A Twist Of Fate

      Празднование в честь второго сына семьи Ши было прервано голосом, сказавшим «Несчастное рождение — жалкая смерть»       Родители мальчика вспомнили о предсказателе, говорившем с ними всего несколько дней назад, но, когда они отправили кого-то за ним, то узнали, что он уже покинул город и решили обратиться к другому предсказателю.       Второй предсказатель выслушал их историю и осмотрел ребенка с гримасой на лице. В итоге он сказал: — Это дитя попалось на глаза божку-пустослову, и одному достаточно опасному. С этого момента, его жизнь будет наполнена неудачами.       Отец ребенка спросил, можно ли с этим что-то сделать. — Что ж… Эти существа прилипчивы, но не слишком умны. Их можно обмануть. Если вы найдете другого ребенка, с которым оно может спутать вашего, и поменяете детей местами несколько раз в течении пары лет, оно наверняка запутается в том, кто есть кто, и сдастся. — Но как мы найдем ребенка, которого сможем выдать за своего?              Предсказатель ненадолго задумался. — Второе дитя должно быть мальчиком, рожденным в тот же день, что и ваш сын. Было бы прекрасно, если бы у них было одно имя.              Требования были действительно не из легких, и потребовалось бы чудо, чтобы найти такого ребенка, но семья Ши была очень богата и имела более чем достаточно денег, чтобы организовать поиски.              Семья Хэ была не из богатых, но они были порядочными людьми. Их сын, Хэ Сюань, прекрасно подходил по требованиям. Семья Ши обратилась к ним и они согласились помочь после того, как выслушали историю. Так семья Хэ отправилась домой с Ши Сюанем, а семья Ши — с Хэ Сюанем, и все были убеждены, что этот план сработает.              Семья Ши, зная, что Хэ были не слишком богаты, чтобы позволить себе надежного предсказателя для сына, подумали, что могут сделать помогающей им семье одолжение и заплатили за чтение судьбы Хэ Сюаня.              Предсказатель спросил дату и время рождения ребенка и сверился со своими картами. Затем он осмотрел самого ребенка и пришел к выводу: «Вы действительно были благословлены этим дитя. У него золотая судьба с потенциалом вознестись как божество, если он будет достаточно усерден».              И семья Ши задумалась о двух детях.              Их собственный сын, проклятый ужасной судьбой, и мальчишка Хэ, благословленный золотой… Было ведь странно, не так ли, что родились они одновременно и получили одинаковое имя… Точно, тогда, не могли ли судьбы детей…перепутаться между собой?       В конце концов, Ши были богатыми торговцами и имело смысл, что их дитя будет благословлено таким потенциалом. Это уже случилось с их старшим сыном. Это просто имело смысл, что и второй сын будет таким же одаренным. И семья Хэ, пусть и не страдала, но была самой обычной. Разве могли они заслуживать ребенка с такой судьбой, как у Хэ Сюаня? Это ведь имело смысл, не так ли? Они были теми, кому должен был достаться ребенок с проклятой судьбой, а семье Ши — с благословленной.       Они должны были обменяться детьми через месяц. Но, думая о Хэ Сюане и его золотой судьбе, Ши решили, что он должен был достаться им с самого начала, и начали подготавливаться к тому, чтобы безо всяких проблем оставить его себе.       Убить семью Хэ они не могли. Это привлекло бы слишком много внимания и началось бы расследование, а семье Ши это не нужно. К тому же, они были хорошими людьми и не могли просто убить маленькую семью без чувства вины, да и наказания за подобное преступление рано или поздно настигло бы их. Вместо этого они переехали в городок у подножия горы, где жил совершенствующийся мастер, у которого их сыновья смогут тренироваться, когда подрастут. О своем новом местоположении они сообщили лишь нескольким людям, дав им четкие указания никому не рассказывать.       Месяц спустя семья Хэ пришла к старой резиденци Ши, держа малыша Ши Сюаня в руках. Но, когда они прибыли, им сказали, что семья Ши переехали и никто не знал, в какой город и вернутся ли они вообще когда-то. Двое взрослых взглянули друг на друга и вернулись домой, оставив записку для семьи Ши.       Когда та была получена, Ши просто сожгли бумажку, даже не прочитав.       Шли годы, молодой Хэ Сюань стал Ши Хэсюанем, а Ши Сюань — Ши Цинсюанем.       И когда Ши Цинсюаню было три или четыре — возраст, в котором он уже понимал слова и мог испытывать страх — божок-пустослов явился вновь.

***

      Все знали, что Ши Цинсюань был крайне неудачлив. Он падал во время игр, постоянно ронял вещи, по неосторожности всегда рвал одежду. Он был хорошим ребенком, но все старались держаться на расстоянии от него, на случай, если его неудачливость была заразна.       Одной из фраз, которой его научили приемные родители, была «Не смотри, Сяньлэ». Она звучала из его уст почти постоянно, с каждым падением и каждой неудачей. Его приемная мать научила его зашивать дыры на одежде с помощью маленьких узоров поверх заплаток, а отец — как лучше держать баланс.       Ши Цинсюань делал все возможное, чтобы защититься от неудач. Его приемная мать была беременна, и она не должна волноваться о нем с младенцем. Но, как бы он ни старался, голос божка-пустослова продолжал возвращаться и говорить о том, какие ужасные вещи могут произойти.       Его приемные родители говорили, что божок-пустослов питается его страхом. Ши Цинсюань знал, что лучшим способом избавиться от него было бы перестать бояться, но это было трудно.       В конце концов, он не хотел падать. Это было больно, и царапины с синяками болели целыми днями. Он не хотел ронять вещи. Будь это еда или ткань, все стоило денег, и Ши Цинсюань знал, что у семьи было не так уж много денег на замену. Он знал, что у всех было бы меньше забот, если бы он перестал рвать вещи, но он всегда цеплялся за гвозди или ветки и, спеша, рвал их в любом случае.       Если кратко, он боялся делать все это, и его страх, как бы он ни старался, никогда не уходил, и божок-пустослов отлично питался им.       Когда родилась его младшая сестра, Ши Цинсюань отправился в храм Наследного Принца Сяньлэ. Он стоял перед коленопреклоненной статуей — каждый знал, что он не должен преклоняться перед ней и ставить себя ниже бога неудач — и молился. Не смотри, Сяньлэ. Не смотри, Сяньлэ. Не смотри, Сяньлэ.       В итоге к нему подошел настоятель храма и спросил, почему маленький мальчик так отчаянно молился. Ши Цинсюань всхлипывал, пока рассказывал о своей ужасной удаче, о младшей сестренке и том, как его родители не могут позволить себе его постоянные неудачи, о том, как ему нужно стать лучше ради них.       Настоятель взял его руку и провел его к статуе. Он скомандовал забраться по ступенькам, которые сравняли уровень его ног и спины бога. А затем он приказал ему встать на статую. Держа руку мальчика, настоятель храма проводил его взад-вперед по спине божественной статуи. —Это — то, как началось поклонение Сяньлэ в качестве бога неудач, — сказал настоятель, — Люди Юнъани ставили его статуи в пороги домов. Сейчас это уже не такое частое явление, но поговаривают, что, если проверить все ступени в старых городах Юнъани, как минимум четверть верхних ступеней будет статуей Наследного Принца, — он взглянул на мальчика, — Потопай, статуя выдержит, — Ши Цинсюань с каждым шагом ступал все тяжелее, — Да, вот так. Отдай свою неудачу Сяньлэ и очисти себя.              Когда Ши Цинсюань спустился со спины статуи, то почувствовал себя легче, чем когда-либо. Он поклонился настоятелю храма и отдал ему одну из маньтоу, которую брал на обед, в качестве благодарности. Он побежал домой и счастливо улыбнулся, когда добрался без единого падения.       

      ***

             Эффект от хождения по спине Наследного Принца не длился вечно. Меньше, чем неделю спустя, божок-пустослов вернулся и вновь шептал Ши Цинсюаню на ухо. Он нашел куда более эффективный способ, чем говорить о падениях и рваных вещах. Он осознал, что может использовать его маленькую сестренку.              Приемные родители назвали ее Хэ Лин, и пустослов то и дело комментировал то, какой хрупкой она была, забивая голову Ши Цинсюаню. Она может задохнуться, удариться, ее шея может сломаться… Знал ли он, что иногда дети засыпают и просто не просыпаются?              Он был в ужасе, и он знал, что его страх лишь подпитывал божка-пустослова, но ничего не мог поделать. Потому что все эти вещи могли произойти. Все это действительно случается с младенцами. Ши Цинсюань начал просыпаться по ночам и проверять Хэ Лин, чтобы убедиться, что она все еще дышит и положить ее голову на бок, чтобы в случае, если ее стошнит, она не задохнулась.              Одной ночью его приемная мать застукала его и спросила, что же он делает. Когда он объяснил, она просто сгребла его в объятия. «Ох, Сюань-эр, — произнесла она, — Мне так жаль, что тебе приходится проходить через это».              Он немного расслабился, когда Хэ Лин подросла и стала менее хрупкой. Но пустослов начал говорить о другом: она запнется и упадет, пока учится ходить; она подавится твердой едой, когда ест; кто-то может похитить милого ребенка с улицы. Напуганный Ши Цинсюань всегда был рядом с ней, чтобы помочь.              Он начал учиться. Ши Цинсюань был умным, но не блистал в науках. Он наслаждался литературой, но не анализом. Он мог цитировать историю, но считал ее скучной. Он был не так плох в математике, и часто сидел с приемным отцом за семейными книгами, уча, как их сбалансировать и следить за всем их имуществом. Позже, когда у его отца ухудшилось зрение и стали дрожать руки, это полностью стало задачей Ши Цинсюаня.              Каждую неделю он ходил в храм Наследного Принца Сяньлэ и прохаживался по спине бога, но пустослов зацепился кое-за что, о чем Ши Цинсюань заботился куда больше, чем о своем благополучии: его семья. С каждым глотком его страха божок-пустослов становился сильнее.              Он работал изо всех сил, но его удача все равно была ужасна. Он нашел работу: помогал строить лодки, но казалось, словно все забитые им гвозди оказывались погнуты, доски — покороблены, и, как бы он ни старался, вся его работа всегда нуждалась в переделке. Из-за проблем, которые он причинял, его зарплата была уменьшена настолько, что ему едва хватало на содержание самого себя, что уж говорить о семье… Он работал усерднее, и его родители, несмотря на возраст, тоже нашли работу. Даже Хэ Лин работала швеей у портного, но Ши Цинсюань мог думать лишь о том, что этого было недостаточно, чтобы содержать семью.              Хэ Лин была красавицей, и пустослов постоянно шептал, что ее заберет сынок какой-нибудь богатой семьи, и Ши Цинсюань знал, что всем будет наплевать, ведь они бедные, и вообще, разве этот юноша не проклят?              Его приемные родители никогда не скрывали происхождения Ши Цинсюаня. Он знал о том, кто такие Ши и где они жили.              Он отбыл из дома. Им просто были нужны деньги. Семья Ши была богатой, они могли бы выделить немного семье, вырастившей их второго сына.              И, быть может, он бы мог вернуться назад с Хэ Сюанем. Он знал, его приемные родители хотели бы встретиться со своим сыном.              Прошло почти двадцать лет, как Ши переехали, но люди еще помнили о них. Ши Цинсюань поспрашивал в округе, и, с течением времени, люди позабыли о строгих указах. Ши Цинсюань получил направление и название города.              В указанном городе он расспрашивал о главе семьи Ши, и молодая женщина сказала, что он часто совершенствовался на горе. Ши Цинсюань взобрался по тропе, стараясь игнорировать слова божка-пустослова о том, что он запнется и упадет с обрыва, и вдруг услышал шаги. —Ши Уду? — позвал он. —Кто это?              Появившийся мужчина был высоким, привлекательным и хорошо одетым. Он выглядел так, словно грязь сама старалась избегать его. В сравнении. Ши Цинсюань почувствовал себя потрепанным и крайне осведомленным обо всех заплатках и вышивках, которые вшил в свои одежды по ходу путешествия. Он упал на колени, и из его глаз полилилсь слезы. —Меня зовут Ши Цинсюань. Семья Хэ великодушно вырастила меня, но божок-пустослов, прицепившийся ко мне, повлиял и на них. Совсем немного денег могли бы помочь им… Прошу, сколько вам не жалко. Я не хочу, чтобы они голодали. —Ши… Цинсюань? — Ши Уду подошел ближе, а затем поднял его на ноги.              «Он убьет тебя!» — прокричал божок-пустослов. Ши Цинсюань кивнул в ответ на вопрос Ши Уду.              Лицо Ши Уду было размытым сквозь слезы Ши Цинсюаня, но ему показалось, что тот улыбается. Ши Уду развернулся так, чтобы они стояли друг напротив друга на узкой тропе, Ши Цинсюань — на внешней стороне.              Ши Уду вздохнул и осторожно положил руки на плечи Ши Цинсюаня, словно собираясь обнять его. Он улыбнулся. —Моего брата зовут Ши Хэсюань.              Он толкнул. Толкнул с силой совершенствующегося, и Ши Цинсюань отлетел настолько далеко, что не мог даже уцепиться за край обрыва, прежде чем упасть.              Ветер обхватывал его, пока он падал. Его последней мыслью перед ударом о землю было «Пустослов оказался прав».       

      ***

             Ши Хэсюань оторвался от своего стола, когда Ши Уду вошел в их дом. —Ты поздно. —Кое-кто потревожил меня по пути. —Какие-то проблемы? —Никаких.              Ши Хэсюань вернулся к учебе. Через несколько месяцев у него государственный экзамен, и он хочет быть готовым к нему.       

      ***

             Ши Цинсюань парил над своим собственным телом около недели, прежде чем осознал, что Ши Уду не собирался ни хоронить, ни присыпать его землей, чтобы скрыть преступление.              Злость была тем, что сдвинуло его с этой точки и заставило вернуться назад. Ему нужно вернуться к семье Хэ. Даже так он наверняка сможет сделать что-нибудь для них.              Было сложно следить за окружением в форме призрачного огня. Расстояние и время стали размытыми концептами без людского окружения. Он не мог понять, успевал ли.              Когда он достиг дома, он подумал, что тот был более потрепанным, чем он помнил, но Ши Цинсюань быстро избавился от этой мысли. Он обнаружил ужасную правду лишь когда вошел внутрь:              Здесь была какая-то драка. Его приемные мать и отец были мертвы, их тела — растоптаны. Хэ Лин была прислонена к стене, один из кухонных ножей — в ее горле; она убила саму себя. Призрачный огонь закричал, и, когда крик стих, призрак, стоявший в доме, вновь имел человеческую форму.              Ши Цинсюань осознал, что все члены семьи Хэ выглядели на два-три года старше, чем он помнил. Если бы он был жив, то прибыл бы раньше.              Он обнял тело своей младшей сестры; в его глазах плясал призрачный огонь.Если бы он был жив, он был бы здесь. Если бы Ши Уду не убил его, он был бы здесь. Словно издалека, он услышал пронзительный звук, исходящий из его собственного рта.              И в этот момент он поклялся отомстить Ши Уду.       

***

             Ши Хэсюаню, сколько он себя помнит, говорили, что ему обещана великая судьба. Его родители говорили ему усердно трудиться и отдавать делу всего себя. Это подбадривало ровно до тех пор, пока он не узнал, что их больше заботило его возможное вознесение, а не заслуги при жизни. Его академические заслуги в детстве считались само собой разумеющимися, и его родители решили, что однажды он станет богом литературы.              Его брат был немного менее настойчивым, но, очевидно, тоже ожидал от него успеха. Не то, чтобы Ши Хэсюаню не нравилась мысль о подобном достижении, но он бы предпочел, чтобы его семья не считала успех за что-то данное с рождения.              И все же, он усердно трудился. Он трудился даже после вознесения Ши Уду как Повелителя Воды. Он сдал свои экзамены, писал сочинения и даже стихи, которые никогда не публиковал из-за стеснения. Он научился рисовать, и его каллиграфия была признана лучшей в округе.              День его вознесения был ничем не примечателен. Он закончил писать сочинение, отложил бумаги, чтобы дать чернилам высохнуть, и обнаружил себя на улице, слушающим звон колокола.              Ши Уду вышел из толпы с улыбкой на лице. —Хэсюань, — сказал он, — Я знал, что у тебя получится.              Ши Хэсюань мог думать лишь о том, что хотел бы, чтобы его брат относился к его вознесению как к чему-то большему, чем простому вопросу времени.       

      ***

             Ши Цинсюань сжег тела семьи Хэ и взял урны с их прахом, чтобы вернуться к своему собственному телу. Его он тоже сжег, а прах превратил в прекрасное зеленое украшение. Он поместил его в урну с прахом Хэ Лин, после чего устроил небольшой алтарь, оставив им небольшие подношения из того, что нашел неподалеку. Затем он начал планировать.              Но все его планы были прерваны вестью о вознесении Ши Уду как Повелителя Вод. Если он хочет разобраться с богом, ему потребуется намного больше сил.              В какой-то момент он нашел божка-пустослова, который так мучал его. Он шептал маленькой девочке на ухо о том, что она запнется на лестице и упадет, повредив свое милое личико и потеряв шансы на удачное замужество в будущем. Ши Цинсюань чувствовал, как злость бурлила внутри него, и кинулся вперед. Он поглотил его, немного вздремнул, чтобы переварить, и проснулся еще более сильным, чем прежде.              Что-то бурлило внутри, заставляя быть настороже, словно каждый нерв в его теле был туго натянут. А затем его потянуло, и тянуло до тех пор, пока он не пересек гору и не оказался на смертельно опасных полях горы Тунлу.              Он сражался на протяжении двенадцати лет. Где-то в середине этого временного промежутка он овладел ветрами, собранными в черные сгустки, напоминавшими о том, как он пытался ухватиться за воздух пока падал с обрыва. Он сделал веер, небрежно собранный из бумаги и веток, чтобы ими было легче управлять. Немного позже ему выдался момент взглянуть на свое отражение, и он понял, насколько сильно был похож на Ши Уду. Его рот скривился от отвращения, и он изменил свое тело.              Хэ Лин нравились его зеленые глаза и мягкие русые волосы, но он изменил форму лица, чтобы быть более похожим на нее, а после — тело.              Ши Цинсюань взглянула на свое отражение, и увидела девушку, что могла бы быть кровной сестрой Хэ Лин.Она улыбнулась, и, почти беззаботно взмахнув веером, развернулась. Призрак, думавший, что может подкрасться к ней, был откинут черными ветрами и ударился о землю с громким хрустом костей. Ши Цинсюань спокойно подошла, сняла со своего пояса нож и вонзила в сердце призрака. Он развеялся.              Она без остановки сражалась в Медной печи. Она зашла слишком далеко, чтобы поворачивать назад. К тому же, ей это было куда нужнее, чем любому из оппонентов. У нее была цель.              В конце концов, она возвышалась над распадающимися телами других призраков. Одна, она смотрела на закрытый потолок Медной печи. Она открыла свой веер и послала порыв черного ветра, чтобы открыть его, и сама взлетела следом.              Был рожден Призрачный Князь.              Ши Цинсюань потребовалось немного времени, чтобы вновь добраться до окраин равнин горы Тунлу и изучить свое новое тело и силы. Она остановилась, когда достигла границы.              Там, в ожидании, стоял мужчина. Одетый во все белое, с длинным белым шелком вокруг шеи и с улыбающейся маской, что прятала его лицо. Он взглянул на нее, и за маской ей удалось разглядеть блеск в его глазах.              —Мэймэй, — произнес Бай Хуа, Белый Цветок, второе Белое Бедствие, — Нам нужно о многом поговорить.