Фальшивые бездельники

Хоть некоторые из Второй школы и общались с учениками Дяньцзи, большинство, едва завидев их школьную форму – серый костюм с синей вертикальной полосой на рукаве, – предпочитали обходить их стороной. Шэнь Цзе, всё ещё держащий руки в карманах, старался незаметно наблюдать за соседними столиками. Пока Хэ Чжао просматривал меню, сидящий неподалеку ударил по столу стаканом и грубым тоном крикнул: — Ещё бутылку пива! Шэнь Цзе перевел взгляд обратно на их столик и заметил, что его Чжао-гэ тоже рассматривает меню напитков. — Может, суп из зелёной фасоли¹ закажем? — спросил тот, тыкая на название напитка пальцем, под которым через секунду приземлился палец Се Юя: — Я это буду. ¹ – 绿豆汤 [lùdòutāng] – популярный лёгкий и освежающий напиток (суп), готовящийся из зелёной фасоли (мунг), воды и сахара — Тц, опять минералка. Не надоело? Шэнь Цзе чувствовал себя невидимкой: Хэ Чжао и Се Юй выбрали себе напитки и перешли к выбору блюд, а что будет он – так и не спросили. — Вы... не хотите спросить, что я буду пить? — Просто закажи, что хочешь, — ответил Хэ Чжао, даже не подняв головы, и повернулся к Се Юю. — Будешь это? «Блять, и зачем я вообще сюда пришел? Смотрю, вам и без меня хорошо», — подумал Шэнь Цзе, сжимая свои палочки. С соседнего столика раздавался непрекращаемый шум: звуки открывающихся бутылок пива и громкие голоса, один из которых принадлежал единственной девушке в короткой юбке, с пирсингом в ушах и большими серьгами-кольцами. — Невестка, где Цзи-гэ там? Позвони-ка ему, — сказал пьяный парень, покачивая в руке пивную бутылку. — Мы уже сколько выпили, а его до сих пор нет. Если он не придет... Ик. Девушка взяла со стола телефон и произнесла: — Ладно-ладно, звоню. Шэнь Цзе был совсем не привередлив в еде, в отличие от сидящего напротив Хэ Чжао, который, заказав миску лапши, попросил не добавлять кинзу. — Че тебе кинза-то сделала? Однако стоило Шэнь Цзе услышать ответ, как он сразу же пожалел о своем вопросе: — Мой маленький друг не ест ее. — ... Шэнь Цзе не съел ещё ни крошки, а уже чувствовал себя сытым – и всё из-за этих двоих. Да кто вообще мог запомнить список продуктов, которые не ест «его маленький друг»? Из-за проведенной на солнце большей части дня у Се Юя особо не было аппетита, поэтому, съев лишь немного овощей и половину миски лапши, он отложил палочки и направился к стойке, чтобы расплатиться. Как только он встал, в ресторан вошёл ещё один человек. Се Юй краем глаза заметил его, но не обратил на него особого внимания, опустив голову и сканируя QR-код. — Сто два юаня? Женщина у стойки пересчитала сумму и кивнула: — Да, всё верно. — Цзи-гэ! — люди за соседним столиком встали и начали приветствовать прибывшего аплодисментами. — Опаздываешь! Пей теперь эти семь бутылок. Я их как раз тебе оставил, ты не можешь отказаться! Парень тоже был одет в школьную форму Дяньцзи. Несмотря на высокий рост, выглядел он обычно и из толпы его выделить было нельзя. Единственной отличительной чертой был шрам на лбу, тянущийся от линии роста волос до бровей. — Цзи-гэ? — прошептал Шэнь Цзе, не осмеливаясь поднять глаза. — Это тот, который кого-то ножом пырнул? Взгляд Шэнь Цзе был опущен, поэтому он не заметил странное выражение лица Хэ Чжао, а также то, что он собирался взять палочками лапшу, но вдруг замер и положил их на стол. Поэтому всё продолжал болтать: — Кажется, я слышал о нем от Вань Да, когда он рассказывал о десяти легендарных личностях Дяньцзи. Поговаривают, этот Цзи-гэ очень жестокий, а ещё у него в подчинении более семидесяти человек. Когда другие дерутся, он всегда просто сидит на мусорном баке и смотрит. Поэтому-то его «Цзи-гэ»² и прозвали. ² – 圾 [jī] – мусор, отбросы Пока Шэнь Цзе говорил, этот самый Цзи-гэ молча встал рядом с ним. Он внезапно напрягся всем телом и посмотрел вниз, сквозь щель между запястьем и локтем сумев увидеть лишь пару найковских кроссовок. — ... Шэнь Цзе задумался, не слишком ли громко он говорил и не подслушали ли его, а затем начал размышлять, смогут ли они втроём победить этого парня. Всё ещё подсчитывая их боевую мощь, он вдруг услышал его голос: — Хэ Чжао? Вернувшийся Се Юй как раз застал эту сцену: парень в школьной форме Дяньцзи держал в руках бутылку пива, стоя напротив Хэ Чжао, и прижимал ее горлышко к краю их стола, а затем резко надавил, открывая ее. Упавшая с характерным звуком на пол крышка описала два круга и остановилась. — Уважишь? — спросил парень, протягивая бутылку Хэ Чжао, но тот лишь улыбнулся, не принимая ее: — Старый друг, мы три года не виделись, так что не обязательно быть таким дружелюбным. Ни один из них не проявлял открытой враждебности, и провокацию в их словах можно было услышать, только если внимательно прислушаться. Однако прислонившийся к стене Се Юй сразу заметил, что улыбка Хэ Чжао была фальшивой. — Цзи-гэ, — раздался голос за соседним столиком. — В чем дело? Ты знаешь его? — Судя по форме, они из Второй школы. До этого Хэ Чжао сидел к ним спиной, а когда он только пришел, они были слишком пьяны, чтобы обратить на него внимание. Но теперь, хорошенько присмотревшись, один из парней, знающий о «легендарных личностях» Второй школы, шокировано произнес: — О боже, разве это не Хэ Чжао? — а понизив голос, продолжил: — ...А вон тот, это Се Юй? Цзи-гэ не стал больше просить Хэ Чжао выпить и сам опустошил всю бутылку. Вытерев рот под одобрительные возгласы, он поднял ее – теперь уже пустую – и произнес: — Если бы ты не сказал, я бы и не вспомнил. Три года... Быстро же время летит, — а затем сделал пару шагов вперёд. — Раз у тебя такая хорошая память, то ты, наверное, помнишь и о том что я тебе тогда сказал? Чтоб ты больше никогда в жизни не попадался мне на глаза. Помнишь? Только что было не совсем понятно, что происходит, однако теперь стало ясно, что драке точно быть. Люди за соседним столиком больше не собирались быть обычными наблюдателями и встали, разнося по помещению скрежет стульев. Положивший на стол руку Хэ Чжао всё ещё был в толстовке с надписью «Любовь и мир», что в данной ситуации казалось ироничным. Это было буквально то же самое, что и групповой чат жителей Хэйшуй, называемый «Давайте не будем ссориться», но при этом в котором кто-то постоянно пишет «Я закопаю тебя и всю твою семью». Через полминуты молчания Хэ Чжао сказал: — Давай поговорим с глазу на глаз, а этих отпусти. Шэнь Цзе, который тоже был одним из «этих», сидел с палочками в руках, не зная, что делать. Даже дурак мог почувствовать напряженность атмосферы. Отложив палочки, он произнес: — Мы же братья, как я могу бросить тебя одного? Чжао-гэ, тебе нечего бояться. К тому же, у нас ещё старина Се есть. В любой другой ситуации Хэ Чжао похлопал бы его по плечу и сказал: «Ты тоже называешь его стариной Се?», однако сейчас мог лишь произнести: — Что ты несёшь? К вам это не имеет никакого отношения, уходите. — Братья? — рассмеялся Цзи-гэ. Казалось, это слово задело его за живое. Разразившись деланным смехом, он согнулся, схватившись за живот, не в силах перестать смеяться. Лишь спустя какое-то время вытерев с глаз слезы, он сказал: — ...Дружок, а знаешь ли ты, в чем твой брат лучше всех? — с каждым новым словом он говорил всё медленнее и медленнее, пока и вовсе не замолк на несколько секунд, а после произнес: — Он лучше всех наносит своим братьям удар в спину. Хэ Чжао ничего не ответил, и весь ресторан вдруг погрузился в странную тишину. У двоих стоящих лицом к лицу парней явно была какая-то история, что вызывала у всех интерес. Даже Шэнь Цзе не мог не задаться вопросом, что же такого сделал Хэ Чжао. Один лишь Се Юй, прислонившись к стене, долго наблюдал за всем этим спектаклем. Этот человек, которому, по словам Шэнь Цзе, было по боку до всяких сплетен, вдруг лениво сказал: — Кончай херню нести, даже слушать тебя тошно. По одному или все сразу? Цзи-гэ: — ... И в итоге благодаря умению Се Юя провоцировать драка завязалась буквально сразу же, как он договорил. Непонятно было, кто именно опрокинул стол, но на полу уже валялись разбитые посуда и бутылки. Се Юй размахнулся стулом и увидел, что Шэнь Цзе окружили трое, поэтому, быстренько расправившись со своим противником, с громким звуком опустил его на пол и пинком отправил в сторону этих троих. Ни один из этой шайки не мог сравниться с Се Юем. Разве что девушка мешала, поскольку он не мог прикоснуться к ней и боялся случайно поранить её. Хозяйка ресторанчика уже привыкла к подобному, так как, открывая заведение рядом с Дяньцзи, уже знала, что ее ждёт. Поэтому, пока они дрались, сидела себе спокойненько за стоечкой и подсчитывала сумму компенсации, которую они должны будут ей выплатить. Хэ Чжао сражался один на один с Цзи-гэ. Поначалу он сдерживался и не особо давал отпор, однако тот не собирался так просто его отпускать и продолжал наносить удары – каждый сильнее другого. Но терпение у Хэ Чжао было не железным, и спустя время он начал раздражаться: — Не успокоился ещё? Цзи-гэ тихо сказал что-то, что могли услышать только они двое, а затем Хэ Чжао ударил его кулаком. — Хэ Чжао, ты самая настоящая гниль, — получив удар в живот, парень упал и опёрся одной рукой о стул. Губы его тут же расплылись в многозначительной ухмылке. — ...Ты сейчас во Второй школе учишься? После ответного удара из тела Хэ Чжао словно высосали все силы, а от воспоминаний о прошлом, крутящихся в голове, потемнело в глазах. На виске пульсировала вена. Он долго стоял неподвижно, пока его не позвал Се Юй: — Пойдем. На обратном пути никто не проронил ни слова. Се Юя не интересовала история Хэ Чжао... Точнее, нельзя было сказать, что ему неинтересно. Просто если бы тот захотел всё сам рассказать, он бы неохотно его выслушал, однако если бы это был кто-то другой, он, наверное, даже слушать бы не стал. Подумав об этом, Се Юй внезапно осознал, что в какой-то момент Хэ Чжао стал для него исключением. Дойдя до перекрестка, Шэнь Цзе нарушил царившую между ними тишину: — Ну все, я пошел. Аккуратнее там по дороге. — А как же твои раны? — Хэ Чжао стоял под уличным фонарем, засунув руки в карманы. — ...Как ты всё маме объяснять будешь? Шэнь Цзе коснулся маленькой ранки на лице: — Да нормально всё. Скажу, что упал. Вытащив руку из кармана, Хэ Чжао помахал ему на прощание: — Ладно тогда. Ты тоже будь осторожен. Се Юй смотрел на профиль Хэ Чжао с некоторым удивлением. Сейчас тот явно был на грани эмоционального взрыва, но всё ещё беспокоился о том, не будут ли ругать Шэнь Цзе. Вечерняя самоподготовка уже почти закончилась, так что смысла возвращаться в класс не было. Да и если они придут, им ещё и выговор сделают, поэтому лучше сразу пойти в общежитие. Прежде чем они вошли в здание, Хэ Чжао вдруг произнес: — Прости. — За что? — Ну, сегодня... — парень почесал затылок. — Так уж вышло. Когда они дошли до своих комнат, Хэ Чжао вроде как был уже в своем обычном состоянии и даже улыбнулся, советуя Се Юю пораньше лечь спать. — Ты в порядке? — неожиданно спросил тот. Хэ Чжао на мгновение замер, а затем сказал: — А, да, всё хорошо. Слова его звучали правдиво. И если бы Се Юй не встал посреди ночи в туалет и не увидел Хэ Чжао, курящего на лестнице, то, наверное, даже поверил бы ему. Парень сидел на самой верхней ступеньке с зажатой между пальцами сигаретой. Как только он сделал затяжку, огонёк на её конце вспыхнул в тусклом свете. Лампочка на лестнице не горела, поэтому единственным источником света было очень слабое свечение из коридора. Хэ Чжао опустил голову и медленно выдохнул дым, а затем с привычной лёгкостью потушил оставшуюся половину сигареты и приготовился встать. Однако, подняв глаза, увидел своего маленького друга, стоящего у входа на лестничную клетку.