Голос. Твой нежный голос.

И Чэн. Чертов И Чэн – пьяный настолько, что в его глазах троится, настолько, что он падает на официантку с забитым посудой подносом, настолько, что не в силах даже встать после своего номера. Он лежит на кафельном полу, нас разделяют только два круглых стола и два красных дивана. Его крашеные блондинистые волосы растрепаны, щеки горят алым цветом, зрачки расширены. Он как будто и вовсе под наркотиками. Неужто виски с колой так на него повлияли? Я кусаю себя за внутреннюю сторону щеки и хочу, чтобы в эту секунду он не был моим другом. И Чэн, ну почему именно сейчас, когда я встретил мужчину мечты? Будь ты не пьян, обзавидовался бы. Я не помнил половину из того, что происходило вчера(а оно и к лучшему), и поэтому куда ушел И Чэн и Хуайсан я понятия не имел, уж тем более не знал, как они вообще – обычно после таких пьянок мы связывались друг с другом дня так через два, а они, видимо, решили начать алкогольный марафон, так еще и меня не позвали. Я мысленно тяжко вздыхаю, закатываю глаза и покрываю его теми ругательствами, которые я только мог услышать и запомнить за свои двадцать лет. А память у меня хорошая. Взгляд быстро перемещается с друга, валяющегося на полу кофейни, на мой белоснежный объект обожания. Он был как Божество или что-то вроде того. Взгляд его значительно поменялся – он уже не такой мягкий, как до этого, кажется, он и вовсе напряжен. Мне становится неловко. Сзади меня валяется мой друг, в полном бреду, и его, кажется, вот-вот вырвет прямо на пол, а я тупо палюсь на парня, который едва ли поднял на меня свой взор. Слава Богу, он еще не знает, что это мой друг и что вчера мы оба пили как ненормальные! Тогда бы я сгорел со стыда. Но… но мне стыдно и перед И Чэн. По хорошему я должен был ему помочь, отнести к себе домой(до меня – ближе всего, ибо И Чэну до дома ехать час, а Хуайсан – черт знает где), протрезвить его, и потом, возможно, со спокойной душой наконец взять этот несчастный кофе! У меня и так уже нервов не осталось, а тут я лишаюсь самого главного. Дьявол бы тебя побрал, И Чэн. Я убираю упавшие на лоб волосы, судорожно сглатывая подступивший к горлу ком. Я понятия не имел, отчего я так сильно переживаю, отчего мои ноги трясутся, голос хрипит и дрожит, а волосы липнут к вспотевшему лбу. Я чувствую себя четырнадцатилетним подростком в пубертате, который плавится, как только видит свою первую любовь. Тело пробивает мурашками. Не у всех хороший опыт с первой любовью! Точнее, мало у кого он хороший. Взять даже того же И Чэна, который уже около пятнадцати секунд лежит ничком на холодном полу. У него тоже такие себе первые отношения! Мы с ним знакомы, кажется, с шестого класса, а с его бывшей девушкой хорошо общались в пятом. Ну, перед тем, как они начали встречаться. Потом я, как хороший друг, конечно, перестал, хотя все еще недоуменно поглядывал на И Чэна – я гей, мать твою, неужели он ревнует девушку ко мне? Но ревность его оказалась не пустой(не ко мне, естественно!), ибо его обожаемая девушка изменила ему с каким-то наркоманом. Его я тоже видел – он был худее меня, зато имел большие карие оленьи глаза и будто в душу заглядывал каждый раз. Он широко улыбался и бурно на все реагировал. Шутил несмешные анекдоты из старых запыленных газет, которые нашел у бабушки в столе, курил дешевые сигареты по акции и воровал пиво в магазинах. Такие парни мне были не по вкусу, поэтому вопрос И Чэна «а что она вообще в нем нашла?!» ввел меня в ступор, и я успокаивал его как умел. Мы через многое вместе прошли, он мне стал одним из близких людей, хотя даже ему я не открывал свою душу. Это слишком интимно для меня. Я никому не позволял узнать обо мне настоящем и никому не разрешал любить меня той самой любовью, о которой говорится в слащавых мелодрамах. Но это не значит, что не хотел. Я вздыхаю. Из приоткрытого окна до меня доходит горький запах табака, и мне почему-то впервые противно. «Мужчина в белом» будто осуждающе и с легкой надменностью смотрит на моего друга, и я чувствую себя не в своей тарелке. Мне уже несмешно с того, как я его называю, и я отчаянно пытаюсь переселить себя, чтобы узнать его имя. - Я Вэй Усянь! – но он даже не поворачивается. Боковым зрением испепеляет меня, и мне кажется, что лучше уйти, иначе он прожжет и легкие, и сердце без остатка. Губит больше, чем сигареты, пьянит больше, чем алкоголь. Делать мне нечего, мой таинственный незнакомец(все-таки «мужчина в белом» звучит не так солидно и романтично), либо ненавидит меня всей душой, либо у него правда бизнес, жена, дети и все такое… Я бросаю беглый взгляд на И Чэна и поднимаюсь с диванчика, подходя к нему и подавая бледную, трясущуюся руку. Он не сразу замечает меня, а когда замечает, то тянет мою руку на себя, и я с грохотом падаю на пол вместе с ним. Спасибо, мой верный друг! И так, что ты сделал: напился так, что не признал бы родную мать, ворвался в кафе, упал на официантку, разбил тарелки, лежал на полу, опозорив меня перед мужчиной мечты, а теперь опозорил еще больше, заставив меня упасть на пол вместе с тобой! Правильно говорят – тонущих не спасают. Я ему это еще точно припомню. Я грязно выругался на него и собирался встать, но этот ходячий мешок алкоголя решил, что не позволит мне этого сделать. Он обхватывает мое тонкое запястье своими теплыми руками, заставляя меня сесть на пол. Приподнимается на локтях, приближаясь ко мне, и мне противно. От него разит алкоголем, его волосы нелепо растрепаны и не причесаны, он еле выговаривает слова и что-то шепчет себе под нос. Я любил выпить и повеселиться, но нажраться до беспамятства – ненавидел. Взгляд мечется с друга на незнакомца. С незнакомца на друга. И все же останавливается на тонких, аккуратных и изящных пальцах, так нежно вынимающих наушники из ушей. И мне хочется стать этими наушниками. Его движения плавны, он не ошибается ни в одном своем жесте, он идеален, красив, точен. Он грациозен, как белый кот, и хитер, как лиса. Он складывает свои вещи в сумку, такую же белую, вычищенную до блеска, и мне хочется, чтобы он так же тщательно вычистил и меня. Я никогда не думал о таком. Нет, мне нравились парни, много парней, но… от этого – мне просто крышу сносит. Я увлекаюсь его неспешными действиями, смотрю на него с широко распахнутыми глазами, как дети смотрят на тигра в зоопарке, и тихо охаю. А потом мои губы накрывают чужие. Они неаккуратно и рвано мнут мои, язык неуверенно, но твердо бьется о мои зубы, рука покоится где-то на бедре, глаза напротив прикрыты, а ноздри широко распахнуты. Я чувствую тяжелое, пьяное дыхание и хочу блевануть. Я отдергиваюсь как от кипятка, прикусываю губу до крови – слишком резкое движение, тут же приподнимаюсь с пола. - И Чэн, ты с ума сошел? – ору я на него самым строгим голосом. Так в последний раз я кричал на бабушку, которая сказала мне, что я позор семьи. Это отвратительное чувство. Это слезы вперемешку с едой, которую ты вынужден пихать в себя, это расстройство от полученной двойки, это новые белые штаны, запачканные в грязи. Мой друг недоуменно глядит на меня через пьяные туманные глаза. Он пытается что-то сказать, заикается, слова комкаются у него в горле и не могут вырваться наружу. Прежде я никогда не видел его таким. Да что уж там, прежде он не пытался меня целовать. Я медлю, оборачиваюсь по сторонам, взглядом умоляю хоть кого-то помочь, потому что сейчас совершенно один я не справлюсь. Я на грани взрыва, даже сам не знаю почему. Такие ситуации вводили меня в стресс частенько(не подумайте, что мои друзья часто так напиваются, но тем не менее), и все равно я брал себя в руки, но сейчас… Сейчас я будто чувствую себя преданным. Нет, конечно, И Чэн не виноват, это даже глупость, через месяц мы втроем будем вспоминать и смеяться, но почему в сердце так колет, будто я упустил что-то очень важное. Кого-то очень важного. Еще секунд пятнадцать я стою, будто оцепеневший от страха, не зная, что мне делать. Кажется мое дыхание участилось. Мне потребовались еще пару секунд, а уже после я пришел в себя. Решил я на том, что либо встреча с «таинственным незнакомцем» - судьбоносная, и мы увидимся еще раз, либо я уже полностью сбредил и мне надо пропить витаминок. А еще лучше сходить к врачу. Какой из врачей лечит то, что я в каждом красивом парне вижу свою судьбу? Ну ладно, вру, не в каждом… Тем не менее, беру И Чэна под руку и ухожу с мыслью больше никогда сюда не возвращаться. И как мне теперь пить кофе..? Ближайшие кофейни в двадцати минутах ходьбы. Придется покупать 3в1. *** - Как же голова болит… - хриплый голос доносится до меня с гостиной. И Чэн очнулся. Я тихо вздыхаю, убирая карандаш и блокнот подальше. Подумать бы только! В мои мысли настолько въелся образ того загадочного мужчины, что я даже принялся его рисовать. Хотя и не особо люблю это делать. Вообще, в детстве я и обложки своим будущим альбомам рисовал. У меня было много хобби, да и в целом я ребенок одаренный. И спою, и станцую, и нарисую, и от всего класса на школьном мероприятии выступлю. Во мне было много задатков, но единственный, который я принимал – пение. У меня много детских заброшенных скетчбуков, валяющихся без дела. Я перестал рисовать еще в пятом классе, но если кто-то спросит почему, - я не дам ответа. Я и сам не знаю. Возможно, у меня не было на это времени, я захотел развиваться только в музыке, возможно кто-то отозвался плохо о моих каракулях и я, остро восприняв критику, забросил все куда подальше. Этот расплывчатый момент остался где-то в уголочках моей памяти, я особо не придавал ему значения, не очень-то он и мешал мне жить. Но вот, стоит мне встретить одного человека, и в мои руки снова сами по себе попадают карандаш и левый блокнот из подарка какого-то поклонника. Не думал, что вернусь к этому, но пальцы сами потянулись. Будто хотелось выплеснуть эмоции другим способом. Новым. Это когда расстаешься с человеком и начинаешь новый этап в жизни. Только мой новый этап начался со встречи. Одна встреча, я даже не узнал его имя. Одна встреча, с вероятностью в девяносто девять процентов я больше никогда его не встречу. Одна встреча, а мой разум поглощен уже полностью. Интересно, я один на него так отреагировал? Точно нет… У него, наверное, сотни поклонников. Не удивлюсь, если позже я узнаю, что он оказывается создатель люкс-бренда или большой фирмы. Голос И Чэна снова резко и отвратительно бьет в уши, поэтому мне приходится выйти к нему и подать стакан с водой и обезболивающее средство. - Ну что, очнулся, алкоголик? – я недовольно закатываю глаза, складывая руки на груди. - Ничего не помню… Мы поехали к тебе? А где Хуайсан? - И Чэн, ты такое натворил, что я даже не знаю, как тебе об этом рассказать. Его брови вопросительно поднимаются. Глаза все такие же туманные, но он все больше и больше приходит в сознание, спасибо и на этом. Я же тяжело вздыхаю и присаживаюсь рядом, начиная свой рассказ в полной красе, со всеми эмоциями и чувствами. - Боже мой… А-Сянь… - он строит виноватые глазки, таким образом прося у меня прощение. Я на него не особо-то и злюсь. Точнее, нет, конечно я не понимаю, как он так мог! Но злости у меня на него нет. Я почти смирился, что не судьба мне быть с таким обворожительным мужчиной. Даже если бы так вдруг получилось, что мы все-таки познакомились, то что дальше? Я более чем уверен в том, что он уже давно женат. Ну серьезно. Хотя кольца на его руке и не было, он выглядит так недоступно и закрыто, что шанса у меня и подавно не было. - Не прощаю, - строго смотрю я на него и, выждав момент, смеюсь. Все-таки он мой друг, и что бы там не случилось, он всегда останется им, - Но больше меня не целуй. Это… целуйся с девушками лучше, парни твои поцелуи не оценят. И Чэн смеется и неловко кивает. Что ж, жизнь продолжается. Еще думать о том, что запостить для поклонников, что поесть на ужин, ответить рекламодателям… Видимо, сегодня снова без сна. Я любил этот ритм жизни, на самом деле. Иногда сидеть по ночам без сна, но знать, что ты занимаешься тем, что тебе нравится – самое лучшее, что может быть. Любить свое дело, отдаваться ему полностью, вкладывать всего себя в то, что дарит другим улыбки и возможность двигаться дальше – самое лучшее ощущение. А я любил вкладываться во все по полной. Если взялся за что-то, то доводи до конца. Люблю эту фразу. В целом, я бы мог сказать, что она описывает всю мою жизнь. *** С пьянства И Чэна прошла неделя. За это время не особо что-то поменялось. Мои дни стали больше напоминать рутину, но и к этому я привык. Я починил кофе-машину и теперь могу пить не 3в1 и не приходить больше в эту кофейню(ноги моей там не будет!). Я еще пару дней задумывался об этом незнакомце, несколько раз рисовал, но в целом, значения ему придавал не так много. Хотя, признаться честно, в первые два дня я думал, что это любовь с первого взгляда. Мне еще ни от кого так крышу не сносило! Много красивых парней есть, но в нем что-то особенное. Он будто… полностью идеальный. Будто самая изящная скульптура, будто самая прекрасная картина, будто самое пронизывающее стихотворение, будто элегантный танец, которому никогда нет конца. Таким он был в моих глазах. Но, впрочем, я понял, что кроме неловких взглядов друг на друга, нас ничего не связывает. Неприятно, конечно, такого мужчину упустить, но жить можно. Сегодня один из немногих дней, когда я могу позволить себе отдохнуть. Мог бы, но чертов Хуайсан заставил меня сходить в библиотеку, отнести его книги, потому что ему вдруг срочно понадобилось уехать в другой город за какими-то документами, а сегодня последний день сдачи этих книг! И разве не мог это сделать И Чэн? Почему именно я? Я даже не помню, когда в последний раз был в таких местах. Чтение – не совсем мое. Конечно, я могу прочитать книгу даже за ночь, если оно будет мне нужно, но читать мне нужно было нечасто. А вот Хуайсан читал постоянно. Даже не знаю, плохо это или хорошо, но из книг его иногда просто не выловишь. Но мне это в нем даже нравится. Солнце слепит в лицо, на небе ни одной тучки. Настроение было лучше, чем обычно, потому что после этой библиотеки у меня были грандиозные планы! Пойти за пиццей, а потом лежать весь день дома и спать – и чем не замечательный день? Нога переступает порог здания. Здесь все не так, как в классической школьной библиотеке. Стены украшены золотистыми узорами, с потолка красиво извивается шикарная люстра. Вокруг светло, куча людей, но гробовая тишина сохраняется. Полки достают до самого потолка, они набиты самыми разными книгами. Я бы пошутил, что я в книжном раю, но книги раем для меня не были. От того, каким огромным было помещение, у меня даже отвисает челюсть. Образно, конечно, но эта библиотека явно могла похвастаться размерами и красотой. Меня привлекали такие места, поэтому, несмотря на свои планы, я оставляю книги Хуайсана и прохожу по рядам. Почти все столики заняты, каждый увлечен своей книгой и даже не поднимает на меня взгляда. Мне всегда было интересно, как люди, любящие читать, так проникают в мир книги? Что они чувствуют? То же, что и я, когда ныряю с головой в музыку? Я невольно улыбаюсь, вспоминая последний концерт. Как же хорошо мне было тогда. Проходя еще пару рядов, я встаю у окна. И вид из окна здесь тоже отличный! Почему я раньше никогда не замечал этого здания? Листья деревьев слегка колыхались от легкого ветра, по улице носились люди, кто куда. Такая знакомая и родная картина. Я поворачиваю свой взгляд и невольно ловлю чужой. Нет, это не чужой. Это тот самый незнакомый, пронизывающий до мурашек, но такой родной. Тот самый холодный, будто жестокий, но такой согревающий душу взгляд. Мои зрачки расширяются мгновенно, сердце предательски бьется сильнее, а дыхание… я перестал дышать в ту же секунду. Это что, шутка? Все такой же идеальный, с идеально выпрямленными волосами, с идеально белой одеждой, с идеальным всем… Мой таинственный незнакомец сидит напротив меня и точно так же пронизывает меня взглядом, как и я его. Удивительно… Он отводит взгляд сразу же, а я не могу перестать смотреть. Он утыкается носом в книгу, а я завороженно наблюдаю за тем, как пряди его волос падают ему на лицо, закрывая собой весь вид. Я сам не понял как, но ноги повели меня к нему. Будто лично поговорили с моим мозгом и поняли, что нужно делать, а я остался в сторонке. В целом, я и не был против такому раскладу событий… И все-таки, наша встреча судьбоносная.