Что-то новое, что-то старое… Что-то настоящее

...Наконец кто-то там, вероятно, устал уже ей намекать. Коридоры тянулись, казалось, уже бесконечно. Катарина все шла и шла. Она уже не помнила ни в каком она сейчас музее, ни в какой она части дворца... Может быть, это выставка современных искусств, она ведь собиралась... нет, на выставке она была, даже вляпалась в инсталляцию: деготь и лебяжьи перья, отвратительно, хотя деготь полезен для кожи, как ее уговаривали потом организаторы... Где она? По стене слева шли чередой портреты, пейзажи, что-то вроде жанровых сценок, иногда куски фресок и какие-то гобелены... А по правой фотографии, небольшие экраны с зацикленными кусочками видео, как в Талиграме. Только вот персонажи были одни и те же. Вот тут, слева, — Ги, он бледен как смерть в своем алом камзоле, на земле лежит Иорам, шпага Рокэ уже направлена к Ги, но тот смотрит на брата, не в силах отбить удар! Справа — Иорам со своей обаятельной детской улыбкой прислушивается — под землей нарастает гул поезда, новая ветка метро, Ги глядит на него снисходительно, а на Ги глядит Савиньяк... Вот Джастин, граф Васспард, он целует ей руки. Вот Джастин Васспард, спасатель, он с улыбкой вытаскивает ее мокрую из оврага за руку. Вот Рокэ, брат Фердинанда, он с гадливой усмешечкой держит ее на коленях, а в дверях замер Ричард.. А вот Росио, друг Фердинанда, он целуется со своим Окделлом в уголке за огромной видеопанелью во время вручений наград, а они с Фердинандом старательно отворачиваются, понимающе улыбаясь... Вот поля Эпинэ. Где-то там поднимается дым — горит что-то... Вот поля Эпинэ. Загорелая девушка южного типа позирует Колиньяру. Вот Ракана. А вот Оллария. Вот Робер, он как будто не спал никогда — Первый маршал преступного друга и узурпатора, — он склонился над своим анаксом, а в глазах у него вина. Вот Робер в хирургической шапочке, он как будто не спал никогда... он склонился над мертвым Альдо на столе под пугающе яркими лампами, а в глазах у него... — Ну и долго мы будем блуждать? Катарина шарахнулась в сторону, чуть не упала, вовремя ухватилась за подставленный локоть... — Вы?! Вы мертвы, сударь! Неожиданный спутник поморщился — обаятельно, весело, может быть чуть досадливо, золотисто-русая челка качнулась, задев его по носу: — Это, госпожа Оллар, очень сложный вопрос. И не слишком-то важный. Куда важнее другое. — Что же, не объясните ли? — пробормотала она, отстраняясь от Альдо Ракана. А он, золоченый анакс, почему-то не выглядел мертвым. В своей браной дорогим шитьем тунике белого шелка, в своих... кожаных белых штанах? Со стаканчиком шадди в руке и «пижонских» солнечных очках... Он не выглядел принадлежащим ни к правой, ни к левой стене. — Важно то, что вы живы. Пока, — намекнул он, указав на нее стаканчиком. — Вы угрожаете мне? — Пф! — он фыркнул. — Я как раз спасаю тебя. Значит, слушай внимательно, твое величество. Ты так настойчиво начала копать вглубь, что дорылась практически до Лабиринта, а тебе сюда пока нельзя. Все равно того, что ты так ищешь, здесь нет. Видишь же! Катари огляделась. Картины на левой стене, фотоснимки на правой. Устало поникла: — Да. — Знаешь, кто тебе может помочь, а, сестренка? — ухмыльнулся ей Альдо. — Как вернешься назад, разыщи моего...

***

— Давенпорт, мы нашли ее, в шоке, небольшое переохлаждение, пульс нормальный, веду назад. Чарльз нашел августейшую потеряшку на границе. Границе музейных подвалов, метро и канализации, олларийских обрушившихся подземелий и надорских пещер. Он все это не воображал: просто камни, которые здесь собрались, называли ему много мест одновременно. Так бывало исключительно в одном случае. — Передайте начальству, мы почти на границе. С чем? С чем знаете! Ничего, ее вывели к нам, значит, будет в порядке. Нет не встретил, потом объясню. К выходу на поверхность потеряшка уже воспряла. Шла сама, понемногу расправила плечи и даже пробормотала очень вежливую благодарность, и еще почему-то: «Спасибо, хоть не Талигспас». — Королевская рать по другому туннелю пошла, — ответил участливо Чарльз. — Был бы Окделл, вас бы вытащили побыстрее, но он в Кэналлоа опять. — Мне с ним нужно увидеться, — заторможенно пробормотала измученная ходьбой женщина. Чарльз хотел пошутить насчет права спасателя не срываться на спасы хотя бы из свадебного путешествия... не стал, только кинул взгляд на стаканчик с шадди в ручках ее величества и на надпись на нем. Та уверенно перехватила взгляд. — Передайте ему, что мне нужно с ним поговорить, — неожиданно твердо приказала Чарльзу она. Чарльз кивнул. На стаканчике значилось «Найди Повелителя Скал».

*

Кадры того, как всклокоченный генерал-церемониймейстер, позабыв обязательный протокол, обнимал королеву, Нэл сочла самым трогательным и жалким зрелищем на земле. А объятия короля — просто трогательными. Колиньяр рядом громко ругался со своим кэналлийцем — почему-то насчет Дика Окделла. Тот снова, что ли, ревновал? Предстояло дежурство. Нэл, отложив свой смартфон, достала лак для ногтей. Зазвенел первый вызов. Все в Олларии шло как надо.

***

Они встретились в тихом весеннем саду госпиталя святой Моники. Катарина здесь принимала участие в торжественном открытии какого-то отделения, а Дик просто приехал, куда ему и сказали. Рокэ ждал за воротами — знал, что Дикон переживает. — Тяжело, — как-то просто, обыденно объяснила ему Катарина. — То, что я не одна такая, проще тоже не делает. Все никак не могу совместить нынешнюю реальность со всем, что было тогда. Я пыталась зацепиться за что-то, найти что-то знакомое — там, тогда — но четыреста лет, понимаешь? Платья просто истлели и сгорели в пожарах, драгоценности были проданы и подарены, на портретах моих — не я, а та, кем меня видел художник... То не помню, это утрачено, там подделка, здесь новодел. Сериал еще этот, ты видел? В нем на мне даже нижней рубашки под платьем — и то почему-то нет! Не хотелось бы бередить лишний раз эти воспоминания, да и не представляю, чем ты мог бы помочь... когда с крыши не нужно снимать, — пошутила смущенно она и замолкла. Ричард только плечами пожал. Он когда-то любил говорить с ней — вот так же, в тихих садах. В эти дни он бы с радостью попросил ее полностью располагать его жизнью и им самим. Но слова... они мало стоят — а расплата за них оказалась так нелегка. — Кто-то очень похожий на... одного из наших знакомых сказал мне обратиться к тебе. Я не стала бы верить такому, как он, но с этим пора кончать. Ты бы мог подсказать... сделать что-нибудь? Дик кивнул, не желая поднимать взгляд. Потом все же взглянул ей в глаза — совершенно обычные, чуть усталые глаза в общем-то симпатичной, хоть давно не любимой — но и не ненавидимой женщины. Как же жаль будет ее пугать. — Я могу кое-что вам дать. Кое-что настоящее, ваше величество, — Дикон невольно сделала паузу, словно ждал, что она вновь попросит называть ее «Катари». Осознав это, тут же продолжил, торопливо предупредил: — Но это будет очень... неприятное воспоминание. Удивительно, как получилось. Навещая сестер и родителей, захотел забрать из Надора кой-какие из старых вещей — и наткнулся на тот рюкзак, что когда-то таскал на спасы. Потом Рокэ подарил новые — еще не лично Дику, а всему отделению, меценат неуемный, — и старый Ричард забросил. А теперь вот наткнулся, и там... — Я согласна, — кивнула ему Катарина. Улыбнулась лукаво, но с долей горчинки. — Если справитесь, верну вам герб и титул. Мне ведь даже рекомендовали не вас лично, а Повелителя Скал. — Я и так Повелитель Скал, — рассеянно откликнулся Ричард. Поклонился на старый — старинный — манер и снял со спины рюкзак. Вот додумался же припереться с такой ветошью на свидание к королеве! Удачно... — Что это? — Катарина привстала, когда Ричард наконец достал длинный плоский предмет из заржавленного металла. — Я не знаю, что это такое! — Нет, Катари, прости, знаешь, — Ричард поднял на нее взгляд. Рукоять легла в руку верхним хватом, легко и привычно, несмотря на щербатость и ржавь. На навершии тускло блеснул помутневший давно карас. Где-то под рыжей коркой оставалось еще клеймо мастера. Катари судорожно вздохнула, вероятно теперь поняв. — Это мой родовой кинжал, — сдавленно произнес Ричард, — клинок Алана, как считается, кинжал моего отца. Когда меня убили, он отправился в тот же овраг, что и я, пролежав там весь Круг. Ричард встал на колено в траву, повернул ржавую железяку рукоятью вперед, протянул: — Ничего более настоящего для тебя у меня просто нет... или я сам об этом не знаю. Где-то зазвонил колокол. Не торжественно и не важно, как звонили когда-то на главных соборах города. Просто колокол маленькой, скромной часовни госпиталя святой Моники. Вдалеке в унисон зазвонил телефон у кого-то. Хуан не позволил бы их потревожить — но Дик все же немного вздрогнул. Катарина взяла кинжал. Ледяные кончики пальцев скользнули по жесткой ладони — и пропали, как не было. Королева крутила в руках древний нож, поворачивала его так и сяк, словно вправду могла бы узнать то оружие, что когда-то пронзило ей грудь. Дику вспомнилась, как она все вертела в минуты смятения то одну, то другую цветущие ветки. А потом она улыбнулась — неожиданно весело, словно готова была засмеяться собственным мыслям, — и кивнула ему, все еще коленопреклоненному, будто своему рыцарю: — Это мне подойдет. Спасибо вам, герцог Окделл. Это именно то, что мне нужно. Королева взялась за щербатое, кружевное от времени лезвие одной своей нежной ручкой, другой — за рукоятку. И легко сломала кинжал.

***

— Я веду репортаж из прекрасного места нашего королевства, — щебетало в чьем-то телефоне, — и уверена, познакомившись с ним, все вы тоже, дорогие мои подписчики, захотите здесь побывать! — Гда на этот раз? — крикнул Филипп с палубы. — Красный Манрик, — отозвались с причала, — мы можем расслабиться. — Итак, мы с вами в Красном Манрике! Лионелла Эммануилсберг, моя напарница, обещает раскрыть нам секрет трех границ, удивительные легенды о лепреконах и литтэнах, покажет нам ежегодные соревнования в честь Единства с Талигом, и еще мы все будем участвовать в настоящем полицейском рейде на контрабандистов!

***

— Почему мы опять видим нашу супругу исключительно на экране? — сокрушенно спросил монарх. — Мы привыкли к тому, что она постоянно в Олларии. Фридрих подал ему серебряную ложечку с гравировкой и тарелочку с детским пюре: — Это старая, освященная десятилетиями традиция, ваше величество, что на праздник Единства с Талигом Надор посещает какой-нибудь член королевской семьи. Фердинанд только непримиримо вздохнул и покачал Октавия. Очевидно, ему начинала импонировать мысль опять отложить от Талига Надор. Нужно было что-то решать. — Никакая традиция, — сочувственно сообщил генерал-церемониймейстер тоскующему королю, — не мешает вашему величеству тоже там побывать.

***

— Алло, это Нэл Манрик! У нас с королевой проблемы. И еще с королем. И с папой! Ну вот что ты хихикаешь, Дейзи, я не в цирк звоню, а в Талигспас!