Поле нашей мечты

      В этот снежный февральский день Гермиона чувствовала себя паршиво. Внутри нее зародилось нехорошее предчувствие.        После обеда, забрав новое письмо от мамы из совятни и погладив сову, она нетерпеливо раскрыла его. Скорее, даже разорвала.       Её сердце колотилось, как бешеное. Она пробежалась по строчкам:       «Дорогая мисс Грейнджер, Я должен вам сообщить, что наши дела немного ухудшились. Я решил послать письмо самостоятельно, потому что пациентка вряд ли захотела бы рассказывать вам об этом. Прошу вас не волноваться и не тревожиться раньше времени. Именно этого ваша мама и не хотела. Я все еще делаю все, что в моих силах, и лишь сообщаю вам информацию.  На данный момент, пациентка в покое, но прошлая ночь выдалась не самой спокойной. Она много кашляла и чувствовала себя хуже обычного. Я уже вызвал подмогу. Ваш отец уже в курсе. Ждите новых сведений и не паникуйте. Мистер Фарли»        Гермиона скомкала письмо и запихнула в карман. Она тяжело вздохнула. Голова закружилась.       Она побрела туда, где знала, что может выплакаться. В заброшенный кабинет зелий.        Там она просидела около получаса. По её щекам текли слезы, вызванные тревогой и злостью. Что значит «не паникуйте»?! А она должна? Что пошло не так? Неужели Малфой просто так заплатил этому краснолицему Фарли целые галлеоны?!        Она сжимала пальцы в кулак, проклиная врача и одновременно надеясь, если не молясь, чтобы он все исправил. Её ногти больно впивались в кожу ладони, когда вдруг дверь отворилась. Она вытерла мокрые ручейки на щеках, пытаясь понять, кто помешал ей.       Конечно, это был он. Должно быть, во всем волшебном мире об этом месте знал только он и Безголовый Ник. Ей захотелось взвыть от недовольства и стыда. Почему именно сейчас?        — Грейнджер? — Драко Малфой подошел к подоконнику, на котором она удобно расположилась, и недоуменно разглядывал её. — Все в порядке?       Он сел рядом и та украдкой заметила, что на нем была черная рубашка, но тут же отвела глаза.        — Что ты здесь забыл?        — Вообще-то, я искал тебя. Хотел попросить еще какую-нибудь магловскую книгу.        — Уходи. Я не хочу никого видеть.       Он продолжал сидеть и молча смотреть на нее. Вот же упертый баран!       — Что-то случилось?       — Уходи! Я хочу побыть одна!        — Грейнджер…        — Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я плачу, Малфой! Уходи! — она почти кричала на него. Её снедал стыд за мокрые щеки, слабость, которую она испытывала и с которой ни с кем не могла поделиться.       Тот вздохнул.       — Слушай, ты не должна волноваться об этом. Тем более, ты.       — Почему? — она не сдерживала рыданий, рвавшихся наружу.                    Почему-то с его появлением ей захотелось разрыдаться пуще прежнего, хотя особых причин не было.        — Потому что… я думаю, что ты очень красивая, когда плачешь.       Она недоуменно взглянула на него сквозь пелену слез и моргнула.        — Что?       — Прости. Что у тебя случилось?         — Ничего. Ничего не случилось!       Ей хотелось ударить его. Зачем он пришел и развешивает ей эти комплименты?        Малфой покачал головой.       — Я никуда не уйду. Пока не скажешь, что случилось.       — Ничего не случилось.       — Ты не умеешь лгать.       Она, почувствовав в себе внезапный прилив сил, сильно толкнула его в плечо. Однако Драко поймал её руку, когда та замахнулась во второй раз, и прижал к себе.        — Что произошло, Гермиона? — он смотрел ей прямо в глаза.        Она выдохнула и вытащила из кармана скомканный листок, протягивая ему.        — Я волнуюсь за нее. Мистер Фарли прислал письмо.        Тот отпустил ее и, взяв письмо, начал читать. Затем вернул и уставил на нее напряженно-внимательный взгляд.        — Ты зря печалишься. Я уверен, что все будет хорошо. Твоя мама вылечится.       Проклятые слезы не прекращались. Они сидели совсем близко. Она невольно прижалась к его груди и тот, кажется, оторопел от удивления.        — Конечно, так не должно было быть, — снова заговорил слизеринец. Его голос звучал несколько нервно. — Я сам напишу этому Фарли. Не волнуйся, Гермиона.        — Я боюсь. Я очень боюсь, Драко, — тихо призналась она.       — Я понимаю. Но, поверь, она обязательно вылечится. Мистер Фарли один из лучших специалистов в мире.        Он замолчал, явно не зная, как её поддержать и утешить, и потому просто поглаживал её плечи, пытаясь успокоить.        Через пару минут Гермиона приподнялась в опасной близости от его лица. Драко поднес руку к её щекам и вытер слезы. Все внутри нее замерло от этого прикосновения. Почему оно такое… нежное?        — Может быть, я никогда не улыбалась тебе, как улыбаюсь Гарри, но Гарри не знает, что моя мама больна. Как и то, что она меня почти не помнит.        — Гермиона…       — Если к кому меня и стоит ревновать, то это к тебе, Малфой, — честно произнесла она, глядя в его серые глаза.       Они весело блеснули, сощурившись. Уголки его губ поползли вверх.        — Это похоже на флирт, Грейнджер.        — Я говорю, как есть.        — У меня появилась идея. Идем, — он взял её за руку, вставая с подоконника.       — Какая еще идея? — нахмурилась Гермиона.       — Тебе нужно отвлечься. Мы идем в Запретный лес.       — Он Запретный не просто так.       Он ухмыльнулся:       — Я тебя умоляю. Ты со своими дружками одолела Волан-де-морта, но боишься идти в Запретный лес? Где же твоя гриффиндорская храбрость?       — Я не боюсь. Я лишь напоминаю.       — О, так ты боишься за меня? Похвально.       — За тебя я тоже не боюсь. Вдруг что — каждый сам за себя. Поэтому… мне тебя жалко.       Гермиона почувствовала, как ей стало легче. Она даже шутила.        Он усмехнулся, все еще держа её за руку. Они вышли из кабинета и двинулись по коридорам к выходу из замка.       — Я могу и сама ходить, — приподняв подбородок, напомнила она.        Он послушно отпустил и повернулся к ней.        — Я рад, что твое привычное чувство юмора еще здесь. Значит, еще не все потеряно.        Гермиона заставила себя слегка улыбнуться. Они уже спускались по холму к лесу, озираясь по сторонам.       Оба молчали всю дорогу. Этот день был снежным и все было в снегу. Снежинки падали на их одежду, ресницы и волосы, а затем мгновенно таяли. Девушка укуталась потеплее в свое пальто.        — И куда ты меня ведешь? — пробормотала она, когда они оказались глубоко в лесу.       — Ты там уже была.       Через пару минут они, наконец, пришли. Перед ними возник тот самый дуб, на котором виднелась мишень.        Место, где Драко выпускает пар, «тренируясь».        Он полез в карманы и вынул десять острых дротиков.       — Поиграем на желание. Правила просты. Кто не попадает пять раз из пяти в центр, тот выполняет желание.       — Я же ни разу не практиковалась!       — Твоя любимая цифра?        Гермиона недоуменно взглянула на него, но ответила:        — Восемь.       Он кивнул.        — Почему?       — Это цифра бесконечности. Вечности. Мне нравится идея о вечности, должно быть, поэтому.        Драко протянул ей восемь дротиков и та встала в трех метрах от дуба. Бросок. Мимо.       Еще один, и снова далеко. Так Гермиона бросила все восемь дротиков — даже не приблизившись к точке. Её глаза раздраженно, если не яростно прожигали взглядом дерево. Слезы подсохли и теперь в ней поднималась злость, а тот факт, что она не попала ни разу, злил её еще больше.       — Выглядит неважно, — констатировал Драко и подошел к ней. — Мне кажется, тебе нужна помощь.        Та обернулась и пнула его в живот.       — Мне не нужна ничья помощь, — процедила Гермиона, напряженно сжав кулаки.        — За что? — он сложился пополам, схватившись руками за живот.       — За все хорошее.        Она подобрала дротики и повторила попытку. В этот раз она попала один раз в белую точку.  Еще и еще. Ею управлял гнев. Теперь не было грусти и тоски по родителям, а их сменило раздражение. Она концентрировалась на нем и дротиках.       Наблюдая за тем, как ожесточено Грейнджер пуляет дротики, Драко перехватил один из них и преднамеренно перехватил её запястья в своей руке, чтобы она еще раз не умудрилась его ударить.        — Гнев — это хорошо, и особенно в метании, но ты абсолютно не целишься. Точнее, целишься, но просто ужасно. И если ты хочешь, чтобы твои дротики попадали в цель, то слушай меня, поняла?        Гермиона мрачно уставилась на него. Он продолжил, все еще стискивая её кисти в одной руке.        — Твоя рука должна находиться на уровне глаз. А глаза должны смотреть исключительно на белую точку. Я люблю представлять её как голову или сердце противника. Своего врага. Вспомни, кого ты ненавидишь. И ты бросаешь слишком резко, попробуй плавнее, медленнее и точнее. Гнев тоже нужно контролировать.        Наконец, он отпустил её. Гермиона молча снова взялась за дротики, соблюдая его наставления.        — Кого ты представляешь? — спустя пять попыток, она попала четыре раза. — Кого ты ненавидишь больше всех в этом мире?       — Чаще всего тебя.       Драко опешил, но все же промолчал. Такая у них себе дружба.       Затем Гермиона продолжила, делая очередной бросок:        — Я представляю Волан-де-морта. Дина. Немного тебя. Мистера Фарли. Всех, кого я ненавидела в последнее время. И всех, кого можно обвинить в моих несчастьях. В общем-то, себя.        — Нам не быть друзьями, Грейнджер, — усмехнулся Драко. — Но почему ты меня ненавидишь? Вообще-то, это я пытаюсь тут отвлечь тебя от гнусных мыслей.       — Ты меня просто раздражаешь, — заявилась она. — Я тебя не ненавижу.       — Знаешь, я тоже не считаю тебя своим другом, Грейнджер. Ты не особенная.       Она повернулась к нему.       — На желание, говоришь?       — На желание. Ты уже готова?       — Да.       На её губах заиграла ухмылка. Впрочем, в ней не было ничего хорошего.        — Дамы вперед, — взмахнул рукой Драко.       — Что, если я попаду все пять, и ты тоже? Никаких желаний?       — Нет. Тогда повысим ставку, пока кто-то не проиграет.       Она кивнула и, затаив дыхание, сделала первый бросок. Четко в яблочко. Затем второй — и снова в жирную белую точку. Третий. Четвертый. Пятый…        Она попала все пять раз. Не то что бы Драко был удивлен, но он напрягся. Теперь его черед и ему нельзя оплошать. Конечно, он был уверен в себе. Ему даже не нужен был разогрев в виде практики.       Гермиона отошла в сторону и он занял её место. Пощупав дротик, сосредоточившись и приняв стойку, он сделал бросок.        Первый — в цель. Второй — неидеально, но все же в центр. Третий — туда же. Он представлял перед собой лицо с длинными платиновыми волосами…        — О ком ты думаешь, когда бросаешь?        Гермиона явно заметила его резкие, отточенные и озлобленные броски. Четвертый — идеально вошел в дерево. Он замер.        — О Люциусе.       — Ты его ненавидишь?       — Да.       Он приготовился сделать пятый бросок.       — За то, что он сделал с Нарциссой?       Если бы не этот вопрос, то он бы попал. Однако дротик вошел чуть дальше от центра и белой точки. Он испустил вздох в виде клубка пара и медленно повернулся к Гермионе.       — Я ненавижу его за то, что он сделал с нашей семьей и жизнью. Это касается не только мамы, хотя её в первую очередь.       — Ты не попал.       — Да.        — Я не хотела тебя отвлекать. Извини, что спросила об этом. Это нечестно.        Он смотрел ей в глаза.       — Это тоже неплохая тактика. Ты выиграла. Чего ты хочешь?       — Я подумаю.       — Думай сейчас.       Через пару секунд она объявила:        — Мы пойдем в Хогсмид. Вместе.                                     

***

Песня: cardigan — Taylor Swift.       Его брови приподнялись.       — И зачем?       — Я хочу купить сладостей. И выпить сливочного пива.        Драко испытующе на нее посмотрел.       — И что ты хочешь от меня? Чтобы я за всё это заплатил?        — Нет. Мне нужна твоя компания.       — Почему моя?        — Потому что ты здесь. И больше никаких вопросов. Идем, — она схватила его за руку, однако тот тут же высвободился, и они отправились в волшебную деревню.       — Сначала — в «Сладкое королевство»! — заявила Гермиона, когда они оказались вблизи с кондитерской.        — А вдруг нас увидят вместе?        — Пусть. Все и так думают, что у нас роман, — вздернула подбородок та.       — Мерлин, — пробормотал Малфой.        Наконец, они вошли в кондитерскую. Здесь было столько сладостей, что у обоих разбегались глаза. Казалось, всевозможные сладости мира были сосредоточены здесь. В этот день посетителей было немного. Как здесь было ярко и радужно! Оба вдохнули запахи шоколада, карамели и сахара.        — А у тебя есть деньги с собой, Грейнджер?       — Я всегда ношу с собой мешочек.        — А я не ношу. Ты можешь купить мне плитку шоколада?       — Чего?       — Добрый день! Чего пожелаете? — вопросил довольно крупный лысый мужчина, стоявший за кассой. Его звали Амброзиус Флюм.        Он улыбался вошедшим посетителям. Гермиона огляделась.         — «Берти Боттс», сахарные перья и… — она взглянула на Драко. — Две плитки шоколада, пожалуйста.       — Что за шоколад вы пожелаете, мэм? У нас есть разные сорта. Может быть, с орехом?        — Да, с орехом будет потрясающе, — искренне улыбнулась она мистеру Флюму.       Через несколько минут все сладости были упакованы и, заплатив, они вышли из кондитерской.        Гермиона тут же остановилась, уставившись на Драко. Она молча протянула ему плитку шоколада, которую он попросил купить для него.       — Что-то не так, Грейнджер? — заметив её странный взгляд, спросил он и порвав фольгу, отломил дольку шоколада. Он проглотил слюну, чувствуя восхитительный аромат.        — Ты что, любишь шоколад?        — А почему тебя это удивляет? — откусил Драко.       — Я думала, ты терпеть не можешь все сладкое.        — О, Грейнджер… ты не представляешь, какой я сладкоежка. И спасибо, что купила. Потом верну.        — В этом я не сомневаюсь, — она продолжила путь и они свернули в незаметный переулок. — Я хочу присесть.       Они нашли небольшую скамью, засыпанную снегом. А затем отряхнули её и уселись. Гермиона достала из сумки драже — «Борти Боттс». Она очень любила «Борти Боттс» и облизала губы, прежде чем их съесть.       Они в тишине наслаждались сладостями, каждый думая о своем. Гриффиндорка вынула и сахарные перья.       — Хочешь? — предложила она ему.       — Нет, спасибо.        Перья были хрупкими и очень сладкими. Гермиона облизывала и откусывала их, и Драко почему-то засмотрелся на это, но затем поспешно отвел глаза. Он что, никогда не видел, как едят сахарные перья? Или сам никогда их не ел? Конечно, и видел, и ел.        — Вкусно? — зачем-то спросил он.       — Да. Я обожаю сахарные перья.       Когда они доели, то отправились в бар под названием «Три метлы» и заказали сливочного пива. Они уселись в самом углу, спрятавшись в тени.       — Ну как, Грейнджер? Довольна своим желанием? — вопросил Драко, когда та сделала пару глотков пива.       — Вполне. Мне нужна была компания. Спасибо, Малфой. За дротики и за то, что согласился…       — У меня не было выбора, — усмехнулся он, попивая напиток.       — Зная тебя, ты мог легко отказаться.       — Я привык соблюдать данные собой обещания. Почти всегда… Так что нет, Грейнджер, не мог.       — Вот уж не думала, что честь — твоя сильная сторона.       — Я тоже так не думал.        Драко старался не слишком смотреть на нее, особенно после «сахарных перьев», но тут не удержался, заметив на её губе остатки сливочной пены.        Не зная и не думая, что им движет, он потянулся и вытер её, коснувшись губ гриффиндорки.             Гермиона замерла, а затем хитро улыбнулась, когда он убрал руку.        — У тебя тоже здесь пена, — заявила она и протянула пальцы к его лицу, убирая остатки пены, которые действительно там были. Он представлял, как они выглядели со стороны: оба со сливочными усами и оба вытирают губы друг друга. Он доложен был признаться, что это выглядит романтично.        И все это время Драко не отводил взгляд, пристально глядя ей в глаза. Она невольно(а возможно не так уж и невольно?) провела пальцем по его губе и он почувствовал, как его живот напрягся. Затем она точно также убрала руку и… Всё внутри него замерло, когда она облизала палец с пеной. Они определенно выглядели, как влюбленная пара.        — Грейнджер, расскажи что-нибудь о себе, чего я не знаю.        — Что? Что я должна рассказать? — усмехнулась она.       — Раз уж мы друзья, я должен что-то знать кроме некоторых твоих секретов.        — Ты не знаешь моих секретов, Малфой.       — Да? А как же… твои родители?       — Многие знают об этом.       — Ты говорила, что никто.       — Ладно, только Джинни. Но я многое держу при себе, поэтому не обольщайся.        — С тобой обольстишься, — саркастично произнес тот.        Гермиона немного помолчала, а затем начала:       — Я люблю старую магловскую музыку. Я вообще много чего люблю… старого, — засмеялась она. — Каждый год с десяти лет я перечитываю «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Это моя любимая магловская книга. В детстве со мной никто не дружил и поэтому до Гарри и Рона я не знала, что такое дружба. Я сладкоежка, как ты уже заметил. А еще я ненавижу рассказывать о себе и ненавижу, когда меня зовут «Герми».        Драко усмехнулся.        — Герми? Кто тебя так зовет?       — Много кто пытается, — уклончиво ответила она, вспоминая девочек из детской маггловской школы, которые за спиной дразнили ее за зубы, а в лицо мило хлопали глазками и обращались к ней «Герми».       — А как ты любишь, когда тебя зовут?        — Миона, — помедлила с ответом та. — Но так меня зовет только Джинни и мама.       — Оу, — лишь произнес Драко, разглядывая её в полусвете.       — А что ты скажешь о себе, Малфой?        — Я люблю зиму. Шоколад. И… всю школьную жизнь я пытался переплюнуть тебя по оценкам. Но у меня не вышло. Еще после того, как Беллатриса мучила тебя в моем доме, я пообещал себе больше никогда и никого не называть сама знаешь как. И я не сдержал обещание. В общем-то, честь и правда не моя сильная сторона.        Ее лицо помрачнело и он пожалел о своих словах. Впрочем, задумавшись о своих несдержанных обещаниях, он тоже поежился и сглотнул. Зачем он это сказал?        — Впрочем, я не хороший человек и никогда им не был. Но ты знаешь это и без меня.        Гермиона покачала головой.       — Мир не делится на чёрное и белое, Драко. За каждым человеческим поступком стоит причина.        — Не за каждым.       — Нет, за каждым. Никто не рождается плохим. На это влияет общество, в котором мы живем. Есть исключения, но, как правило, за всем стоит история.       — Даже если так, то что делать тем, кто стал плохим? Всем все равно, что на это повлияло. И всем все равно, если ты хочешь измениться или уже сделал это, потому что для них ты — злодей. Все будут презирать тебя и не важно, что к этому привело.        Гермиона испытующе посмотрела на него.       — Все заслуживают искупления.       — Не все. Волан-де-морт по-твоему тоже заслуживал искупления?       — Он — исключение из правил, — нахмурилась она. — И хочешь — верь, хочешь — нет, но даже в его действиях была определенная логика. Просто это еще не значит, что она правильная. Он не родился плохим волшебником.       — Что ты пытаешься сказать? Что теперь всех можно прощать? Ведь они не выбирали, кем и где родиться? Ведь в их действиях была «определенная логика»?       Гермиона насупилась и тяжело вздохнула.       — Почему ты пытаешься так отчаянно поспорить со мной? Потому что считаешь себя злодеем, не заслуживающим искупления?        Она мрачно усмехнулась и Драко это не понравилось. Особенно ему не понравилось, что она так чувствовала и понимала его.       — Что смешного?       — Мне смешно, что ты такого большого мнения о себе. Прошу тебя, Малфой, не драматизируй. Ты не злодей. Максимум, чем ты был — это высокомерным идиотом. Хотя сейчас ты напоминаешь мне нечто подобное.        Он недовольно сморщился.       — Я не драматизирую. Я испортил твою репутацию, Грейнджер, и вообще не понимаю, почему до сих пор сижу здесь с тобой. Нас наверняка заметило уже достаточное количество людей. И ты знаешь, что они думают об этом. Как они смотрят на нас, — на меня. Они видят во мне зло, Пожирателя Смерти. У меня есть метка! И я все еще не понимаю, почему ты вообще общаешься со мной. Даешь мне книгу, делишься со мной секретами и вытираешь пену с моих губ! Я же ужасно относился к тебе и твоим друзьям раньше…       Гермиона посмотрела на него со злостью, напрягая челюсть. Она повысила голос:        — Да потому что я не вижу в тебе злодея, Драко! Я вижу перед собой обычного парня, в жизни которого случилась трагедия, о которой никто не знает или знает, но не верит. Да, в детстве ты относился ко мне и моим друзьям ужасно, и я никогда, слышишь, никогда не собираюсь забывать об этом и прощать тебя! Но ты был ребенком. Злым, но ребенком. Ты вырос в семье высокомерных аристократов, заботящихся только о галеонах и чистоте своей крови. Теперь ты, как и я, сильно изменился. Ты — не поврежденный товар только потому, что совершал ошибки! Так что прости, что вижу в тебе человека, а не монстра.       Гермиона резко встала, схватив свою сумку.        — Я ухожу. Поговорим, когда ты успокоишься и перестанешь быть тупым идиотом, — твердо заявила она и вышла из «Три метлы».        Несмотря на то, что они говорили довольно громко, никто особо не обратил на них внимания, потому что весь бар галдел и такие пьяные потасовки были чем-то обыденным и привычным.        Недолго думая и чувствуя, как внутри него все горит, Драко бросился за ней.       Она быстрыми, отрывистыми шагами шла по снегу, оставляя следы и потому выследить её было легко.       — Гермиона! — кричал он ей в спину. — Остановись!       Та игнорировала его, сворачивая с главных улиц волшебной деревни и уходя от нее все дальше и дальше.       Драко пустился в бег и через считанные секунды уже догнал её.        — Стой, Грейнджер.       Она упрямо не останавливалась и потому тот схватил её за руку, разворачивая к себе.        — Гермиона, прости меня.        — Ты — идиот, — прошипела она, глядя ему в глаза. Они стояли совсем близко. Так, что могли чувствовать дыхание друг друга. Он держал её обеими руками, не давая возможности ускользнуть.       — Я был неправ. Но ты должна понять, я правда не достоин твоей дружбы. Ничьей, если быть честным.       — Это ты так считаешь. Я так не считаю.       — Почему?        — Я уже тебе говорила. Ты не плохой, Драко. И вряд ли когда-то действительно был таковым. Но я искренне не понимаю твоего отчаяния. Ты сам говорил, что хочешь стать лучше, добрее! Тогда в чем проблема? По-моему, ты сам меня учил, что не нужно обращать внимание на общественное мнение, вот и не обращай!        — Если я учил тебя, то это еще не значит, что хорош в этом сам.        — Так научись! И вообще, опусти меня! — воскликнула Гермиона, тщетно попытавшись вырваться из его хватки.        — Нет.       — Что значит — нет?! Я сказала, отпусти меня! — она попыталась ударить его по рукам.        — Гермиона, можно тебя поцеловать?       Она замерла и медленно подняла взъерошенную темноволосую голову, на какой покоились снежинки. Тот смотрел ей в глаза и затем опустил взгляд на её губы, что не осталось незамеченным. Кажется, она даже перестала дышать. Драко чувствовал её участившийся пульс на руке.        — Что?       — Можно тебя поцеловать? — повторил он четче, не отводя от нее нежного и мягкого взгляда. Он ослабил хватку.        Она устремила на него озадаченно-ошеломленные глаза, а затем слабо покачала головой и тихо произнесла:        — Нет.       И он отпустил её. Щеки Гермионы моментально заалели. Она коснулась одной из них, отвернувшись от него.       — Хочешь дойти до Хогвартса одна? — спросил Малфой.        — Пожалуй, да. Это было бы превосходно, — пробормотала она и нетвердо зашагала в сторону замка.       Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на него, а все шла и шла…

***

      Что он наделал? Драко задавался этим вопросом с того самого дня, когда он поссорился с Гермионой в Хогсмиде.        Ладно бы, просто поссорился, это ему не впервой. Да и уж тем более с Грейнджер. Но в порыве чувств он попросил её о поцелуе. И она, разумеется, отказалась.       Его сердце каждый раз замирало, как только он думал об этом. В этот раз он завтракал, обедал и ужинал, не глядя на стол Гриффиндора.        На самом деле, он старался и вовсе не думать о смелой кудрявой девушке, каким-то образом пробравшейся в его голову, но иногда стыдные мысли все-таки проскакивали.       Он вздрогнул, когда к нему обратилась Пэнси Паркинсон, с которой он практически не контактировал уже года два с момента их не самого доброго расставания. То были подростковые, даже скорее детские отношения, больше симпатия, чем влюбленность, продлившиеся около полугода. И тем не менее, расстались они не на самой хорошей ноте, крупно поссорившись из-за какой-то мелочи, о которой он уже и не помнил. Однако цели игнорировать её с тех пор у него не было.       — Завтра вечером Блейз устраивает вечеринку в Выручай-комнате. Ты пойдешь? — несколько холодно произнесла брюнетка.       — Вечеринку? Зачем?       — За хреном. Вечеринки устраивают, чтобы расслабиться и повеселиться, Малфой, — криво улыбнувшись, саркастично ответила та. — Блейз не устраивал их больше года.       — А где он сам?        Драко оглядел стол Слизерина и так и не нашел старого темнокожего приятеля.       — Слышала, что он где-то с Дафной. Они вроде бы начали встречаться. Но я не знаю точно. Ну так, ты идешь? Или чтобы ты соизволил с кем-то общаться, на вечеринку нужно пригласить Гермиону Грейнджер?       Он мрачно взглянул на Пэнси при её упоминании.        — Ты что, веришь этим слухам? — ледяным голосом вопросил Малфой. — Считаешь, что у меня с ней отношения? Не смеши меня, Паркинсон.        Он абсолютно не врал самому себе. После инцидента, произошедшего недалеко от Хогсмида, он понял, какие иллюзии окружали его все это время. Конечно, она не хотела никаких поцелуев. И у них нет и не будет никакой дружбы, что уж там говорить об отношениях. Все надежды и желания, окружавшие сознание Малфоя, разбились вдребезги.        Им ничего не светит. Ему ничего не светит. На что он вообще надеялся? Их максимум — это здороваться в коридоре, хотя и этого они не делают.       — Я верю Дафне и своим глазам. Может быть, вы и не парочка, но все знают, что ты проводишь с ней время. А ведь раньше ты её презирал.       — Сейчас многое изменилось.       — Что изменилось, Малфой? — посмотрела на него Пэнси, блеснув зелеными глазами.       Драко нахмурился.       — Я уже сказал, многое. Закрыли тему. На вечеринку не приду.        — И почему же? — возможно, слизеринка и хотела принять равнодушный вид, но вышло плохо.        — Не хочу.       — Хорошо, — произнесла Пэнси таким тоном, что было ясно: его ответ ее не устроил.       Через пару минут она бесшумно встала и покинула Большой Зал, еще раз бросив испепеляющий взгляд на него.       В этот же мартовский день Драко грелся у камина и листал неинтересную книгу в гостиной Слизерина(а ведь сейчас он мог читать какое-нибудь увлекательное магловское чтиво…), когда рядом в кресло плюхнулась Пэнси и ухмыльнулась. Ничего хорошего эта ухмылка не предвещала.       Он лениво поднял взгляд на свою бывшую девушку, если её можно так назвать, и наклонил голову, молча вопрошая.        — Твой ответ не изменился? — каким-то заговорщическим тоном заговорила та.        Драко покачал головой.       — Ясно. Что читаешь?       — Ничего особенного.       — Ты готовишься к сдаче ЖАБА?        — Нет.        — Знаешь, Драко, я все гадаю, почему же ты забросил свою учебу. Влюбился? Или… всё эти слухи о твоей семье правда?        Его взгляд моментально помрачнел.        — Правда. Но настоящий ответ еще более прост, Паркинсон. Я потерял интерес. У меня нет мотивации быть отличником. Мои… приоритеты изменились.       — Да? И каковы же твои приоритеты сейчас?       — Наслаждаться жизнью.        — Значит, ничего не изменилось? — усмехнулась Пэнси.       — Раньше я думал и волновался о своем будущем. Сейчас мне все равно.        Его образ отчужденного и равнодушного парня в этом году абсолютно отражал состояние и устраивал его, но не Паркинсон. Хоть они уже давно не близки, её не устроила его скрытность и холодность, и особенно по отношению к ней. Видимо, она сильно изменилась за эти пару лет.       Должно быть, выросла, как и он сам, потому что теперь она уважала себя больше, чем кого-либо.       — Вот уж не думаю, что ты хоть о чем-то волновался в своей жизни. Что ж, возможно, это-то в тебе действительно изменилось. Как насчет того, что Грейнджер будет на вечеринке Блейза? Это тебя волнует?       По спине пробежал холодок, но внешне Драко оставался невозмутим.       — Что ты имеешь в виду?       — Её пригласила Астория, не я. Я даже не предлагала сделать этого, ты знаешь, меня как раз-таки золотая девочка совсем не волнует. Она согласилась.        — Хочешь сказать, она пойдет туда одна? Без своих дружков?       — Астория пригласила только её.       — И зачем она это сделала?       — Они вроде как подружились, разве нет?        — Сомневаюсь. Чего вы от нее хотите, Пэнси? — подозрительно сощурился Драко, не скрывая своего интереса.       — Лично я — ничего. Хочешь что-то узнать — спрашивай у Астории. Я тут не причем, лишь решила тебя оповестить.        Он шумно вздохнул.       — Допустим. Тогда что ты хочешь от меня?        — Говорю же, я хотела, чтобы ты знал. Все-таки вы так тесно общались.       Малфой промолчал, обдумывая услышанное. Интересно, все ли вокруг считают, что они с Грейнджер «тесно общались»? Почему-то ему самому особенно тесным их общение не представлялось.        — Ты еще не передумал? Не пойдешь на вечеринку? — Пэнс затаила дыхание. Он подметил, как её лицо вытянулось и приобрело красивые острые черты.        Драко сухо ответил почти без промедления:       — Я приду.

***

Песня: GDFR — Flo Rida и Right Round — Flo Rida. эти песни ну обязательно должны играть на слизеринской вечеринке 🤪       Гермиона вздохнула, глядя на отражение в зеркале. Она надела одно из двух платьев, которые были в её скромном гардеробе. Свободная белая ткань с оборками заканчивалась чуть выше коленей, подчеркивая её талию и немного открывала вид на грудь и спину.              Волосы Гермиона уложила и вместо привычной пушистости по её обнаженным плечам рассыпались аккуратные локоны.       Она выглядела очень даже мило. Джинни уже мирно спала в своей кровати, задвинув красную шторку.       Эти слизеринцы устроили вечеринку почти в отбой! Гермиона обязательно понудит об этом, но прежде, расслабится и потанцует.       Впрочем, Джинни все еще не разговаривала с ней. Точнее, разговаривала, но делала это настолько холодным и неискренним тоном, будто это она случайно поцеловала другую девушку, будучи с ней в отношениях, а не Гарри!       Астория говорила, что Блейз пронесет огневиски и сливочное пиво. Гермиона предвкушала веселье и расслабленность этого вечера. То, чего ей так не хватало.       Она никогда не посещала ранее подобные вечеринки, но за       прошедший год изменилось практически все в её жизни.       Астория заявилась к ней прямо на порог, чтобы поговорить. Она выглядела довольно искренней, но Гермиона бы не удивилась, узнав, что слизеринка пригласила её на вечеринку в корыстных целях и, по правде, опасалась по этому поводу.       Гринграсс была дружелюбной, но не открытой, не разбалтывая ничего лишнего, при этом не выглядя так, будто затаила на Грейнджер обиду.       И Гермиона не сразу согласилась, гадая, что за этим стоит. Когда она спросила блондинку, зачем та её пригласила, то она ответила, что хотела наладить с ней отношения и извиниться за плохие слова в её адрес. В итоге Гермиона все же утвердительно кивнула.       Во-первых, ей нужно было разузнать, что это за вечеринки, сколько там человек и как они проводятся. Несмотря на то, что она давно не староста, привычка быть внимательной и любопытной за ней осталась.       Во-вторых, она хотела поговорить с Малфоем, которого избегала она и который, как кажется, избегал и её. Астория ясно дала понять, что он там будет, чему Гермиона, конечно же, удивилась. И давно он разгуливает по таким вечеринкам? Он казался ей отстраненным в этом году. Она не могла представить его танцующим или весело смеющимся в компании «друзей», как раньше.         В-третьих, она хотела попросту расслабиться и потанцевать.       Поэтому плюсы перевесили минусы, и причины нашлись сами собой.        Гермиона радостно улыбнулась себе в зеркало, чувствуя себя не просто красивой, а сногсшибательной, какой она чувствовала себя не часто. Она надела плащ-невидимку, которую одолжила у Гарри под ложным предлогом, будто хотела ночью посетить библиотеку. Схватила фонарь и свою сумку, а после вышла из комнаты.       Этот пролет и выход из башни Гриффиндора она знала наизусть. Ее путь не занял долго и уже через десять минут она добралась до Выручай-комнаты.       Портрет Барнабаса Спятившего напротив. Она прошла мимо стены три раза, сосредоточившись на своем желании и в стене проявилась дверь. Она внутренне заликовала и отворила её.        Внутри все мерцало и двигалось. В углу стоял бар, а за стойкой — настоящий бармен. Вот перед ней в воздухе пролетел бокал с огневиски.       Она едва успела увернуться, иначе бы он влетел ей в голову. Ей в уши тут уже ударила громко гремящая музыка, но, главное, здесь было очень много людей, среди которых можно затеряться. И они все танцевали.        Гермиону тут же охватило волнение и вместе с тем восхищение этой атмосферой. В другом углу красовался стол с яствами и сладостями, в центре которого стоял шоколадный фонтан. Люди прыгали, смеялись, царил хохот и шум. Никто толком не обратил на нее внимания и она была этому предельно рада.       На выдуманном танцполе сияли огни дискошара, в основном — зеленый цвет или подсветка, видимо, обозначающая, что за факультет возглавляет эту вечеринку.       Она уже входя сняла плащ-невидимку, предусмотрительно спрятав его в сумку. Мимо нее вихрем пролетел темнокожий парень, которого она тут же узнала.       То был Блейз Забини с подносом, на котором стояли бокалы с огневиски. Он — организатор этой вечеринки и многих других — учтиво кивнул, приветствуя нового гостя и протянул ей поднос с хитрой, харизматичной ухмылкой. В ней был некоторый холод. Должно быть, у него тоже были предрассудки по поводу крови волшебников.        — Мисс Грейнджер, так ведь?        — Просто Гермиона, — мягко улыбнулась она.       — Что ж, Просто Гермиона, не ожидал увидеть тебя здесь. Огневиски? — его карие глаза стремительно изучали её.       — Спасибо, — она взяла бокал с подноса. — Меня пригласила Астория Гринграсс.       — Знаем такую. Не волнуйся, я знал, что она пригласила тебя. Но не думал, что ты и правда явишься. Знаешь ли, это место не совсем подходящее для самой умной ведьмы нашего столетия.       Это было сказано язвительно. Неужели он и правда её презирает?        — Умные ведьмы тоже любят повеселиться, — в тон ему ответила она, еще шире ухмыльнувшись.        — Это здорово. Только наш дресс-код — зеленый цвет.       Вот и причина его холода.       Гермиона выдохнула, а затем удивилась:       — Зеленый цвет?        Она оглянулась на толпу. Там и правда был преимущественно зеленый. Блейз смерил её не самым добрым взглядом, но затем произнес:       — В следующий раз соблюдай. Я что, просто так эти вечеринки устраиваю? Это тебе не дискотека. Что ж, повеселись, Просто Гермиона.        С этими словами парень исчез, слившись с людьми. Гермиона сразу заметила парочку диванчиков для отдыха в тени и отдалении, и решила, что прежде чем отправиться танцевать и расслабляться, должна как следует изучить обстановку, а еще лучше — найти Малфоя, поэтому села на один из них.       Она сделала глоток огневиски, чувствуя, как ее горло пылает жаром от этого напитка, и оглядела помещение. Никаких платиновых волос она не заметила. И узнала она немного человек: естественно, Блейз Забини, который вился рядом с Дафной Гринграсс, кажется, Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон, пару когтевранцев и все. Остальные люди были ей незнакомы.        А вдруг он и вовсе не пришел? Разве можно доверять словам Астории? Её саму Гермиона не разглядела, хоть её старшая сестра здесь и она обещала прийти.       Девушка вздохнула и сделала еще пару глотков.       Немного погодя, уже привыкши к гремящей музыки и множеству людей, она отправилась танцевать. Малфой найдется, а вот танцев завтра уже не будет. Надо пользоваться моментом!       Она улыбалась от адреналина, клокочущего в её крови от алкоголя и атмосферы. Волшебники вокруг лихо отплясывали и она тут же присоединилась к ним. Не то что бы она умела хорошо танцевать, но ей это нравилось и этого было более чем достаточно.       Впрочем, она не находила это чем-то сложным. Некоторые движения она повторяла за другими, некоторые додумывала сама. Притоп, рука, поворот. Она почувствовала, как по её затылку потекла капелька пота.       Она счастливо улыбалась окружавшим ее слизеринцам и не только. Кажется, никто не обращал на нее внимания или не узнавал в ней девчонку из Золотого Трио, и она была как никогда этому рада.       Затем в ее зрительном поле появилась Астория Гринграсс собственной персоной. Она все же здесь. Она была одета в темно-зеленое облегающее, но не стесняющее в движениях платье. Та танцевала и улыбнулась Гермионе.       — Рада, что ты пришла! — крикнула она ей сквозь вопящую музыку.       — Спасибо, что позвала! Здесь весело! — ответила ей Грейнджер. — Почему ты не сказала мне о дресс-коде?       — Я сама узнала в последний момент.        Астория довольно подмигнула ей и снова скрылась в шумной толпе.        Через пару минут Гермиона увидела перед собой нечто необычное. Перед ней появился Малфой, который бодро, даже припеваючи танцевал. Откуда он взялся?       Он был одет в расстегнутую белую рубашку с таким же развязанным галстуком в честь своего факультета и черные классические брюки.        У нее чуть не отвисла челюсть и она заметно замедлилась, если вообще не замерла при виде его чарующей ухмылки и задорных, смеющихся глаз.        Расстегнутая рубашка приоткрывала вид на его подкаченный пресс и грудь. Почему-то ей отчаянно захотелось сглотнуть и отвернуться, но вместе с тем она её могла оторвать глаз от этого зрелища.       Он выглядел счастливым. Или… пьяным? Впрочем, Гермиона тоже была подвыпившей.       А еще он был очень близко и все еще продолжал танцевать, не отрывая от нее глаз.       — Моя милая всезнайка Гермиона, — он наклонился к ней, прошептав на ухо вопрос. — что ты здесь делаешь?        Гермиона вздрогнула, почувствовав запах сливочного пива и его кокосового одеколона.        — Танцую, — непринужденно ответила она. — Ты вкусно пахнешь, Малфой.        — Почему ты согласилась?       Должно быть, он имел в виду, почему она согласилась прийти на эту вечеринку.       — Потому что я люблю танцевать.       Она ухмыльнулась и не отводила глаз, выдерживая его взгляд и чувствуя его дыхание на своей шее.        А затем она повела плечом и подхватила его болтающийся галстук, потянув за собой. Она сделала пару шагов назад, пританцовывая.        Она не знала и не думала, откуда в ней столько смелости и веселья, но то же самое она угадывала в глазах Малфоя.       Затем она развернулась к нему спиной, все еще тянув за галстук.       Она обернулась и подмигнула ему, снова таща вглубь танцпола. Затем она отпустила его галстук, когда Драко оказался слишком близко и продолжила плясать.       — Здесь потрясающе! — воскликнула она, оглядывая беснующуюся толпу.        — Да, здесь потрясающе, — согласился он, глядя на нее.       Через пару минут она начала чувствовать, что устала и решила отойти выпить воды у столика с едой и шоколадным фонтаном. Драко последовал за ней.        Она осушила два стакана и только потом опустила взгляд на него. Тот проглотил виноградинку и почему-то она на это загляделась.        — Ты выглядишь восхитительно, Гермиона, — произнес он на выдохе и затем поспешно отвел глаза, которые несколько секунд завороженно смотрели чуть ниже её плеч. Он смотрел на её грудь?        — Спасибо. Вообще-то, я искала тебя.        Они скрывались в тенистой нише рядом с диванами.        — Зачем?       — Я хотела поговорить.       — Говори, — слегка развязным тоном произнес он, явно много выпив.        — Мне кажется, моей маме стало хуже, — её прошлой веселости как и не бывало.       Драко нахмурился.       — Почему ты так решила?       — Что-то в её письмах не так. Не знаю, как будто… она врет. Я чувствую это.       Он поправил галстук и Гермиона почему-то задержала взгляд на его закатанных рукавах, обтягивающих большие руки.        — Я спрошу об этом мистера Фарли.       Гермиона кивнула и натянуто улыбнулась.        — Я никогда не видела тебя таким веселым.       Мысленно она добавила: «и таким красивым…». Её пугало её подвыпившее состояние.       — Я тоже… давно не видел себя таким, — пробормотал Малфой. — Правда, Грейнджер, почему ты пришла… м-м… сюда?       Его язык заплетался.        — А что здесь делаешь ты?       — Блейз позвал, — ответил тот, расслабленно пожав плечами. — Я часто отрываюсь тут.       Она усмехнулась. Что-то здесь было не так.       — Ты серьезно? «Отрываешься»?       — Ну да. Неплохой способ расслабиться, знаешь.       Она вспомнила, что Астория говорила ей, что Блейз не устраивал вечеринки больше года.        Она уставилась на него и подошла чуть ближе.        — Лжец, — прошептала она прямо у его лица, глядя ему в глаза.        Теперь, не танцуя и слегка отрезвившись от происходящего вокруг веселья, Малфой избегал смотреть ей в глаза. Что это с ним?       — Для счастливой парочки, — перед ними возник Блейз Забини с неизменным подносом и новыми бокалами огневиски.       — Мы не парочка, — одновременно возразили оба.       Блейз скрыл ухмылку и поджал губу.       — Прошу простить, — он оглянулся через плечо и кивнул в сторону бара. — Одна особа назвала вас таким образом.       Гермиона устремила свой взгляд туда, куда показывал Блейз.                          Напротив них, в другому углу стояла светловолосая Астория. Она улыбнулась и помахала пальцами, заметив их взгляды на себе.       Гермиона не совсем поняла, что это значит. Астория снова пытается распустить слух? И так ведь все знают про эти «слухи». К чему же еще?        Блейз исчез, когда оба взяли по бокалу. Она повернулась к Драко, который задумчиво смотрел на Гринграсс.       Тот заговорил первым:       — Грейнджер, а тебе говорили, что я буду здесь?       Гермиона нехотя призналась. Он шумно вздохнул.       — Мне тоже говорили.       — И что это значит?       — Я не знаю. И не хочу знать.       Они оба осушили бокалы, вздрогнув от жара, вызывающего огневиски.        — Я устала, — произнесла гриффиндорка и улеглась на свободный диван. Драко сел рядом.       — Я тоже хочу полежать, — заявил он.        Гермиона зевнула. Разум потихоньку покидал её.       — Ложись.        Тот улегся рядом с ней. Их плечи соприкасались.       Уже через пару минут Гермиона сама того не заметила, как провалилась в сон. Вокруг все еще было шумно, но это её пьяному разуму не помешало.                              

***

      Драко резко проснулся, почувствовав на своем лице какую-то жидкость. Очевидно, это была вода.       Он вытер глаза и оглянулся по сторонам. Рядом вскочила Гермиона. Кажется, она тоже спала. И все это время он чувствовал на своем прессе её руку. Он вздрогнул.        Они спали вместе.        Перед ними стоял Блейз Забини. В его руке был пустой стакан воды. Он ухмылялся.       — Доброе утро.        — Зачем ты это сделал?! — завопила Гермиона, когда он даже не успел открыть рот.       Он уставил на темнокожего парня свирепый взгляд. А ему снился такой хороший сон и её рука на его животе…       — Вы не хотели просыпаться. Как котята. Очень мило, — саркастично ответил Блейз.       — Что за бред? — скривился Драко и поспешил сесть подальше от Гермионы.       — Видите ли, вечеринка уже подходит к концу.       — Как к концу? — оба оглядели помещение, убедившись, что от вечеринки остались лишь конфетти на полу, грязные тарелки и пустые бутылки огневиски.       Драко тоже оглянулся на людей вокруг.        — Мы что, проспали всю вечеринку?! — воскликнула Гермиона.       Блейз развел руками.       — А надо было вас разбудить? Вы так самозабвенно спали…        Драко закатил глаза и прошипел:        — Придурок.       — Да ладно тебе, Малфой.        — Придурок! — обозленно повторила за ним Гермиона.       Они оба встали с дивана. Подоспела высокая блондинка — старшая сестра Астории. Она коснулась плеча Блейза и тот едва заметно дернулся.       — Вы неплохо смотритесь вместе, — произнесла она. — Меня зовут Дафна Гринграсс.       Она была одета в чёрное шелковое платье с открытой спиной.        — Видимо, не все тут соблюдают дресс-код, — хмуро взглянув на нее и Блейза, сказала Гермиона.       — Ей можно, — обхватив её за талию, заявил тот.       — И мы не пара, — блеснув карими глазами, раздраженно повторила гриффиндорка.       Взгляд Дафны опустился на пресс Драко. Он спокойно выдержал её взгляд. На его лице появилась уверенная ухмылочка.       — А что, мы так выглядим?       — Очень даже.       Он усмехнулся. Гермиона цокнула языком, сложив руки на груди. Такая упрямая.        — Мне пора идти. И, — она остановилась, взглянув на Блейза. — если будет еще одна вечеринка, то пригласите меня и не позволяйте мне уснуть. И если ты еще раз выльешь на меня воду…       — Обязательно, Просто Гермиона, — поспешил кивнуть тот.         Даже не взглянув на Драко, она исчезла за массивными дверьми.        Блейз повернулся к нему. Рядом стояла Дафна.        — Как тебе вечеринка?       — Просто потрясающе, — с сарказмом ответил Драко, криво улыбнувшись.        — А Грейнджер боевая. Вы и правда выглядите, как милая пара.         — Никакая мы не пара, — раздраженно прошипел Драко. — Мы даже не друзья. Она меня ненавидит.       — Вряд ли. Она бы с тобой не танцевала и даже бы не разговаривала.       — Но она точно меня не…       — Любит? — закончил за него Блейз и ухмыльнулся. — А ты по ней сохнешь?       Драко закатил глаза и мрачно усмехнулся.       — Очень забавно.        — Ты реально втюрился, Малфой?        Тот посерьезнел.       — Нет. И я не хочу говорить об этом. А вы давно… вместе? — его брови заговорщически приподнялись вверх, взглянув на хладнокровную блондинку.        — Все отлично, — коротко ответил Блейз. Его глаза вспыхнули огоньком, когда он в очередной раз взглянул на нее.       Дафна подала голос:        — Мой тебе совет: если она тебе нравится, то просто скажи ей об этом. Тебе нечего терять. Скажи правду и узнай, что чувствует она.        — Ты призналась ему сама? — поинтересовался Малфой.        Она цокнула языком.       — Этот идиот вынудил меня.       — Но теперь мы пара, — ухмыльнулся Блейз.        — Все не так просто, — покачал головой Драко.        — Нет, Малфой. Вот именно, что все просто, но мы вечно все усложняем. Либо у тебя слишком высокое эго, либо ты счастлив. Почти всегда это выбор.       Тот задумался. «Либо у тебя слишком высокое эго, либо ты счастлив».