Вернулся!

      Утром Дима проснулся от поцелуев на его груди.       – Эй! Щекотно! Разбудил! — сжал волосы младшего.       – Ай! Отпусти! — отпустил. – Я просто хочу больше времени с тобой проводить, чтобы хоть как-то эти 2 года наверстать…       – Прости, я спросонья злой, — накинул халат. – Подожди минутку.       Принёс завтрак в постель: сырники в виде звездочек и кофе с сердечком.       – Спасибо, злюка, — тут же получил щелбан. – Прости! — невинные глазки, трёт место удара.       – Пожалуйста, прощаю, — сел на край кровати и сонно ест свой намного скромнее Валериного завтрак.       – Прости, что разбудил…       Поцелуй в лоб от старшего, означающий “Не переживай!”       – Я пойду с Барби погуляю.       – Я с тобой! — быстро заправил постель и оделся.       Гуляли по округе долго, вспоминали самые лучшие моменты отношений, смеялись, Лера не отлипал от Барби в розовой курточке. Вернувшись домой, пообедали и снова устроились в гостиной смотреть фильмы. На середине одного Дима ушел, Лера не сразу понял зачем, а потом…       – Валерий! Живо сюда! — о боже…       – “Так… Я ничего не сделал, просто сам захотел, всё будет хорошо.”       Мигом прилетел в кабинет и встал постойкой “смирно”. Табун мурашек.       – Ложись, руки по швам.       Встрепенулся и быстро выполнил приказ. Страшно, но как же давно не было таких ощущений... скучал… Краем глаза увидел хлыст.       – Мамочки…       – Нравится? — ударил об пол.       Съежился весь.       – Ст-топ-с-сл-лово – к-к-красный, — еле произнес… – “Насколько ж болючая эта штука?”       Первый удар и сразу крик, но не шевелится. Несколько подряд, морщится, подрагивает немного. После десятка словил кайф и включился азарт. Попытка уйти от удара не увенчались успехом. За вторую получил более сильный удар, а вот когда уйти получилось и хлыст приземлился на диван…       – Ах ты сука!       – “Ну вот и доигрался…”       Старший придавил его, поставив ногу на спину, и добавил несколько особенно сильных ударов по заднице. Закончив, убрал хлыст в шкаф и достал аптечку. Под тихое шипение и всхлипы младшего обработал ссадины. Затем отнёс Лерку в спальню и уложил так, чтобы не было больно.       – Спасибо, Дим, я скучал, — поцеловал его руки.       – Пожалуйста, я тоже скучал, — приобнял, – очень. Расскажи, как там вообще было тебе?       – Первые несколько дней очень злился на тебя. Фантазировал, что с тобой сделаю… Следующие несколько недель была ломка и попытка того самого, но столовские ножи настолько тупые, что даже не поцарапали. Потом смирился, сосед по палате блокнот с ручкой подарил, считал дни до выписки. К еде привык, к койкам привык, к однообразности... Плакал по ночам, щипал, тебя звал. И так 2 года… Скучал даже по тому, как ты ругался, если эти крики можно так назвать, на "пьяную сволочь", по следам от ремня... Шрам на руке рассматривал… — еще раз поцеловал любимую руку и заметил, как льются Димины слезы. – Ты всё сделал правильно, зла не держу.Давай забудем это как страшный сон.       – Давай, — всхлип.       – Я люблю тебя!        – И я тебя.       Заснули в обнимку и жили долго и счастливо.