Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

— Я нашел Гермиону, Малфой. И Беллатрису. — Врешь! Беллатрису не найти так легко! — Ну… ладно, скорее она сама меня нашла, — признался Гарри. — Ага, — ядовито усмехнулась Малфой, держа Поттера под прицелом, — просто не можешь не свистеть о своих подвигах, да, Поттер? Даже если они выдуманные. — Каких еще подвигах? — вздохнул Гарри. — Слушай, я все тебе расскажу, просто не выходи на улицу… — У меня есть идея получше, — процедила Дракия. — Что тут творится? — громыхнул дядя Вернон, появляясь из гостиной. Он тут же вперил узенькие глаза в палочку Малфой. — Уберите эту… дрянь! Вдруг придет кто-то! — Простите, дядя Вернон, — стальным голосом сказала Дракия и тыкнула Гарри палочкой в горло, — ваш племянник — мелкий и жалкий лгун. — Разумеется, — подтвердил дядюшка, и в его мелких глазках читалось удовлетворение. — Не понимаю, как вы его терпите? — С трудом, — заверил ее дядя Вернон. — Не волнуйтесь, мы пойдем прогуляемся, — и девушка снова тыкнула Гарри, — без палочки. Спокойной ночи. Она убрала палочку за пояс шорт и выпихнула Поттера ну улицу. Какое-то время они молча шли. — Куда мы идем? — осторожно поинтересовался парень. — Подальше от дома. — Так какая у тебя там идея? — спросил парень и поправил очки. — Ты забыл, Поттер, — почти пропела Дракия, — но я-то уже совершеннолетняя. Я старше тебя почти на месяц. Я согласилась не применять магию только потому, что тебе нельзя применять магию, а Надзор за маггловскими районами не способен понять, кто именно применил магию. Гарри промолчал. — Если ты хочешь творить магию, то нам необязательно идти далеко, — вздохнул он. — Можно использовать трансгрессию. Надзор ее не отслеживает. — Откуда… — Долгая история. Как насчет зайти вон в тот проулок и перенестись? — Куда? — Туда, где были Беллатриса и Гермиона. — Ну давай, — подозрительно откликнулась Малфой. Они зашли в проулок, убедились, что никто не наблюдает. Раздался хлопок, и они исчезли. Дракия обнаружила себя на пороге явно заброшенного дома. Поттер толкнул дверь внутрь и огляделся в гостиной, проверил кухню. Потом взлетел вверх по лестнице — Дракия бросилась за ним. Наверху была спальня. Поттер открыл дверь туда, но и там было пусто — разве что слишком уж чисто для заброшки. — Ну и где же они? — скептически спросила девушка, отбрасывая назад светлые волосы. — Исчезли, — буркнул Гарри, присаживаясь на кровать. — Я пришел утром, а их нет. Весь день искал. — Очень удобно. — Что это должно значить? — А то. Прямо сейчас я не настроена верить всему, что ты скажешь. Только тому, что покажешь. Смекаешь, к чему я веду? — Легилименция… — Ага. Омута Памяти у меня в чемодане нет. Готов? — Дракия встала перед парнем. — Нет, погоди, — облизнул пересохшие губы парень. — Когда это делал Снейп, было довольно неприятно… — Вот и отлично. Легилименс! В сознание Малфой хлынул неуправляемый поток. Вся боль и ужас, накопившиеся за последние шесть лет, которые мгновенно стали ей знакомы, как будто она сама вспоминала что-то подзабытое вместе с Гарри. Она почти захлебнулась образами и картинками. «Поттер слишком широко открылся мне», — с ужасом поняла девушка. Она попыталась стабилизировать поток, вычленить из него только то, что было нужно… но это оказалось сложнее. Вдобавок, ее раздирало любопытство. Поттер ведь сам ей так открылся, верно? Она заглянула — как бы одним глазком, на быстрой перемотке. И ей показалось, что мозга коснулся раскаленный обруч. Мальчик-который-живет-в-чулане. — Ты волшебник, Гарри, — прогудел голос великана. — На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — растягивал слоги ее старый голос. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. — Неудивительно, что у нее нет друзей! — эхом раздался особенно четкий голос Уизли, и мимо мелькнули каштановые волосы Грейнджер. Дубина хряпнула тролля по голове. Ноги болтались внизу, пока пальцы из последних сил цеплялись за метлу. Трехглавый пес зарычал, и она прыгнула вслед за троицей в темный люк. — Гарри Поттер, — приветственный шепот заставил дыбом встать ее волосы. Она вскрикнула и прервала действие заклинания. Мимо нее только что пронесся первый год в Хогвартсе, и она уже чуть не сошла с ума. Поттер, кажется, не вышел из транса. Просто сидел на кровати, закрыв глаза. Открываясь ей. Мол, смотри, что хочешь. Нет уж. Дракия будет смотреть то, что ей надо узнать. Смотреть все шесть лет в Хогвартсе она не сможет, хоть ей и любопытно. Дракия снова круговым движением указала на Гарри. На этот раз было попроще. События прошедшей недели ровным ручейком потекли в ее сознание. Когда она во второй раз прервала поток мыслей, рука с палочкой безвольно повисла. — Грейнджер… сама осталась с Беллатрисой? — недоверчиво спросила она. — Сама же видела, — спокойно сказал Гарри. — Да, но… Салазар. О чем она думает? — Верно? — оживился Гарри. — Так ты не думаешь, что Беллатрису надо спасать? — Мерлин, нет, — покачала головой Дракия. — С чего ты решил, что я подумаю такое? — Ну… она твоя тетя, все-таки. Я хоть и ненавижу Дадли, но не мог позволить дементору… — С Дадли вы просто вместе росли, — отмахнулась Малфой. — У вас отношения не сильно хуже чем, не знаю, у Паркинсон со старшим братом. А Беллатриса… Что-то все-таки кольнуло в сердце девушки. Сожаление. — Она другая, — отрывисто закончила Дракия. — И всегда была другой. Она довольно заметно отличается от нашей семьи… хотя со стороны, возможно, так и не кажется. — В смысле? — нахмурился Гарри. — Как тебе объяснить… — вздохнула девушка и присела на кровать рядышком. — Вот взять маму. Она никогда не любила все эти дела Пожирателей смерти. Службу Темному Лорду. Вслух, конечно, не говорила. И всегда на словах его поддерживала. Но именно она начала учить меня, как скрывать и подменять мысли, еще в детстве. Думаю, уже тогда понимала, что может пригодиться. Она немного помолчала, вспоминая. — И она же потребовала от Беллатрисы научить меня продвинутому уровню окклюменции. А задолго до этого — отказала отцу, когда тот хотел зачислить меня в Дурмстранг, мол, слишком далеко — хотя какое значение имеет расстояние, если ты все равно в одной трансгрессии что от одной школы, что от другой? Я знала, что она не хочет, чтобы ее сыночка ввязывался в изучение Темных искусств. — А Люциус? — О, он никогда бы не признался в этом… репутация темного мага и древнего рода, все дела… но и он был рад, что Темный Лорд исчез. — Он был одним из тех, кто первым явился на его зов, — подозрительно прищурился Гарри. — Потому что отец не идиот, — терпеливо пояснила Дракия, — и понимал, что скрыться от Темного Лорда нельзя. Раз у тебя есть возможность явиться — надо явиться. Иначе пострадает семья. Говори что хочешь про моего отца, но он любит маму и… Она замолчала. Любит ли он ее? Нет. Люциус любил Драко Малфоя, своего сына и наследника. А она — предательница, Малфой только в имени. — Возможно. Но зачем же он присоединился к нему изначально? — Поначалу речь не шла о пытках магглов, массовых убийствах и терроре, — пожала плечами Дракия. — Твоя Грейнджер была права. Я слышала ее в воспоминаниях — она правильно поняла, что изначально Пожиратели смерти были группой исследователей темной магии. Гарри скептически склонил голову. — Зря ты сомневаешься. Я же не говорю, что они были белыми и пушистыми, — хмыкнула Дракия. — Они были теми, кто надеялся с помощью самым оберегаемых секретов магии добиться могущества и безопасности для себя и своей семьи. Стать богами. Мол, слишком долго маги сводили магию к набору одобренных Министерством заклинаний. И, конечно, никто не гнушался запрещенными методами достижения целей. Но убийства и пытки начались потом. — И твой отец был этому не рад? — не выдержал Гарри. — Ты уж извини, Дракия, но он подсунул дневник Реддла Джинни Уизли, полагая, что это откроет Тайную Комнату. — Я не говорю, что мой отец святой, — жалким голосом ответила Малфой, — только что он не всегда был… таким. Мой род, если хочешь знать, тайно вел дела с магглами. Еще со времен Арманда Малфоя. — Это кто? — Предок. Приплыл в Британию вместе с Вильгельмом Завоевателем, помогал ему. — Ааа, да, что-то такое Дамблдор говорил, — пробормотал Поттер. — Так что мой род всегда вел дела с магглами. Просто тайно. Публично, конечно, мы исполняли Статут о секретности. Но после прихода Волдеморта… в общем, отец стал тем, кем он стал. Убицей и истязателем магглов. И маггловская аристократия про это прознала. Они перестали вести с нами дела. С тех пор наше могущество стало увядать, и он еще больше обозлился из-за этого на них. Тем не менее, играть в политику и хвастаться положением при Фадже ему нравилось куда больше, чем быть боевиком. Даже если его и раздражало, как мало власти ему удается добиться. — А что насчет Беллатрисы? — Вот она-то как раз и не менялась, если верить маме. Всегда смотрела в рот Темному Лорду, — коротко ответила Дракия. — У нее никогда не было проблем с новым курсом Пожирателей смерти. Так что Грейнджер очень рискует и зря тратит время. Кстати, где она? — Не знаю, — покачал головой Гарри. — Сегодня я приходил в тот дом, но там никого не было. Ни Гермионы, ни Беллатрисы. Котел пустой. Они исчезли. — Волнуешься? — спросила Малфой. Ей было безумно его жаль. Пришлось напоминать себе, что Поттер — все еще жалкий обманщик, который спер ее палочку. — Она не поднимает свое Сквозное зеркало, — Гарри стиснул пальцами колени. — Но, с другой стороны, котел был пуст, хотя там явно была сварена до конца Амортенция. Возможно, Беллатриса выпила новую дозу и потащила Гермиону в кафе мадам Паддифут. Он содрогнулся. — Это что, то глупое кафе для свиданок в Хогсмиде? — поинтересовалась Дракия. — Ага, оно самое. Дракия хихикнула. Они помолчали. — Поттер… есть еще один вопрос. — Ну? — покосился на нее парень. — Я уловила в твоих мыслях что-то о… пророчестве. Не твоем пророчестве, — добавила она. — Как будто бы оно как-то связано… со мной? — Боялся, что ты спросишь. Ладно. Поднимай палочку. Дракия осторожно указала на голову Гарри. — Легилименс, — прошептала она. На нее хлынул поток слов от мужчины, который бился в припадке на кровати: — Та, кто станет сторонницей Темного Лорда до совершеннолетия… она родится в июне, в начале восьмого десятилетия, в поместье рода, который прибыл в Британию на крыльях войны… рода, который гордится чистотой крови… проклята она ненавистью Темного Лорда… но выживет, если объединится с тем, кого он отметил, как равного… она сделает Избранного опаснее, чем когда-либо… та, кто приблизила бы победу Темного Лорда… станет той, кто отложит его триумф и даст силам света время подготовиться… в том же месяце, в который она родилась… Она вернулась в настоящее. Чемоданы, шкаф, стол и клетка с Буклей, тубус с Ноа — все это стало невидимым. На стенах и полу снова росла, переплеталась и цвела родословная. Впрочем, она и без долгих исследований знала ответ. Она подходит по всем критериям. Только она. Ни Пэнси, ни Дафна, ни Трейси, ни кто-то с курса младше или старше на год не подходил. Дракия Малфой подходила по всем критериям, кроме одного. Или же просто по всем. — Я не очень хотел тебе говорить, — сконфуженно сказал Гарри, который чесал затылок, — в основном потому что меня информация о моем пророчестве довольно сильно, эмм… Малфой? — Его голос изменился. Она знала, почему его голос был испуганным. Она чувствовала, как по щекам бегут горячие слезы, как уже начинают опухать веки, пока рыдания осторожно подступают к груди. Ей вдруг стало стыдно слез — старые привычки взяли свое — и она поспешно встала. — Эй, — тихо позвал Поттер. Он дотянулся, удержал ее за талию, подтянул к себе и усадил боком на колени. — Дракия… Его голос дрогнул — но не руки. Он нежно приобнял ее одной рукой, вторую положил на бедро, стараясь не касаться кожи и оставаясь в пределах ткани шортиков. Носом он уткнулся в ее плечо. — Я не… я правда не понимаю, что делать, когда девчонки плачут, — почти отчаянно сказал Поттер. Дракия чуть истерично всхлипнула и издала смешок. Как ему объяснить, что она плачет от счастья? От того, что у нее есть подтверждение, что магия признала ее такой, какой она себя видит сейчас, еще до ее рождения? — А ты доверься инстинктам, — шутливо посоветовала она, всхлипывая снова. Надеясь, что он хотя бы по голове ее погладит. Гарри вместо этого дотронулся теплой ладонью до ее мокрой щеки. Дракия успела подумать, что так тоже неплохо. Поттер повернул ее лицо к своему, убрал белые волосы, большим пальцем закладывая их за ухо. И поцеловал. Это было настолько неожиданно, что Малфой потеряла свое тело. Забыла, как толкать по венам чистую кровь. Ей показалось, что Поттер изобрел новый вид трансгрессии — при котором все ощущения скукоживаются до размера двух губ, которые встречают чужой напор. Их первый поцелуй. Сперва она просто отдалась этому ощущению. Позволила чужому, но желанному теплу растопить ее холодные губы. А потом это тепло проникло внутрь, побежало по нервным окончаниям, заставило снова ощутить тело — и только тогда она поняла, что уже подняла руки на его плечи и тем самым выбросила белый флаг. Ну и ладно. Она всегда любила белый цвет. Потом рука Поттера на бедре слегка сжалась — и в такт ей само сжалось что-то в низу ее живота. Как раз в этот момент их губы на долю секунды разомкнулись — и Малфой застонала. Гарри понял это по-своему — его рука заскользила ниже. Дракия хотела его остановить. Правда. Но он успел провести кончиками пальцев по коже бедра, и они нарисовали на ее коже узор из статического электричества. Которое совсем отняло возможность думать. И вместо разумной просьбы притормозить из ее уст вылетело: — Аа… ахх… аааа…. И Поттер заткнул ее поцелуем. Более наглым. Его жесткие губы сминали ее мягкие, он прикусывал и тянул ее губы, словно бы пытаясь напиться ими допьяну. Малфой могла бы сопротивляться… но из ее мышц как будто кто-то разом выпустил всю силу. Все, что она смогла сделать — это скользнуть руками дальше, прижаться к Гарри плечами, дотянуться и схватиться ладонями за свои же локти. Она надеялась, что он поймет это ровно так, как она зашифровала — — я сдаюсь. Она сама начала отвечать парню: приоткрыла рот, впуская его внутрь, медленно и жарко прикоснулась языком к его языку, сплела их воедино. Он почти зарычал. Плавным, но сильным движением приподнял ее за бедра и усадил так, чтобы ее лицо прямо смотрело на него, а колени опустились по обе стороны его бедер. Она уже обвивала его руками за шею — теперь он обвил ее руками за талию, покрывая поцелуями щеки с дорожками от слез, нос, губы, шею. — Жалкий лгун. Надеюсь, тебе было больно, когда я влезла в твою голову, — прошептала Дракия, пока он вел носом линию от ее ухо к ключице. — Не-а, — улыбнулся парень. — Ты была очень нежна. По коже Дракии прошли мурашки. Никто никогда не называл ее нежной. Все, что происходило с Пэнси, напоминало молчаливую борьбу — та пытается вдавить в Драко Малфоя как можно большую поверхность своего тела, а Драко Малфой сопротивляется со скучающим видом лица. Но с Поттером было не так. Сидя на его коленках, ей казалось, что она — животное, которое несколько лет голодало, прежде чем одни конкретные человеческие руки решили ее пригладить и покормить. Он слегка сомкнул зубами кожу на ее плече, и она ответила стоном. — Прекрати так стонать, Малфой, — почти угрожающим голосом сказал Поттер, но глаза его смеялись. — Это еще почему? — выдохнула она. — Ты слышала пророчество… я почти уверен, что опасным меня сделают твои чертовы стоны. — Может, я этого и хочу? Тогда ты перестанешь быть таким чертовски правильным и скучным… Гарри вдруг резко прижал ее к себе одной рукой и развернул тело. Теперь он был сверху, а Дракию рука Поттера медленно и бережно опустила на кровать. — А если я и правда стану опасным? — Он медленно поцеловал ее плечо, запястье, живот. — Поверю, когда увижу, Поттер, — засмеялась Дракия, с нежностью наблюдая, как тот волком глядит на нее исподлобья. — Смотри внимательно, — пригрозил парень. Она замерла — поцелуи Поттера перешли границу талии. Он слегка оттянул ее шорты и поцеловал место, где живот переходил в лобок. Скользнул руками по шортикам и сел на пол, касаясь губами коленок и икр. Ноги Малфой как-то сами собой оказались на его плечах, и она так и не смогла понять, в какой момент. Дракия провела пальцами по его волосам, и он — хороший мальчик! — понял, остановился, прижавшись губами к ее бедру, глядя снизу вверх своими чудесными зелеными глазами через линзы очков. — Ты… то есть я не… не знаю, как нам это делать, если у меня… там… Дракия не знала, как это сказать. Она хотела его. Но в ее воображении никогда не фигурировала та часть тела, про которую — по иронии судьбы — она совсем забыла, когда смотрелась в Зеркало Еиналеж. И не то чтобы именно это останавливало ее. Просто если уж она сама не знала, что они должны были делать, то Поттер мог и вовсе… да что угодно. Испугаться, передумать. Если она увидит на его лице отвращение — она знала, что умрет, прямо здесь и сейчас. Гарри снял очки и положил их рядом. — Я все понял, Малфой, — чуть хрипло сказал он, потираясь носом о мягкое уязвимое место у сгиба коленки. — Все будет хорошо. И она поверила. Его хриплому от возбуждения голосу, посылающему мурашки от пальцев ног до шеи. Поверила. Уж очень хотелось. *** Гарри склонился ниже и уткнулся носом в место у сгиба коленки. Кожа Малфой была бархатистой и нежной, и пахла так, как будто девушка только что вернулась из лесной чащи, где на ветру шумели высокие сосны и росла трава, согретая солнцем. Запах был одновременно терпкий, как у хвои, и сладкий — как будто на нагретой коже кто-то плавил сахар. Запах разгонял его кровь, заставлял голову шуметь и кружиться. Он снял и отбросил на кровать очки. — Я все понял, Малфой, — с трудом выговорил он, пытаясь не сорваться на животный язык, и потерся носом. — Все будет хорошо. Он и сам не знал, можно ли ему доверять. Чудовище в его груди раздвоилось и требовало невозможного: немедленно проверить языком, сладкая ли Малфой, и одновременно — не пугать ее своими идиотскими выходками. Они сошлись на том, что Гарри должен тут же укусить себя за щеку, если увидит на лице слизеринки что-то кроме удовольствия. Гарри медленно, давая время и возможность остановить его, потянул вниз шорты. Опустил с плечей ноги девушки, снял и отбросил шорты в сторону. Ему показалось, что в мире стало в разы больше белого — взгляд терялся в ее бархатистой коже. Он провел пальцами по ее бедру — медленно, сдержанно, как будто боялся разрушить магию момента. Приподнял ее ноги, вернул их на свои плечи, покрыл поцелуями мягкий и теплый внутренний сгиб бедра сначала одной ноги, потом другой. Поцелуи двигались выше, выше, выше — и достигли бугорка, обтянутого легким белым хлопком. Он ткнулся в него губами и носом. Мягко. Дракия выдохнула — протяжно, горячо, прикрывая глаза. Гарри подцепил и потянул на себя полоски ткани, которые сидели на бедрах. Дракия задышала чаще, приподнялась на локтях — и он тут же замер, вопросительно глядя на нее. «Пожалуйста, разреши мне», — хотелось сказать ему. Но не хотелось, чтобы она разрешила только потому, что он попросил. — Мы можем остановиться. — Языком было так трудно ворочать, как будто он враз потерял способность выговаривать слова. К его облегчению, она тут же помотала головой. — Нет, я хочу. Просто… ты сам уверен? В ее голосе смешивались желание и отчаяние пополам с неверием. Вместо ответа он быстрее потянул на себя ткань и поднырнул под нее головой, оставив трусики болтаться на ее ногах за его головой на уровне щиколоток. Он снова стал подниматься губами от икр все выше. Как бы говоря, если хочешь остановиться, то вот оно — время. И обещая, что сам по себе он останавливаться не станет. Совсем рядом… — Гарри, — глухо позвала она. Ее пальцы сжимали одеяло. Она отчаянно косилась на него с постели. Гарри понял ее без слов. Он давал время и возможность остановиться — и она делала для него то же самое. Но ему это было не нужно. И не важно — потому что… Его имя. Она впервые назвала его по имени. — Еще, — рыкнул он. — Еще раз. Она лежала перед ним — нагая с кончиков ног до талии, распростертая, открытая и уязвимая. Гарри бережно надавил на внутреннюю сторону бедра, приподнимая ее колени поближе к груди. — Гарри, — просяще и чуть хрипло повторила она. Он коснулся ее губами — едва ощутимо, почти невесомо. Все, чего он хотел поначалу, — убедить ее, что ему все равно, что он не воспринимает ее особенности и нюансы как недостатки. Это было до того, как он понял, что это ложь — — ему не было все равно. Поцелуи стали смелее, ярче. Он целовал каждую складочку, вбирал губами и гонял языком то, что было спрятано за кожей, зарывался носом в бархат ее кожи. Но последние крохи сомнений уничтожили не его собственные ощущения. И даже не реакция тела, которое щедро выбрасывало в кровь дофамин и адреналин. А сама Малфой. Она извивалась, еле слышно стонала, цеплялась длинными пальчиками за одеяло. Иногда порывалась руками куда-то вниз, но затем так же бессильно роняла их на одеяло — как будто не смела протянуть их к чему-то. Ее ноги иногда сами пытались сомкнуться, пытаясь скрыть наготу ниже пояса. А платиновые волосы полукругом разметались по черному одеялу, и по подернутым дымкой глазам Гарри видел, что ее мысли в таком же беспорядке, если не большем. Все говорило о том, что она сдерживалась. И это было неприемлемо. Он провел языком снизу-вверх. От бархатной мягкости — к обтянутой шелком ее белоснежной кожи твердости. Дракия застонала громче. Чувствуя, что он ломает ее барьеры, Гарри измерил ее длину в поцелуях, провел линию языком. Спина Малфой выгнулась — она не хотела терять соединяющую ее с Гарри линию соприкосновения. То, что Гарри взял в руку, — было малой, незначительной частью девушки, и одновременно — создавало ощущение, что он держит в ладони всю ее. Она ахнула, попыталась закрыть ноги, и парень довольно жестко развел ее колени левой рукой. — Я знаю, что закрываться — твоя вторая натура, Малфой, но со мной этот фокус не пройдет, — прошептал Поттер. Он слегка сжал ладонь и начал двигать рукой: вверх-вниз, вверх-вниз. Потом обнажал, раскрывал и без того нагую Дракию, заставляя расцветший красным цветок выделять капли прозрачной смазки. Потом все повторялось. Малфой в это время ерзала на черной ткани. Она вспотела — футболка была частично влажной, и от этого бедра ее напрягались, сжимались, стремились закрыться, но она не разрешала себе; она цеплялась за одеяло, потом тянулась к руке Гарри, но не осмеливалась его остановить — каждый раз, как она с виноватым видом пыталась отстранить его, он рычал на нее, как пес, добравшийся до косточки. Гарри знал, что плохо понимает намеки, и не хотел гадать. Он взял ее правую ладонь свободной левой рукой и позволил схватиться за его ведущую руку. — Ты можешь сжимать, если хочешь покрепче. Или надавливать, если хочешь, чтобы я разжал пальцы или вообще отпустил, — тихо и хрипло сказал парень. — Можешь ничего не говорить. Она взялась за его руку обеими ладонями. Провела ими по длинной и жесткой руке, сжала мышцы предплечья и бицепс белыми тонкими пальцами. И слегка сжала руку. Гарри взял ее нераспустившийся бутон между большим и указательным пальцем и принялся его массировать. Дракия округлила глаза и шумно вздохнула. — Тебе хорошо? — тихо спросил Гарри. — Да, — выдохнула девушка, вдавливая в поверхность кровати макушку головы, а спину изгибая дугой. — Слабый ответ, — неожиданно для себя сказал парень и чуть не засмеялся, когда увидел, как округлились глаза Малфой. — Придется убедиться, что тебе и правда хорошо. Прежде чем раскрасневшаяся Дракия успела что-то возразить, парень перенес вес на левую руку, приближая свое лицо к ее лицу, и потянул ее за интимную часть, заставляя подтянуть колени к груди. — Поттер, что ты… — Не фамильничай, — осадил ее Гарри, поудобнее уселся на кровати, чтобы не падать, и приложил большой палец к ее полным губам. И шикнул, когда она попыталась возмутиться. Он ускорил движения правой руки и одновременно провел пальцем по губам. Дракия слегка приоткрыла их, обнажая ряд идеальных жемчужно-белых зубов, и Гарри не выдержал. Она была невозможно красивой. Настолько, что внутри него подняло змеиную голову что-то темное, требующее проверить эту красоту на прочность, а то и сломать ее. — Открой рот, — сказал он, удивляясь своему глухому голосу. Дракия с явным удивлением заглянула в его глаза. Но дымчатая пелена уже делала свое дело — она подчинилась, открываясь Гарри. Он медленно, нарочито спокойно скользнул внутрь, изучая пальцем влажный и податливый язык и мягкое, гладкую внутреннюю поверхность щеки. Звуки от движения его руки стали мокрыми и неприличными, а вспотевшая девушка то напрягалась, как струна, то размякала, словно кусок мокрой ткани. Гарри стал постепенно наращивать темп, и в глазах Малфой мелькнул испуг. — Ты шо деаешь? — промычала она, потому что пальцем Гарри прижал ее язык к нижнему небу. — Я же сказал: хочу убедиться, что тебе было хорошо, — насмешливо заявил парень. — И, как мне кажется, есть только один способ. Она прекрасно поняла, о чем он. И откинула назад голову, сопроводив это движение хриплым стоном желания. Из правой его руки раздавались хлюпающие звуки, изо рта Малфой — спутанные и еле слышные мольбы. Еще чуть-чуть. Гарри жадно изучал, как подрагивают пальцы ее ног, как расслабляется и сжимается животик, как закатываются ее красивые светлые глаза… Пока он не услышал звук открывающей двери внизу. — Блять, — злобно сказал он, выпуская Малфой и соскальзывая с кровати. — Что…? — растерянно спросила девушка, прикрываясь и одновременно пытаясь нащупать одежду. — Кто-то пришел, — коротко сказал парень. — Одевайся. Он вытащил палочку, пытаясь угомонить каменный стояк. Аккуратно выскользнул из двери и пригнулся, скрываясь за парапетом лестницы. На пороге стояли двое мужчин в костюмах и высоких котелках. На поясах у них висели продолговатые предметы, слишком объемные и массивные для волшебных палочек. «Дубинки». Сбоку на поясах квадратным уродливым блоком выдавались рации. Это были магглы-полицейские. Гарри выругался — про себя. — Выглядит заброшенным, — с сомнением сказал один из мужчин. — Разумеется. По-твоему, культисты прятались бы в доме, где кто-то живет? — фыркнул второй голос. — Соседи сказали, что сюда кто-то заходил. Какая-то женщина в черных обносках, дикого вида. А еще двое сказали, что у них пропали из дома продукты. Так что пойди проверь кухню. Гарри проскользнул в комнату. — Быстрее, там магглы, — тихо сказал он Дракии, которая одновременно натягивала шорты и с красным лицом поправляла содержимое трусов. Гарри с удовлетворением подметил, что она борется ровно с той же проблемой, что мешала ему, когда он выходил из комнаты. — А чего они… — Культистов ищут. Не разговаривай. Сам он лихорадочно соображал. Магглы на взводе, могут реагировать резко, неадекватно. Проще всего, конечно, было бы трансгрессировать прямо из комнаты, но Беллатриса установила Антитрансгрессионные чары, которые Гарри не мог снять. Не за то ограниченное время, что у них было. — Надо проверить второй этаж, — раздался голос снаружи, а вслед за этим топот по лестнице. — Малфой, встань у стены, — скомандовал Гарри. — Поттер, у нас только одна палочка, — прошептала Дракия. Гарри оглянулся, слегка раздраженно; но в глазах девушки читалась паника. Примерно такая же, как когда Гарри ударил ее Сектумсемпрой. — Не волнуйся, — спокойно сказал он и протянул руку. Дракия молча вложила ему в ладонь свою палочку, и Гарри спрятал ее в рукав. — Я разберусь. Встань там, меньше будешь бросаться в глаза. Дракия едва успела отойти к стене и вжать за шкафом, как дверь отворилась. Гарри тут же поднял руки вверх. — Эй, ты, парень! — громко сказал маггл-полицейский. — Ты что тут делаешь? — Ничего, — быстро сказал Гарри, так и держа руки. — просто залез в дом. Тут куча старинных вещей. Он же пустой! Это ведь не против закона, правда? — Пока не уверен, — подозрительно сказал полицейский, — но почти наверняка запрещено. Не двигайся. — Только не говорите родителям, — сказал Гарри. Почти убедительно. — Можно я руки опущу? — Ладно, — мужчина, кажется, расслабился. Он убрал руку с кобуры на поясе и начал оглядываться кругом. Гарри опустил руки, схватил на лету выпадающую из рукава палочку, и из нее тут же вылетел короткий красный луч. Мужчина рухнул на пол — так, как будто был только что срубленным деревом. С грохотом и клубом пыли. Снаружи раздался топот и крик. — Он сейчас ворвется сюда, — запаниковала Малфой из-за шкафа. Поттер не ответил. Он перебирал в уме подходящие заклинания. Когда дверь открылась — он увидел ровно то, что и ожидал. Полицейский с встревоженным лицом и пистолетом в руках — пока что смотрящим в пол. Но, едва заметив тело товарища на полу и Гарри с волшебной палочкой в руках, он начал оружие поднимать. — Арресто Моментум! — воскликнул Гарри, указывая на пистолет. Почти одновременно с тем, как он закончил заклинание, раздался грохот и гром — оружие выстрелило. Однако пуля повисла в воздухе, едва вылетев из дула. Гарри как-то даже лениво, с облегчением обогнул ее изящным шагом вправо, на ходу переложил палочку в другую руку и размашисто врезал пораженному мужчине кулаком. Тот упал на пол, хотя парень его явно не вырубил — он продолжал в ужасе взирать на Гарри и на пулю, которая через миг шмякнулась в стену рядом с кроватью. Гарри оттолкнул носком ботинка пистолет подальше — под кровать. — Дракия, сюда, — железным тоном приказал Гарри. Но девушка, кажется, застыла. — Малфой! Девушка наконец смогла отлепиться от стены и сделала первый шаг. Боязливо обошла мужчину на полу, который дико взирал на нее и на Гарри. — Нужно стереть им память, — неожиданно сказала она, сглатывая комок в горле. — Иначе они могут рассказать, кого видели. — Я не знаменит у магглов, Дракия, — Гарри протянул девушке ладонь. — И все равно, — заупрямилась та. — Как минимум он слышал мое имя. Это займет всего секунду — я хорошо разбираюсь в ментальной магии. Гарри нехотя протянул ей палочку. Дракия наставила ее на мужчину. Тот вдруг рванулся по полу вперед, пытаясь схватить Малфой за ноги — та взвизгнула. Но Гарри придавил его к полу ногой. — Не дергайся, — посоветовал он мужчине. — Это не больно, и мы сотрем только то, что связано с этим домом. — Обливиэйт, — сказала Дракия, поворачивая руку с палочкой. Глаза мужчины затуманились, и он положил голову на пол. Затем она повторила то же самое со вторым полицейским. Гарри схватил ее за руку и потащил к выходу. На ходу отобрал палочку и трансгрессировал, едва они вышли за порог — стороннему наблюдателю могло показаться, что просто дверь отворилась с треском. Они оказались неподалеку от парка на улице Магнолий. На улице, разумеется, была глубокая ночь. Гарри огляделся и сунул палочку обратно Дракии за шорты, а сверху выпростал футболку. Малфой слегка порозовела. — Пойдем, — слегка тревожно сказал он, снова взял Дракию за руку и повел за собой. Он почти бежал. Дракия, словно маленький ребенок, откинула голову назад и позволила Гарри вести ее на буксире. Гарри подумал, что она наверняка наблюдала за темным маггловским небом, в котором трудно было разглядеть звезды. Зато из темноты улицы один за другим проплывали мимо них фонари. — Помедленнее, Поттер, — взмолилась девушка, — за тобой стало трудно поспевать. — Не сказать, что ты сильно уменьшилась… — По сравнению с тобой — достаточно, — проворчала Малфой. — Объясни мне, как вы с Уизли на ходу придумываете такие вещи? Если я не спланирую все заранее, то только паникую… — Не знаю. Талант, видимо, впутываться в неприятности, а потом выпутываться, — буркнул Гарри. Сворачивая в проулок между Тисовой и Магонолий, он вдруг прижал Малфой к сырой стене. — Ты была молодцом, — сообщил он, наклоняясь к ее уху. — Да ты что? А баллы факультета за это начисляют? — Малфой чуть отвернула голову; вроде бы и уклонилась, но зато открыла для Гарри часть своей белоснежной шеи, скрытой за платиновыми, похожими на ртуть волосами. — Нет, но могут быть другие поощрения. — С чего ты вообще решаешь, кто молодец, а кто нет? — с вызовом сказала Дракия. — С того… что из нас двоих только я не сбегал при первом же признаке опасности из Запретного Леса, — пожал плечами Гарри. Его пальцы перебирала мягкие светлые волосы. — Это… я собиралась позвать Хагрида! — возмутилась девушка. — И вообще, какого черта ты не побежал, хотела бы я знать? Ты вспомни ту тварь! — Я не мог, — кратко сказал Гарри и как бы невзначай положил ладони на талию Малфой. — Шрам заболел. Он так делает, когда Волдеморт рядом или испытывает сильные эмоции. — Так то был Темный Лорд? — ужаснулась Дракия. — Почти, — пробормотал Гарри, утыкаясь носом в шею Малфой, — то был Квиррелл. Волдеморт обитал в его теле. — Жуть. — Девушка содрогнулась в руках Гарри. Парень рассмеялся. Его ладони сжали талию Малфой, а она провела руками по его предплечьям и положила их на плечи. — В любом случае, сегодня ты искупила свою вину… — Я ни в чем себя виноватой и не считаю, — вздернула подбородок и сверкнула светлыми глазами девушка. — Доказала храбрость… — Скорее заразилась гриффиндорской глупостью. — В общем, трезво рассуждала перед лицом опасности… — Как и всегда, Поттер. Это не у моего факультета проблема с потреблением сливочного пива. — В общем, была послушной девочкой, — нагло завершил речь Гарри. И, видя, что Дракия открыла рот и замерла на первых же звуках, сочувственно добавил: — Что, язвительные ремарки кончились? Малфой обошлась тем, что громко фыркнула. — Я могу рассчитывать, что ты будешь меня слушаться в опасных ситуациях? — Хорошо, — покладисто согласилась Малфой, — буду тебя слушаться. Чудовище в груди Гарри довольно заурчало. — Было бы глупо с тобой спорить, — не удержалась и добавила девушка, — из нас двоих специалист по опасным ситуациям определенно ты. *** Они вернулись домой без приключений и даже умудрились подняться к себе в комнату, никого не разбудив. Дракия быстро умылась и почистила зубы. Когда она вернулась, Поттер расстилал свою постель на полу. — Ты что, собираешься спать на полу? — вздернула она бровь. «После того что было» она проговаривать не стала. — Ну да. — Поттер, я так не могу. Я у тебя в долгу. За спасение. Давай-ка на кровать? — Да брось, я не хочу тебя вынуждать, — махнул рукой парень. — А кто вынуждает-то? Ты просто не заслужил спать на полу, — сердито сказала Малфой. — Кто знает… — Поттер… у тебя голова или тыква? — Вроде голова, — Гарри для верности ощупал ее руками с комедийно-озабоченным выражением лица. — Ну так вот голова должна быть на подушке, а не на полу. На полу лежат тыквы. — У меня есть подушка. — Поттер, это неслыханно! Что за упрямство? — раздраженно заявила Дракия. — Я наследница благороднейшего и древнейшего рода Малфоев, я не могу так поступать с волшебником, который только что меня спас. — Ну а я наследник Поттеров, и Поттеры не ищут награды за то, что правильно, — нахмурился Гарри и вышел в ванную. Дракия легла на кровать. О чем он вообще говорит? Какая награда? Кто кого вынуждает? Поттер успел вернуться и лечь на пол, прежде чем до нее дошло. Она покраснела. Вот же дурак. Она сказала, что у него в долгу, и он подумал, что она зовет его, чтобы долг выплатить. Может быть, продолжением того, чем они занимались в заброшенном доме. А может, Поттер боялся, что сам факт соседства с ним на одной кровати для Малфой — просто выплата долга для нее, и не хотел этого. В конце концов, до всего произошедшего они спали раздельно. Она вздохнула. Нужно было как-то убедить его, что она не делает это из мнимого чувства долга. Малфой перебрала в уме тучу вариантов, которые должны были сбить напряжение: «эй, Поттер, не вздумай замерзнуть на полу», «ты же не анимаг, зачем как собака спишь на коврике у двери?» и даже просто «Акцио, Поттер!». Но это все было глупым притворством. А сейчас ей не хотелось притворяться. Поттеру удалось сломать ее стены, и она хотела — сама! — насладиться этим ощущением еще немного. Побыть уязвимой. — Гарри, — чуть устало позвала она, — иди ко мне. Пожалуйста. Это подействовало идеально. Парень встал молча и скользнул под одеяло. Его длинные руки тут же обхватили девушку сзади — правая рука легла на живот под короткой футболкой, вторая проскользнула под подушкой. После этого правая рука немного дернулась, и Гарри попробовал ее убрать — как будто снова заморочился на тему того, не переходит ли границы. И Дракия накрыла его руку своей, удержала на месте, прижимая к теплой коже. — Считай, что это поощрение, Поттер. — Я думал, я тебя буду поощрять… Ладно, а за что? — пробормотал парень, зарываясь носом в ее волосы, от чего Дракия ощутила мурашки, бегущие по спине. — За твою дурацкую привычку рисковать и делать все самому. Которую я ненавижу, — девушка закусила губу. — Тогда зачем ее поощрять? — усмехнулся Поттер. — Может, ты привыкнешь получать награду за риск. И будешь спасать только меня, — задумчиво сказала Малфой. Гарри засмеялся и поцеловал ее в шею — там, где заканчивалась линия роста волос. Но Дракия задумалась. На мгновение ей показалось, что она не шутит.