Соль и пепел

Ночь они провели почти без сна. Сейра, казалось, сомкнула глаза лишь на долю секунды, а открыв их, поняла, что над Винтерфеллом взошло солнце. Она чувствовала себя измотанной, и была бы рада, соизволь Криган хотя бы сейчас оставить ее в покое, однако он, вопреки всему, был отдохнувшим и полным сил. Едва только пробудившись, он требует ее ласки в своей излюбленной манере — целуя ее шею, щекоча горячим дыханием. Будто бы ночи было ему недостаточно. Сейра не отталкивает его от себя, только сильнее прижимает одеяло к груди. — Сдается мне, я уже увидел все, что мог, — шутит Криган, мягко, но настойчиво проскальзывая своей рукой под ее руку. Сейра чувствует, как краснеют щеки и, что до невыносимого стыдно, твердеют оглаживаемые пальцами Кригана соски. — Можешь больше не прятаться. Старк откидывает одеяло и отточенным уже движением перехватывает ее ладони, не позволяя, как ей каждый раз хочется, спрятать от его глаз обнаженную грудь. Напористая уверенность Кригана сводила на нет все попытки Сейры держаться с достоинством. До того, ночью, Сейра могла хотя бы немного расслабиться в полутьме, а сейчас, под этим пытливым, внимательным взглядом, при свете дня, ей хочется под землю провалиться. У Кригана будто бы и вовсе никакого стыда не было, и его, очевидно, забавляет возмущенный румянец у нее на щеках и ее попытки отвести взгляд в сторону. — До чего же ты благонравная, принцесса, — произносит он снисходительно, нависая над ней на локтях. Сейру, само собой, это замечание выводит из себя — ей начинало смутно казаться, будто Криган провоцирует ее специально. — Не нравится — женился бы на кухарке, — язвительно бросает она, думая о том, что манер у Кригана с кухарками точно поровну. Супруг в ответ тихо смеется, отпускает одну из ее рук и подхватывает Сейру под поясницу, устраивая удобнее для себя. — Будет тебе, — Криган проникает в нее одним сильным толчком, Сейра стонет скорее от неожиданности. — Не ерничай. Ночью он изливался в нее раз за разом, пока она со счету не сбилась, и между бедер у нее было липко. Сейра чувствовала, что пахнет им, и ее это только смущало — она не привыкла быть так близко к мужчине, его явное наслаждение оставалось для нее непонятным. Держать ноги согнутыми неудобно, и хочется обхватить его поясницу ногами. Сейра делает это, пусть осознание того, что Криган будет расценивать это как свидетельство ее желания, задевает ее гордость. Ей просто так легче, только и всего. Однако она не поняла, что это позволяет лорду углубить толчки, и теперь каждый против воли вышибает из нее судорожный вздох. Терпеть это сложно, ощущения не болезненные, но очень, очень странные. Когда Криган с силой поцеловал ее в шею, чуть заметно прикусив, Сейра испуганно простонала — ее напугало то, как от этого прикосновения по телу пробежала стайка мурашек. — Расслабься, тебе же нравится, — шепчет он прямо ей в ухо, и Сейра непроизвольно сжимается. Нравится?.. Что за чушь... Ей больше не больно, только и всего. — Не нужно ни о чем думать. Криган смотрел ей в глаза — взгляд бархатный, манящий, наполненный желанием. Сейра отчетливо понимает, как мужу нравится ее слабость, ее стоны, то, с какой силой он вколачивается в нее, а она принимает его покорно, не сопротивляясь. Собственное тело реагирует чем-то совершенно неизвестным, подобных ощущений Сейра не испытывала прежде, ей о таком никто не рассказывал. Лицо у нее растерянное, Старк это видит, теперь в глазах у него удовлетворение, будто она, наконец, поняла что-то важное. — Не больно? — спрашивает он вместе с очередным толчком, дыхание у него учащается, сердце бьется часто и быстро. Сейра мотает головой. Криган вновь прижимается губами к ее шее, снова прикусывает, втягивая кожу, и Сейра снова дергается, испугавшись новых ощущений. — Просто позволь этому случиться, ну же. Да о чем он, пекло его побери, говорит?.. Его движения постепенно ускоряются, становится душно и жарко. С каждым толчком происходит что-то, что Сейра не может описать, но она вздрагивает и неосознанно сама прижимается к Кригану теснее, не слыша, как собственные стоны становятся до ужаса громкими, а остановиться она почему-то не может. — Давай же, мне трудно сдерживаться, — Криган обхватывает ее всю, целует, углубляя толчки, и Сейра вдруг отвечает на этот поцелуй, не понимая, зачем, просто на несколько секунд забывает о нежелании. Голова у нее кружится, постель под ее телом — тоже. Ей как будто хочется больше, хочется, чтобы Криган не останавливался. Все это как пытка, но не болезненная, хочется, чтобы это закончилось, но не просто прекратилось — нет, нет... Да она вот-вот с ума сойдет... Что именно должно было, по словам Кригана, случиться, Сейра так и не поняла, но она чувствует нечто невообразимое, слишком сложное, чтобы это описать. Ей будто резко стало холодно и жарко одновременно, по телу прокатилась горячая, сладостная волна. Пальцы на ногах вдруг онемели, а сердце стучало так, что отдавало в голове. Сейра изо всех сил вжимается в тело Кригана, отстраненно понимая, что она вся дрожит, как от лихорадки. Разум медленно и неохотно проясняется. — Вот видишь, — его шепот доходит до Сейры как через толщу воды, в ушах отчего-то звенит. — Иногда полезно меня слушать, да?.. Лениво поцеловав ее в щеку, лорд отстраняется, устроившись рядом и подтянув ее к себе так, чтобы ее голова оказалась у него на плече. Живот и грудь у него блестят от пота, у нее, кажется, тоже, а между ног очень мокро — от осознания на Сейру заново накатывает острая волна стыда. — Что это было? — тихо спрашивает она, чуть приподнимаясь на локтях, будто бы пытаясь отыскать ответ у мужа на лице. Криган выглядит разморенным и довольным. — Не переживай больше нужного, — он расслабленно целует ее в висок. Сейра никак не может успокоиться: — Так и должно быть?.. А... а как... Нет, подожди... — Да. Поймешь со временем, — отчего-то он не настроен отвечать на ее вопросы. — Потом будет еще лучше. Говорил же, что всему научу. — Еще раз ее поцеловав, он с явной неохотой садится на кровати. — Нас ждут дела. Эти слова мигом привели Сейру в чувство, и ей стало даже неловко — чем она занималась здесь, когда где-то там, возможно, смерть уже протягивала когти к ее семье? А она позволяла себе улыбаться, отвлекаться... Как она вообще может улыбаться в такое время? Перемена ее настроения не укрывается от глаз Кригана, но ему, очевидно, действительно стоило поторопиться. Он одевается в считанные секунды, сам, не дожидаясь слуг, и, поцеловав ее на прощание, оставляет ее одну со своими мыслями. На счастье, вскоре приходит Ния. Сейра со стыдом оглядывается на разворошенную кровать — слишком уж ясно, что здесь только что происходило. Старая няня только прицокивает: — Уж передо мной-то не красней, — ехидствует она, набрасывая ей на плечи домашнее платье. — Пойдем, вода стынет. Смыть с себя все следы ночи действительно хочется как можно скорее. Сейра залезает в воду торопливо, надеясь, что Ния не заметит липкие потеки на ногах и отметины на шее, но только лишь понапрасну расплескивает воду. — Ох и ринулась, чего я там не видела! А чего-ж стесняться-то? — фыркает няня. — У меня самой семеро детей, уж я-то знаю, что к чему. И ты меньше жеманничай. Радовалась бы, что лорд так силен. — Ния! — Сейра прикусывает губу. Что теперь, все вокруг только об одном будут?.. Как сговорились... — Мы не о том должны думать. Время неподходящее, идет война... — Подходящего не будет. О мертвых переживать — себе голову морочить, им до наших слез уже никакого дела нет. На Юге ты уж никому не поможешь, а тут от тебя наследника ждут. О том и думай. «И ты туда же...», — угрюмо думает Сейра, хотя ей-то лучше всех знать, что для Нии дети всегда были главным смыслом существования, и чьи — не столь важно. Сколько раз Сейре приходилось краснеть, когда Ния при всех отчитывала ее за столом за какой-нибудь недоеденный ужин — мол, с таким аппетитом сильных детей не родить. Утренняя близость с Криганом подогрела любопытство Сейры относительно его прошлого опыта. Старк вел себя так непринужденно, будто бы только и делал, что каждый день укладывал в постель едва знакомых девиц. А ведь такое вполне могло бы быть правдой. Или, быть может, он не вылезал из перинных домов? Задирал юбки всем прачкам Винтерфелла?.. Верить в это не то что бы хотелось, но и доверять лорду прежде времени Сейра не собиралась. Даже несмотря на все те молчаливые соглашения, что она принимала в своей голове, она не могла внезапно проникнуться к Кригану необъяснимой симпатией. Сейра не относилась к нему так, как могла бы ожидать от себя, она не испытывала острой ненависти, пусть и была близка к этому в их первую ночь — ему стоило довольствоваться этим, а доверие еще надо было заслужить. Он точно так же может быть к ней подозрителен, если желает. Ния продолжает давать Сейре нравоучения, пока та тихо поддакивает, погруженная в свои мысли. Теперь уже не скрыться от ненадолго отошедших от нее тревог. Вновь на ум приходит отчаянное желание вернуться домой, чтобы присоединиться к армии, вновь приходится взвешивать все детали этого дела, того, как бы к нему подобраться. Криган, очевидно, не понимает, что его ждет, не знает, что такое драконья атака... Но ведь и он не совсем уж неправ — против Вхагар Буря не выстоит, разве что вместе с ней будут сражаться еще пять или шесть драконов. Караксес, Сиракс, Вермакс, Арракс, Лунная Плясунья... Без закаленной в бою Мелеис им всем придется тяжко. А ведь, помимо Вхагар, была еще Тессарион, дракон Дейрона. Уж с кем, но с Дейроном Сейра ни за что не желала сходиться в бою. Они были дружны в детстве, Дейрон всегда был добрым и дружелюбным мальчиком, да ведь и сейчас он оставался мальчиком, слишком молодым, чтобы умирать. Война будет косить всех без разбору, и начнет она с драконов, да и уже начала. Мертва Мелеис, мертв Солнечный Огонь — один из самых красивых драконов их семьи, чуткий, как собака преданный Эйгону и едва ли не единственное существо, беззаветно его любившее. А что же стало с самим Эйгоном? Что произошло в битве? Раз умер дракон, может, и Эйгон тоже? Тогда вскоре узурпаторы коронуют его маленького сына, Джехейриса... И с ним, четырехлетним, им придется сражаться?.. Или же Эймонд убьет своего племянника, чтобы занять престол, и... — Ты меня не слушаешь, — недовольно произносит Ния, окатывая ее горячей водой. Сейра протирает глаза, выдыхая. — Прости меня. Я задумалась. Няня качает головой, но ничего не говорит. Послесвадебные гуляния должны были продолжаться несколько дней, но, само собой, весть о смерти принцессы Рейнис и созыв знамен заставил их закончиться, не начавшись. Винтерфелл по-прежнему кишел гостями, однако Сейра, практически не покидавшая покоев, никого не видела, не наносила визитов и велела никого не пускать к ней. В подобной ситуации это было вполне уместно, ведь она потеряла бабушку и могла рассчитывать на уединение. «Рейне еще тяжелее... Друзей у нее тут тоже нет, она чувствует себя ненужной, забытой...», — думает Сейра, одеваясь. Как и вчера, ей хотелось побыть с кузиной и Джоффри. Им стоило держаться вместе. Рейна держится хорошо, пожалуй, лучше, чем сама Сейра. Она всегда была спокойной и сдержанной, умела прятать то, что на душе. Глядя на нее сейчас, Сейра вновь почувствовала себя вздорной и истеричной. Уж Рейна-то никогда бы не опустилась до того, чтобы ругаться со своим мужем. Они завтракают вдвоем, негромко разговаривая. Джоффри сидеть с ними было неинтересно — у него было вдоволь игр во дворе, он успел подружиться с оружейником и местными детьми и проводил с ними почти все время. Слишком маленький, чтобы понять, что такое смерть, он не был омрачен горем от потери бабушки так, как его сестры. Сейре не хотелось огорчать его лишний раз. Проплакав весь вчерашний день, сейчас Рейна хочет попробовать отвлечься, и Сейра, конечно, ее в этом поддерживает. Страхи изводили ее, и она рада возможности отстраниться от них. Кузины обсуждают Север, все, что приходит на ум — наряды, окрестности, Винтерфелл. Вскоре разговор переходит к лорду Старку. — Ты находишь его красивым? Только говори честно, не увиливай, — Сейре интересно узнать, что о нем думает Рейна. Кузина передергивает плечами: — Пожалуй... скорее да, чем нет. Он не похож ни на кого из тех, что я раньше видела... И точно выше любого южанина. А ты? Что думаешь? Называть собственного мужа некрасивым было, конечно, нехорошо, да и Сейра не считала его таковым. — Ты очень точно описала. Я не удивлена, что Джейс назвал его «обычным», слов не подберешь... Рейна откашливается, бросает на Сейру несколько быстрых взглядов, которые, Сейра точно знала, говорили о плохо сдерживаемом любопытстве. Ей хотелось что-то спросить. Нетрудно догадаться, что, они ведь до сих пор не обсуждали первую брачную ночь. — Каково это? — наконец, спрашивает Рейна, глядя на Сейру с неподдельным интересом. — Ну... то, что в спальне происходит. Каково в первый раз? Сейра заново вспоминает недавние события. Каково это? Что ж... В первый раз — унизительно, стыдно, и, конечно, больно. Не то что бы страшно, скорее противно. Но Рейне обо всем этом знать совершенно не обязательно. Она обручена с Люком, их брак будет заключен по любви, а значит, ни к чему понапрасну пугать ее. Сейра смутно осознает, что она ни с кем не готова говорить об этом откровенно, ни с кем из тех, кого она хорошо знает. Будь в ее окружении женщина, точно так же выданная замуж во имя долга, она была бы рада возможности послушать о чужом опыте, но ничего более. А про сегодняшнее утро... Как вообще это с кем-либо обсуждать, какие подобрать выражения? Испытывают ли это все, а если да, почему про это так мало говорят?.. — Это странно, — Сейра долго не находится с ответом. — Непривычно. — Больно? — Рейна прикусывает губу. Рассказывали всякое — кто-то утверждал, что боли вовсе не было, кто-то говорил о невыносимых страданиях. Нестерпимой эту боль Сейра все же не стала бы называть. Ей доводилось много лет назад ломать руку, и то было неприятнее. — Немного, — признается она. — Но я думала, будет куда как больнее. Это не страшнее пчелиного укуса. Сейра говорит это, а сама вспоминает липкие дорожки крови на ногах и слабые попытки отстраниться от глухого к ее протестам Кригана. Но об этом Рейне знать нет нужды — что ей с того, кроме бессмысленной печали? Как ни странно, но именно в эту секунду Сейра почувствовала прилив острой тоски по названому отцу. Ей и не думалось, что больше всего она будет скучать по Деймону. Отчаянно не хватало его грубоватого здравомыслия, жестокого юмора, спокойной уверенности. Деймон мог успокоить Сейру каким-нибудь совершенно простым жестом — скажем, потрепать ей волосы или отпустить недостойную ушей принцессы шутку. Как, бывало, он сажал ее подле себя, расспрашивая о прошедшем дне, или высмеивал ее очередного воздыхателя — Сейра заливалась хохотом от подбираемых им нелестных выражений, — или этот его пронзительный шепот, когда он в минуту редкой ласки целовал ее в лоб или в макушку — «мое дитя...». Он брал их с Рейной и Бейлой во все поездки, сажая Рейну впереди себя на Караксеса, и представлял их всегда одинаково — «три моих дочери». А провожая Сейру на Север, он мрачно пообещал, что если лорд Старк вздумает ее обидеть, он отрежет ему член и скормит по кусочку каждому из драконов их семьи. — Но и не приятно? — любопытство в глазах кузины приобрело игривый оттенок, и Сейра с облегчением позволила себе перенять это настроение. Ей крайне хотелось отвлечься от тяжелых мыслей. — Лорду... Кригану точно приятно, — признает она. — Мне, пожалуй... — Как же описать произошедшее утром?.. Ей ведь было приятно, нет, даже хорошо. А как про это сказать? — Я пока что не понимаю. — Мира Фоссовей рассказывала, что этому можно научиться, — Мира была чашницей на Драконьем Камне и хорошей подругой Рейны и Бейлы. На вольные нравы и похождения девушки все закрывали глаза, хотя бы и потому что это позволяло им послушать о том, что было под строгим запретом. Сейра, никогда не питавшая особого интереса к этим беседам, сейчас жалела о своей наивной невнимательности. Ей было бы явно легче, если бы она хотя бы понимала, что к чему. — Как это? — Сейра наклоняется чуть ближе, понижая голос, словно их могли подслушать. — Что... мужчина может делать... ну, всякое, чтобы было... чтобы приятно сделать, — голос Рейны срывается и вовсе на шепот, глаза у нее блестят от стыда и азарта. — Например, языком. — Языком?! То есть... — Сейра чувствует, что немилосердно краснеет. Осознание заставляет ее пораженно раскрыть рот. Неожиданный стук в дверь застает их врасплох. Едва ли не вскрикнув от испуга, Сейра с трудом заставляет себя остаться за столом и как может ровно приглашает неизвестного войти. Разумеется, кто мог прийти к ним в настолько неподходящий момент, как не предмет их обсуждений?.. — Дорогая жена. Леди Рейна, — цепкий глаз Кригана моментально замечает что-то на их лицах. Рейна опускает голову, закусывая щеки изнутри, чтобы не улыбаться, а Сейра только продолжает глупо краснеть. Криган недоуменно переводит взгляд с одной на другую, пытаясь понять, что произошло. — Все ли у вас хорошо? — Да, милорд, — отвечают они хором, делая ситуацию еще более нелепой. Криган и впрямь походил на заставшую непослушных детей септу, пытавшуюся разгадать, что ее воспитанники учудили в этот раз. Сейра стискивает зубы, внутри бурлит смех — ничего смешного вроде бы и не было, но реакция Рейны и выражение лица Кригана говорили сами за себя. — Точно? — подозрительно спрашивает лорд. — Точно, — Сейра торопливо перехватывает инициативу, не давая воображению Кригана что-либо придумать. — Что-то случилось? У тебя были, кажется, дела. — Выкроил на тебя половину часа. Хотел предложить небольшую прогулку, — Криган, очевидно, не поверил в ее заверения и все еще выглядел подозрительным, но давить, на счастье, не стал. — Смею пригласить и вас, миледи. Богороща сегодня особенно хороша. — Благодарю, но я откажусь, — вежливо отвечает Рейна. Сейра знала, что та чувствует себя неловко в присутствии лорда, и не удивлена ее отказом. — Я пойду к нашему брату. Рейна уходит, изящно поклонившись Старку и бросив на кузину еще один хитрый взгляд. Криган окутывает Сейру плащом точно так же, как сделал это в день свадьбы, застегивает его, а затем внезапно легко щелкает ее по подбородку так, как если бы она была маленьким ребенком — она думает возмутиться, но неожиданная улыбка лорда как-то сдерживает ее гнев. Улыбка, как и всегда, резкая, но широкая и открытая. Сейра молча поправляет плащ и берёт на руки Соль. Шёрстка у зверька еще совсем нежная, и кажется, будто волчонок может замерзнуть — хоть это и не так, принцессе хочется держать Соль в тепле своих рук... И не думать, пожалуй, из чьего меха сделан плащ Кригана, чтобы лишний раз себя не расстраивать. Люк, помнится, дразнил ее, называя излишне ранимой и слезливой. Она никогда не любила охоты, еще с детства. Как-то раз, когда ей было одиннадцать, на именины королевы Алисенты была устроена охота, а Сейра в итоге плакала весь вечер, шокированная видом загнанного псами оленя. Дедушка распереживался и без конца ее успокаивал, несколькими днями позже подарил жемчужное колье с изящным морским коньком — его забота порядком разозлила Алисенту, что, в свою очередь, доставило огромное удовольствие Деймону. Королева, конечно же, никогда не любила никого из детей Рейниры, не делая для Сейры исключения, а вот Визерис относился ко внучке, как и к дочери, с особенной любовью. «Люди снисходительны к тем, кого любят, и не думают о том, чья в них кровь», — вновь растекается в памяти змеиное шипение королевы. — «А иногда стоило бы присматриваться, замечать родные черты... Не так ли, принцесса Таргариен?». Сейре повезло уродиться в мать, она была спасена от преследующего братьев клейма. Повезло, что незадолго до свадьбы ее родителей Харвин Стронг был вынужден на несколько месяцев вернуться в Харренхолл, чтобы вернуться и стать личным гвардейцем уже беременной Сейрой Рейниры. Сейра никогда не спрашивала маму о Стронге, как не спрашивала и о том, почему Бейла с Рейной унаследовали темную кожу Веларионов, а она сама — нет. Она и так все знала, а Рейнира знала, что она знает. Алисента была в этом права: люди снисходительны к тем, кого любят. — Северные одежды тебе к лицу, — Старк вновь поправляет ее плащ, хоть в этом и нет необходимости. Видимо, он, как и обычно, просто хотел до нее дотронуться. — Я окружена волками, — пытается пошутить Сейра. Надо же было что-то ответить. — И, смею надеяться, носишь волка внутри, — Криган целует ее в стремительно заалевшую от таких слов щеку. Слово «стыд» ему было совершенно точно не знакомо. — Будем уповать на милость богов. В ответ на это Сейра, продолжающая краснеть, только перехватывает Соль поудобнее, готовая идти. Криган еле заметно усмехается, видя ее смущение, но, и на том спасибо, ничего не говорит. Северное лето было снежным. Говорят, зимой сугробы здесь достигают высоты человеческого роста, сейчас же его тонкая вуаль лишь слабо хрустел под ногами. В богороще снега не было вовсе — земля у чардрева была теплой и мягкой, видимо, где-то внизу ее прогревали пары подземных источников. Сейра отпускает Соль, рвущуюся побегать, смотрит на раскинувшуюся над ее головой кроваво-красную листву. — Старые боги не любят, когда Старк покидает Винтерфелл, — произносит Криган, кладя подбородок ей на макушку. — На Севере всегда должен оставаться лютоволк. Но, смею надеяться, драконья принцесса защитит его не хуже. Молись за меня, и я вернусь к тебе быстро. — Возьми меня с собой и будем молиться вместе, — в ответ на эти слова Криган сильнее прижимает ее к себе, словно Сейра пыталась сбежать прямо сейчас. — Я уже сказал, что... — Криган, послушай, — Сейра не без труда изворачивается так, чтобы посмотреть ему в лицо. Она хочет верить, что в этот раз подобрала лучшие слова. — Ты не привык проигрывать, но высокомерие губило и самых великих воинов. Неужто ты надеешься одолеть Эймонда мечом? Ни он, ни доспехи не защитят тебя от пламени. Ты идешь на смерть, пойми же! — Полагаешь, стану прикрываться тобой? — выражение его лица неизменно. — Буду трястись под кустом и ждать, пока его тварь в небе будет грызть твоего дракона? — Но как же ты надеешься его убить?! — Сейра уже не понимает, какой страх в ней говорит, что заставляет ее злиться и повышать голос — желание отомстить за принцессу Рейнис или, быть может, нежелание терять едва обретенного супруга? — Ты не всесилен... Я бы не сказала ни слова, если бы речь шла об открытом бое, но... — И что же? Раз это чудовище так ужасно, лучше уж погибну я, чем ты. — Все равно, — не сдавалась Сейра, — остается ещё Тессарион, дракон принца Дейрона... И, пусть не Вхагар, но... — Сейра, — прерывает он ее, — ты можешь считать меня кем угодно, но только не трусом, что потянет свою жену с собой на поле боя. — Трус ты или нет — стоило бы уже понять, что дело вовсе не в этом! — Сейра отчаянно всплескивает руками. — А тебе стоило бы запомнить, что жена приказы мужа не оспаривает. А это — приказ. — Что же делать, когда муж — самонадеянный дурак?! — бросает она в ярочти. Кригана оскорбление не трогает, он лишь слегка приподнимает брови, будто бы в недоверии. Едва ли он привык терпеть подобное обращение, тем более из уст женщины. Вероятно, он мог бы ударить ее сейчас... Мог бы? Криган ни разу не выказал предрасположенности к этому, но ведь и она его плохо знала... Другой, наверное, ударил бы. Так или иначе, ничего не происходит. Лорд просто глубоко вдыхает и выдыхает, рассматривая ее с высоты своего роста. — Как же мне повезло, в таком случае, обладать несказанно умной женой, именитым военным стратегом, — наконец, отвечает он, его голос прямо-таки сочится насмешкой. Вздохнув еще раз, Криган продолжает, теперь уже спокойно. — Сейра, от того, что ты повторишь это все еще сотню-другую раз, я не изменю своего решения. Оно может тебе не нравиться, — Криган наклонился прямо к ее уху, проникновенный шепот заставляет Сейру ежиться, — но ты ему подчинишься. Ясно тебе? «Сбегу...», — лихорадочно думает Сейра, зажмуриваясь. — «Сбегу, и все... И ты меня там не поймаешь, никто не поймает... Я буду на Юге куда раньше тебя, и ты с этим ничегошеньки не сделаешь, буду сражаться подле мамы и Деймона...». — Сейра? — повторяет Криган, не услышав от нее ответа. Ей бы для видимости хоть сказать, что она поняла, что сделает, как он велит... А план побега уже по кусочкам складывается в голове. Как Криган удержит ее на Севере — привяжет Бурю, запрет Сейру в комнатах?.. Он ведь наверняка может. Иначе как ему ее остановить? Злость на мужа вскипает внутри с новой силой. Сейра брыкается, ухитрившись лбом ударить Кригана по подбородку — судя за последовавшему за этим сдавленному шипению, не слишком-то приятно. Впрочем, продолжать это долго не вышло — Старк обхватывает ее руками, удерживая на месте, пока Сейра, стиснув зубы, не велит себе прекратить ставшее бессмысленным сопротивление. — Сейра... — выждав, пока она успокоится, лорд переводит дыхание и начинает говорить. — Выслушай меня. Нет, я не буду тебя привязывать, и дракона твоего в логове запирать тоже не стану. Только подумай-ка вот о чем, принцесса, — Криган берет ее за подбородок и чуть приподнимает, — я увожу с собой едва ли не всех мужчин, и на всем Севере останутся только лишь женщины и дети. То, что думают о тебе — это то, что думают обо мне, лорде, о Старках. А то, что будут думать о тебе — это то, как ты поведешь себя сейчас, когда тебе доверили всех этих людей и велели их беречь. И, в отличие от тебя, эти благородные леди не держали в руках ничего тяжелее иголки с ниткой. Они считают, что раз у тебя есть дракон, ты сможешь их защитить — им-то невдомек, что дракон для войны непригоден. А ты, принцесса, собираешься бросить их всех — и на кого? На трехлетнего брата? Знаешь ли ты, как сильно они все на тебя рассчитывают? Вздумай, допустим, железнорожденные воспользоваться положением и атаковать побережье, люди придут в Винтерфелл, чтобы просить помощи у своей леди. И что же — им объявят, что леди умчалась, откуда пришла, за мужем вслед? А знаешь, что будет дальше? — он смотрит на нее вкрадчиво. — Они спросят — коли наш лорд со своей женой совладать не в силах, как же он удержит Север? Сейра молчит, кусает себя за язык. Правота Кригана, чувство, что он понимает больше нее, ей решительно не нравились. — Тебе уготовано было стать королевой Семи Королевств, — эти слова подобны острым кинжалам, каждый вонзается будто бы прямо в сердце, — а хорошая королева должна уметь отделять личные интересы от государственных. Ты и твои действия — это то же, что и я, — словно пытаясь смягчить свои слова, Криган прижимается лбом к ее лбу. — Мы клялись друг другу в любви и верности на этом самом месте. Сдается мне, клятва принцессы Веларион — не пустой звук? «Я Таргариен. Я — пламя и кровь... Соли во мне нет, только пепел...», — глухо думает Сейра. Таргариен, Веларион... Теперь она Старк. И думать должна как Старк. Верно?.. А Криган тем временем запечатлевает на ее губах долгий, глубокий поцелуй. — Думаю, можно сказать, что мы с твоей матерью заключили своеобразную сделку, — лицо Кригана бесстрастно. Что же, он хотя бы точно понимает, как был устроен этот союз. — Я предлагаю заключить новую, только между нами. Я иду воевать за твой дом, принцесса, — он чуть отстраняется. — Сохрани для меня мой. Я не хочу возвращаться на пепелище, Сейра. Я хочу вернуться к тебе.