорила это всё с заговорщической улыбкой. Хотя улыбка в этом разговоре явно была лишней.        — За что он бил твою сестру и тебя? И зачем ему хотеть.. убить вас?        — О, за то, что Дафна поддерживает маглорожденных и защищает их. А еще за то, что наша мать не чистокровная.        Драко закусил губу.        — А вы тут причем?       — Это Дафна узнала правду и раскрыла её. Он долго не хотел ей верить, пока не удостоверился сам.        Она говорила об этом совершенно обыденным тоном, даже скучающе, как будто рассказывая планы на день.       — Мне жаль.        — Мне тоже было жаль. А теперь… всё равно.       — Он угрожал вам?       — Да. Написал несколько писем с тех пор, как мы сбежали.        — Я могу чем-то помочь? — он нахмурился.        Астория взглянула на него и медленно покачала головой.       — Тут уже ничем не поможешь. Хотя… знаешь, у меня есть одна идея.        — Что за идея?       — Точнее, не у меня, а у Дафны. Она хочет посадить нашего отца за решетку. В Азкабан.       — Серьезно? Как?        — Сначала она хотела просто за побои, однако, этого явно недостаточно. Я сама не разобралась, как она собирается это сделать. Но если ты сможешь нам чем-то помочь…       — Я постараюсь, — пообещал Драко. — Только обращайтесь. Мне правда жаль.        Астория вновь уставилась на него невидящим буравящим взглядом.        — А как твоя Гермиона, Драко?       — Она вовсе не моя, — помрачнел тот. — Я не хочу с тобой ссориться, Астория.       — Ты и не будешь. Я просто хотела узнать, как продвигаются ваши отношения.       — Нет у нас никаких отношений. Мы друзья.       Она хихикнула:       — С привилегиями?       Драко закатил глаза.        — Это не смешно.        — Расслабься, Малфой. Знаешь, я больше не злюсь на тебя.       — Я очень рад.       — А ты злишься на меня? Теперь общественность считает, что вы с Грейнджер встречаетесь…        — Я не злюсь. Мне все равно. И вряд ли в это правда кто-то верит.        На самом деле, верят многие. Вначале ему это даже нравилось. Все бросали на него осуждающие и ненавистные взгляды. Сначала он этим наслаждался, но теперь свыкся и ему стало плевать.        Астория кивнула и перевела взгляд на огонь. Пахло сгорающими поленьями.        — В следующую нашу с ним встречу я хочу видеть его, закованного в кандалы.       — Твой отец использовал Непростительные заклинания?        Астория повернулась к нему.       — Да.        — За это должны посадить. Особенно после падения Волан-де-морта… Я сделаю все, что смогу.        — Спасибо, Драко. 

***

      Песня: Dollhouse — The Weeknd, Lily Rose Depp.        — Как она? — тихо шепнула Гермиона на ухо Гарри.       Тот записывал конспект по Зельеварению и, не глядя на нее, ответил:       — Она меня ненавидит.       — Что ты делаешь, чтобы она тебя простила?       — Я извинялся перед ней. Я скупил ей все, что можно и нельзя в Хогсмиде. Но мне кажется, в этом нет смысла.       Гермиона ткнула его локтем в плечо:        — Дай ей остыть. Но не оставляй попытки! Рано или поздно, она тебя простит.       Она тоже переписывала информацию из учебника. Затем она почувствовала на себе чужой взгляд и оглянулась. Конечно, это был Малфой. У них был совмещенный урок. И что-то в его взгляде было не так. Гермиона отвернулась, задумавшись об этом.        Неужели он смотрел на нее со злостью? Казалось бы, что в этом удивительного, но… она отвыкла от отвращения и злости на его лице. Особенно, когда его взгляд был устремлен на нее.        — Я так боюсь, что потерял Джинни навсегда, — признался Гарри.       Гермиона чувствовала его дыхание и хвойный запах одеколона, которым пользовался её друг. Они говорили почти шепотом, пока профессор Слизнорт бубнил что-то у доски.        — Расслабься, Гарри. Она тебя простит! Мы все приложим к этому усилия. Не расстраивайся.       Она широко улыбнулась ему и украдкой взглянула на Драко. Тот хмуро глядел на нее, сидя на следующем ряду парт, будто она — враг всех волшебников.        Слизнорт продолжал объяснять новую тему. На самом деле, для нее эта тема вовсе не была новой, как и многие другие, которые они проходили в этом учебном году.       Гермиона проштудировала её еще давным-давно, но продолжала внимательно слушать.        Гарри же выглядел так, будто не слушает профессора совсем. Он явно был погружен в свои мысли. И наверняка не самые радостные. Ей захотелось обнять друга, но она позволила себе лишь едва заметный ободряющий толчок плечом и добрый взгляд. Ей хотелось его приободрить.        Когда урок закончился, она спокойно собрала вещи и поторопилась на травологию, которая тоже была совмещена со Слизерином.        Рон и Гарри уже вышли из замка, спускаясь к оранжерее и оставив подругу позади, о чем-то увлеченно болтая. Боковым зрением Гермиона заметила, как Драко поравнялся с ней.        Также она заметила на себе и на нем неприятные взгляды Дина и Симуса, проходивших мимо.        Она оглянулась на Малфоя.       — Ты выглядишь злым, — вместо приветствия сказала она.        Тот внимательно смотрел на нее, не спеша на травологию.       — Грейнджер, а Поттер и девчонка-Уизли еще вместе?       — Нет, они недавно расстались. А почему ты спрашиваешь?        — Интересуюсь, — он посмотрел себе под ноги. — Я дочитал твою книгу.       Гермиона аж остановилась и тупо уставилась на него. Вокруг них была парочка зевак, но она раздраженно посмотрела на учеников, и те смылись.       — Серьезно?       Драко вытащил «Гордость и предубеждение» из сумки и протянул ей. Она спрятала её у себя и продолжила идти.        — Мне понравилось.        — О, неужели ты читаешь любовные романы, Малфой? — саркастичным тоном повторила гриффиндорка его же фразу.        Он усмехнулся.       — Я не ожидал, что мне понравится.       — И кто же твой любимый персонаж? Не мистер Уикхем?       — Дарси понравился мне больше всех. Не считая Элизабет.       — Правда? Элизабет? — удивленно пробормотала Гермиона. Та была её любимым персонажем.        — Она остроумная, начитанная, интересная. Она напомнила мне… кое-кого.       — Кого же?       Он втянул в себя воздух и, не глядя на нее, ответил:        — Тебя.       Гермиона не знала, стоит ли ей зашагать быстрее или встать на месте.       — И Элизабет понравилась тебе больше всех?        — Что-то вроде того. Она и Дарси, — уклончиво произнес тот.        — Ты считаешь меня остроумной и интересной? — скептически, без обиняков вопросила девушка. Её тёмные глаза хитро блестели в полумраке коридора.       Драко отчаянно избегал смотреть ей в глаза и она, конечно, это заметила.        — Не то что бы. Но ты, определенно, умная и всё такое.       Гермиона не смогла сдержать нервный смешок и сухо произнесла, отводя глаза:       — Спасибо.       Наступила неловкая тишина.        — Грейнджер, — Драко вдруг остановился и перехватил рукав её мантии. — что между тобой и Поттером?       Как её глаза не выпали из орбит, когда она услышала этот вопрос?        Она застыла и пару раз моргнула, глядя в его красивое лицо. Ей было сложно отвести взгляд.        — Мы друзья. Всегда были.       — А сейчас? — он отпустил её руку и судорожно выдохнул. — Он нравится тебе? Я имею в виду, конечно, он ведь Избранный, но…       — Почему ты так решил?        — Вы так мило общаетесь. Ты никогда не улыбалась мне так, как улыбаешься ему, — затараторил он, будто был взволнован. Гермиона сглотнула и огляделась. В коридоре были только они. В её голове зародилась странная мысль и она тут же её высказала.        — Драко, ты ревнуешь? — она готова была истерично рассмеяться, не веря своим глазам и ушам. Тот посмотрел на нее так, будто она самый глупый человек в мире.       — Я никогда никого не ревновал, Грейнджер. Это не в моих привычках. Уж тем более, тебя.        — Тогда зачем спрашиваешь меня о Гарри?        — Мы ведь друзья, — напряженно пожал плечами тот. — Я хотел знать, что между вами происходит.       Гермиона ухмыльнулась, чувствуя, что он что-то недоговаривает.       — Знаешь, думаю, он все же мне нравится, — сделав нарочито задумчивый вид, сказала она, едва сдерживая смех, рвавшийся наружу.       — Он победил Темного лорда. Добрый, умный, смелый. Как ты думаешь, я ему нравлюсь? Все-таки, они с Джинни расстались.        Теперь Малфой взглянул на нее так, будто увидел перед собой Волан-де-морта.       — Да, это логично… — пробормотал он и отвел глаза.       Гермиона коснулась его запястья и засмеялась.        — Я шучу. Мы с Гарри всегда были, есть и будем друзьями.       Малфой, кажется, перестал дышать и резко толкнул её в плечо.       — Я ненавижу тебя, Гермиона Грейнджер.        — Ты все-таки ревнуешь, — хитро ухмыльнулась она. — Знаешь, это нормально. Ты ведь мой друг. Друзья тоже могут ревновать.        Драко закатил глаза.        — Я никого не ревную.        — Ясно, — протянула она, решив его больше не дразнить. Он, должно быть, больше и не выдержит. Посмотрела в сторону оранжереи. — Нам не стоит опаздывать.       Тот открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл его. И вместо этого кивнул.        — Спасибо за книгу. Ты опоздаешь.       — Ты тоже.       — Но ты не хочешь опаздывать. Иди, Гермиона.       Она перевела дух и продолжала смотреть на него. Он снова назвал её по имени? Вся её уверенность куда-то испарилась. Она не знала, что еще сказать, и потому ушла. Они все еще предпочитали не афишировать свою дружбу, расхаживая везде вместе, хоть и шикали каждый раз, когда очередные хихикающие девчонки уставлялись на них.              Малфой все еще волновался о её репутации, хоть и не говорил об этом.        Он пришел через десять минут после нее и, разумеется, опоздал. Все эти десять минут её щеки пылали от их разговора. Гарри даже спросил, что с ней и она отмахнулась тем, что голова разболелась.                Драко действительно ревновал её? Или ей показалось? Да еще и к кому, Гарри? Ей хотелось и смеяться, и плакать одновременно.               Когда он появился в оранжерее, она старалась не смотреть на него.