Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Просыпаться в одной кровати с парнем. Еще несколько дней назад Дракия бы сказала, что это вряд ли отличается от жизни с кучей парней в одной спальне. Гнусно, вонюче, и напоминает ритуальный танец с кучей условностей. Каких условностей? Ну например — завести привычку опаздывать. Потому что только так можно не налететь на Крэбба, который щеголяет своим куском огромной колбасы, или Забини, который легкомысленно светит торсом и как бы невзначай зажимает чью-нибудь голову в замок подкачанной рукой. Всюду опаздывать легко — притворяйся, что любишь спать подольше. Тогда можно и в гостиную возвращаться позже всех. Но, как оказалось, просыпаться в одной кровати с парнем, чьи руки обнимали тебя всю ночь, — совсем другое чувство. Настолько иное, что даже не хочется откидывать легкое одеяло, под которым уже стало так жарко, что два тела сплавились в одно. Вместо этого она просто повернулась к Гарри лицом. Парень много и спокойно дышал. Она внимательно изучила его лицо, которое так редко видела без очков. Он все еще был красив. Ничего нового. Но без круглых очков, которые казались продолжением его носа, лицо выглядело острее, чуть более хищным, в глазах появлялся какой-то хитрый прищур. Ее глаза скользнули ниже, к его груди. Поттер был не особо волосатым, но от постоянных тренировок по квиддичу тело было поджарым и атлетичным. Когда-то она думала, что стеснение перед обнаженным мужским телом — естественная реакция. Общая спальня Слизерина стала для Малфой, единственного ребенка в роду, неприятным сюрпризом. Еще хуже оказались душевые. Она взяла за правило не участвовать в дурацких играх парней со шлепками полотенцами и не щеголять без полотенца вокруг бедер. Пайк, который однажды попытался заклинанием стянуть с Малфой полотенце, получил заклятье-подножку и сильный толчок в плечо, после чего расквасил нос об пол. Сначала Малфой думала, что странная реакция пройдет. Еще немного — и она станет обычным мальчиком. Надо просто подождать. Еще немного. И еще. Эта надежда пропала давно. И ей начало казаться, что, наоборот, стеснение и стыд не уйдут никогда. И… она оказалась права. Смотря на грудные мышцы Поттера, вдыхая его запах, ей казалось, что стыд стал больше. Объемнее. Стал занимать куда больше места — как вода в форме тумана занимает куда большее пространство, чем занимала бы в жидком состоянии. Стеснение и страх сделать первый шаг щемили сердце, а от стыда тянуло низ живота. И эти две боли смешивались, переплетались в такой гремучий коктейль, что начинало казаться, что любая боль, любой дискомфорт может стать приятным, если его причиняет Поттер. Лишь бы он что-то с ней делал. И от этого хотелось отдаться ему — по-настоящему. Сбросить груз выбора и воли, отдать его единственному человеку, который доказал, что заботится о ней независимо от того, что между ними было «до». Поттер открыл глаза. — Ничего, — быстро сказала Малфой, покраснела, вскочила и унеслась в ванную. Далеко она не ушла. Парень вошел в ванную, зевая, встал позади Малфой, фиксируя ее талию руками и спросил: — Ты чего убежала? — Да так, в туалет хотелось, — соврала девушка. Время кто-то словно бы спустил с поводка. Первая неделя на Тисовой улице казалась бесконечной, долгой — как когда-то первая неделя в Хогвартсе. Но после выходных оно вдруг побежало и понеслось. Они бездельничали. В основном — вдвоем. Лежали на кровати днем, пережидая ужасную жару и наблюдая за Ноа, который выползал из тубуса, чтобы исследовать комнату и посидеть на солнышке (Букля встревоженно верещала). Сидели в гостиной и смотрели сводки новостей вместе с тетей Петуньей. Выходили вечером гулять. Иногда к ним присоединялся Дадли, при виде которого Поттер постепенно перестал стискивать зубы. Они обжирались попкорном быстрого приготовления и смотрели фильмы. Дракии они были интересны, а вот Гарри, кажется, больше нравилось отвлекать девушку, медленно гладя ее подушечками пальцев по позвонкам, проводя по талии, задерживая на животе. Пару раз они даже вместе погуляли — Дракия ощущала себя на месте Грейнджер в самом странном Золотом Трио на свете. — Что тебе обычно дарят на день рождения? — невинно поинтересовался Дадли в одну из таких прогулок. Дракия глазами поблагодарила его. Она, разумеется, подстроила это — уже шел июль, и она помнила, что у Поттера в конце июля день рождения. Она очень ждала его дня рождения. Потому что спрашивать мимоходом «а мы уже парень и девушка» ей казалось положительно невозможным, не когда случилось то, что случилось. И про Обет сказать ни с того ни с сего она не осмеливалась — и да, она хотела Гарри сначала задобрить. — Да… по-разному, — пожал плечами Гарри. — Гермиона мне дарила книгу по истории квиддича, Рон — вредноскоп. Иногда просто тортики. Ох и пригодились они мне два года назад… — Что-то я не помню, чтобы тебе приходили торты по почте, — нахмурился Дадли. — Ах да, — ухмыльнулся Гарри, — прости. Их приносили совы, я их прятал у себя в комнате. Только так я продержался на твоей грейпфрутовой диете. Дадли хмыкнул. — Ну, спасибо, что мне не предлагал, — искренне ответил он и театрально напряг бицепсы. — А празднуете вы обычно как? — не выдержала Дракия. Пока что разговор получался не особо полезным. — Да никак, — пожал плечами Гарри. — Что значит «никак»? — нахмурилась девушка и заметила, что Дадли поежился. — То и значит, — довольно прохладно заявил Поттер, — Дурсли никогда такого желания не выражали. Дракия пораженно замолчала. Ну что ж, придется все делать самой.

***

В Хэмпстед Гарден тоже было адски жарко. — Тут вы, значит, живете? — цокнула языком Беллатриса Лестрейндж. Даже сейчас, когда Англия изнывала под беспощадным солнцем, она была одета в черное платье — разве что на этот раз без корсета. Гермиона настороженно посмотрела на нее, а на ладони зачесался уже несуществующий шрам от ее кинжала. Часть ее все еще не могла поверить, что они связаны клятвой крови, и иногда искала подвох. Однако в декольте черного платья ведьмы теперь красовался фиал с их перемешанной кровью. У клятвы было три условия: не убивать друг друга, не убивать родственников и друзей друг друга, если кто-то пытается причинить вред — защищать или мстить. Гермиона утром, когда они лежали в одной постели, попробовала провести эксперимент. Детально продумала и представила план, по которому она спускается на кухню, берет нож, испачканный кровью огневидок, и втыкает его Беллатрисе в шею. Фиал на шее ведьмы тут же задергался и разбудил женщину. — Что, грязнокровка, думаешь меня убить? — зевнула она. — Нет, просто хотела убедиться, что это не какой-то трюк, — настороженно ответила девушка. В ответ Беллатриса прочитала ей лекцию о том, что клятва на крови, которую ты пытаешься сымытировать, все равно будет действовать как настоящая — настолько мало у нее условий для заключения. Таким образом, любая попытка мошенничества и имитации заключения клятвы — становится клятвой. Только поэтому Гермиона привела Беллатрису к родителям. Ну и потому что та полночи, день и еще одну ночь приставала к ней с просьбой ей помочь. То, что она именно просила, а не требовало, сыграло немаловажную роль. — Я надеюсь, ты понимаешь, что… они не будут очень рады тебя видеть, — сглотнула девушка. — Помню, — ухмыльнулась ведьма, — никаких Непростительных заклятий. — Никаких заклятий, — уточнила Гермиона. — Министерство наверняка повесило на дом несколько охранных заклятий, которые уловили бы попытку совершить магию. — Ладно, ладно, — раздраженно заявила Беллатриса. — У меня всегда с собой кинжал. Гермиона вздохнула, в который раз спросила себя, зачем она это с собой делает, и подошла к двери, чтобы нажать на звонок. Тинь-донь. Дверь открыл папа. Он выглядел замучанным, линия роста светло-каштановых волос как будто бы сдвинулась еще дальше. Он выпучил глаза. — Гермиона! — раздался его надрывный крик. Мужчина тут же заключил дочь в объятия. Откуда-то из глубины дома послышался громкий «ох», звук чего-то бьющегося и в коридор дома выбежала женщина с темными волосами. — Мама! — всхлипнула сама Гермиона и потянулась к ней. Папа отпустил ее, и девушка влетела в объятия матери. Та прижала ее к себе. — Миона… Позволив себе минуту слабости, Гермиона оглянулась. Беллатриса, которую все игнорировали, как будто она была в мантии-невидимке, была там. Стояла, сложив руки, на пороге ее дома — как огромный черный паук, неведомо откуда появившийся в углу гостиной в один прекрасный день. — И что, меня никто не обнимет? — пошутила она. Мама и папа тут же посмотрели на нее, и лица их исказились. — Вы! — сказал папа. — Нам показывали листовку министерские сотрудники… это вы похитили Миону?! — Ага, — легко согласилась женщина, и Гермиона внутренне застонала. Вот и весь план соврать, что Беллатриса — двойной агент под прикрытием. — Я вызываю полицию, — решительно сказала мама, и Гермионе пришлось схватить ее за руку. Видимо, получилось сильнее, чем было необходимо — мама пораженно посмотрела в лицо дочери. — Не надо, — быстро сказала девушка. — Давайте зайдем внутрь. Беллатриса фыркнула и прошествовала внутрь. От нее, казалось, шарахались и магглы-родители, и сами стены — иначе не объяснить, как она умудрилась войти через узкий коридор в гостиную Грейнджеров с гордо поднятой головой и никого не задеть. Гермиона с родителями вошли следом. — Если вы вызовете полицию, они, скорее всего, арестуют нас всех, — отрывисто сказала она, усаживая маму на диван. Папа сам рухнул рядом с серым лицом. — Они ищут культистов, так? — Но мы не культисты, ты просто ученица, а эта… — запричитала мама. — Не думаю, что им есть дело до различий, дорогая, — угрюмо сказал папа. — Во всяком случае, сейчас. Вся эта паника по поводу сатанистов нагнетается уже почти два десятилетия. И вот теперь — логичный итог. Что вам нужно от нашей дочери? — зло обратился он к Беллатрисе. — Она сама, — лаконично ответила ведьма и улыбнулась. Страшно и жадно. — У нас магический уговор, — быстро добавила Гермиона. — Я не могу вдаваться в его подробности, но я в безопасности с ней. И вы тоже. — Но зачем… — начала было мама. — Не могу сказать, — решительно прервала ее Гермиона. Это было правдой. Она не могла. Просто не потому что ей кто-то или что-то запрещало, а потому что сама не знала. — Это важно для победы над Волдемортом, помните, я про него упоминала? Не говорить же «мне кажется, что я немного влюбилась в эту психопатку»? — Мы пришли по двум причинам, — вздохнула Гермиона. — Во-первых, я хотела, чтобы вы перестали волноваться. Во-вторых, у Бе… у миссис Лестрейндж есть просьба. — Просьба? — выпучил глаза отец. — Она похитила тебя, заставила твою маму плакать целыми ночами, жалеть, что мы отпустили тебя в эту школу шесть лет назад, а теперь у нее есть просьба? — Если не нравятся просьбы, могу поставить ультиматум, — задрала тяжелый подбородок Беллатриса и надула губы. Отец вскочил с дивана. — Пап, пожалуйста, — взмолилась Гермиона. — Она не причиняет мне… никакого вреда. Ни-ка-ко-го. Да, Миона, блестяще, повтори это еще два раза. Ведь твои родители совсем не знают, когда ты лжешь. — Пап? — дрожащим голосом спросила девушка. — Что за просьба? — резко спросил он. Гермиона вздохнула и сцепила пальцы опущенных рук. — Когда у тебя следующее свободное окно в клинике?

***

План Дракии не особо удался. Прежде чем она успела хотя бы прикинуть, что дарить Гарри на день рождения, он все поломал — самым лучшим образом. Было еще одно утро, когда она проснулась в его объятиях и гладила слегка влажные от пота волосы. Поттер открыл глаза. Дракия снова попыталась сбежать, но Поттер легко, очень легко притянул ее к себе за талию и прижал к себе со спины. — Ты ведь не думала, что это сработает на третий раз, правда? — засмеялся он. Она деланно-возмущенно пискнула, когда Гарри второй рукой обнял ее вокруг плечей. — Скажи, Малфой, каково это — просыпаться в одной кровати со своим парнем? — неожиданно сказал он. Дракия резко села в кровати, почти неверяще глядя на парня. Тот, кажется, решил, что сморозил глупость. — То есть… ну… я имею в виду, что мы вроде как, ну, — замялся Поттер и привстал на локти. — Ты хочешь сказать, что считаешь, что мы встречаемся? — растерянно уточнила Дракия. — Прости, — голосом чуть холоднее обычного сказал Поттер, выпрямляя спину; он как бы «подобрал» эманирующую из него доброту, словно кошка когти, — не хотел тебя ставить в неловкое положение. Я, разумеется, ни на чем не настаиваю, и в любом случае не позволю никому в Хогвартсе… — Ради его четырех основателей, Поттер, замолчи, — Дракия надавила подушечками пальцев на глазные яблоки. То есть она ходит, мучается, а он уже все решил? Прекрасно. — Просто мне показалось, что я тебе… ну, и в общем, если для тебя это не так серьезно, я пойму, — снова забубнил парень. — Да заткнись ты, дурень, — не выдержала Дракия и положила локти ему на плечи, почти соприкасаясь носами с ним. — Ты случаем не забыл, что сам бросил меня после вечеринки Слизнорта? Судя по его пришибленному виду, он забыл. — К слову, позволь мне тебя искренне поздравить с тем эпизодом, — голосом, которым можно было превращать воду в лед, добавила девушка, — ты умудрился бросить меня, несмотря на то, что мы не встречались. Талант. — Я не бросал, просто… Гарри задумался и свел брови в единую линию. — Согласись, иначе это назвать сложно? — язвительно добавила Дракия, склоняя голову и постепенно приближая свои губы к его. — Пожалуй, — покладисто сказал парень, и его плечи расслабились под ее локтями. — Но там были некоторые… оправдывающие обстоятельства. — Какой же ты идиот, — негромко сказала она, закатывая глаза. — Просто интересно, как гриффиндорцы размножаются без Грейнджер, стоящей за плечом? — Да при чем тут она? — возмутился Гарри. — Хватит оправдываться, Поттер. Просто. Предложи. — Она подразнила его, то приближаясь к его губам и ловя дыхание, то, наоборот, отдаляясь. — Ты будешь со мной встречаться? — чуточку смущенно засмеялся Гарри. Дракия выдохнула «да» и почти сразу же припала губами к его губам. Поттер положил руки на ее бедра; они словно магнит притянули девушку поближе, и вот она уже сидит на его коленях, позволяет рукам вольно исследовать ее икры, бедра… Когда Гарри положил руки на ее ягодицы и слегка сжал, ее пронзил ток. Глаза широко распахнулись, и его дыхание обожгло ее губы. — Дракия, — хрипло сказал парень, и тело Малфой откликнулось: она слегка заерзала, слабо понимая, что делать дальше. Поэтому она свела руки на его спине и уткнулась носом в шею, зарываясь в его кожу и вдыхая успевший стать знакомым запах. Одна только мысль, что она теперь знает его запах, знает, с какой силой и бережностью его пальцы сжимают то, что ему нравится, заставляла ее голову плыть. Или, может, во всем был виноват запах свежести после грозы. Человек не должен пахнуть озоном. В конце концов, несмотря на шрам на лбу, Поттер не был ни молнией, ни грозовой тучкой. Иногда Дракия думала, что она единственная, кто замечает этот запах. Рядом с Гарри она ощущала себя так, как будто ее вот-вот должен ударить электрический разряд. Это вызывало покалывания в кончиках пальцев, возбуждение в руках, которое унималось только контактом с его кожей. Она терлась об него, как будто пыталась поймать разряд хотя бы статического электричества. Парадоксально, но она не чувствовала опасности; она ощущала себя опасной. Укротительницей грозовых бурь. — Драааакия, — снова протянул Гарри ее имя и усмехнулся. — Ты что, смеешься над моим именем? — сощурила глаза девушка. — Ага. Оно и правда немного дурацкое, — парень склонил голову со смеющимися зелеными глазами. — Как будто ты моя личная венгерская хвосторога. — Ах ты… Она попробовала завалить его на кровать, толкая в плечи, но Поттер сам упал спиной на кровать, прижав Дракию к груди. — Но это твое имя, — мягко сказал он. — Это самое главное. Кроме того, мне нравятся хвостороги. Я все думаю, может мне ее на груди набить?

***

— Ну что? — с тревогой и нетерпением спросила Грейнджер. — Подожи минуту, — недовольно ответил ее отец, — ууу, как тут все запущено. — Да уж, — согласилась с ним жена, которая настраивала верхний свет над креслом, — работа предстоит долгая. Через пару дней после приезда в Хэмпстед Гарден отец Грейнджер все-таки согласился посмотреть на зубы Беллатрисы. Поначалу он отказывался наотрез — и точно так же категорично отказывался отпускать Гермиону из дома (даже когда она просто хотела сходить в магазин). Беллатриса хотела сбежать — это было бы нетрудно сделать, даже не причиняя вреда Грейнджерам, — но грязнокровка убедила ее, что если подождать еще чуть-чуть, то папа обязательно сменит гнев на милость. Так что Гермиона утащила ведьму наверх, в свою комнату, где они и провели следующие два дня. Обе изнывали от жары, поэтому грязнокровка шлялась в коротких шортиках, заставляя Беллатрису скрючивать пальцы в спазмах, чтобы оставаться внешне равнодушной. Сама ведьма осталась в газовом платье-подъюбнике, через которое было видно ее нижнее белье, — так, по крайней мере, она могла ловить любопытные взгляды грязнокровки и наслаждаться тем, как глупо краснеет ее до тошноты сладкая рожица. Беллатриса не ходила на семейные завтраки-обеды-ужины. Грейнджеры ели вместе, и после грязнокровка притаскивала ей остатки. Да, как собаке. Но в Азкабане с Беллатрисой много лет обращались как со скотиной, так что ей было все равно. Разумеется, она обшарила комнату грязнокровки. Комната была скучной. На стене висели маггловские плакаты с какими-то девицами и парочка — с описанием биологии человека и строения какой-то Солнечной системы. В комнате было сразу два шкафа с книгами — что Беллатриса нашла странным: разве Гермиона не начала фактически жить в Хогвартсе с одиннадцати лет? Когда она успела все это прочитать? От скуки она даже попробовала почитать несколько книжек. Не научного содержания. Но жизнь героев, вещи, о которых они говорили, и места — все это вызывало у нее глухое раздражение, потому что она не понимала их. Так что она по большей части просто валялась на кровати грязнокровки весь день и ждала ночи. Потому что ночью… Сумасшедшая или нет, но Беллатриса не стала бы трахать грязнокровку прямо в доме ее родителей. В основном потому что привыкла держать свои «интересы» подальше от глаз и ушей других людей. И еще потому что Грейнджер пыталась помириться со своими родителями, и чем дольше ведьма мешала бы ей — тем больше времени они бы тут провели. Если Беллатриса что и успела понять о девчонке — она была упрямой. И все же, ночью она могла касаться ее. После всего, что произошло… нет, всего, что она сделала с грязнокровкой в заброшенном особняке, касания стали дороже. Она как будто бы не осмеливалась. Как будто Гермиона была дорогой, только что купленной игрушкой, с которой ребенок отказывается играть, потому что боится сломать. Беллатриса с удовольствием мазохистки отказывала себе в удовольствии прикасаться к девчонке днем. Как будто под покровом темноты и под одеялом прикосновения давались проще. Ведьма прижимала к себе ее за плоский живот — Грейнджер только обреченно вздыхала, как будто ее снова просили дать списать домашку. Она утыкалась своей грудью в ее плечи, вдыхая густой запах карамели с ее затылка, — девчонка замирала, прежде чем снова начать дышать. Иногда ведьма хватала запястья грязнокровки, держа ее руки в районе живота — но девчонка не вырывалась. Не выскальзывала по ночам из постели. Она просто была с ней, была рядом — запах розового масла с ее густной копны каштановых волос преследовал Беллатрису и днем. И впервые в жизни в ее голове не было пусто. Она слышала, что у других людей есть какой-то внутренний голос, который ругает их за поступки или сомневается. У Беллатрисы его не было. И, по правде, она всегда считала себя лучше остальных из-за этого. Ведь она, в отличие от них, была свободна. Но иногда от этой пустоты становилось… скучно. Серо. И она привыкла делать все, что взбредало ей в голову — лишь бы пустота отступила. Но теперь в ее голове наконец-то зазвучал голос. Не с упреками, конечно, Салазар упаси. Голос интересовался: что думает грязнокровка? Ненавидит ли она ее? Нравится ли ей, когда ее касаются вот так? Привяжется ли она к Беллатрисе сильнее, если ее какое-то время не трогать? Она думала о ней, о ней, о ней. Мысли ходили кругами, обрываясь и спонтанно возникая снова — как заезженная пластинка старого граммофона. Неизменно сопровождаясь теплом, какое можно найти только от другого человека под одеялом или пледом, запахом какао-карамели и розового масла. И Беллатрису это устраивало. — Насколько долгая? — вернул ее в реальность голос Гермионы. — Ну как тебе сказать… у нее зубы будто часть грима к Хеллоуину, — пробормотал мистер Грейнджер и уступил место жене. Беллатриса ухмыльнулась — насколько позволял раскрытый рот. — Все так плохо? — удрученно спросила девушка. Мерлин, она что, реально расстроилась? — Пародонтит, кариес, на нескольких зубах нет эмали, — перечислила миссис Грейнджер, — и вдобавок она страдает бруксизмом. — Эээооаа, — сердито промычала ведьма, и едва мама Гермионы вынула инструмент из ее рта, выпалила: — Никакая я не брукса! Вы хоть знаете, как выглядят эти вампирши?! — Да нет же, — закатила глаза Грейнджер-младшая, — она говорит про бруксизм, мышечный спазм челюсти. Ты очень сильно сжимаешь и скрежещешь зубами. Я слышу, как ты ночью это делаешь. Мистер Грейнджер посмотрел на дочь так, словно готов был расплакаться. Мать Гермионы на мгновение прикрыла глаза. Девчонка запоздала поняла, почему они на нее смотрят, залилась краской и отвернулась. Ведьма хмыкнула: родители Грейнджер — даром что магглы — идиотами не были. — Ну вы будете дальше мои зубы смотреть или нет? — нетерпеливо осведомилась Беллатриса. Она проблемы не видела. Подумаешь, невидаль, дочь спит с сорока-с-чем-то летней колдуньей. Знавала она по молодости подруг из приличных чистокровных семей, которые занимались вещами похуже. — Да, — отстраненным голосом сказал мистер Грейнджер, надевая маску. — Миона, будь добра, принеси салфеток, — и он снова принялся постукивать и надавливать на зубы каким-то металлическим инструментом. На мгновение повисла тишина. — Миона рассказала мне про вашу… клятву, — сказал мужчина. — Учти, что это единственная причина, по которой ты еще не лежишь с перерезанной артерией. — Алан! — воскликнула миссис Грейнджер. — Я не позволю моей девочке умереть или убить своего же отца и мучаться от этого всю жизнь, — упрямо закончил мистер Грейнджер. — Но если ты причинишь ей вред… — Бешполешно мне угрошать, — прошамкала Беллатриса, закидывая ногу в маленьком сапожке на другую, — клятва вше равно не дашт мне ее убить. — Вред можно причинить и иначе, — резко ответил мужчина. — Ох, Шалашар… — она высвободила рот, — не волнуйтесь, ваша дочь мне пока нужна. А когда станет не нужна — клятва все равно будет действовать, и портить ее личико я тоже не собираюсь. Разойдемся по разные стороны. Ее всегда может убить Долохов, Гойл или еще десяток полудурков, которых зачем-то держит при себе Темный Лорд. Мне это делать совершенно необязательно. Мистер Грейнджер вздохнул и снова жестом попросил ее открыть рот. В этот момент вернулась Гермиона, настороженно изучая лица родителей и Беллатрисы. — Так как вы умудрились запустить свои зубы до такого состояния, милочка? — спросила миссис Грейнджер, явно пытаясь замаскировать неловкое молчание от дочери. — Ашкабан. — Что? — не поняла женщина. — Азкабан, — тихо сказала за нее Гермиона. — Это… тюрьма для волшебников, помните? — Ах, да, — нахмурилась ее мама. — Но что же, там никто не следит за состоянием здоровья заключенных? Беллатриса оглушительно расхохоталась — так, что мистеру Грейнджеру пришлось отпустить ее. Она визжала и дрыгала ногами, как будто была заведенной куклой. — Что смешного? — надрывно крикнул мужчина. — Здоровье… заключенных, — хохотала ведьма. — Грейнджер, твои родители еще более сумасшедшие, чем я! — Они не сумасшедшие, — тихо сказала Гермиона. — Магглы следят за здоровьем преступников. Не идеально, конечно, но… «Хоть как-то», — за нее додумала Беллатриса и перестала визжать. — Ну, значит магглы добрее Министерства магии, — брякнула ведьма и снова плюхнулась спиной на стоматологическое кресло. — Нет, в Азкабане никто не следит… за здоровьем. Дементоры следят, чтобы никто не сбежал. И все. Вдобавок там холодно, сквозняки и очень мало еды. А еще первые два месяца я провела прикованной к стене — меня забыли в одной из камер. Подкармливал Родольфус, — с отвращением закончила она и угрюмо оглянулась. Она сама не знала, зачем разоткровенничалась. Не жалеть же ее, в самом деле. Она не была жертвой несправедливого заключения. В Азкабан ее привел ее собственный выбор и тот факт, что они тогда проиграли.

***

Одним днем в дверь Дурслей постучался седой почтальон. Открывшую дверь Петунью он попросил позвать мистера Поттера и мисс Малфой: в руках его были конверты с четырехцветной гербовой печатью. Наверху Дракия и Гарри, которые — как и почти все дни нынче — лежали и целовались. Гарри как раз осмелился наконец-то приподнять легкую футболку, ощутить ладонью ребра. Он чувствовал, как вздымается под его пальцами грудная клетка, а участившееся дыхание Малфой опаляло его лицо. Вдруг они услышали топот ног по лестнице, а затем дверь в спальню Гарри распахнулась. Гарри едва успел стащить с себя Малфой и сесть на кровати. — Ааах, — вскрикнула тетя Петунья и прикрыла глаза, — ужасный мальчишка! Хватит тут… спускайтесь сию минуту! Они вышли. Гарри смущенно покашливал, Дракия старалась держать голову прямо, но ее выдавали пунцовые щеки. Гарри едва удержался, чтобы не чмокнуть ее на ходу, но едва они ступили на лестницу, как он увидел незнакомого человека. На половом коврике стоял старик в форме почтальона: темно-синих шортах, ботинках и рубашке с красными акцентами. Тетушка стояла у двери, придерживая ее ладонью — как будто боялась, что к ним ворвутся соседи и силой откроют дверь. — Мистер Поттер! — воскликнул седой старик. — Слава Мерлину, я не ошибся. — Простите… мы знакомы? — подозрительно осведомился Гарри. — Не напрямую, дружище, — весело сказал старик. — Перкинс, Элджернон Перкинс. Я работаю с Артуром Уизли… точнее, работал, пока его не повысили, засранца такого. Шучу, — торопливо добавил он, — Артур мне как братишка. Я вообще-то в отставке, — заговорщически добавил он, знаком испрашивая у Петуньи разрешения пройти в гостиную, — но меня попросили вернуться. Гарри и Дракия присели на диван. Перкинс устроился в кресле напротив. Тетушка встала за его спиной, тщательно изучая его лысину и с тревогой глядя на конверты. — Зачем же вас попросили вернуться? — поинтересовался Гарри. — Ну как, мой мальчик, — пробормотал Перкинс, — все эти ужасы, происходящие с Сами-Знаете-Кем… нападения на волшебников, на магглов… обострение отношений с британским правительством… Отдел международного сотрудничества уже месяц работает на Зельях бессоницы, пытается выбить помощь. Кхм. Старик, кажется, сообразил, что сказал лишнего, и протянул ребятам конверты. Дракия выхватила их раньше, чем Гарри успел протянуть руку. — Это обычные письма из Хогвартса, — протянула она презрительно. — Вы что, сова? — Ах, если бы! — хохотнул Перкинс. — Сова, наверное, не страдала бы так от ревматизма. Нет, посылать сов сейчас опасно… пристальное внимание… я не очень гожусь на какие-то опасные работы, знаете ли. Зато я всю жизнь работал с магглами, — с гордостью заявил он, — и мне ничего не стоит слиться с окружением. Гарри покивал головой. Перкинс, одетый в униформу почтальона, и правда вписывался в окружающую маггловскую действительность гораздо лучше, чем все волшебники, которых он видел до этого. — И чем тут гордиться? — фыркнула Дракия. Гарри недовольно на нее покосился. — В ближайшее время вы убедитесь, милочка, как важно знать общество магглов, их традиции и привычки, — покачал головой старик. — Ну что ж, моя роль здесь закончена, я пойду. Мистер Поттер, проводите меня? Гарри кивнул и прошел вслед за Перкинсом в коридор. — Спасибо вам, юноша, — торопливо сказал старик, аккуратно заглядывая в гостиную, чтобы убедиться, что Малфой занята вскрытием письма. — У меня есть еще одно письмо, не хотел его отдавать при вашей пассии — мне сказали, что вы, возможно, захотите оставить его содержание в тайне от нее. Он сунул руку во внутренний карман и передал ему маленький конвертик. — Ну что ж, пора, пора идти! — громко заявил Перкинс. — Пора мне и честь знать — кажется, ваша тетушка меня уже ненавидит, Поттер, — снова заговорщически понизил голос старик, — на пути к крыльцу я по привычке пнул садового гнома, но он оказался декоративным. Гарри ухмыльнулся, вспоминая гномов в саду Уизли, попрощался с Перкинсом за руку и вернулся в гостиную, пока Петунья запирала и дверь взволнованно изучала в глазок улицу. — Сдается мне, ваш разговор в коридоре был куда интереснее этого письма, — холодно заявила Малфой. — Практически не нужны новые учебники. Только «Стандартная книга заклинаний» Гуссокл для седьмого курса и еще зачем-то мне велели купить учебник по маггловедению. Наверное ошиблись. — Нет, — задумчиво протянул Гарри, который уже вскрыл свое письмо, — у меня то же самое — «Зазеркалье магглов: общество без магии». Видимо Министерство хочет освежить наши знания по магглам. В голове промелькнула тоскливая мысль, что Гермиона наверняка бы обрадовалась тому, что в Хогвартс вводят обязательное маггловедение. — Еще они просят привезти парадную мантию, — вернулся к чтению письма Гарри. — Ты заметила? Интересно, зачем? Тетя Петунья, которая наконец вернулась в гостиную, хмыкнула, точно Гарри сморозил какую-то глупость. Он сделал вид, что не услышал. — Действительно, зачем может пригодиться парадная одежда в последний год обучения, — проворчала она, поправляя подушку в кресле, где сидел Перкинс. — Малфой, тебе тоже это написали? — нарочито громко поинтересовался Гарри и заглянул в письмо. Она бросила на него быстрый взгляд — что-то среднее между стыдом и радостью — и не убрала письмо. «…иметь с собой парадную мантию или платье». — Ну, здорово, конечно, но ты и сама могла взять платье, без их разрешения, — вполголоса проворчал Гарри. — Дальше читай, дурень гриффиндорский, — закатила глаза девушка, но в голосе ее слышалась искренняя радость. «P.S. Уважаемая мисс Малфой! Сообщаем, что Ваше имя окончательно исчезло с накроватной таблички в мужской спальне Слизерина. Мы добавили еще одну кровать в спальню девочек вашего курса, и ваше новое имя проявилось на табличке этой кровати. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложением, где описаны требования к женской форме. Учтите, что ввиду крайней необычности ситуации мы передали эту же самую новость старосте девочек факультета Слизерин; она будет ответственной за вашу адаптацию». — Меня немного напрягает, что за мной будет следить Пэнс, — всхлипнула Дракия, — но, блин, Поттер, меня переводят! Она аж подпрыгнула пару раз на диване. Мальчик улыбнулся и приложил палец ко рту — тетя Петунья все еще ошивалась рядом, наверняка подслушивая. — Думаешь, Паркинсон доставит проблем? — Ну а ты сам как думаешь? — чуть сердито ответила Малфой. Гарри кивнул. Пэнси Паркинсон, с ее визгливым смехом, в воспоминаниях Гарри существовала исключительно липнущей к Драко Малфою. Гарри украдкой скосил глаза на девушку, сидящую рядом, чьи глаза снова бегали по строчками письма. Она, как ни крути, сильно напоминала Драко. Как будто была его сестрой-близнецом. Опираясь на опыт первых пяти лет в Хогвартсе, Гарри мог уверенно сказать, что Малфой придется несладко. — Надо бы нам в Косой переулок отправиться, — раздался озабоченный голос девушки. Гарри вопросительно поднял бровь, и Малфой, поймав его взгляд, пояснила: — После того как приходят письма, обычно налетает куча перво- и третьекурсников, так как им надо покупать больше всего. А сейчас, со всей этой паникой… — Могут налететь и все остальные, — закончил Гарри. — А если все будут думать как ты и рванутся в переулок прямо сейчас? — Не так уж легко сейчас доставить куда-то несовершеннолетних волшебников, Поттер, — покачала головой Дракия. — Они много болтают и не понимают, что нельзя привлекать внимания. Трансгрессировать с несовершеннолетними не рекомендуется, порталы — нужно особое разрешение, метлы — слишком заметно. Остается Летучий порох, но пропускная способность каминов в Косом переулке не бесконечная, вдобавок порох денег стоит. В бедных семьях им пользуются редко. — А у Рона дома был летучий порох, — ляпнул Гарри, и ему тут же стало стыдно, что он причислил семейство Уизли к бедным — хотя казалось бы, Рон сам так часто говорил. — Ну, они все-таки чистокровные, — снисходительно бросила Дракия; она явно не сочла комментарий Гарри чем-то неестественным, — но по большей части у них просто нет выхода. Если у тебя целый выводок рыжих детишек, Летучий порох — единственный выход. Не трансгрессировать же с визжащими от страха малолетками. Гарри кивнул. Он запоздало сообразил, что Летучий порох — что-то вроде минивэна у магглов: может быть и дорого, но когда у тебя семья с детьми — единственный выход. — Когда отправляемся? — Дай подумать… прямо сейчас, — неожиданно заявила Дракия, косясь куда-то за плечо Гарри. — Куда это вы? — вдруг раздался голос Дадли. Малфой объяснила ему, что им пришли письма из Хогвартса и им нужно срочно кое-что докупить, прежде чем толпы родителей и школьников повалят в самое популярное место для покупок волшебного мира. Дадли заинтересовался и попросил дать подержать письмо. Гарри предусмотрительно протянул ему свое. Дадли, конечно, идиот, но по концовке письма Дракии мог о чем-то и догадаться. — А можно мне с вами? — спросил он, закончив чтение. Прерывистый выдох перед этими словами подсказал Гарри, что он давно собирался с силами попросить об этом. — Нууу, — неуверенно протянул Гарри, оглядываясь на дверь в сад, куда ушла тетя Петунья, — мне казалось, что твоя мама против. — А откуда она узнает? — махнул рукой Дадли. — Скажу, что просто гулял. Гарри и Дракия переглянулись. Девушка пожала плечами. Гарри вздохнул. Мысль о Дадли Дурсле, который шатается как турист по Косому переулку казалась ему немыслимой. — А это точно безопасно? Учитывая ситуацию? — промямлил он. — Ну, родственникам никто посещать волшебные локации не запрещал, — пожала плечами Малфой. — Мы даже и не врем. — А если кто-то докопается… — То у меня есть палочка и право колдовать, а в Косом переулке полно волшебников, которые будут рады броситься на защиту знаменитого святого Поттера, — раздраженно заявила девушка. — Давай просто возьмем его с нами, он все-таки твой кузен. Гарри обреченно кивнул. Они быстро поднялись наверх, чтобы переодеться, и через десять минут встретились внизу. Из приоткрытой двери все еще слышался звук садовых ножниц тети Петуньи. Они вышли на улицу и быстрым шагом направились к глухому переходу под автострадой. Там Гарри уверенным голосом вызвал Кикимера — с Дадли слетела вся самоуверенная спесь, едва он увидел скрюченного хрипящего домовика в грязной наволочке: крупный парень с кулаками с голову эльфа прижался к стене. — Хозяин вызывал Кикимера? — Да. Перенеси нас троих в Косой переулок. — Троих? — Кикимер изучил Дадли, от чего тот сжался так сильно, как только мог. — Теперь хозяин заставляет бедного Кикимера прислуживать магглам, о моя бедная госпожа, что бы она сказала, узнай она про этот позор… — Хватит, — взмахнул ладонью Гарри. — Дадли, возьми Кикимера за руку. Дракии пришлось уговаривать огромного парня в том, что домовик совершенно безобиден и не позволит себе причинить вред родственнику своего хозяина. Дадли согласился только через добрых пять минут. Гарри и Дракия взяли домовика за худые грязные плечи. — Стоп, — спохватился Гарри, — я ведь совсем не подумал. А магглы вообще могут трансгрессировать с кем-то? Вдруг Кикимер не справится, и Дадли останется тут, только без руки. — Что? — пискнул Дадли. — Кикимер не выполняет приказ, который может навредить родственникам хозяев, — возмущенно квакнул домовик. — Кикимер прекрасно может перенести отвратительного маггла, вот! Он щелкнул пальцами. Мир вокруг развернулся вокруг своей оси, слился в поток цветов и ужасного рева, а затем вокруг них возник тупичок из красного кирпича. Дадли по инерции качнулся, рухнул на землю, и его тут же вывернуло — в отличие от Гарри и Дракии, которые лишь покачнулись. — Помню свою первую трансгрессию, — брезгливо заявила Дракия под звук хлопка, с которым исчез Кикимер. — Он еще молодцом. — Да? — удивился Гарри. — А мне не было плохо. — Дай угадаю: ты трансгрессировал по наитию, стремясь спасти кого-нибудь из своей убогой свиты, — саркастично заявила Дракия. — У меня нет свиты, — нахмурился парень. — И нет, то была парная трансгрессия с Дамблдором. — Так то Дамблдор, — угрюмо отозвалась волшебница, постукивая палочкой по кирпичам, — он небось может и с чашечкой чая трансгрессировать, ничего не расплескав при этом. А Кикимер просто домовик. Они помогли — не без труда, таким тяжелым был Дадли — встать пареньку и прошли в открывшийся проем. — Ого! — вырвалось у Дадли. Косой переулок встретил их гвалтом и суетой — вокруг сновали старые колдуны и ведьмы, молодые волшебники и волшебницы, летали совы, а между ног важно сновали коты и кошки. Такого бедлама Гарри еще не видел здесь. — Полагаю, истерика нарастает, — пробормотал он. — Снова великолепная наблюдательность Поттера, — хмыкнула Дракия. — Эй, Дад, смотри, тут гоночные метлы!.. Она потянула толстяка за рукав и принялась расписывать ему особенности лучших метел, которые можно было купить в Англии. — Но почему метлы? — недоумевал Дадли. — Почему нет? Волшебники всегда заколдовывали метлы, — пожала плечами девушка. — Но они же… это… пол подметать! — почти простонал Дадли. — Ну, раньше, когда волшебники жили бок о бок с магглами куда чаще, это было вопросом безопасности. Метла есть в каждом доме, так что ее проще объяснить, чем какое-нибудь крылатое животное. Ну и форма у нее аэродинамичная, подходящая, чтобы легко менять направление движением руки… Гарри прямо-таки заслушался тем, как Дракия объясняла историю создания летающих метел Дадли. Сам он все это знал из книги Гермионы — ему просто нравилось видеть Дракию снисходительно объясняющей очевидные, на ее взгляд, вещи. Вспоминался второй курс и то, как она… или не она, а Драко Малфой этим же самым тоном объяснял «Крэббу и Гойлу», почему помог бы Наследнику Слизерина убивать грязнокровок, но не может. Гарри передернуло. Потом Дракия потащила их в магазин сладостей, трижды повторив, что «Сладкое Королевство» в Хогсмиде лучше, а «Зефирный Эфир» во Франции лучше и того, и другого. Дадли, который не знал ни одного озвученного магазина, лишь кивал. Когда девушка сунула ему пакетик с драже, которое повизгивало, когда его раскусывают, у Дадли загорелись глаза. После этого настала очередь магазина Уизли, где она предложила Гарри подарить что-нибудь Дадли, у которого вообще-то недавно был день рождения. — Ты хочешь, чтобы его инквизиторы арестовали или что? — нахмурился Гарри. — В принципе это идея… — Поттер, — покачала головой Дракия, пока кузен Гарри таращился на карликовых пушистиков разинув рот, — ты идиот. Разве его отец — не владелец магазина? Бизнесмен? — Ну, да… — Значит у него есть связи? — тоном плохо скрываемого превосходства заявила Малфой. — Владельцы лавок обычно знают друг друга, и к их объединению прислушивается даже министр… — В мире магии, может быть, — фыркнул Гарри. — У магглов все куда сложнее. Поверь мне, у дяди Вернона не больше денег и власти, чем еще у нескольких миллионов магглов. — Да? Жаль, — разочарованно протянула девушка и оглядела Дадли с головы до ног. Но почти сразу пожала плечами: — Ну и ладно. Как ни крути, он твоя семья, а ладить с семьей важно. Она ускакала к стеклу, пробормотав что-то вроде «интересно, можно ли скормить пушистиков Ноа» напоследок, а Гарри остался размышлять. Для Гарри Рон и Гермиона были куда большей «семьей», чем кузен и его родители. Он даже иногда задумывался, что был бы не против стать в семье Уизли по-настоящему своим. Например, Гермиона могла выйти замуж за Рона — если они, конечно, когда-нибудь преодолеют тягу к вечной ругани. А Гарри мог бы пожениться на Джинни. Бррр, неужели он только поэтому по ней сох? Потому что ее запах напоминал ему о лете в доме Уизли? Если подумать, то теперь, когда чудовище в его груди капало слюной от вида совсем другой девушки, мысли о романе с Джинни казались бредом. Воспользоваться своей популярностью, выгадать удачный момент, отбить Джинни у других кавалеров, потому что — как ни крути — в глубине души Гарри понимал, что был ее первой влюбленностью, и Джинни наверняка рискнула бы. Стоило только захотеть… Гарри снова помотал головой, отгоняя очередное наваждение. Малфой уже тащила его кузена дальше по кривой улочке, взахлеб рассказывая ему про настольные игры магов. — Поттер! — позвала его Дракия. Он подошел. На витрине магазина поблизости шахматные фигурки вяло изображали битву. Но как только на них переставали смотреть — садились прямо на клетки, устало подпирая щеки или рыдая от усталости: судя по всему, владелец магазина заставлял их сражаться партию за партией. — Бедняги, — ухмыльнулась Малфой, — но твоему Уизли понравилось бы. Это новая модель: они теперь еще и придумывают новые реплики, прежде чем снести кого-то с доски. Гарри согласился, так что они купили набор. Дадли внутри магазина задал три вопроса про то, как играть в плюй-камни — и еще четыре раза спросил «зачем». — Я не понимаю, что веселого в том, что проигравшему в лицо плюются жижей, — заявил он под конец. — Кто захочет играть в такое? — Проигравший есть проигравший, — надменно сказала Малфой, — почему бы не поиздеваться над ним? Это традиция! Гарри показалось, что он ослышался. — Я тебе это припомню, когда вы в очередной раз продуете нам в квиддич, Малфой, — сузил он глаза. — Вряд ли меня возьмут в команду, Поттер, — надулась Дракия. — Но даже если и так, мы еще посмотрим, кто кого. Потом они решили сходить в кафе, которое открылось на месте кафе-мороженого Флориана Фортескью: особенностью его было то, что эльфы-домовики готовили прямо на глазах посетителей. Пока они ждали бифштекс из говядины, Дракия устала любоваться стеной, на которой росли лианы с цветами, которые то и дело сплетались в узоры, и спросила Дадли, какой все-таки сувенир ему купить. И прежде чем он успел ответить, начала перечислять все подряд: от самопишущего пера до биты для бладжера. — У некоторых из них есть автоприцел, — ухмыльнулась она, принимая тарелку от домовика, которого даже не было видно из-за подноса с едой, — запрещено к соревнованиям, но, полагаю, ты можешь найти ей применение, а, Большой Дэ? — Не называй меня так, — тонким голосом сказал Дадли, протыкая кусок мяса вилкой, — и вообще, я и так знаю, чего хочу. Гарри удивленно воззрился на него. Похоже он и правда знал. — И что же? — поинтересовалась Малфой. — Раствор, который оживляет фотографии, — спокойно сказал Дадли, отрезая себе кусок. — Это опасно, — сказал кузену Гарри и подался вперед, понизив голос: — Ты будешь жить среди магглов, если кто-то из них заметит… — Не заметит, — упрямо сказал парень. — К тому же много мне не надо. Всего на одну-две фотографии. — Ну ладно, — неуверенно сказал Гарри. — Можем сейчас сходить, а потом пора возвращаться… — Какое возвращаться?! — взвилась Малфой и положил в рот брокколи. — Мне еще в магазин одежды надо за формой. Не могу же я носить какие-то школьные обноски целый год! — Мы все не успеем… — Ну фот и иди за раштвором, — с набитым ртом сказала девушка, явно торопясь из-за перспективы остаться в обносках, — а мы с Дадли сходим к мадам Малкин.

***

Мадам Малкин сперва обрадовалась новой клиентке — потом, все-таки увидев в ней знакомые черты, побледнела как полотно. Видно, последняя их встреча еще не выветрилась из ее памяти. Дракия, надеясь, что Дадли слишком глуп, чтобы обратить на это внимание, вежливо, цеременно сделала книксен и самым милым своим голосом заявила, что ее зовут Дракия Малфой и она пришла обновить школьную форму. Владелица магазина молча вышла из-за прилавка и жестом пригласила девушку встать на подиум за ширмой — по лицу ее явственно читался вопрос «я точно не сплю?». Дракия умильным голосом предложила Дадли изучить отдел с повседневными мантиями, и парень грузно потопал в другой угол магазина. — Как видите, у меня произошли некоторые… изменения, — холодным голосом сказала Малфой, поднимаясь на мраморный подиум. — Мне нужна новая форма. Надеюсь, вам эта задача по плечу? — Обижаете, — надула полные губки мадам Малкин; тот факт, что кто-то усомнился в ее профессионализме, казалось, вывел ее из ступора. — Нужно снять заново мерки, но я уже вижу, что новая форма должна быть уже хотя бы на два дюйма в талии, и шире на три в бедрах и… Она нерешительно замерла. — Аээ… мисс? — осторожно спросила она, то порываясь отойти за прилавок, то принуждая себя остаться у подиума. — Мы ведь говорим о… женском фасоне?... — Разумеется, — раздраженно бросила Дракия сверху вниз, — надеюсь, вы не хотите мне посоветовать носить мужские брюки? — Мужские — нет, — слабым голосом сказала мадам Малкин, но потом внезапно обрела уверенность: — Но я бы советовала взять укороченные серые брюки с высокой талией, если вы хотите разнообразия в гардеробе… помимо стандартного варианта с юбкой, конечно. Если я не ошибаюсь, с вашими, эм… новыми бедрами это будет смотреться очень даже недурно. Позвольте-ка мне… Мадам Малкин взмахнула палочкой, и сантиметровая лента ожила, запрыгав вокруг талии, бёдер, груди. Перо, подрагивая в воздухе белым хвостом, записывало цифры прямо в висящий в воздухе пергамент. — Уберем-ка волосы, — мягко сказала женщина и взмахнула палочкой. Платиновые волосы Малфой, небрежно рассыпавшиеся по плечам, собрались в аккуратный пучок с помощью строгой серебристой ленты. Дадли вернулся «вовремя»: портниха, бормоча что-то про то, что такую талию грех прятать, принялась водить палочкой вдоль линии бедер, заставляя вторую магическую ленту-сантиметр плотнее обхватывать талию. Увидев все это, он слегка покраснел. — Ну и что ты думаешь? — спросила Дракия, стараясь делать вид, что ее ничего не беспокоит. — Ты точно не можешь просто взять что-то из готовых вещей? — пробормотал он, глядя в потолок, где угрожающе щелкали парящие ножницы. — Нет, — голосом, который мог бы сам резать ткань, заявила девушка и слегка повернулась, выставив вперед ножку. — Я скорее вздернусь, чем приду в форме, которая висит на боках или с посадкой как на квадрат. Два года назад Агнес Монкли приехала в Хогвартс без вытачек на талии, так Пэнс мне все уши прожужжала, какая та корова, каждый день при всех у меня спрашивала, может ли мне понравиться девушка, которая ходит как свинья в балахоне… — Почему она у тебя спрашивала, понравится ли тебе девушка? — сморщил лоб Дадли. Лента вдруг дернулась, и Дракия ахнула — ткань, обвивавшая её талию, резко затянулась. Девушка досадливо цыкнула. — Просто так, — буркнула она. — Я вообще-то не о том спрашивала. Ты не забыл, о чем мы договаривались? — Помню… — О чем? — надавила Дракия. — Ты убеждаешь Поттера при случае взять меня с собой в Косой переулок, а я присматриваю для него подарок, — нехотя ответил Дадли. — Но если честно, я с трудом понял половину вещей, которые видел, и понятия не имею, что ему тут может понравиться, что нет, и что у него уже есть. — Помоги мне Салазар, — закатила глаза Малфой. — Ладно. Без тебя справлюсь. Будешь идиотом, который оставил своего знаменитого кузена без подарка. — Вообще-то я знаю, что ему подарить, — неожиданно спокойно заявил Дадли. — Врешь, — развернулась Дракия и взглянула на парня с холодной яростью. Мадам Малкин громко цыкнула и продолжила прикладывать к ней ткань, взмахами волшебной палочки удлиняя, укорачивая и меняя ее текстуру. — Нет. Я знаю, что у Гарри есть фотографии его родителей, — тоненько заявил Дадли, — но вряд ли у него есть фотография времен, когда он попал к нам. А у мамы есть. — Мелкий Поттер? — расплылась в дьявольской улыбке Малфой. — И что, украдешь у нее фотографию? — Зачем? — удивился парень и почесал макушку толстыми пальцами. — Попрошу. Скажу… что это для Гарри. Я знаю, у них вроде как не самые лучшие отношения, но… — он пожал плечами, — иногда она плачет, глядя на эту шкатулку. И я знаю, что там есть как минимум одна фотография тети Лили. А когда Гарри принесет мне тот раствор… Дракия снова развернулась на подиуме, плюхнула ладонь на бедро и досадливо цыкнула. — Ты гений, Дад! — завистливо простонала она. — Поттер соплями изойдет… — Кхм… мисс Малфой! — возмутилась мадам Малкин. — Я еще не закончила! Ножницы уже резали рулон черной ткани с едва заметным зеленым отливом для новой юбки. — Сейчас, сейчас! — Дракия повернулась обратно и попыталась сосредоточиться на своем деле. — Мне не нравится воротник. Если уж мы подбираем вариант с брюками, то я хочу для него еще одну рубашку с высоким воротником. — Но молодежь сейчас предпочитает… — Плевать, — процедила девушка, — я не молодежь. Я, смеркут вас побери, Малфой. Мадам Малкин проглотила возражение и раздраженно взмахнула палочкой — перо снова застрочило по бумаге. — Будет готово через час, мисс Малфой, — заявила она еще через десять минут — Час? — кисло осведомилась та, спускаясь с подиума. — Вы затребовали много вариантов, — с достоинством заявила владелица магазина. — Мне потребуется чуть больше времени, чем обычно. Прошу, зайдите чуть позже. Она чуть ли не силой вытолкала Дадли и Дракию из магазина. — Куда это Поттер запропастился? — нахмурилась Дракия. — Ладно, пойдем к кафе, можем там подождать. Поттер оставил мне немного денег. Дадли послушно поплелся за ней. Однако у самого кафе Дракия вдруг резко развернулась, хотя кафе было почти пустым — занято было всего два столика, хоть домовики и продолжали усердно жарить что-то на больших сковородах. Дракия открыла было рот, чтобы прошипеть Дадли не привлекать внимания и уходить, но было поздно. — Малфой! — радостно воскликнул знакомый голос. Он исходил от миниатюрной брюнетки с карэ, которая сидела рядом с блондинкой с идеально прямыми волосами. Трейси, мать ее, Дэвис. Вместе с Дафной-Утонченной-Гринграсс. Сидят в кафе, словно на дворе очередное летнее утро. Впрочем… это и было «очередное летнее утро». После атаки на Министерство Магии летние утра стали такими. Дракия вяло поплелась к ним, кивнув Дадли следовать за ней. Потом упала на плетеный стул рядом с девочками. — Дэвис, — буркнула она, — Гринграсс, — она кивнула Дафне, одновременно пряча от нее глаза. Только бы ей не захотелось поговорить о том поцелуе во время дурацкого магического Пари. — Ты что тут делаешь? — защебетала Трейси. — Мы с Дафной уже заказали обновки к форме, и докупили учебники, а еще я все-таки купила пушистика у этих Уизли, — она сунула руку в карман и продемонстрировала комочек шерсти, который тут же радостно запищал. — Дафна сказала, что это трата денег, но… — Я здесь за тем же, за чем и вы, — прервала ее Дракия, свирепо глядя на девушек. — Мне тоже нужна новая форма. Так же, как и вам, — членораздельно добавила она, надеясь, что до них дойдет намек. Трейси растерянно открыла рот. Она, как и всегда, разочаровывала Малфой своей абсолютной посредственностью. Дафна оказалась сообразительнее: она прищурила глаза и кивнула. — Конечно, Малфой, — спокойно сказала она, убирая прядь белых волос за ухо. — А это кто? Кто-то из родственников Гойла? — Нет, хотя я могу понять, почему ты так решила, — хмыкнула Малфой. — Это Дадли, кузен Поттера. По ожившему лицу Трейси она поняла, что совершила гигантскую ошибку. — Так это правда? — севшим голосом заявила девушка, подаваясь вперед. — Ты живешь у Гарри Поттера? Вы что, реально встречаетесь? — А еще по школе было непонятно? — с вызовом заявила Дракия и выпрямила спину, стараясь придать лицу такое же выражение, которое появлялось на лице у матери, когда кто-то смел удивляться, что у нее получилось необычно украсить дом к Рождеству. — У многих были сомнения, — кротко вставила свои пять копеек Дафна. — Так ты один из магглов, с которыми живет Гарри Поттер? — осведомилась она у Дадли. — Что? — нахмурился тот. — Не-волшебник? — Ага. Дафна хмыкнула. Трейси поглядела на Дадли с каким-то непонятным разочарованием — как будто он ее в чем-то обманул. — Малфой, меня вот такой вопрос интересует… где ты теперь будешь спать в Хогвартсе? — невинно поинтересовалась Дэвис, принимая от домовика молочный коктейль, но Малфой прекрасно видела бесенят, которые танцевали в ее глазах. — Там, где мне и положено, — холодно отозвалась она. — Вместе с вами. Проблемы? Трейси слегка хрюкнула от тона, которым было сказано последнее слово, — подавилась коктейлем. — Нет-нет, — покраснела она и спрятала глаза за черной челкой, — ты, по крайней мере, никогда не пыталась задирать мне юбку или типа того… Дадли недоуменно переводил взгляд с Дракии на Трейси и обратно. А вот Дафна не сводила глаз с Дракии. — Малфой, — осторожно начала она и подалась вперед. — Гринграсс, не начинай, а? Ну было и было, подумаешь, мы один раз… — Я не об этом, — торопливо сказала Дафна. — Раз ты была у магглов, то, вероятно не читала «Пророк»? — Нет, совы над маггловскими районами, видите ли, привлекают внимание, — буркнула Дракия и взяла в руки меню. — Ничего не читала с Хогвартса. — Я так и думала, — кивнула Дафна и понизила голос. — Пока ты была у магглов, кое-что поменялось в политике Министерства. — Решили взяться за чистокровных? — лениво спросила Дракия, листая меню. Ей было все равно. За чистокровных регулярно кто-то пытался «взяться», но они были хребтом волшебного мира — искоренить их было невозможно. — Нет… за, хм… таких людей как ты, — скомканно закончила Гринграсс. Малфой уставилась на нее в шоке. Дадли, кажется, совсем потерял нить разговора. — О чем… Но договорить ему не дал еще один знакомый голос. — Что, Малфой, продолжаешь ломать комедию? — поинтересовался голос Захарии Смита за ее спиной. Если бы Дракия могла застонать вслух, не показав слабости, она бы это сделала. — Смит, — холодно сказала она, не поворачиваясь. Однако отделаться от пуффендуйца было не так-то просто. Он обошел их столик и встал рядом, загораживая свет. Его острая челюсть дергалась от кривой усмешки. — Мы тут с ребятами услышали, что ты теперь не только фамилию сменил, но и спальню, — он нарочито громко чмокнул губами, оглядываясь на шепчущихся за соседним столиком ребят; в одним из них Дракия с холодом в сердце узнала младшекурсника из Когтеврана. — Интересно, Дамблдор разрешит тебе в девчачий туалет ходить? Или придется унитазы в коридоре ставить? Дадли нахмурился, переводя взгляд с Смита на Дракию. Трейси замерла, прикрыв рот ладонью, а Дафна резко отодвинула стул, будто готовясь встать между ними. Дракия позволила панике захлестнуть себя на секунду, но затем специально расслабила тело и развалилась в кресле. — Тебе-то какое дело, Смит? — поинтересовалась она, специально растягивая слова. — В женский туалет захотелось? — Ну нет, я же не извращенец, — ухмыльнулся Смит. — А ты, Малфой? Почему парень ходит в женский туалет? Впервые в жизни Дракия не знала, что сказать. «Я не парень». И топнуть ножкой, к вящему удовольствию Смита и гиен за соседним столиком. Слишком легко Смиту будет сказать что-нибудь вроде «тогда почему у тебя есть член», оставляя Малфой сомнительное удовольствие объяснять всю свою гребаную жизнь в двух предложениях совершенно безучастным слушателям. «Мне это нужно, я не выдержу унижения ходить в мужской», — Смит запомнит это и обязательно использует против нее. Правило номер один рода Малфоев — не показывать своих слабостей окружающим. «Правда, Захария, я совсем-совсем не собираюсь кому-то причинять вред, просто так вышло, что я стала девочкой». Ага, и еще глазками умильно похлопать. Тьфу. «Я с детства страдала от того, что живу в мужской оболочке. Можно мне хоть теперь пожить по-человечески?» Ответ Смита: нет, и мне плевать, что тебе будет невыносимо. Смотри правило номер один Малфоев. Говорить что-то Смиту было бессмысленно. Но и молчать было нельзя. Худшая ситуация из возможных. — Какого черта ты судишь меня без преступления? — громко поинтересовалась Малфой. Но голос ее слегка дрожал, что саму ее приводило в ярость. — Я сделала что-то плохое с тех пор, как мое тело изменилось? — Ну, кто знает? — пожал плечами Захария, оглянулся на товарищей и весело ухмыльнулся. — Мы-то не начали ходить в женские туалеты. А ты мог там сделать что угодно. И наверняка сделал, Драко. Гринграсс вскочила. Дракия оглянулась — в поле ее зрения мелькнул ошалевший ничего не понимающий Дадли. И она покраснела. Впервые у нее появилось ощущение, что она его обманула. Как будто она была обязана рассказать ему все. Хотя раньше ей даже не приходило в голову, что она должна это делать — в конце концов, какая разница, она же не собиралась с ним спать? — Не позорь Пуффендуй, Захария, — встала и тихо сказала Дафна, откидывая назад белые волосы. В ее голосе не было угрозы — только усталое раздражение. — Уходи, пока тебя не выставили вон домовики. Четыре эльфа-повара переводили взгляд больших тревожных глаза с одних волшебников на других, но молчали и пока ничего не предпринимали. — Буду я слушать поучения от слизеринских подстилок! — побагровел Смит. Его рука дернулась к палочке в нагрудном кармане. Теперь вскочил Дадли. Кажется, слова и жест Смита были настолько понятными формами буллинга, что он даже обрадовался: теперь происходящее было ему хоть чуточку понятнее. — Слыш, ты, — буркнул он, щуря поросячьи глазки. — Я не знаю как ты и чего докопался до Дракии, но тебе лучше уйти. — Ты еще кто? Очередной жирный друг Драко? Будешь за ним книжки по школе таскать? — веселился Смит. — Я понятия не имею, о ком ты, — тихо сказал Дадли, но его кулаки начали сжиматься. — И вообще, я не волшебник и не… не хожу в вашу школу. — Ах, правда? Прости, я и забыл, что у Малфоя в друзьях только кретины с половиной извилины, — Смит отступил от Дадли на пару шагов и развел руками. — Позволь мне прояснить тебе то, что, по всей видимости, тебе забыли сообщить: рядом с тобой сидит никакая не девушка! — Он торжествующе тыкнул пальцем в Малфой. — Это парень, по имени Драко Малфой! Тоже мне, Дракия… сменил одно идиотское имя на другое… — Заткнись, — посоветовал парню Дадли. — И вали. — Это все, что может сказать мне жирный сквиб? Или маггл, кто ты там, — небрежно бросил Захария и вытащил палочку: — А вот этого не боишься? Лицо Дадли приобрело робкое выражение. Дракия видела, что он боится. Судя по всему, он имел представление, на что способна волшебная палочка в руках волшебника. Дадли явственно сглотнул и попятился. Девушка окончательно сдалась и поникла в кресле. Пусть Смит выговорится и уйдет… Она снова бросила взгляд на эльфов. Те шепотом переговаривались друг с другом. Ну да, пройдет еще век, пока эти маленькие засранцы осмелятся выступить против волшебника. — Смит, хватит! — Трейси тоже не выдержала и вскочила. — Дракия никого не трогала, мы просто сидим спокойно в кафе. Почему ты вечно цепляешься к девчонкам? — Это мне ты будешь говорить? — вздернул бровь Захария. — Слизеринская шлюха, которая липнет к парням? — А ну возьми свои слова обратно! — неожиданно зло рявкнул Дадли. — Ого, — удивился Смит, — кое-как нашел смелость? Ну что, сразимся, не-волшебник и защитник шлюх? И он резко взмахнул палочкой, с которой посыпались искры. — Уверен? — злорадно прошептал он. — Слизеринцы ведь ни во что не ставят таких как ты, в курсе? — Начинай, — тонким хриплым голосом предложил Дадли и покачнулся огромным телом вперед. Смит неуверенно приподнял палочку — это его и подвело. Никто не мог бы предположить, что огромный грузный Дадли, чье пузо выдавалось вперед, а одно только плечо было размером с голову Смита, мог двигаться так быстро. Он рванулся вперед, схватил кисть Захарии с палочкой левой рукой, вывернул, а правой ударил в солнечное сплетение. Пуффендуец повалился на пол, задыхаясь. — Закончил колдовать? — спокойно спросил Дадли. Трейси Дэвис выглядела так, словно Дадли был вторым Мерлином. Ее красивые губы, сначала сложившиеся в букву «о», теперь медленно растягивались в улыбке. — У… уб… — ворочался на полу и задыхался Смит. Ребята из-за соседнего столика вскочили, но Дафна и Дракия уже выхватили палочку. Когтевранцы и пуффендуйцы переглянулись. — Напомню, что я сражалась с Пожирателями смерти, — холодно произнесла Малфой. — Вдобавок меня обучала Беллатриса Лестрейндж. Хотите проверить, на что я способна? — Захария был прав! — выпалил какой-то пацан с неряшливой прической. — Тебе нельзя доверять! — Потому что она защищает себя от вас? — вдруг топнула ногой Дафна. — Вы хоть думаете, что говорите?! — Он просто задавал вопросы! — выкрикнул второй. — Хватит их слушать! Мочи вырожденцев! — выкрикнул третий и взмахнул палочкой: на столе слизеринок взорвался стеклянный стакан с молочным коктейлем. Девчонки завизжали. Дракия охнула — осколок стекла резанул ей щеку. — Вам даже нельзя колдовать, придурки малолетние! — взвизгнула Гринграсс и взмахнула палочкой; со стены, где по-прежнему сплетались в узоры цветы, рванулись лианы и начали хватать парней. Малфой почти нехотя оглушила одного из мальчишек и заморозила второго. Через несколько секунд все было кончено. — Надо их отпускать, — сказала Малфой, задыхаясь. — Шутишь? — округлила глаза Дэвис. — Пусть лучше здоровяк им по ребрам напинает. И она улыбнулась Дадли, который скромно хмыкнул. — Нет, отпускаем, — твердо сказала Дракия. — Пусть с ними разбирается Министерство как с малолетними нарушителями. Дафна опустила палочку и подошла поближе к Дракии. Под ее ногами хрустело стекло. — Они наплетут черт-те что про то, что произошло, Малфой. Сделают нас… сделают тебя виноватой, — тихо, так, чтобы барахтающиеся на полу мальчишки не услышали, сказала Дафна. — Плевать, — не понижая голоса ответила Малфой, касаясь залитой кровью щеки. — Если они не уберутся сейчас, то вернется Поттер. И тогда они будут молить, чтобы их забрали авроры на допрос. Парни в лианах вздрогнули. Дракии на них было плевать. Она просто не хотела, чтобы Поттера усадили в Азкабан за массовое убийство. Или на что там еще он способен, когда начинает говорить высоким холодным голосом, а зеленые глаза горят огнем Авада Кедавры. — Отпусти их, Дафна, — устало сказала Дракия. Она присела обратно на стул. — И кто-нибудь, дайте мне уже газету.