«Путешествие с Кейлом и его тройняшками»

Поездка за пределы территории Хенитьюз проходила гладко, на протяжении всего пути не было ни одной помехи. Если не считать небольшого нападения разбойников, то их было не так уж и много, так что рыцари без проблем справились с ними. Кейл велел войскам остановиться на ночь на территории Стэна. Хоть ему и не нравилась эта идея, он велел Рону убедиться, что постоялый двор, на котором они остановятся, будет безопасным. Ведь именно эта территория считается одной из самых опасных в Роанском королевстве. Рон хотел просто продолжать путь, пока они не прибудут в королевство Брек, но он не мог так поступить со своими солдатами. В любом случае это было неизбежно: стражники и слуги не выдержат долгого пути без передышки, да и лошадям нужно будет отдохнуть: они и так ехали быстро, не останавливаясь, с самого утра. Уже вечерело. К тому же Сайрус будет капризничать, просидев весь день в карете. Кейл вздохнул, обдумывая свои планы. Кейл решил, что самый безопасный путь в королевство Каро — это пересечь территорию Стэна до горы Десяти Пальцев, а затем пройти через королевство Брек, прежде чем попасть на территорию королевства Каро. Он был твердо намерен не ступать на территорию империи Могору. У него всегда были какие-то предчувствия на этот счет, и они никогда не были хорошими. Он даже не сдвинулся с места, когда отец умолял его пойти более безопасным путем. Наследный принц Империи всегда имел такое грязное выражение лица, когда его показывали в коммуникаторе или где-либо еще. Он не хочет быть на месте этого ублюдочного принца, ведь не зря же он ненавидел королевских особ. Кейл посмотрел на своего ребенка, укрытого одеялами и подушками на широком сиденье кареты; Кейл сам выбрал эту широкую карету. Это была практичная карета. Не слишком тяжелая, но в то же время широкая. Он также позаботился о том, чтобы в ней были мягкие и удобные сиденья-подушки. Поскольку кроватка в коляску не помещалась, он пошел на компромисс, сделав сиденье самой кроваткой. Он был полон решимости сделать так, чтобы его малышу было максимально комфортно путешествовать все это время.

***

Он и не подозревал, что этот ребенок живет на небесах! Подобное понравится его младшему Донсёнгу! Но ему не хватало знакомства с природой этого мира. Он никогда не видел внешнего мира, поскольку Кейл постоянно держал их в поместье. Он видел мир только оттуда, но ему было любопытно! Он хотел узнать, как выглядит этот новый для него мир. Судя по тому, сколько историй и книг, содержащих реальные события этого мира, он слышал от Кейла, когда читал для них, он был уверен, что этот мир — что-то вроде фэнтези, он даже слышал в книге о драконах! Как это удивительно!

***

Не обращая внимания на мысли малыша, он посмотрел на ожерелье на своей шее. Он видел его в маминой шкатулке; оно показалось ему очень красивым, и он решил взглянуть на него. Представьте себе его удивление, когда он понял, что это карта, которую обещал подарить Бог Смерти.

***

Кейл пытался исправить свой внешний вид, накладывая макияж и надевая украшения. После появления Ганса работы у него немного поубавилось, и это помогло ему осознать, насколько ужасно он выглядит в данный момент. Он даже с отвращением посмотрел в зеркало, когда понял, что человек там — это он; несколько минут он даже не узнавал себя, пока не понял, что рыжая голова на территории — это только он и его мать. А еще он вздрогнул, осознав, насколько похож на свою мать перед тем, как она отправилась в деревню Харрис. Он был слишком сосредоточен на поисках карты, которую, по словам Бога Смерти, он собирался отдать; он был близок к тому, чтобы поверить, что Бог обманул его и поручил всю работу ему. Глупые боги, всегда оставляющие свои незаконченные дела другим. Кроме того, у него есть дети, о которых нужно заботиться, и он выбирает слугу, который будет присматривать за его сыновьями, когда его не будет дома. Он ехал, руководствуясь чистой решимостью обеспечить безопасность своих малышей, и, вероятно, уже на второй неделе после знакомства с семьей потерял бы сознание. Но Рон и Ганс постоянно требовали от него отдыха, даже семья и другие слуги говорили ему, что нужно отдохнуть. Сначала он не понимал, почему они так говорят, тем более что на лицах людей не было привычного отвращения или страха. Но потом, когда Рон действительно усадил его на стул и дал ему зеркало, он понял, что означают их обеспокоенные взгляды? Он выглядел так, словно не спал несколько лет, его волосы казались слишком жирными, и он даже стал бледнее и худее. Кейл был совершенно опустошен, когда с трудом нажитые мышцы, которые он старался сохранить, полностью исчезли. Рон предложил ему целый свободный день для ухода за собой, и Кейл не смог отказаться, увидев леденящее душу выражение лица своего слуги. Кроме того, Рон начал беспокоиться, что еще через неделю он будет похож на бездомного, поэтому согласился. Он сел на стул у туалетного столика, достал набор косметики, который иногда использовал для маскировки, и принялся замазывать мешки под глазами. Пока он это делал, ему бросилась в глаза шкатулка в ящике стола. Это была шкатулка его матери, которую он не открывал уже много лет, и теперь она выглядела довольно пыльной… Он достал ее и поставил на стол, разглядывая многочисленные украшения внутри шкатулки. Хотя снаружи шкатулка была чертовски пыльной, внутри она была чистой, так что можно было подумать, что ею часто пользуются. Затем его взгляд привлекло зеленое ожерелье в шкатулке; цепочка была сделана из золота, а зелень — из изумруда и смеси неизвестных ему драгоценных камней. Странно… Обычно Кейл всегда знает, что за драгоценные камни он видит в украшениях, но в этот раз он не смог опознать их; он никогда раньше не видел такого камня… Этим ожерельем раньше всегда пользовалась его мать, так почему же он его не узнал? Кейлу приглянулось ожерелье; он хотел понять, почему этот драгоценный камень кажется ему таким редким. Взяв ожерелье в руки, он услышал голос, который занес в список раздражающих вещей, которые он ненавидел. Это был голос глупого бога. "Поздравляю, дитя мое, ты наконец-то нашел карту; она подскажет тебе, куда идти дальше." «Ах ты, мать твою… Обязательно было класть ее в такое непредсказуемое место…» ворчал он. Он искал карту более трех недель, а на самом деле это было ожерелье его матери… "Прости, дитя мое, но я не знаю, куда еще мне ее положить…" «Не называй меня своим ребенком, и еще, не мог бы ты хотя бы положить ее куда-нибудь, что легче придумать? И ты собираешься использовать это ожерелье, чтобы вести со мной беседу?» Бог, совершенно не обращая внимания на ворчание рыжего, усмехнулся. "Мое дитя такое умное! Да, я буду использовать его как средство связи между нами. Но, конечно, у него есть ограничения, и мы можем пользоваться им только час в день". Он сообщил ему об этом, и рыжий нахмурился, глядя на бога. «Уф… Я не хочу всегда слышать твой голос раз в день по часу…» Бог резко задыхался, а затем издавал сопящие и всхлипывающие звуки. "Как ты мог сказать мне такое, дитя мое…" Кейл закатил глаза и снова переключил внимание на ожерелье. Он вспомнил, как его мать всегда носила его, куда бы она ни пошла, особенно когда на ней было зеленое платье. Оно всегда заставляло ее рыжие волосы и красоту сиять так ярко, и… О… его снова захлестнули эмоции. Ему показалось, что кто-то нежно погладил его по голове, но он отмахнулся от этого, так как его волосы стали странными после того, как он не ухаживал за ними должным образом в течение нескольких недель. Он вздохнул; ему также пришлось признать, что глупый Бог поместил карту на ничего не подозревающий предмет. Люди не обратят на это внимания, может быть, кто-то и обратит, но если и обратят, то, скорее всего, подумают, что он скучает по маме (что отчасти правда). "Добро пожаловать, дитя мое!" "О, как здорово, он слышит мои мысли…" Он каким-то образом почувствовал, что старик ухмыляется. "Пошел ты, ублюдок"

***

Кейл вздохнул при этом воспоминании. Надо будет потом, когда он увидит этого бога, помучить его чувствами. Сайрус обеспокоенно посмотрел на рыжего. Он в порядке? Что-то случилось? Хо! Он определенно все еще беспокоится обо мне! О нет! Я снова заставил Кейла грустить! Пока Сайрус паниковал, он неосознанно начал всхлипывать и принюхиваться, глядя на аристократа. Кейл, обладавший высокой чувствительностью по отношению к своим детям, быстро заметил, как испортилось настроение малыша. «Что случилось, Сайрус? Неужели одеяла и подушки недостаточно мягкие для тебя?» Выглянув наружу, Кейл понял, что уже слишком поздно, а он не велел им остановиться. «Я знаю, что это неудобно, но потерпи, ладно?» Рон взял крошечного мальчика на руки и принялся укачивать его, после чего велел кучеру поспешить в гостиницу, потому что было уже поздно, а они еще не ужинали. Кучер повиновался и ускорил шаг; он знал, что Рон был с кучером, и велел ему быстро найти хорошую гостиницу, где можно остановиться, когда они приедут. Старый слуга весело ответил: «Конечно, молодой господин». Ребенок продолжал хныкать и капризничать, даже когда он пытался уложить его спать, и Кейл подумал, что боль сейчас усиливается. «Прости, малыш… Я слишком долго не мог найти для тебя лекарство, и теперь тебе придется терпеть боль еще дольше…» Он положил свой нос на голову малыша. Малыш зарыдал еще громче, так, что, наверное, докатилась до выхода из кареты. Он продолжал говорить ребенку ласковые слова, а малыш продолжал плакать, прижимаясь к Кейлу. «Это не займет много времени, малыш, я обещаю… Просто потерпи, ладно?» сказал он все еще сопящему малышу. Затем он почувствовал, что карета остановилась. Он быстро открыл дверцу и вышел из кареты; небо было ярко-оранжевым с красным оттенком. Солнце садилось, и с того места, где они стояли, было очень красиво. И тут он заметил, что его Сайрус перестал капризничать и плакать, он посмотрел на ребенка и увидел, что тот с изумлением смотрит на солнце. «Красиво, правда?» ответил маленький мальчик, прижимаясь к его груди и продолжая смотреть на солнце. «Хочешь посмотреть на него с более близкого расстояния?» спросил он; малыш забормотал своим болезненным голоском; Кейлу стало немного жаль, что у него сейчас такой грубый голос, но он не хотел разрушать очарование маленького мальчика. В конце концов, малыш впервые увидел внешний мир. Он не знал, какой была жизнь его малышей в прошлой жизни, но надеялся, что сможет сделать эту их новую жизнь как можно более приятной. Он подошел к зеленой траве и сел на землю, чтобы дать малышу возможность молча наблюдать за небом. Он надеялся, что когда-нибудь сможет приводить сюда и других своих малышей, чтобы они тоже смотрели на это, но придется подождать. Слуги и рыцари молча смотрят на дуэт, наблюдая за этой милой сценой. Вероятно, малыш впервые видит солнце. Они наблюдали за выражением лица, голосом и действиями молодого господина — все было таким мягким и не похожим на его репутацию. Он выглядел таким неограниченным и счастливым. Они с благоговением смотрели на эту сцену: солнце, дополняющее красоту молодого мастера, и милый ребенок на его коленях, который тоже выглядел так красиво, как его родитель. Они наслаждались моментом, пока солнце полностью не село.