Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Гарри в полной мере начал бояться пророчества, только после того как поговорил с Малфой на Тисовой улице. Волдеморт не мог «иметь здравые опасения» в основе своей ужасной идеологии. Просто не мог. Все всегда было просто. Он был безумным убийцей, который делал все ради своей личной власти. А Гарри нет. Теперь же… Гарри быстро понял, что самой удобной частью опасений, которые заронил в последователях Волдеморт, было то, что их нельзя было опровергнуть. Они звучали достаточно правдоподобно, чтобы их было страшно игнорировать тем, кто всю жизнь держался от магглов подальше. И достаточно туманно, чтобы Волдеморт мог оправдать ими все, что угодно. Гарри и сам, например, не знал, могут ли локаторы обнаружить Косой переулок. А если даже и не могут — то не готовят ли магглы какое-то новое изобретение, которое сможет. Он не знал, как работают Косой переулок или платформа 9 и ¾. Магия была для него данностью, которая не требовала рационального осмысления. Магия и магглы должны были существовать параллельно, пересекаясь только в доме Дурслей. Он долго думал, как бы он избавился от ядерного оружия. И каждый план казался слишком рискованным. Трансгрессировать с ракетами в Антарктиду? Магия ведь ведет к помехам в маггловских приборах. Вдруг ракеты сдетонируют до или сразу после трансгрессии? Левитировать их и отправить в космос? А если, например, Россия засечет ракету над воздушным пространством США и решит ответить? Да и кто знает, хотят ли маги США лишаться ядерного зонтика, доверяют ли они достаточно магам других стран — той же России? Самым надежным казалось… взять под контроль магглов. Привести марионеток во все ключевые правительства. Заставить их утилизировать ядерное оружие самих, манипулируя мировой политикой. Худшей частью этого плана было даже не опасение, что магглы начнут Третью мировую войну конвенциональным оружием, стирая вражеские города в пыль, уже не опасаясь ядерного возмездия. И не то, что Волдеморт наверняка думал о том же самом — и уже никогда не собирался отдавать бразды правления обратно магглам. Худшей частью было то, что контролировать магглов в этом сценарии казалось логичным. Поэтому Гарри, чувствуя, что у него голова пухнет, утром следуюшего же дня решил смыться подальше от Дракии. Пока она случайно не убедила его убивать грязнокровок. Он надел белые спортивные штаны и футболку, сунул за пояс свою палочку и мантию-невидимку, но случайно разбудил девушку, когда в очередной раз сражался с дверцей шкафа. — Поттер, у тебя что, срочная тренировка по квиддичу? — пошутила Дракия и зевнула. — Скорее пробежка, — ответил Поттер, избегая смотреть на девушку. — Ты правда собрался куда-то? — нахмурилась Дракия. — Ага. Пойду прогуляюсь. Он бросил в рюкзак бутылку воды и ушел. Тисовая улица была тиха, пока он шагал по ней размашистым шагом. Люди предподчитали в эти смутные времена сидеть по домам — на худой конец, на своем заднем дворе, откуда едва слышно доносились одиночные крики играющих детей. За полдня он исходил весь Литтл-Уингинг. И почти ни разу не встретил людей. Так что когда Гарри увидел в конце улицы две женские фигуры, он сразу обратил на них внимание. И как будто на стену налетел. Впереди, у того самого проулка между Тисовой улицей и улицей Магнолий большой уродливой кляксой стояла Беллатриса, мать ее, Лестрейндж. Которая держала за плечо Гермиону. Женщина ухмыльнулась и толкнула подругу Гарри в проулок. В голове Гарри что-то разорвалось, и он побежал за ними. Едва он очутился в переулке, как его взгляд наткнулся на палочку Беллатрисы, которую та приставила к горлу Гермионы. Саму же девушку она прижимала к себе за грудь, прикрытую лифом какого-то старомодного светлого летнего платья середины века. — Гарри! — воскликнула девушка. — Отпусти ее! — заорал парень и выдернул свою палочку. — Тише, тише, малютка Поттер, — засмеялась Беллатриса, — ты же не хочешь, чтобы тебя исключили из Хогвартса? — Ты думаешь, меня волнует исключение, когда ты держишь мою подругу в плену? — процедил Гарри. — Нет, — выкатила глаза женщина, — это вряд ли. Но вот твою подругу волнует. — Гарри, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Убери палочку. — Что… — Ты не сможешь победить ее в открытом бою, тем более пока она… пока я с ней, — твердо сказала девушка. — Но мы не пришли сюда драться. — «Мы»? — поморщился Гарри, все еще держа палочку. Потом запоздало вспомнил, где он и что сейчас творится вокруг и, поколебавшись, убрал палочку. Глаза Беллатрисы загорелись. — Не боишься, Поттер? А ведь я могла бы… — Нет! — воскликнула Гермиона. — Если ты хочешь, чтобы я тебя слушалась, убери палочку! — Да уж, убери, — холодно сказал Гарри. — Ты вряд ли сможешь даже волосок с моей головы снести, пока я нахожусь рядом с домом дяди и тети. И вообще, ты разве не слышала, что вычудил твой хозяин? — Что? — заинтересовалась Беллатриса. — За волшебниками и волшебницами теперь охотятся магглы, — членораздельно произнес Гарри. — Волдеморт напал на маггловский Парламент. Перебил кучу людей. И позаботился, чтобы люди узнали, что это сделали какие-то колдуны-сатанисты. Гермиона расширила глаза от ужаса. Беллатриса, наоборот, прищурила. — У нас ведь нет шансов с ними бороться… это и в четырнадцатом веке было трудно, а теперь… — лепетала гриффиндорка. — Мерлин, Беллатриса, да убери ты палочку! Беллатриса нехотя спрятала ее. — Зачем Вол… Сама-Знаешь-Кто это сделал? — сдвинула брови Гермиона, обращаясь к Беллатрисе. — Хочет, чтобы волшебники прибежали к его ногам за помощью, — пожала плечами та. — Очень разумно. Хочешь продать кому-то защиту — позаботься о том, чтобы было от кого защищать. — Но сколько погибнет в процессе… Беллатриса просто пожала плечами, мгновенно принимая скучающий вид. — Гермиона, ты в порядке? — спросил Гарри, подходя поближе. — Стой, где стоишь, Поттер! — тут же оскалилась Беллатриса. — Гарри, — торопливо сказала девушка, — все… хорошо. Мы пришли к… соглашению. — Соглашению? — недоуменно спросил Гарри. — Давай не здесь, — боязливо огляделась Гермиона. — Отойдем куда-нибудь? Гарри молча кивнул. Он прошел мимо женщины и девушки (Беллатриса при этом тут же схватила Гермиону за руку, отчего Гарри скрипнул зубами, пытаясь сдержать порыв тут же ударить ее Круциатусом) и повел их на улицу Магнолий, мимо того самого парка, где он поджидал Дадли два года назад, и дальше — к тупику рядом с шоссе, где был только бетон, пыль и две лавки рядом с подземным переходом на другую сторону, которым никто никогда не пользовался, ибо вел он на пустырь, где строили новый район. Он молча кивнул Беллатрисе на одну лавку. — Мы сядем напротив, — сквозь зубы сказал он, присаживаясь на лавку. — Можешь сидеть и смотреть, как мы разговариваем. Но Беллатриса вместо этого показала ему язык и села по другую сторону от Гермионы, вцепившись в ее руку, словно маленький ребенок за маму. Гарри поглядел на нее с возмущением, Гермиона — с усталостью. — Как Рон? — вздохнула девушка. — Нормально, — соврал Гарри. — Идет на поправку. Все обошлось. Не время волновать ее. — А… Дракия? — Гермиона неуверенно покосилась на Беллатрису, а та явно навострила уши. — Тоже хорошо, — кратко ответил парень. — Она… у своей тети. — У Андромеды? — подозрительно осведомилась Беллатриса. — Она же ненавидит Малфоев. Гарри твердо взглянул ей в лицо, стараясь думать только о том, что Нарцисса сейчас находилась у Андромеды Тонкс. — Для сестры она сделала исключение. Беллатриса поджала губы. — Нарцисса жива, значит. — Огорчена? — зарычал Гарри. — Спокойно, — сердито шикнула Гермиона. — Хватит, вы оба! Гарри, послушай, мне очень неудобно… но я пришла за помощью. — Какой? — спокойно спросил Гарри и потянулся к поясу как можно незаметнее. — Надеюсь, ты свои пальчики тянешь не к волшебной палочке, Поттер, — ледяным тоном заявила Беллатриса. — Хватит! Немедленно! — Гермиона по-настоящему рассердилась и вскочила, стряхнув руку Беллатрисы. — Гарри — не трогай палочку. Беллатриса — пожалуйста, замолчите на секунду. Гарри мрачно насупился и сложил руки на груди. Беллатриса вытянула ноги и оперлась руками на лавку, беззаботно глядя в голубое небо из-под черных кудрявых волос. Гарри подумал, что было что-то инфернальное в зрелище Беллатрисы Лестрейндж, которая находилась в мире магглов в своем изношенном черном платье с корсетом. Как будто в ткани мира образовалась дыра, которая засасывала все хорошее. — Гарри, нужна твоя помощь. Мы договорились с Беллатрисой — она согласна не возвращаться к Вол… к Сам-Знаешь-Кому, пока я… пока я с ней, и пока она может принимать Амортенцию, — одним духом выпалила девушка. — Принимать Амортенцию? Сама? — подозрительно спросил Гарри. — Считай, что это для нее… что-то вроде наркотика. — Это еще что? — поинтересовалась Беллатриса. — Вещество, от которого становится хорошо. Вызывает привыкание, — сухо пояснила девушка. — Твоя исполосованная задница и правда вызывает привыкание, — хмыкнула колдунья. — Это еще что должно значить? — зарычал Гарри, поворачиваясь к ней. — Гарри… ничего, не обращай внимания, она просто издевается. Амортенция немного успокаивает Беллатрису, правильно я говорю? — обратилась к женщине Гермиона. Та пожала плечами, закрытыми черным кружевом. — Или наоборот, будоражит. Но рядом с грязнокровкой становится спокойнее. Даже не тянет убивать, — ехидно добавила она. — В чем сложность просто запомнить это состояние и перестать убивать? — звенящим голосом спросил Гарри. — Зачем? — захлопала длинными черными ресницами женщина. Гарри показалось, что она искренне недоумевает. — Я всегда делаю то, чего хочу. И как бы мне ни нравилось то, что я хочу сейчас, без зелья я буду хотеть другого. А значит, и поступать буду по-другому, — бесхитростно объяснила колдунья. Гарри от такой логики захотелось срочно заиметь биту загонщиков, чтобы прибить ее без использования магии. — Так что нам нужна Амортенция, Гарри, — заключила Гермиона. Гарри молча переводил взгляд с подруги на заклятого врага. Он был готов сорваться и ударить Беллатрису заклятьем, но он подозревал, что та и сейчас держит его подругу под прицелом. Вдобавок, наколдуй он хоть что-то, и его исключат из Хогвартса. А возвращение Гарри в Хогвартс было последним пожеланием Альбуса Дамблдора. — Ты правда думаешь, что Амортенция ее сдержит? — отрывисто кивнул на Пожирательницу смерти Гарри. — Да. — Гермиона была тверда и смотрела своими карими глазами прямо в глаза лучшего друга. — У меня есть флакончик, — вздохнул Гарри. — Остался после урока Слизнорта. — Я не буду пить то, что он даст, — без обиняков заявила Беллатриса и тыкнула пальцем в Гарри. — Я не отравитель, — презрительно сказал Гарри. — Гарри, это бесполезно. Она не станет, — вздохнула Гермиона. — Я должна сварить его сама. Тем более, что один флакончик все равно не протянет нас через все лето. Я помню состав, но мне нужен котел, ингредиенты… — Я дам тебе денег, — прервал ее парень и почесал затылок. — Только не знаю, как мы… — Ей не нужны твои деньги, — вдруг взъярилась колдунья. — И вообще, откуда у тебя лишние деньги, полукровка? Смотри, на чистые трусы потом денег не хватит. — Да ну? Насколько я помню, у меня галлеонами забито целое хранилище! — Уоо, всего одно? — издевательски протянула Беллатриса. — Хватит! Гарри, нам не деньги нужны. За ингредиентами все равно надо идти в Косой переулок. Проблема в том, что Беллатриса не хочет меня туда отпускать… одну. А заявиться просто так нельзя, и там почти наверняка на входе стоят обнаружители Дезиллюминационных чар. — Нет. — Гарри моментально понял, к чему она ведет. — Гарри… — Я не дам ей мантию своего отца, — отчеканил парень. — Гарри, — повторила Гермиона, и парень увидел в ее глазах страх, — пожалуйста. Гарри видел Гермиону в Министерстве Магии, окруженную Пожирателями смерти, и даже тогда она не была настолько отчаявшейся. — Ладно, — сдался он. — Но откуда мне знать, что она ее вернет? — Непреложный Обет, — вдруг сказала колдунья. — Я могу принести Обет, что верну мантию после похода в Косой переулок. Нас тут как раз трое. — А это не будет считаться волшебством несовершеннолетнего? — с сомнением спросила Гермиона. — Надзор действует на определенной территории и точно не знает, кто именно применял магию, — вспомнил Гарри объяснения Дамблдора. — Если бы мы могли уйти подальше отсюда… только я не знаю, как далеко надо уйти. Покинуть Литтл-Уингинг? — Мы можем трансгрессировать, — пожала плечами Беллатриса. — Трансгрессия не учитывается Надзором. Считается, что несовершеннолетние сами трансгрессировать все равно вряд ли еще умеют, вдобавок заводить дело каждый раз, как в одном районе с несовершеннолетним трансгрессирует совершенно левый волшебник — слишком много мороки министерским крысам. Гарри вспомнил, что ему не вменили в вину трансгрессию, когда к нему явился, а затем исчез Добби. Да и за трансгрессию Наземникуса Флетчера прямо рядом с домом Дурслей ему ничего не было. — Ладно. Тогда… куда? — спросил он. — Я могу перенести нас туда, где мы остановились, — пожала плечами Беллатриса. — Я не собираюсь разрешать тебе трансгрессировать меня прямо к Волдеморту… — Придержи язык, полукровка! — Прекратите! — взвизгнула Гермиона и топнула ногой. — Я могу перенести нас туда же, хорошо? Ни у кого нет возражений? Ну и чудно. Она без предупреждения схватила Гарри и Беллатрису за руки. Гарри ощутил знакомое чувство — через него как будто пропустили шланг — и вот он уже стоит в гостиной какого-то старого неухоженного дома. — Что это за место? — А это так важно? — фыркнула Беллатриса, тут же занимая позицию напротив него и оттаскивая к себе Гермиону. Гарри заскрипел зубами, но сделал вид, что все хорошо. — Ну и как принимается этот ваш Непреложный Обет? — Встань сюда, Поттер, — принялась командовать Беллатриса. — Возьми меня за руку. Да не трусь ты. — Пошла ты… — Ага, ага. Грязнокровка, ты… — Не называй ее так! — взъерепенился Гарри. — Салазар… ладно. Грейнджер, — вложив в фамилию как можно больше яда, сказала Беллатриса, — тебе понадобится палочка. Она выудила из декольте палочку из виноградной лозы и вручила ее Гермионе. Та неуверенно, как будто та кусалась, взяла ее. И уставилась неверящим взглядом. Гарри яростно смотрел на Гермиону. Та поймала его взгляд. Гарри попытался глазами подать ей сигнал, мол, у тебя палочка в руках, действуй! Но Гермиона бросила один взгляд на Беллатрису и расслабилась. Даже растаяла. Гарри неверящим взглядом изучил колдунью. Беллатриса была спокойна. Даже не так. Она была весела, и широко улыбалась, иногда кусая кончик языка, как будто устроила очень веселую проверку и теперь ждала ее результатов. Словно знала — никуда Грейнджер от нее не денется. Гермиона вздохнула. — Как там начинается?... — Обещаешь ли ты, дальше имя, — подсказала колдунья. — Ладно. — Гермиона коснулась рук Гарри и Беллатрисы палочкой. — Обещаешь ли ты, Беллатриса Лестрейндж, что вернешь мантию-невидимку Гарри Поттеру, как только мы вернемся из Косого переулка? — Обещаю, — кокетливо заявила Беллатриса, и руки врагов опоясала огненная линия. — Обещаешь ли ты, Беллатриса Лестрейндж, что, если не сможешь вернуть мантию-невидимку сразу — передашь ее при первой же возможности Гарри Поттеру и не станешь ее прятать? — Обещаю. Гермиона завершила обряд витиеватым движением, и Гарри тут же с отвращением выдернул руку. Беллатриса дробно, мелко рассмеялась. — Когда мы получим мантию? — в лоб спросила она, отсмеявшись. Гарри молча вытащил из-за пояса мантию-невидимку и швырнул ее Пожирательнице смерти. — Гермиона, — напряженным голосом сказал он, — перенеси меня обратно. — Грейнджер одна тебя переносить не будет, — категорично заявила женщина. — Я не хочу, чтобы она сбежала. — Что-то мне подсказывает, что она и не сбежит, — резко заявил Гарри, глядя в лицо лучшей подруге. Та потупила глаза. Беллатриса расплылась в жестокой улыбке и повисла руками на шее Гермионы, заглядывая ей в глаза. — Правда-правда? — просюсюкала она. — Моя маленькая грязнокровочка сама вернется ко мне? — Да, — краснея, сказала Гермиона. — Тогда иди! — велела Пожирательница смерти, выпуская девушку из объятий. У Гарри было ощущение, что он пронаблюдал, как его лучшую подругу только что обглодал и выплюнул какой-то монстр. Гермиона взяла Гарри за руку, и они трансгрессировали. Вокруг выросли бетонные стены автострады и пустырь. Они снова были на окраине Тисовой улицы. Гарри отошел от нее, как будто боялся видеть ее лицо. Но потом резко развернулся, словно разговор был пластырем, который надо было сорвать. — Что произошло, Гермиона? — потребовал ответа Гарри. — Может, потом? Она будет ждать, — неуверенно повела плечами в летнем платье девушка. — Да плевал я на нее! — воскликнул Гарри. — Почему ты не сбежишь? — У нее была моя палочка… — Хорошо, а сейчас? Прямо сейчас? Скажи честно, она вынуждает тебя — или ты остаешься сама? Гермиона молчала. — И то, и другое? — еле слышно то ли спросила сама себя, то ли сказала для Гарри девушка. — Мне ее жалко. Она заперта в своей голове… нездорова… я уверена, что ею воспользовались. — Жалко, — повторил Гарри. — Угу. — Она убила… — Я знаю, — вскинула отчаявшийся взор Гермиона. — Плохо знаешь, — глухо отозвался Гарри, падая на лавку. — Пожирателей смерти прощать нельзя. — Дамблдор простил Снейпа! Кто знает, что он успел натворить, прежде чем дезертировал… — И я все еще не уверен, что простил за это Дамблдора! — заорал Гарри, снова вскакивая. — Ты простил Малфой! — выкрикнула Гермиона. Ее каштановые волосы растрепались на плечах, словно змеи Медузы Горгоны. — И насколько я помню, ее предплечье украшает та же самая метка, что и у Беллатрисы! — Не смей! — взревел Гарри. — Это другое, и ты это знаешь! Дракии угрожали, ее завербовали после ареста отца! — Зачем же она провела в Хогвартс Пожирателей смерти, когда ты уже предложил ей защиту?! — ЕЕ МАТЬ БЫЛА У ВОЛДЕМОРТА! — Голос Гарри начал напоминать вой. — Ну да, а то до этого она была таааааакой душкой, — хмыкнула Гермиона, складывая руки на груди. — Напомнить, что она называла меня грязнокровкой задолго до того, как мы узнали о Беллатрисе Лестрейндж?! — Заткнись, Гермиона, просто заткнись. Гарри упал на лавку и обхватил голову руками. — Мне лучше вернуться, — холодно сказала Гермиона. И исчезла.

***

Гермиона трансгрессировала чуть ли не в объятия Беллатрисы, которая широко улыбалась и тут же сграбастала ее в охапку. Девушка только успела печально улыбнуться. Неужели она только что променяла лучшего друга на призрачную возможность спасти и исправить безумную социопатку? — Косой переулок, не забыли? — мягко высвободилась девушка. Колдунья отпустила ее с видимым разочарованием. — Ладно. Но прежде чем мы пойдем туда… Она выдернула палочку из ножен, словно кривой нож, схватила ладонь Гермионы и надавила на нее кончиком палочки: — Мандатум Фиделис! На ладони девушки зажглась и погасла какая-то точка. — Это что, Обряд поручительства? — неверящим тоном спросила она. — Угу, — сказала Беллатриса, пряча палочку. — Действует двенадцать часов. Жаль, конечно, что ты уже совершеннолетняя и тебя не привязать к себе магией крови… У Гермионы волосы на голове стали дыбом, но она сделала вид, что это шутка. — А что насчет… — Пожалуйста, — хмыкнула она и отдала маленький золотой ключик. В Косой переулок оказалось попасть проще простого. Беллатриса надела мантию Гарри и трансгрессировала с Гермионой к «Дырявому котлу». Гермиона зашла в паб, поздоровалась с Томом и спокойно прошла в заднюю часть паба, где уже Беллатриса открыла проход в Косой переулок, постучав по кирпичикам. — Удивительно, что я до сих пор помню комбинацию, — раздался голос из пустоты рядом, которая держала кривую волшебную палочку. В переулке было тихо, но не так пустынно, как в начале учебного года. Гермиона с удивлением обнаружила, что куда больше волшебников кучкуется у разных магазинов, а кто-то явно затаривался посерьезнее. — Не понимаю, — сказала она, почти не разжимая губ, — все перестали бояться В… Сама-Знаешь-Кого? — Нет, просто больше Темного Лорда волшебники боятся только магглов, — еле слышно рассмеялась Беллатриса. — Большинство из них даже приличного Оглушающего заклинания не накастуют, не говоря уже о том, чтобы сдерживать напор целой толпы. Слабаки. — Ни разу не видела этого страха, — покачала головой Гермиона, проходя мимо магазинчика мадам Малкин. — К магглам относились то с презрением, то с жалостью. То с интересом, — добавила она, вспомнив мистера Уизли. — Это хорошо забытый страх, — выдохнула Беллатриса. Гермионе показалось, что она говорит с привидением. — Но теперь он вернулся. — И тебя это не беспокоит? — не выдержала Гермиона, отводя лицо от группы магов у витрины с Самопишущими перьями. — Нельзя победить в драке, на которую ты идешь в праздничном платье и с подарками, грязнокровка. Если уж нам все равно надо воевать с магглами, лучше, чтобы все привыкли к этой мысли уже сейчас, а не когда будет поздно. — Что значит «поздно»? — прошипела Гермиона, но они уже подошли к Гринготтсу. — После дам, — послышался ехидный голос Пожирательницы смерти, и дверь сама собой приоткрылась.

***

Гарри так и остался сидеть на лавке у перехода под автострадой. Это была первая его ссора с Гермионой. Первая такая ссора. Он был растерян и не знал, что делать. Ну точно не отступаться. Но и Дракии об этом говорить было нельзя. Что еще он мог сделать, не имя возможности колдовать? Он лег на лавку, глядя в голубое небо, по которому размеренно плыли облачка. Как будто вокруг не было рейдов и облав на волшебников и волшебниц, как будто Волдеморт не готовил что-то еще. Только несколько часов спустя ему пришла в голову идея. Он огляделся: вокруг было пусто. Но он на всякий случай спустился в переход. — Кикимер! Домовик трансгрессировал к нему. — Хозяин вызывал своего слугу? Хозяин часто ошивается в подозрительных местах, — добавил Кикимер, оглядываясь кругом. — Молчать. Домовик заткнулся, недоверчиво глядя на него своими огромными глазами. Что-то в голосе Гарри заткнуло его куда лучше, чем прежние попытки Гарри. — Вещи Сириуса, — в груди кольнуло, — они все еще на площади Гриммо, 12? — Да, хозяин, — поклонился домовик. — В них никто не шарился? — Нет, хозяин. Все вещи рода Блэков на месте, даже этот вор и проходимец Наземникус Флетчер перестал появляться, — сказал Кикимер. — Видимо, Дамблдор все-таки поговорил с ним, как мне и обещал, — задумчиво произнес Гарри. — Хозяин просил за вещи благороднейшего и наидревнейшего рода Блэков? — недоуменно прохрипел домовик. — Да, — раздраженно ответил Гарри, — это вещи Сириуса, в конце концов. Так, ладно, и никто больше ничего не трогал? Точно? — Нет, дом моей хозяйки наполнен светлыми волшебниками, которые ведут свои светлые дела, обдумывают планы и собираются, чтобы оставить Кикимеру гору мусора, которую он… — Даже не подумает прибирать, да-да. Гарри помолчал. — Гермиона Грейнджер находится в плену у Беллатрисы Лестрейндж. Я хочу иметь возможность связаться с ней. Скажи, ты знаешь, где второй осколок зеркала, который дал мне Сириус? — Осколок? — проквакал домовик. — Да, осколок, — раздраженно сказал Гарри. — Сириус дал мне его. Для связи. Но мы ни разу не воспользовались им. — Прежний хозяин запрещал Кикимеру трогать его вещи. Кикимер не знает, о каком зеркале речь. — Черт. Ладно. Исчезни пока, я позову тебя снова. Раздался хлопок, и Гарри побежал домой. Когда он добежал до дома Дурслей, солнце уже окрасило Тисовую улицу в оранжевый. Взбегая по лестнице вверх, он столкнулся с Малфой, которая выходила из комнаты Дадли — Поттер, — протянула Дракия. Гарри ответил ее глухим и раздраженным взглядом: — Что? — Ничего, — бросил он, направляясь в комнату, — развлекайся. Два его детских мучителя весело болтают о жизни. Прекрасно. — В смысле? — бросилась за ним девушка. — Малфой, — закатил глаза Поттер, — мне плевать. У меня свои дела есть. По сравнению с Гермионой Грейнджер, которая пыталась спасти Беллатрису Лестрейндж, дружба Малфой и Дадли Дурсля его и правда не беспокоила. Лицо Дракии приняло знакомое по Хогвартсу выражение: отстраненно-холодное, губа прикушена. Она о чем-то думала. Гарри бросился к чемодану. — Какие дела у тебя есть на летних каникулах? — холодно спросила Дракия, растягивая слоги. — Где ты был целый день? — Тебе необязательно в это вникать. Точнее — нежелательно. Гарри не собирался посвящать Малфой в произошедшее. Не хватало ему, чтобы Малфой начала защищать Гермиону и Беллатрису и тоже требовать для нее прощения. Дракия досадливо цыкнула. Гарри наконец нашел осколок стекла: в голове его тем временем оседало осознание. Кто-то перекладывал его вещи. — Ты рылась в моем чемодане? — спросил он. — Просто посмотрела… — Кто тебе разрешал? Блять, Малфой! — Не ори на меня! Я просто… — Ну что, что просто?! А, к Годрику тебя… — Поттер! — Дракия схватила Гарри за руку и он отдернул руку, зашипев — стекло резануло ладонь, хоть и неглубоко. — Зачем тебе дурацкий осколок зеркала? Гарри какое-то время молчал, глядя на Дракию сквозь линзы очков. Она не должна знать. — Не могу сказать. — Не можешь или не хочешь объяснять, как это связано с твоим исчезновением на целый день? — А можно выбрать оба варианта? — разозлился Гарри. Девушка убрала руку с оскорбленным выражением лица. Гарри испытал сожаление. Она не была виновата. Просто хотела помочь. — Слушай, реально некогда объяснять, да и не могу, — досадливо сказал он. — Просто поверь. — Ага, — хмыкнула Дракия, и уперла руки в бока. — Потому что я так похожа на тех, кто легко доверяет. — Не могу помочь. Почитай про упражнения на доверие. Гарри торопливо выбежал с осколком на улицу и понесся обратно к границе Литтл Уингинга, где никто не заметил бы трансгрессии домового эльфа.

***

Белоснежное здание Гринготтса не изменилось. Гермиона подошла к высоким бронзовым дверям, по обе стороны которых стояли гоблины в костюмах швейцаров. Они отворили дверь перед девушкой, и та медленно, почти царственно, прошествовала через них, надеясь, что Беллатрису не стукнут дверью. Перед следующей, серебряной дверью стояло еще два гоблина, а наверху были начертаны стихи — предостережение для возможных воров. Гермиона поежилась, входя в просторный мраморный зал. — Спокойно, грязнокровка, — еле слышно засмеялась Пожирательница смерти. — Ты же не грабить банк пришла. Хотя я бы на это посмотрела. — Тихо, — шепнула Гермиона уголком рта. Она заприметила свободного старого гоблина, сидящего за дальним длинным прилавком, сложив вместе пальцы, и пошла к нему. — Здравствуйте! — вежливо поздоровалась она. — Я здесь как эээ… доверительное лицо. Она очень надеялась, что гоблины не станут чинить препятствия. Сириус умудрился снять сумму со своего счета в Гринготтсе, чтобы купить Молнию, даже находясь в бегах, при том, что его доверительным лицом был Живоглот. — Чье? — грубо прохрипел гоблин, глядя на волшебницу сверху вниз. — Эээ… я бы предпочла не говорить вслух, — сказала Гермиона, с ужасом отмечая, что ее голос становится все выше, — очень деликатное дело. Она вытащила золотой ключик, встала на цыпочки и положила его на стол. Гоблин взял его, поднял наверх и изучил в солнечных лучах, пробивавшихся через купол. Лицо его вдруг резко изменилось. — А у вас есть что-то, что подтвердит поручительство… владелицы хранилища? Гермиона молча протянула ладонь. Гоблин дотронулся до нее шершавым пальцем — тело Гермионы пронзило какое-то острое ощущение. Не боль, а как будто на мгновение все ее намерения вывернули наизнанку. — Что ж, полагаю, ваша хозяйка обо всем позаботилась, — сказал гоблин, но его подозрительный тон говорил об обратном. — Грюмбрик! Подойди сюда и возьми Звякалки. Прежде чем Гермиона, хватающая ртом воздух, успела задать глупый вопрос «какая еще хозяйка, мать вашу?», к ним подошел гоблин в черном подобии старинного мужского дублета. — Эта, — небрежно повел в ее сторону старый гоблин рукой и тут же снизил тон, — хочет посетить личный сейф миссис Лестрейндж. Грюмбрик угрюмо кивнул. — Прошу за мной, — проскрипел он. Он засеменил к одной из многочисленных дверей, выходивших в зал, попутно гремя мешком, который тащил на спине. Гермиона пошла за ним. За дверью оказалось пространство пещеры с железнодорожными путями. Гермиона сглотнула, глядя в темноту. Она бывала в Гринготтсе, но только в фойе, где гоблины обменивали маггловскую валюту на волшебную. У Гермионы, разумеется, не было никакого повода спускаться к сейфам и хранилищам, и видела она их только на фотографиях. Подкатилась странная тележка, состоящая из искусно сделанных полукруглых металлических линий. Гоблин взял лампу, закрепил ее на тележке и сел вперед. Гермиона устроилась сзади. Тележка дернулась и покатилась вперед, набирая скорость. Вдруг рядом с Гермионой что-то прошелестело, пронеслось, и гоблин слегка покачнулся. Но даже не оглянулся. В следующее мгновение Беллатриса скинула мантию, вырастая в пустом пространстве как чернильное пятно на белой бумаге. — Что ты делаешь? — зашипела Гермиона. — Я наложила на него Империус, — отмахнулась волшебница. — Сколько мне еще горбиться под мантией? Она сунула ее Гермионе, и та поспешно убрала ее в сумку. За грохотом тележки не было слышно ничего, а она неслась вниз — все быстрее и быстрее. — Как будто на маггловских горках! — крикнула Гермиона. Ей было и весело, и страшно. — Что еще за горки? — Развлечение такое! — Пф. Ветер трепал каштановые и черные волосы, мимо неслись сталактиты, а тележка уходила все глубже. — Как глубоко ваш сейф находится? — изумилась Гермиона, наклоняясь к колдунье, чтобы ее было слышно. — Очень глубоко, девчонка! — Беллатриса покровительственно приобняла девушку за плечи. — Как и у всех старинных семей. Можешь гордиться — ты наверняка первая грязнокровка, кто здесь побывал. Гермиона хмуро глянула на нее, но сочла бесполезным читать лекцию. Тележка, не сбавляя хода, завернула за угол и, проехав еще метров пятьдесят, остановилась у площадки. Грюмбрик молча вылез из тележки и вытащил из мешка кучу мелких металлических инструментов, которые при встряхивании издавали громкий звон, точно крошечные молоточки били по наковальням. — Прошу за мной, — проскрипел он. Гермиона шла за ним, оглядываясь, разинув рот. Она не могла поверить, что под Лондоном волшебники прячут такое. Беллатриса же шла вперед с отстраненно-скучающим видом, словно стояла в очереди в отделении банка. Они свернули за угол, и Гермиона пискнула. Дорогу к четырем или пяти сейфам загораживал прикованный цепями громадный дракон. Он был явно нездоров — чешуя была бледной и шелушилась, и из «Чудовищной книги о чудовищах» Гермиона знала, что дракону явно не хватает солнечного света. Глаза были молочно-розового цвета — дракон был слеп. Лапы дракона тяжелыми железными браслетами с цепями были прикованы к скале. — Это же дракон! — ужаснулась девушка. — Ну да, — усмехнулась колдунья. — Здесь личные сейфы многих выходцев из «священных двадцати восьми». А вон там, — Беллатриса показала рукой на другую сторону путей, — фамильные сейфы. Грюмбрик начал встряхивать Звякалками, и дракон, взревев, отступил. Они без всяких проблем прошли к сейфу. Гоблин вытащил золотой ключик и провел им по замочной скважине — лязгнули тысячи мелких металлических механизмов, дверь заскрипела и отворилась. — Я буду ждать вас здесь, — прохрипел гоблин, становясь у двери спиной к стене, держа наготове Звякалки. Беллатриса перешагнула порог личного сейфа, Гермиона — за ней. Девушка ахнула. Перед ней открылось нечто вроде пещеры, которая была забита золотом, кубками, доспехами и шкатулками от пола до потолка. У стены стояли стенды со шкурами неизвестных животных. На столиках — пустые и заполненные зельями сосуды. На центральном столике стоял череп в короне. — Мерлинова борода, чье это? — указала на него Гермиона. — Короля Артура, — отозвалась Беллатриса. — Как раз Мерлин и сохранил его голову, как память о лучшей своей марионетке и надежде на мир с магглами. — Мерлин? — слабым голосом отозвалась Гермиона. — Сохранил голову? — Ну да. — А почему «марионетки»? Я думала, что король Артур был ему вроде друга… — Одно другому не мешает, — возразила Беллатриса, падая в роскошное бархатное кресло, окруженное золотыми монетами. — Ты забываешь — Мерлин был слизеринцем. Одним из первых! Его тоже заботило выживание магов среди магглов. Он считал, что мы можем сосуществовать ко всеобщей пользе, и манипулировал Артуром, чтобы достичь своей «утопии». Старый дурак, — усмехнулась она и намотала черную кудрявую прядь на палец. — Тоже? Почему «тоже»? — не поняла Гермиона. Но Беллатриса насупилась и отвечать отказалась. — А это что? — Гермиона указала на коллекцию серебряных кинжалов. — А, это подарок дедушки Поллукса на совершеннолетие, — сказала колдунья, мимолетно глянув, куда показывала девушка. — Кинжалы, которые забирают кровь из раны. Изобретение Кроули. Гермиона содрогнулась. Пещера была обычной, но у нее было ощущение, что она вторглась в музей и нагло щупает экспонаты. Кажется, в углу, на груде доспехов и оружия гоблинской работы, она даже увидела чашу с эмблемой Пенелопы Пуффендуй. — Что, не ожидала увидеть такое? — высокомерно заявила Беллатриса, любовно осматривая коллекцию ножей. Немного подумав, она вытащила из ножен на поясе серебряный кинжал и небрежно выбросила его на пол, а в ножны вложила примерно такой же по размеру кинжал Кроули. — Я очень богата, даже по меркам чистокровных семей. — Да нет, просто… тут же столько исторических артефактов! — выпалила девушка. — Разве вон там не платье Изабель Гоуди? — Неплохо, — вскинула бровь Беллатриса. — Да, это оно. Увеличивает харизму его носящей. Но мне под цвет глаз не подходит, — шутливо пожаловалась она. — И вы все это прячете здесь?! — А где это надо прятать? В витрине магазина мадам Малкин? — раздраженно ответила колдунья. — Слушай, мы за деньгами сюда пришли или как? Давай, собирай. — Почему я? — буркнула Гермиона, но сумку уже сняла с плеча. — Потому что ты моя служанка, — высокомерно бросила Беллатриса, — разве ты гоблинов не слышала? — Да, кстати, это еще что за фокусы? Какая еще служанка? — проворчала девушка, опускаясь на колени перед золотой горкой монет. — Обряд поручительства позволяет указать статус того, кому выдается доверенность, — ухмыльнулась колдунья, закидывая ногу в тяжелых ботинках на ногу. — Сущая формальность, косметика, можно сказать. Не волнуйся, ты не стала моей служанкой по-настоящему… пока. Гермиона скрипнула зубами, но продолжила закидывать монеты в сумку. — И ты давай там, не стесняйся, — велела Беллатриса, ерзая и поудобнее устраиваясь в кресле, — побольше бери. А то кто знает, когда я еще смогу попасть в Гринготтс.

***

— Кикимер! — задыхаясь, позвал Гарри, едва добежал до места. — Да, хозяин? — произнес домовик, появляясь из ниоткуда. — Смотри, — он показал ему осколок, — это Сквозное стекло. Найдешь второй осколок? Я разрешаю тебе трогать вещи Сириуса. Кикимер изучил осколок и кивнул. — Кикимер скоро вернется, — пообещал домовик и исчез. Он и правда вернулся через полчаса поиска. — Было непросто найти, хозяин, но Кикимер справился, — прохрипел домовик. — Осколок был… — Все равно, — рявкнул Гарри и взял его у эльфа. Он посмотрел сквозь осколок, но ничего не увидел, кроме своего отражения. Может, кто-то живой должен его держать в руках. — Кикимер, возьми осколок и попробуй связаться со мной. Эльф с поклоном взял осколок в руки. — Хозяин? На этот раз Гарри увидел бледный и водянистый глаз Кикимера, тонкую прядь его грязных волос и услышал голос, который как бы задваивался с голосом реального Кикимера, стоящего рядом. — Отлично, — выдохнул Гарри. — Можешь отнести второй осколок Гермионе? Но учти, тебе запрещается попадать на глаза Беллатрисе, разговаривать с ней, писать ей записки или еще каким-либо образом давать ей понять, что я отправил тебя к Гермионе, понятно? Кикимер поклонился и с хлопком исчез. А Гарри поплелся домой. Бег истощил его силы. Адреналин схлынул, и теперь он уныло думал о том, что довольно-таки грубо общался с Дракией — поэтому и домой он не торопился: совершенно не знал, как извиняться. Когда он добрался домой, было уже темно. Он поднялся в свою комнату. — Малфой? — осторожно спросил он. В комнате было темно. Девушка спала, отвернувшись к стене. Гарри подошел поближе. Ее платиновые волосы разметались по подушке, руки лежали на подушке совсем рядом с лицом — как будто она кусала пальчики, когда засыпала. Она мерно дышала. Спит. Гарри поглядел на ее белые — наверное, мягкие — бедра, на слегка перекрученную талию, которую не закрывала укороченная футболка, и его накрыл жар. Что-то похожее на инстинкты змеи, которые ему были памятны с той самой ночи, когда он попал в тело Нагайны: сжать талию, оставить следы пальцев на ее ягодицах и следы зубов на внутренней стороне бедра. Затем глаза стоящего парня скользнули к подрагивающим ресницам, к тонкой шее, скрытой под белыми волосами… и его переполнила острая мгновенная боль, которая тут же схлынула. Оставив после себя тишину в ощущениях, которая бывает только на границе между тем, что ты уже испытал, и чего ждешь от будущего. — Спокойной ночи, — сказал он, сам не зная зачем. И подтянул одеяло, стараясь сберечь исходящее от девушки тепло.

***

— Гарри! Парень на полу заворочался. Слишком рано… даже в Хогвартсе в такую рань вставать не надо. — Гарри, Годрик тебя прокляни! Парень резко сел и поморщился: закружилась голова. Но это был голос Гермионы. С секунду он пытался понять, как именно он слышит ее, а потом сообразил и достал кусок Сквозного стекла. — Гермиона? — неуверенно спросил он. И правда — в зеркале мелькнули знакомая копна каштановых волос и карие глаза. — Это ты? — Да, — кажется, она кивнула. — Спасибо, Гарри. Сквозное зеркало, это… в общем, удачно, что оно у тебя оказалось. — Гермиона… прости. Я в любом случае не отступлюсь и буду пытаться избавить тебя от этой ведьмы… — Гарри, я благодарна тебе за это, но пока мне нужна твоя помощь не в избавлении от нее, — шепнула подруга. — Сможешь трансгрессировать в дом, где меня держит Беллатриса? — Смогу, — твердо сказал Гарри и тут же надел футболку. — Только, Гарри… понадобится палочка. Если честно, я побаиваюсь просить тебя, так как ты несовершеннолетний… — Надзор устанавливают за определенной территорией, забыла? — напомнил ей Гарри, прыгая на одной ноге, а вторую пытаясь продеть в штанину. — Да, но… вдруг они отслеживают колдовство твоей палочки, — сказала девушка, и в карих глазах промелькнуло сомнение. — Что-то я не слышал, чтобы несовершеннолетних так контролировали. Это вообще возможно? — Это очень сложный и… ручной процесс. Но они ведь не за всеми несовершеннолетними Британии хотят следить, а только за тобой одним. — Ага… — нахмурился Гарри. — Кто-то в Министерстве пытается под тебя копать, и я не думаю, что Амбридж — единственная, у кого на тебя зуб. Особенно теперь. Беллатриса сказала, что ее Метка теперь часто горит, как будто Волдеморт постоянно призывает и отправляет на задания Пожирателей… — Опять Беллатриса… ладно, — проворчал Гарри, подумав с секунду. — Ладно, я, кажется, придумал. Увидимся там. Он спрятал осколок в карман и неуверенно подошел к Дракии. Та мерно сопела. Он мысленно попросил у нее прощения, присел и осторожно вытащил из-под кровати ее чемодан. Найти палочку оказалось несложно — она была в верхнем внутреннем отделении. Палочка Малфой была строгой и элегантной. Черная рукоять с визуальным подобием гарды и красно-коричневое дерево самой палочки создавали впечатление вещи дорогой — хотя Гарри был уверен, что Олливандер продает все палочки по одной цене. Но еще больше палочка оставляла впечатление живого настороженного и даже чуть напуганного существа. Держа ее в руке, Гарри невольно гадал — не загорится ли?.. Он сунул ее за резинку спортивных штанов, закрыл и затолкнул чемодан Малфой подальше и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. На этот раз Гарри пошел в другое пустынное место — тупик рядом с автобусной станцией на другой стороне Литтл-Уингинга. Шум должен был скрыть звук трансгрессии. Ему удалось перенестись к заброшенному дому. Кажется, после трансгрессии от выхода пещеры с крестражем мгновенные перемещения стали даваться проще. Гарри постучал в заднюю дверь дома и тут же вошел. — … если будешь хорошо себя вести, я проведу тебя в Гринготтс еще разок. Сможешь полюбоваться на все те горы денег, которых у тебя нет, — услышал он ненавистный голос. Голос у Беллатрисы был одновременно низкий и хриплый, но взлетал до потолка, когда она смеялась. — Достоинство волшебницы — не в деньгах, — сказал второй голос. Кажется, они были на кухне. — А в чем? В сиськах? — развязно поинтересовалась Беллатриса. — Тогда, прости, ты и тут мне проигрываешь. Гарри заглянул на кухню. Колдунья стояла, привалившись к холодильнику и наматывала черный пружинистый волос на палец, пока Гермиона что-то мешала в котле, который стоял… на плите. — А это точно удачная идея? — не выдержал он. — Маггловская плита и зелья… — О, смотрите кто пожаловал, — ухмыльнулась Беллатриса. Гарри ее проигнорировал. — Привет, Гарри, — рассеянно сказала девушка, всматриваясь в содержимое котла так, словно это был кристалл Трелони. — Я сама не уверена. — А как же твой синий огонь? — напомнил ей Гарри. — Амортеция жутко капризная, — пожаловалась Гермиона, убирая непослушную слегка мокрую от пота прядь за ухо. — А синий огонь трудно контролировать по температуре. По сути, у него всего одна температура. — Угу, ладно, — согласился Гарри, поглядывая на колдунью, — так, эээ… Гермиона, зачем ты меня… в смысле, зачем я здесь? — Да, видишь ли, мы с Беллатрисой поговорили, — торопливо сказала Гермиона, делая вид, что не замечает подозрительного прищура колдуньи, — и решили заключить Непреложный Обет. — Что? — оторопел парень. — Для моей безопасности в том числе, — тут же «успокоила» его девушка. — Я пообещаю не сбегать, не сдавать Беллатрису аврорам, и, ну… — Подчиняться, — довольно улыбнулась колдунья. — Как… заложница, — краснея, но делая вид, что все в порядке, тут же сказала Гермиона. — Совсем не то, что мы обсуждали, — философски заметила Беллатриса. — А Беллатриса обещает, — гневно стрельнула глазами в ее сторону Гермиона, — не возвращаться к Сами-Знаете-Кому и не убивать никого. До тех пор, пока принимает зелье. — Гермиона, — прикрыл глаза Гарри, — можно тебя на секунду? — Да, конечно, — девушка торопливо вытерла руки фартучком с цветочками и обратилась к женщине: — Последи, пожалуйста, чтобы цвет не менялся. Если пойдут оттенки фиолетового — помешивай по часовой стрелке. Беллатриса неохотно встала у плиты. — Твоя мантия на кресле, Поттер, — буркнула она, стоя спиной. — Да ты что, сама вспомнила, — резко бросил парень. — Ну так умирать из-за Обета я не собираюсь, — резонно возразила колдунья. Гарри вылетел из кухни пулей. — Ты соображаешь, что ты предлагаешь? — прошипел он, тыкая пальцем в сторону кухни. — Обет с Беллатрисой Лестрейндж? Во имя Годрика, Гермиона, зачем все это? — У меня есть план! — выпалила девушка. — Ага, как же, — фыркнул Гарри. — Ну хорошо, не план. Ощущение. — Замечательно, Гермиона, просто замечательно. — Как будто ты ничего не делал на ощущениях! — воскликнула девушка. — Как насчет полета в Министерство за Сириусом? — Напомнить, чем это закончилось? — сверкнул на нее глазами парень. — Не в этом суть, — Гермиона уже заламывала руки от отчаяния. — Ты ведь не мог поступить иначе? Да и никто из нас не мог, после того как мы попробовали связаться с Сириусом и Кикимер нам наврал… — Не сравнивай! — зарычал Гарри. — Тогда речь шла о спасении человека! Гермиона схватила ртом воздух, но промолчала. Гарри вдруг пришла в голову неожиданная мысль. — Ты что, считаешь, что ее можно спасти? — неверящим голосом спросил он. — Ради этого с ней остаешься? — У нас появился шанс, Гарри, — залепетала девушка; в ее голосе слышался ужас. Ужас перед тем, что ее лучший друг прямо сейчас выйдет из двери и никогда большей ей руки не подаст. — Мы можем узнать от нее многое… разве привлечь ее на нашу сторону не будет, ну… полезно нашему делу? — Привлечь ее на нашу сторону? — повторил Гарри. — Гермиона, может ты свою же Амортенцию пробовала на вкус, пока готовила? — Да при чем тут это? Она нездорова, она не мыслит так, как мы! — Она убийца! Блять, Гермиона… — Ты же рос с магглами, Гарри! — вдруг закричала девушка. — Я понимаю, что волшебники просто бросают почти всех, кто совершает преступления, в Азкабан, а потом удивляются, что они выходят оттуда еще более жестокими, еще более отчаявшимися и злыми, но ты же рос с магглами, ты должен был слышать, что такие методы не работают… посмотри, к чему привело то, как с Кикимером обращался Сириус! — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О СИРИУСЕ! — взревел Гарри, чувствуя, что багровеет так, как дяде Вернону и не снилось. — Почему это не смей?! — рассерженно взвизгнула Гермиона. — Я ведь предупреждала, я говорила, что надо быть с Кикимером добрее… — О, Мерлин, с домовиком плохо обращались, какой ужас! И что мне теперь, по голове Пожирательницу смерти погладить, пожалеть?! Или, может, отправим ее в Мунго, пусть там полежит в палате, отдохнет? — Не думаю, что я согласна лежать в Мунго, — заметила Беллатриса, которая стояла в дверях кухни и вертела в руках небольшой кинжал. — Хотя, если грязнокровка будет приносить мне розы… — Ты, — прорычал Гарри, — достойна разве что дьявольских силков. — Недурно, Поттер. Именно такая идея пришла в голову Люциусу, когда ему приказали убрать Боуда. Далеко пойдешь. И кстати, грязнокровка: привлечь меня на «вашу сторону» тебе вряд ли удастся, так, сразу предупреждаю, — холодно продолжила женщина. — Заслужить мою верность, конечно, можно, но пока это удалось только одному человеку. И она засмеялась, показывая кончик языка. Взгляд Гермионы заметался между лучшим другом и Беллатрисой. — Как хочешь, Гермиона, — выпалил парень после нескольких секунд молчания. — Но я тебе помогать в этом безумии не буду. Он стремглав вылетел из дома и почти сразу трансгрессировал.

***

— Мерлинова борода! — раздраженно крикнула Гермиона и швырнула расплавившийся половник в раковину. Ее постепенно охватывала паника. С тех пор, как Гарри ушел, Гермиона занималась зельем. Первое зелье оказалось испорчено, и Гермиона начала все заново, но, похоже, второй блин тоже оказался комом. Снаружи уже смеркалось. Беллатриса пока только посмеивалась, но Гермиона подозревала, что снисходительная и посмеивающаяся Пожирательница смерти — просто часовая бомба, механизм которой будет тикать все громче и громче, пока не разорвется. Оставив от Гермионы разве что ошметки плоти на заплесневелых обоях. Похоже, что сегодня зелье готово уже не будет. Гермиона вышла в гостиную и замерла. Беллатриса сжалась в кресле, дрожа. Она была покрыта холодным потом. — Что? — беспокойно спросила девушка, подбегая поближе и опускаясь рядом с Беллатрисой на колени. — Метка, — сквозь зубы сказала женщина. — Ощущение, что она сейчас сожжет мне руку. Кажется, Темный Лорд очень недоволен тем, что я не откликаюсь на его зов, — она хрипло засмеялась, обнажая больные зубы. Гермиона поежилась. — Он зовет всех… или именно тебя? — Меня. — Такое возможно? — поразилась девушка. — Метка дает Темному Лорду возможность призывать как всех, так и отдельных своих слуг, — прохрипела Беллатриса. — Он хочет видеть именно тебя? — опасливо спросила Гермиона. —Кажется, да, — поморщилась колдунья. — Сегодня особенно плохо. Я не знаю, стала ли его ярость на мой счет сильнее или… Она замолчала и бросила на Гермиону взгляд своих глаз, казавшихся почти человечески синими. — Амортенция перестает действовать? — губы гриффиндорки внезапно высохли, и она их облизнула. — Да. Или так, — просто сказала колдунья, а потом схватила девушку за руку, впечатав в ее белую кожу черные длинные ногти и почти угрожающим голосом проговорила: — Поторопись, девчонка. Гермиона кивнула и вернулась на кухню. Она механически перебрала ингридиенты, отобрала новые порции, взвесила и подсчитала все. Потом принялась драить котел. Мысли ее бесконтрольно бродили, пока она вычищала медную поверхность. Интересно, из-за чего в ярости Темный Лорд. И как там Гарри — если уж даже Беллатрисе так плохо, то гнев Волдеморта наверняка достаточно силен, чтобы у него заболел шрам. Закончив с котлом, она проскользнула наверх, в спальню, и вытащила из кармана треугольный кусок стекла. — Гарри! Гарри! — шепотом позвала она, сев на кровать по-турецки. — Чего? — раздался его больной голос через несколько секунд, а в зеркале мелькнули непослушные волосы и шрам. — Твой шрам болит? — требовательно спросила она. Так, как будто они не ссорились, а она просто зашла в спальню мальчиков, уличив Гарри в том, что он слишком рано слинял из гостиной. — Да, — буркнул парень. — У Беллатрисы тоже… в смысле, Метка горит. — Прекрасно. Хоть один плюс. — Гарри, — укоризненно сказала Гермиона. — Ты же не позвала меня, чтобы я пожалел Беллатрису Лестрейндж? Потому что мне и самому плохо. — Нет, — торопливо сказала Гермиона. — Я хотела спросить… ты видел что-нибудь? — А я-то думал, мне надо закрываться от Волдеморта, — съязвил Гарри. — Надо, но вдруг ты все же что-то увидел, — смущенно сказала Гермиона. — Нет, — брови под шрамом сдвинулись, — он в ярости, но я не могу сказать почему. Они помолчали. — Гермиона… — Я знаю, — прервала она его. — Знаю. Лучше скажи, чем все закончилось в особняке Малфоев? — Когда эта чокнутая вытащила тебя наружу, меня накрыло видение. Волдеморт, в Парламенте… он угрожал магглам. — Чего он хотел? — Чтобы они знали, что он может добраться до них в любой момент. Чтобы они начали охоту на волшебников. — Что? — поразилась Гермиона и подобрала ноги под себя. — Я думала, что когда ты сказал, что он «позаботился» об этом, он просто наследил или что-то в этом роде… — Нет. Твоя ненаглядная Беллатриса права, — желчно ответил голос Гарри, пока его зеленые глаза сверлили голову подруги. — Волдеморт хотел, чтобы волшебники бежали к нему за защитой. Судя по всему, после того как он понял, что Дракия не собирается или не способна выполнить его план, он решил привести в действие другой. Вероятно… тот, который и собирался изначально. — Не поняла… — Малфой кое-что мне рассказала, — вздохнул Гарри. Он начал пересказывать Гермионе свой диалог со слизеринкой, и брови Гермионы взлетали все выше. — … якобы только из-за этого самого оружия магглов, способного уничтожить мир, — зеленые глаза многозначно посмотрели на Гермиону, — он и начал политическое движение. Я сразу подумал — он ведь в конце пятидесятых еще хотел преподавать в Хогвартсе, а в начале шестидесятых уже начал террор. И между этими событиями, прямо в серединке… — Карибский кризис, — девушка коснулась губ кончиками пальцев. — Ага. Так что думаешь про все это? Гермиона хватанула ртом воздух. — Я думаю, он врет, — тут же заявил Гарри. — Я много думал об этом. Врать — вполне в духе Волдеморта. Чистокровные боятся магглов, вот он и использовал эти страшилки, чтобы завербовать тех, кому не хватало мотивации. Да и где доказательства, что маггловские технологии смогут обнаруживать волшебников? Это просто достаточно правдоподобная мысль, чтобы напугать тех, кто не жил среди магглов. — Не уверена, что людям вроде Люциуса или Долохова нужна дополнительная мотивация, — почесала нос Гермиона. — Кроме того, он скрывает эти мысли, поверяет их только ближнему кругу, людям, которым он лично оставил Метку. Скорее всего, он не очень-то хочет, чтобы волшебники думали, что он боится магглов. — Не магглов, — возразил Гарри. — Он боится, что магглы настолько идиоты, что уничтожат сами себя. — Я не думаю, что он врет, Гарри, — набрав воздуха, выпалила Гермиона. — Знаешь, мне всегда казалось странным, что его личную армию зовут «Пожирателями смерти». Тебе нет? — Ну, это странное название, но… — Не только название, — перебила его девушка. — Ты знаешь их девиз? Не припоминаю, чтобы мы о нем хоть раз говорили. — Помню, — мрачно буркнул парень. — «Последний же враг истребится — смерть». И что? — А то, что это не звучит как девиз отряда штурмовиков. Ты в курсе, что это фраза из Библии? Наверняка Тому Реддлу вбивали библейские истины в голову в приюте, — задумчиво сказала девушка. — Возможно, он уже тогда стал проводить параллели между своей необычностью и Христом… — Чего? — Даже сквозь маленький осколок зеркала Гермиона видела, как ее друг вылупил глаза. — Я не к тому, что он считал себя буквально перерождением Иисуса, — отмахнулась Гермиона. — Просто он считал себя необычным, обладающим невероятными способностями, и, насколько он мог судить — он был такой один. Трудно не провести параллели с самым известным человеком с необычными способностями в истории, о котором тебе талдычат каждое воскресенье. — Что ты хочешь сказать, Гермиона? — прищурились зеленые глаза. — Что Пожиратели смерти не создавались как будущая террористическая группировка, — девушка потерла лоб. — Они наверняка ставили целью обретение бессмертия. Ну и власти, конечно. Крестражи… да, их Волдеморт планировал создать с самого начала. Только куда торопиться, если ты чуть ли не единственный, кто обрел бессмертие? Вот что бы ты сделал, Гарри, на его месте? Если бы уже сделал один-два крестража? — Дождался бы, пока умрут все, кто еще помнит, кто я такой. Забудут имя Том Реддл. Забудут, что я полукровка. За пару веков создал бы себе такую репутацию, что волшебники сами бы падали мне в ноги, — нехотя сказал Гарри. — Вот-вот. Мерлин, к слову, примерно так и сделал, и даже без крестражей. Только произошедшее в маггловском мире напугало Волдеморта, и он решил действовать напролом. Он наверняка считает, что ему выпало жить в последние времена, когда волшебники еще могут действовать против магглов успешно. — Ну не знаю… — Разве Волдеморт не боится смерти больше всего? В Холодную войну и обычные-то люди с ума сходили, а Волдеморт, с его паранойей и стремлением к тотальному контролю, наверняка после бомбежек Лондона не оправился от посттравматического синдрома… — Что, с ним ты тоже хочешь заключить Обет? — съязвил Гарри. — Сваришь и ему Амортенцию? — Прекрати, — устало сказала Гермиона. Они поболтали еще немного. Гарри как будто немного оттаял. — Кстати, Гарри? — Да? — Ты мантию забыл на кресле, — ухмыльнулась девушка. — Приходи завтра забирать. Если, конечно, не хочешь подарить ее моей новой подруге.

***

На следующий день Поттер пришел за мантией. Но у Гермионы была и вторая причина, почему она его позвала. — Гарри, — она собралась с духом, пока Гарри запихивал мантию в штаны, — мне нужен учебник Принца-Полукровки. Беллатриса, развалившаяся на диване в длинном черном газовом платье, которое не прикрывало всю длину ее красивых, но исчерченных шрамами ног, заинтересованно подняла голову. — Кто ты и что ты… — … сделала с Гермионой Грейнджер, да, знаю, — раздраженно отозвалась девушка. Гарри ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Мне он нужен. — Так-так-так, — пропел парень., складывая руки на груди — А ведь ты говорила, что нельзя использовать учебник. Потому что он полон черной магии. — И я оказалась права, разве не так? — выпалила Гермиона. — Ты чуть не убил Малфой заклятьем из этой книжонки! — Что-что Поттер сделал с моим племянником? — подняла бровь Беллатриса. — Племянницей! — рявкнула Гермиона через плечо, и брови Беллатрисы поползли еще выше. — Так что за книжка? — поинтересовалась колдунья, присаживаясь и опуская ноги на ковер. — Гермиона, — предупреждающим тоном сказал Гарри. — Брось, малыш, ты думаешь, что есть какая-то темная магия, которая мне неизвестна? — презрительно фыркнула Беллатриса. — Не хочу рисковать. — Опишите мне заклятье, — потребовала колдунья, — а я сама скажу, что Поттер использовал. Друзья переглянулись. — Располосовало грудь, — быстро сказала Гермиона. — Как бы ножами, — нехотя добавил парень. — Невидимыми. — Сектумсемпра, — тут же сказала женщина. Гарри подобрался и нахмурился. — Оно вошло в обиход Пожирателей смерти незадолго до твоего рождения, малыш Поттер, — хихикнула Беллатриса. — Значит, его притащил кто-то из бывших учеников. Возможно, его придумал кто-то, кто учился с твоим отцом. — И наверняка ученик Слизерина, — холодно отозвался Гарри. — Наверняка, — согласилась колдунья. — Тебе нужен учебник, чтобы сварить Амортенцию? — повернулся к подруге Гарри. Гермиона молча кивнула. — Ладно, — буркнул парень. — Жди. С учебником дело пошло живее. Принц, конечно, заменил часть ингредиентов, и Гермионе пришлось быстренько трансгрессировать в Косой переулок. — И без меня? — прищурилась Беллатриса. — Не заблудишься в Лютном переулке? — Я туда и не пойду. Куплю все в «Неиссякаемом Котле». — Ого, кто-то быстро привык к дорогой жизни… ученики Хогвартса туда обычно не ходят. — И ничего я не привыкла! — вскинулась Гермиона, готовясь оттолкнуться каблуком от пола. — Да ладно, — хмыкнула Беллатриса и потерла Метку на левом предплечье. Нахмурилась. — Поторопись, грязнокровка. Гермиона вернулась быстро. Колдунья сидела в кресле и качалась, кусая полные губы, отчего они были даже более красными, чем обычно. Гермиона встревоженно присела рядом с ней. Положила руку на колено. Затем приложилась щекой. Женщина раздраженно цыкнула… но ничего не сделала. — Пойдешь со мной на кухню? — осмелела Гермиона. — Составишь компанию, пока я готовлю. — Ладно. Они прошли в соседнюю комнату. Гермиона включила плиту и набрала в котел воды, приступая к готовке по упрощенному рецепту Принца. — Беллатриса, — аккуратно начала Гермиона, — скажи мне… Сама-Знаешь-Кто опасается магглов? — Кто такое сказал? — рявкнула Беллатриса. Гермиона опасливо покосилась на нее: в тоне женщины засквозила старая Беллатриса. Не менее безумная, но куда более несдержанная и жестокая. И преданная Волдеморту. — Мы узнали, что он мотивировал некоторых Пожирателей смерти тем, что магглы становятся слишком сильными… слишком опасными. — Чепуха, — мрачно ответила женщина и опустилась на стул. — Они опасны, если лезть в их мир. Это мы еще в шестнадцатом веке усвоили. — Тогда почему Вол… — она осеклась, уловив жесткий взгляд Беллатриса. — Почему Темный Лорд говорит, что выходит время, когда волшебники могут справиться с магглами? — Потому что мы лишаемся возможности их завоевать, — уверенно заявила колдунья. — Еще немного, и нападать на них станет невыгодно. — То есть ты думаешь, что волшебникам ничего не грозит, просто это последний шанс Темного Лорда завоевать маггловский мир? — задумчиво спросила Гермиона. Колдунья кивнула. Девушка вернулась к крови саламандры. Через пару часов зелье было почти готово. — Осталось дать ему довариться, — жизнерадостно заявила девушка. Но Беллатриса была необычно молчалива. Гермиона неуверенно подошла к ней, и колдунья внезапно схватила ее за запястье левой рукой, а правой выдернула из ножен кинжал Кроули. — Не дергайся, — грубо сказала женщина, но, бросив на нее взгляд безумно раскрытых глаз, добавила: — И прости.