Соль и пепел

Той ночью ей казалось, будто солнце никогда больше не появится на земле: густая тьма словно бы только становилась тяжелее и тяжелее, воздух комом вставал в горле, и было неясно, способны ли ее глаза видеть хоть что-то или их точно так же поглотила эта нескончаемая мгла. В каждом дуновении ветра Сейре мерещился рев Вхагар, их с Бурей швыряло по небу так же, как по бурной реке швыряет игрушечную лодку, и нигде не виднелось ни единой полосочки света. Сейра не знала, куда они летели — просто вперед. «Мы умрем, если остановимся», — в голове засела эта безумная мысль, однако в ней не было неправды. Эймонд мог отправиться в погоню, и каждая лига, как хотелось верить, увеличила бы шанс на выживание. Сил не оставалось уже ни на что. Когда сбоку задребезжал мутный желтоватый рассвет, Сейра даже радости почувствовать не смогла. Окрестности казались безлюдными. Завидев внизу ручей, Сейра дернула за поводья и направила Бурю вниз — драконица ринулась с такой поспешностью, что Сейре сперва показалось, что она не снижалась, а падала. Раскинув крылья, Буря не столько приземлилась, сколько грохнулась на землю, и тут же недовольно зарокотала — она, конечно, устала нисколько не меньше, а то и больше, и, само собой, она была голодна, только вот кормить ее было нечем. — Lykirī, — произносит Сейра хрипло и тут же закашливается. Простая команда едва ли помогла бы утихомирить возмущенную драконицу, но выбор был, мягко говоря, невелик. И от Рейниры, и от драконоблюстителей Сейра знала, что подчинить дракона полностью невозможно — они сами выбирают, кого им слушаться, и никогда не стоило забывать об их естественных инстинктах. Буря была спокойной, но своенравной, она не стеснялась выражать свое негодование (в этом она очень походила на Сиракс), однако до сих пор они ни разу еще не оказывались в ситуации, когда такое может быть смертельно опасно. Теперь Сейра начала сожалеть, что в свое время не была жестче, дрессируя Бурю... Кажется, последние два дня она только и делала, что о чем-то сожалела — удивительно, как много ошибок уже было ею совершено, и не скажешь, которая из них страшнее. Рук она не чувствует, ноги затекли. Сейра едва не плачет, растирая покрасневшие пальцы — каждое прикосновение вызывает жгучую боль, кровавые мозоли будто огнем налиты, один ноготь наполовину содран. Вновь навалившись на седло животом, Сейра скатывается на землю и далеко не сразу находит в себе силы, чтобы жалко, загребая руками землю, сесть, а затем и встать, опираясь на драконье крыло. Буря негромко урчит, тычется носом ей в плечо — она и сама была напугана, и она не привыкла к такому обращению. А еще Сейре кажется — или просто хочется верить, — что Буря жалеет ее, свою непутевую наездницу, чуть не угробившую их обеих. Ручей, у которого они приземлились, оказывается мелким и илистым, разросшимся, вероятнее всего, из-за дождей. Буря погружает в него голову целиком и громко фырчит, отряхиваясь, Сейра жадно загребает воду ладонями, напиваясь, а затем омывая лицо и руки. У нее не было с собой даже фляги, не было ничего, кроме отданного ведьмой кинжала — то оружие, что было у Сейры с собой, у нее отняли солдаты Эймонда еще до того, как оставить ее в комнате. Мельком она успевает почувствовать укол сожаления об инкрустированном рубинами кинжале, что когда-то подарил ей Деймон — едва ли он к ней вернется. Буря продолжает пить, Сейра встревоженно осматривается. Им нельзя здесь оставаться, нужно лететь дальше. Солнце встает лениво и неохотно, восток молочно-белый, а запад теряется за еловыми пиками. Воздух свеж, сегодня холоднее, чем вчера — медленно, но верно набирает силу осень. В другое время Сейра была бы рада беззаботно наслаждаться ее ветрами, а сейчас любые мысли отзывались головной болью. Чтобы понять, куда надо направляться, Сейре опять приходится вспоминать Харренхолл и его планировку, ненавистные башни, каждую из пяти, стороны света, издевательски мешающиеся между собой. На короткий миг она даже усомнилась, точно ли солнце должно вставать на востоке и не путает ли она его, скажем, с югом. Если она ни в чем не ошибается — и если боги к ней милостивы! — ускользнув из Харренхолла, они с Бурей все время летели на запад. Они ни разу не сворачивали, развернуться в обратном направлении совершенно точно не могли, разве что немного отклониться от курса из-за ветра. Сейра задумчиво уставилась вдаль. Выходит, там был Север, там же должен быть и Риверран, и, конечно, Криган… То-то он обрадуется встрече. В бреду усталости Сейра принялась размышлять, что было хуже — озлобленный Эймонд позади или разъяренный Криган впереди. Может, зря она сбежала?.. И что Криган с ней сделает?.. «Наверное, он ударит меня», — думает Сейра обреченно. У него ладонь как у нее голова, он ей и челюсть может сломать, никаких усилий ему это не доставит. — «Или нет?.. Способен ли он?..». Она не знает, на что он способен, а на что — нет, она и его-то едва знает. Любить ее Криган не мог, он хотел, чтобы она была от него беременна, но у нее и этого не вышло. Достаточно поводов для полного разочарования. Как они будут жить вместе после всего, что случилось? А что, если Криган возненавидит ее?.. Ко всему прочему, Харренхолл — далеко не единственная из всех проблем, пролегших между ними. У Сейры было так много вопросов, и у Кригана, вероятно, будет не меньше. Минувшие луны оказались богаты на боль и кровь. Сейра заживо сожгла брата Кригана, потеряла его ребенка... А захочет ли он говорить об этой утрате? Мужчины воспринимают подобное совсем не так, как женщины. Сейра помнила, что было, когда ее мать родила Висенью: они с Деймоном с того самого момента и до отъезда Сейры на Север спали в разных комнатах, Деймон много пил и мало говорил, а Рейнира каждую ночь проводила в слезах, но за утешением приходила не к мужу, а к дочери. Как поведет себя Криган?.. Может, сумей она сохранить дитя, все получилось бы иначе. Сейра знала, что многие считают причиной выкидыша казнь Давена Старка. Мейстер Ульбер, хоть и не сказал этого напрямую, все же дал неоднозначный намек, а Джимс Райдер и вовсе ходил, убитый горем, точно похоронил собственного сына... Когда ребенок умер, Сейре казалось, что послужить их общему делу будет верным решением. Она захлебывалась в горе и отчаянии, но думала, что все изменится, залечится пламенем и кровью — слова Деймона. Правда, что-то она не могла вспомнить, где и когда он это сказал... И что он сам сделает, узнав о ее злоключениях? И — опять-таки, — что будет делать Криган?.. Столько вопросов, столько проблем... А ведь Сейра действительно хотела как лучше. «Я получила приказ…», — думает она снова, едва ли не плача от досады. — «Деймон велел мне прилететь! Что я должна была сделать?!». Сейра даже не знает, что будет лучше — пытаться оправдываться перед Криганом или же просто признать, что она совершила оплошность. Как, седьмое пекло, она будет ему объяснять, что на самом-то деле во всем виновата харренхолльская ведьма, которая увидела принцессу в огне (Сейра живо представила себе лицо Кригана, медленно вытягивающееся при этих словах) и призвала ее к себе, чтобы рассказать о необходимости сохранения жизни драконов во имя всеобщего блага и процветания… Легче уж заявить, что у нее случилось временное помутнение рассудка. Интересно, а что бы делала Алис, если бы Сейра не откликнулась на письмо? Попыталась бы заманить кого-то еще, или, быть может, сама явилась бы в Винтерфелл? Нет, за этим, наверное, стояло что-то большее… Когда у Сейры в голове будет ясно, она постарается разобраться в произошедшем раз и навсегда, но сейчас ей только и хочется, что позабыть о ведьме и вернуться к мыслям о чем-то более простом и приземленном. Например, о том, что им с Бурей пора отсюда убираться. Они находятся на одном месте уже слишком долго, и если вдруг на них решат напасть, они как на ладони. Из-за дерева может выскочить крестьянин с дубинкой или целая орава вооруженных разбойников, их вот-вот может обнаружить Эймонд, и тогда они и останутся здесь навсегда, и никто даже не узнает, что случилось с ними после побега, и… Где-то за камнем громко квакнула лягушка. От неожиданности Сейра взвизгнула и даже подпрыгнула, заозиравшись и пытаясь понять, с какой стороны ждать атаки. Буря лениво покосилась на нее, как бы вопрошая, не лишилась ли ее всадница рассудка, а затем, словно бы подумав о чем-то, медленно приблизила голову к камням и резко дернулась, клацнув челюстями. Кого бы Буря ни пыталась поймать, у нее это не вышло, разве что в пасть к ней не попала какая-нибудь мошка. Сейра вздохнула, сжав виски пальцами. Чувствовать усталость драконицы и выносить ее обиженный голодный взгляд было ничуть не лучше, чем думать о том, что с ними обеими случится, если они останутся здесь. Буря выросла в Драконьем Логове, и, на памяти Сейры, самостоятельно она охотилась лишь несколько раз, да и то это едва ли можно было назвать полноценной охотой: помнится, когда Деймон желал полетать со своими детьми, он заранее приплачивал пастухам, и драконы, проголодавшиеся после долгих игр, с удовольствием расправлялись с десятком овец. Обычно же животных просто приводили драконоблюстители, и Буря не летала, подобно той же Вхагар, в одиночку. Где брать еду сейчас?.. Если они будут рыскать в поисках какого-нибудь стада, могут окончательно выбиться из сил... Эймонд говорил, что скормил Буре козу, а еще он сказал, что она задрала конюха, однако Сейра не могла знать, что именно он имел в виду, не знала даже, правда ли это. До сих пор Буря ни к кому не проявляла агрессии, но и с плохим отношением, пожалуй, ей сталкиваться не доводилось — кто знает, как она могла отреагировать на, скажем, удар кулаком... Правда, каким же надо быть олухом, чтобы полезть в драку с драконом! Встав на ноги, Сейра решила на всякий случай осмотреть Бурю, и почти сразу же наткнулась на искомое — с левой стороны, на шее, виднелась небольшая свежая рана, проходящая сквозь роговой слой чешуи, но недостаточно глубокая, чтобы причинять серьезное беспокойство. Сейра знала это, просто потому что в противном случае драконица непременно дала бы это понять. Вероятно, недальновидный конюх решил ткнуть в Бурю палкой или чем-то вроде того, за что и поплатился. — Лягушками ты не наешься, — проговаривает Сейра, аккуратно касаясь раны кончиками пальцев. Буря не дернулась — это был хороший знак, вероятно, для нее это была обычная царапина. — В них костей больше, чем мяса. Если бы драконица могла говорить, то она, наверное, буркнула бы что-то вроде «и без тебя знаю». Задумавшись, Сейра попыталась погладить ее по голове, но тут же зашипела от боли в ободранных ладонях. Боль эта, однако, подействовала отрезвляюще — счет времени терялся быстро, а солнце, тем временем, поднималось все выше. Собравшись с силами, Сейра взялась за поводья, намереваясь вскарабкаться в седло. — А ну-ка, — Буря капризно прогнулась в спине, недвусмысленно намекая на то, что ей нужен отдых. Сейра знала это и без того, но выбора у них не было — оставаться здесь было слишком опасно. Если она еще немного просидит, то непременно уснет, а это, пожалуй, равнялось самоубийству. — Ну же, — Буря вновь попыталась освободиться, но Сейра уже уцепилась за ручки седла, и, едва не скуля от боли, неуклюже подтянулась. — Sōvēs! С первого раза драконица не подчинилась. Сейра нервно оглядывалась по сторонам, высматривая воображаемых крестьян с заточенными вилами, Буря утробно ревела, совершенно не желая подниматься в воздух, и от отчаяния хотелось уже разрыдаться, как после очередной команды она все-таки послушалась, и, неохотно расправив крылья, с трудом оттолкнулась от земли. Сейра была практически уверена в том, что в следующий раз она окончательно откажется лететь — у нее может попросту не хватить сил. Сейра никогда не была груба или жестока со своим драконом, но, как порой приговаривал Деймон, ей недоставало и твердости. Если им случалось летать вместе и Буря начинала капризничать, Сейра только ласково бранила ее, укоряя в упрямстве: — Ты ведешь себя недостойно, — говорила она, пока Буря ворчала и вертела головой. — Она ведет себя так же, как ты, — ответил ей Деймон, и по его интонации было не понять, шутит ли он или говорит серьезно. — Дракон выбирает всадника себе под стать. Караксес подходил ему как никому другому — столь же неумолимый и свирепый. Старая Вхагар не выносила других драконов точно так же, как Эймонд ненавидел большую часть своих родственников. Лунная Плясунья была, так же, как и Бейла, своенравна, и даже к драконоблюстителям была недоверчива, Арракс... Нет, не нужно думать об этом сейчас. Эти мысли только придают отчаяния, а его и без того доверху хватает. Простирающиеся внизу пейзажи однообразны, голова кружится. Сейра то и дело тянется, чтобы прикоснуться к чешуе Бури, гладит ее, не обращая внимания на саднящие ладони. Дракон ей под стать... Добрый, ласковый и любопытный, без вопросов подпускающий к себе посторонних, разбалованный и порой непослушный. Когда Буря только-только вылупилась, у Джекейриса и Люцериса уже давно подрастали собственные драконы, и росла она медленно. Сейра стала наездницей позже, чем ее братья, и, помнится, она переживала из-за этого, но в их семье никто не насмехался над ней. Но если этого не было произнесено вслух, это ведь не значит, что никто об этом не думал?.. В каждом воспоминании Сейре теперь видится потайной смысл. Она помнит их с братьями совместные полеты, то, как со временем Вермакс и Арракс переставали поспевать за Бурей, и Сейра этим невероятно гордилась. Вспоминается и еще кое-что: братья порой уходили ночевать под открытым небом, на маленьких необитаемых островах, и однажды Сейра, вдохновленная их рассказами, решилась последовать за ними. Разумеется, она об этом пожалела. Едва только сгустилась ночь и они, поужинав непропекшейся рыбой, улеглись спать у костра, Сейра продрогла — с моря дул ледяной ветер, а от сырой земли шел прямо-таки могильный холод. Буря, предпочитающая спать в тепле, тоже не выражала восторга от всей этой странной затеи и то и дело пихала Сейру носом под бок, намекая, что и ей хочется домой. Братья уже давным-давно спали, а Сейра продолжала вертеться — стоило ей только закрыть глаза, как над ухом начинал пищать комар, или ей казалось, что по ней ползают муравьи, или затекала нога, или еще что-то. Окончательно замерзнув и наставив себе синяков, Сейра, к великой радости Бури, оседлала ее и направилась на Драконий Камень, и уже лежа, наконец, в теплой постели, с омерзением подумала, что если кто и получил от этого всего удовольствие, так это искусавшие ее комары. А Деймон с мальчиками потешались над Сейрой еще целый месяц — она другого и не ожидала. — Боишься жучков? Как же ты будешь страной править? — дразнил ее тогда Джекейрис. Сейра уже привыкла к насмешкам, но именно это фраза, помнится, неприятно осела в ее сердце. Сейчас эти слова воспринимались совсем иначе. В каждой шутке есть доля правды. В какой момент Джейс решил, что ему нужен Железный Трон, да и был ли этот момент вообще? Чего брат желал не самом деле — личной власти или помощи семье?.. Ей казалось, она знала его так же хорошо, как саму себя, ей казалось, что у них нет друг от друга секретов, но одного листа бумаги вполне хватило, чтобы разубедить ее раз и навсегда. Сейра понимала, почему Джекейрис утаил правду, но не понимала всего, что за этим стояло. Кто еще был посвящен в его план? Знал ли Деймон? Лорд Корлис, Рейнис, Рейнира?.. Неожиданный рев Бури пугает Сейру. Она будто бы пробуждается ото сна — а может, она и впрямь уснула, погрузившись в воспоминания? — и заново рассматривает окрестности. Они уже пролетали широкую бурную реку, которую Сейра приняла за Трезубец, так где же они сейчас?.. Или, быть может, это был не Трезубец, а Камнегонка, на которой стоит Риверран?.. Буря ревет снова и устремляется вперед. Где-то вдали по небу прокатывается ответный драконий рев. Это не Вхагар, голос гораздо тоньше и резче — рев Вхагар был точно громовой бой. Дракона Сейра еще не видит, но почти на горизонте, там, где расступается лес, виднеется множество шатров. С такой высоты все выглядит точно сотня муравейников. Сейра еще сильнее перехватывает скользящие то ли от пота, то ли от крови поводья, руки трясутся. Если она сейчас опять попадет во вражеский стан... Буря, не слушаясь команды, начинает снижаться. Сейра щурится. Шатры, кони, люди — это войско огромно, ему и края не видно, слева от него течет еще одна река, далеко на юге оно упирается в лес. Сейра видит серые знамена, видит стяги Рейниры, но их же она видела и в Харренхолле... Сомнения развеивает раздавшийся еще ближе рев. Нет, она все-таки не ошиблась, и боги, видимо, на этот раз решили быть милостивыми. — Деймон, — шепчет она пересохшими губами. Деймон был здесь, они все-таки встретились, пусть и не там, где должны были. Караксес ревет, учуяв Бурю, та издает ответный рев, но отыскать сородича не пытается, торопясь приземлиться. Буря вихляет, устало взмахивая крыльями, вздымает огромную тучу пыли и садится, вновь почти ударившись оземь — у Сейры даже в голове загудело, но она не обращает на это внимания, тревожно всматриваясь в окружавших ее людей. Всего лишь сутки тому назад она точно так же приземлилась в Харренхолле, и теперь даже парящий над головой Караксес и виднеющиеся повсюду знамена Старков и Талли не могут внушить ей чувства безопасности. Далеко в небе, на миг закрыв собой солнце, промелькнул силуэт Караксеса. Сейра думает, что она поняла, как все было. Деймон покинул Харренхолл, обдурив Эймонда, а после направился в столицу — едва ли королева решилась бы на захват города всего с двумя драконами. Или же Бейла была еще жива?.. Так или иначе, после этого Деймон прилетел сюда, к Старку... А теперь здесь еще и она. По толпе бежал удивленный ропот. Возможно, кто-то из воинов еще попросту не привык к драконам, но Сейре кажется, что причиной тому другое. Даже не зная подробностей разговоров Сейры и Кригана — едва ли супруг трубил об этом из горна, — они не могли не понять, что появление леди Старк запланировано не было. И как тут не понять, если она только что не свалилась к ним на голову, как гром с ясного неба?..        Кригана не заметить сложно. Сейра смутно припоминает слова плохо приготовленных оправданий, но в голове вдруг резко пустеет, и ей остается только молча наблюдать за тем, как лорд стремительно приближается к ней, по пути расталкивая особенно нерасторопных. К Буре он подходит без какой-либо опаски, а та и мордой не ведет. Сейра смотрит на него не моргая, может, пытаясь удостовериться, что это точно он и все происходящее ей не снится. Криган не похудел, но будто бы усох, обветренная кожа его щек казалась натянутой на скулах, выступающих куда острее, чем прежде. Он выглядит обеспокоенным, почти потерянным — кажется, кулаками он махать не собирался, или, во всяком случае, не сейчас. У Сейры по-прежнему нет слов, но, даже если бы они вдруг появились, у нее все равно не получилось бы ничего сказать — застуженное иссохшее горло способно было выдать только невнятный хрип. Может, оно и к лучшему.        — Ты ранена?              Она не ранена, это пустяки. Малая цена за то, что она так легко отделалась. Кисти рук онемели, пальцы не слушаются, Сейра видит на них кровь, но ей не хочется даже думать об этом — если бы могла говорить, то сказала бы, что она в полном порядке, волноваться не стоит, и она не знает, почему ее так трясет и почему у нее не получается сжать ладони в кулаки. Криган стаскивает ее с седла, легко поднимает на руки, даже не пытаясь поставить ее на землю, и куда-то несет, поминутно отдавая резкие команды кому-то, бегущему рядом. Сейра прижимается к его латам, царапая щеку об острые заклепки. От мужа больше не пахло ни хвоей, ни снегом — только железом, да еще вывалянной кожей. У него на руках Сейру потряхивает, как на телеге, и она вновь чувствует чудовищную усталость — ей самой кажется странным, что она по-прежнему остается в сознании.        — Винтерфелл? Сожжен? — Сейра не помнила, чтобы слышала Кригана таким взволнованным. Она выдавливает из себя глухое «нет». Винтерфелл... Не прошло и трех суток с того момента, как она его покинула, но ей кажется, будто это было давным-давно. Криган предположил, что на замок напали — что ж, мысль эта не лишена логики. Сейра и впрямь сбежала из сожженного замка, и если бы этой половинной правдой можно было бы ограничиться, она бы с радостью произнесла ее...        Зайдя в шатер, Криган медленно опускает Сейру на постель — ей чудится, что она падает, и она даже пытается ухватиться за его доспех, но только слабо скользит по нему рукой. «Я жива», — осознать все произошедшее кажется попросту невозможным, от мигом схлынувшего напряжения Сейру ведет, точно от крепкого вина. — «Я жива, все закончилось». Еще ничего не закончилось, но она вдали от Эймонда, от Харренхолла и от его таинственной ведьмы, и Криган здесь, рядом. Он обнимает ее, и Сейра, не ожидавшая такого, на долю секунды теряется, но Криган уже отстранился, и кажется, будто ничего и не было. Это не объятие — ей, наверное, показалось. Он прислоняет к ее губам флягу с водой, и Сейра выпила бы ее залпом, если бы он ее не отвел. Она кашляет, чувствуя, как вода струится по подбородку, а Криган держит руку у нее на плече, и в глазах у него жалость. Надолго ли?        — Сейра, — Криган только начал говорить, но Сейра мигом понимает, что он у нее спросит. Она так и не сумела окончательно подготовить себя к этому моменту. — Где ты была? «Дальше будет не так страшно», — Сейра прикусывает язык. Ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание. — «Это все равно случится». — В Харренхолле. Она не решается поднять на него глаз. Будь ее воля, она предпочла бы прямо сейчас провалиться хоть в самое седьмое пекло, но не сидеть здесь, перед мужем, осознавая, что натворила. — Не злись на меня, — на самом деле Сейре хочется сказать кое-что другое. Она хочет попросить его не бить ее, потому что сейчас именно это выглядит самым страшным из того, что может произойти. Пусть кричит, пусть топает ногами, но только не бьет ее. Сейра боится того, чтобы Криган вел себя, как Эймонд. Ее голос звучит тонким и жалким. — Не злись на меня, — повторяет она еще тише. — Я… Я все объясню, я не хотела, чтобы так вышло, я… Криган молчит и держит ее за кисти рук, позволяя пришедшему лекарю обмазывать их резко пахнущей мазью, от которой кожу тут же начинает щипать. Стоит Сейре только прикрыть глаза, ее будто тянет в бездну, но она тут же выныривает обратно, а потом еще раз. Засыпать нельзя. Или уже можно?.. Она дергается, когда Криган расшнуровывает ее корсаж, но вздыхает с облегчением — она и сама не помнит, почему затянула его так сильно. — Я все объясню, — говорит Сейра еще раз, словно бы боясь, что Криган ее не расслышал. — Отдыхай, — произносит он с очень тяжелым вздохом. — Потом объяснишь. Сейра с опаской поднимает глаза, вздрагивает, когда Криган, окончательно развязав ее корсаж, тянет его в разные стороны, бурча себе что-то под нос — кажется, ругательство. Лекарь, умело делающий вид, будто ничего не слышит и не видит, споро перевязывает ее ладони. — Я дам принцессе макового молока, — он тянется к своей сумке. — Нет, — отрезает Криган. — Прикажете сделать травяной настой? — Да, — нетерпеливо командует супруг, перебивая лекаря на полуслове. Сейра настороженно наблюдает за его движениями. Она вот-вот провалится в сон, молоко ей и впрямь не нужно, и Криган, видимо, это понимает. Зачем-то поддерживая ее голову, будто она у нее пришита нитками, как у соломенной куклы, лорд опускает Сейру на кровать. Последнее, что она видит перед тем, как все-таки закрыть глаза — его искаженное то ли тревогой, то ли разочарованием лицо. Наверное, она спала, но сон этот был прерывистый и злой. Ее мучают невнятные образы: Харренхолл, Винтерфелл, Драконий Камень. Ей мерещатся разъяренный голос Деймона и стрекочущий рев Караксеса, сливающиеся в единое целое, хлопанье крыльев, вороньих и драконьих, пламенное безумие мутных видений без конца и края: принцесса Рейнис, машущая ей рукой с далекой пристани, стражник с продырявленным горлом, демонический хохот Алис Риверс, преследующий ее по коридорам Харренхолла, играющий с Тираксесом Джоффри, рыдающая Рейнира, баюкающая в руках окровавленный сверток... Сейра чувствует, как шевелит губами, словно продолжая свои бессмысленные объяснения, дрейфует будто на волнах и толком не может понять, сколько времени проводит в этом бреду, но в какой-то момент она приходит в себя. Где-то над ней ревел дракон. Сейра не открывает глаз. Она узнает песню Морского Дыма, но тот уже много лет не покидал родных мест, и здесь ему взяться было неоткуда. Выходит, она все еще спит, и ей, наверное, вновь привиделся отец — его дух был нем долгие годы, но ожил, обеспокоенный, и не желал возвращаться в свою соленую могилу. Сейра обязательно навестит ее, когда вновь сможет посетить Дрифтмарк, поговорит с отцом... Сложно сказать, о чем именно. Она ведь знает, что они чужие по крови, и он тоже это знал. Она молчала, и он молчал, молчали все вокруг... Слишком уж отчетливый этот рев, и она уже проснулась. Или все-таки нет?.. Ей кажется, что на груди у нее лежит, поскуливая, ее волчонок. «Соль?.. Как ты тут оказалась?..», — Сейра слабо водит пальцами по мягкой шерсти, привычно ожидая, что Соль, как и всегда, начнет лизать ее пальцы. Сейра пытается приподнять волчонка, дергает рукой, понимая, что что-то не так, и вспоминая, наконец, где она находится, а затем уже и все остальное. Веки разлепляются с неохотой, в каждом глазу будто песка насыпано. Сейра поворачивается, долго и мучительно приходя в себя, приподнимается на локтях. В тяжелом одеяле, принятым ею за Соль, она опознает подбитый волчьим мехом плащ Кригана. — Ваше Высочество? Вы очнулись? — тревожно выспрашивает мальчишеский голос. Сейра помнит его — это оруженосец Кригана, Харамунд… Харольд? Или Харвин? — Ваше Высочество! Сейра растирает глаза рукой, почему-то пугается, почувствовав на лбу что-то мокрое и холодное — ей вдруг вспоминается, какая на ощупь лягушачья кожа. Однажды, много лет назад, на одном из пиров Эймонд бросил лягушку ей за воротник — помнится, Эйгона восхитил этот поступок, и он даже сожалел, что не сам до этого додумался, а для Сейры вечер закончился слезами. Но это всего лишь тряпка, и сменили ее совсем недавно, она еще даже не успела нагреться. — Хармонд, — она не без труда вспомнила его имя, приподнялась, пытаясь сесть. Волчий плащ придавливал ее к постели не хуже каменной плиты. — Как давно ты здесь? — Совсем чуть-чуть, — мальчик смотрел на нее с таким испугом, будто она собиралась наброситься на него и искусать. — Милорд велел мне вас стеречь. Будь у нее силы, она бы усмехнулась. Хармонд не имел в виду ничего дурного, но ей представилось, как она снова пыжится залезть на дракона, чтобы все-таки полететь воевать, а оруженосец с воплями хватает ее за подол, заклиная одуматься. Сейра, наконец, садится, неловко придерживая плащ перебинтованными руками. На ней уже нет ни одного из двух платьев, только непомерно большая рубаха, сваливающаяся с плеч и доходящая вырезом до самого живота. Из-под плаща видна только прикрытая волосами шея, но мальчишка все равно заливается краской до ушей и начинает заикаться: — Принцесса, прошу простить, я не смею, — он стыдливо отвернулся, для верности еще и прикрыв глаза рукой и согнувшись, будто от приступа изжоги. — Я... Прошу меня извинить, принцесса... Извольте мне позвать лорда, я… — Конечно, — стоило ей только пробормотать первый слог, Хармонд подскочил и вынесся из шатра. Сквозь приоткрывшийся на миг полог проскользнул короткий луч солнца — выходит, был еще день, вероятнее всего, тот же самый. Сейра чувствовала себя куда лучше, но понимала, что спала совсем недолго. Казалось, сейчас был полдень или около того. Возле постели стоит табуретка, на ней — чаша с обещанным травяным настоем. Сейра осушает ее за несколько торопливых глотков. Живот начинает резать от голода — сколько раз она ела за последние несколько суток?.. Главное, чтобы накормили Бурю. После пережитого она, вне сомнений, еще долго будет обижаться, и у нее на то есть полное право. Свою одежду Сейра, оглядевшись, нашла небрежно свернутой на походном табурете. Надетая на нее рубашка, вероятнее всего, принадлежала Кригану. Едва ли он раздевал ее, желая просто переодеть в чистое — скорее хотел убедиться в том, что на ней действительно нет ранений. Сейра ерзает, пытаясь встать или хотя бы свесить ноги с кровати, и рубаха сползает вниз, почти обнажая грудь — Сейра едва успевает подхватить ворот, когда полог шатра резко сдвигается в сторону. Заходя внутрь, Криган пригибается, и стоит ему только выпрямиться, Сейра чувствует непроизвольную волну липкого страха. Доспехи делают его плечи непомерно широкими, а заострившееся лицо кажется еще более суровым, чем прежде. Массивная рукоять Льда, виднеющаяся из-за спины, придает Кригану что-то общее с рисунком Воина из «Семиконечной Звезды» — такой же свирепый и безжалостный. Сейра гонит прочь эти мысли, надеется, что Криган не распознает ее испуга. Ей хотелось бы сохранить хоть крупицу достоинства. — Сейра, — выражение его лица будто бы смягчается. Лорд подходит ближе, садится на оставленный мальчишкой Амбером табурет — Сейре кажется, что он должен с треском провалиться, но тот, скрипнув, все же устоял, — и впивается в нее своим привычным пронизывающим взглядом. Если подсчеты верны, на будущей неделе стукнет третий месяц со дня свадьбы в Винтерфелле. Всего-то три луны, но в то же время все это было так давно, и Сейра многое уже успела забыть — она делала это нарочно, думая, что так ей будет легче. Тогда ей действительно стало легче, но сейчас она понимает, что Криган вот ничего не забыл, а она будто заново проживает все эмоции от их первой встречи, и ей так же страшно, как было тогда. Старк стянул перчатку и, протянув руку, коснулся ее лба. Ей пришлось приложить усилие, чтобы замереть и не отстраниться. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — в этот раз она запрещает себе закрывать глаза или опускать их вниз. Едва ли ей удастся провести Старка, но она будет пытаться держать браваду как можно дольше. В голову, правда, вместо взвешенных и размеренных убеждений лезут исключительно глупости: сначала Сейра едва не спрашивает, кто ее раздевал, потом почему-то думает, что она с Криганом не поздоровалась, и стоит, наверное, сказать слова приветствия... Или хоть как-то проявить учтивость — а вот это, пожалуй, не такая уж и глупость. — Я рада видеть тебя в добром здравии. Криган еле заметно нахмурился и ничего не сказал в ответ. Вероятно, он подумал, что жена над ним издевается. — Я тоже рад тебя видеть, — от этих слов ее будто обдало морозом. Сейра поёжилась. Криган спокойно надел перчатку обратно и поднял на нее глаза, укоряющие и неподвижные.— И раз уж тебе более ничего не угрожает, я желаю объяснений. Вероятно, у тебя была весомая причина ослушаться моего приказа, не так ли? «Вот и все...», — Сейра набрала в легкие воздуха. Как ей поступить: расплакаться и начать умолять о прощении? Именно это ей хотелось сделать, оказавшись у Кригана на руках, но в ней говорила тогда отчаянная усталость, а теперь, отдохнув, она уже не ощущала себя столь беспомощной и не хотела так явно унижаться. Вдруг Криган начнет презирать ее за это?.. — «Надо попробовать по-другому». — Я получила письмо от Деймона, — удивительно, но голос у нее не дрожит. — Он велел мне прилететь в Харренхолл, но... — Вот как? — поначалу ей показалось, что Криган вот-вот рассмеется, но по его тонко сжатым губам она поняла, что он с трудом сдерживает ярость. Он думает, что она держит его за дурака?.. «Пожалуйста, просто дай мне договорить и не бей меня», — вновь думает Сейра, на этот раз с отчаянием. — «Все, что угодно, только не это, я этого не вынесу». — ...это все из-за печати, — неуклюже вворачивает она. — Деймон, он... Он оставил печать в Харренхолле, и Эймонд воспользовался этим, он прислал письмо в Винтерфелл и велел мне прилететь, и... — Боги, — Криган покачал головой, смотря на нее, как на последнюю дуру. Сейра почувствовала, что немилосердно краснеет. Она даже думать боялась о том, как будет объясняться с мужем, но реальность оказалась еще хуже всех опасений. Про Алис с ее пророчествами Сейра не смела даже и заикаться — она и сама-то начинала думать, что все это могло ей примерещиться, и как можно было пересказать это так, чтобы не сойти за ополоумевшую?.. Возможно, лучшим будет и вовсе умолчать об этой части ее путешествия — на время... или навсегда, если она так и не наберется мужества рассказать обо всем. — И ты поверила? «Я бы взглянула на то, что сделал ты на моем месте», — к ее стыду примешивается легкое раздражение, но Сейра не позволяет этому отразиться на лице. — «Стоило бы напомнить, чем обернулась твоя опрометчивая вера в братскую любовь». — А что я еще могла сделать? — цедит Сейра сквозь зубы. Рука, которой она придерживала ворот рубахи, устает, но оказаться полуголой в такой момент хотелось меньше всего. — Спросить меня, — холодно ответил Криган. — Вороны летают медленно. — Зато драконы умирают быстро. «Я неправа», — говорит Сейра сама себе. — «Я должна извиниться, и все тут». Одному голосу тут же вторит другой: «У меня не было другого выхода, я выполняла королевский указ». Сейра не слишком верит в убедительность этих слов, но куда хуже то, что Криган и вовсе в них не поверит. — Я сделала это, потому что получила приказ, — повторяет она, но уже тише, о чем тут же жалеет. Раз уж выбрала стоять до последнего, надо делать это с уверенностью... Которой у нее, конечно же, нет. — Деймон... позвал меня сражаться. — По-твоему, война — это игра в куклы? «Деймон позвал меня сражаться», — передразнил он. — Ты сделала это, потому что захотела. Не случись этой игры с письмами, ты нашла бы другой способ, — Криган прищурился. Сейра сильнее сжала руку, будто напоминая себе о том, что не надо показывать своего испуга. Она надеялась, что глаза ее не выдают. — Повод, конечно, складный. Ловко придумано. А идиот-муженек ни к чему подкопаться не сможет, правда ведь? После этих слов у нее ощутимо загорелись кончики ушей. «Не надо было начинать возражать», — думает она в отчаянии. — «Кто меня за язык тянул?». Ей вновь хочется, как несколько часов назад, закрыть лицо руками и заново умолять о прощении, но сделанного не вернешь. — «Нет, надо попытаться ему объяснить... Я ведь хотела помочь». Боги, какая несусветная глупость. — Я подозревал, что ты все равно ослушаешься, — Криган качает головой, — но улететь в Харренхолл! Даже если бы там и впрямь оставался Деймон, неужели ты не понимала, насколько это опасно? — Король вправе повелевать своими подданными... — А я вправе повелевать своей женой, — он повысил голос, и Сейра сжалась почти против воли. Каждое слово Кригана ощущалось как пощечина, ему не нужно было шевелить и пальцем. — Которая, ко всему прочему, была не в себе после потери ребенка. За колышущимися пологами шатра кипит жизнь: лязг оружия, ржание лошадей, мужской смех и еле различимый рев драконов. Тишина, замирающая здесь после каждой обрубленной фразы, действует на нервы. Лорд, кажется, и не собирался останавливаться, а Сейра все так же спорила с самой собой, одновременно защищая право Кригана на гнев и напоминая себе, что и ей какая-никакая защита нужна. При упоминании выкидыша она прикусила себе язык. «Он говорит правду», — первая мысль, выверенная, скупая. — «Это было жестоко», — следует за ней. — «Тебя лихорадило, и Рейна умоляла тебя остаться», — Сейра прекрасно все помнит. — «Зачем он это сказал?». Она молчит. Признаться, попросту думает, что сказать. Она выставляет себя дурочкой, но она делала это уже так много раз, что это едва ли может иметь какое-то значение. Еще один голос, кажется, принадлежит септе Дженне — она наставляет Сейру не спорить с мужем и сделать, как он велит. Кто повелевает еще одним, Сейра вспомнить не может, припоминает только слова: «Слезы — женский меч». Ей и впрямь очень хочется расплакаться, но никакой это не меч, и это, наверное, сделает только хуже... Криган не дожидается от нее ни твердого, ни слезливого ответа. К следующему его вопросу Сейра была по-своему готова: — Что случилось в Харренхолле? Как ты сбежала? «Он... он ведь хочет знать, взял ли меня Эймонд», — Сейра знала, что так это и будет. Он... Он ведь имеет право знать. Ей противно разговаривать об этом, но молчать не выйдет. Любой ведь поступил бы так на его месте, верно?.. — Ничего, — отвечает она слишком поспешно. — Ничего, он... Ничего со мной не сделал. Меня взяли под стражу, не давали еды, — это не совсем правда, но слова уже вырвались, и обратно их не возьмешь, — и... Он велел дать мне лунный чай. Но меня спасла травница, — Сейра прямо-таки видит, как глаза Кригана затуманились яростью. — Она дала мне простой отвар вместо этого чая, и ничего не случилось, а потом... помогла бежать. Я переоделась в простую одежду, пролезла во двор, оседлала Бурю... В башне что-то взорвалось, все тушили пожар, а я улетела, — от слишком быстрой речи ее дыхание сбивается. Сейра решила говорить как можно меньше лжи, чтобы потом, случись что, не запутаться в собственных показаниях. Она и не врала — только сгладила углы и опустила подробности. — Что еще за травница? Зачем ей тебе помогать? — по лицу Кригана не понять, верит он ей или нет. Однако раз он ее раздевал (едва ли это мог сделать кто-то еще), то видел, что ран на ней нет — возможно, это его убедит. — Ее зовут Алис. Я... Я думаю, Эймонд насиловал ее, и другие солдаты, наверное, тоже, — этого Сейра знать не могла, но и Кригану необязательно знать, что ее сведения путаны и выстроены на догадках. Может, однажды она объяснит ему все от начала до конца, а может, так и сохранит тайны при себе, заставив себя поверить в более простую и куда более безопасную версию. Алис не стояла ни за Черных, ни за Зеленых — она, очевидно, рассудила, что правда на той стороне, на чьей больше молодых драконов. Кроме Вхагар, у Зеленых оставалась лишь Пламенная Мечта, а она давно уже не откладывала яиц. — Это ее платье, — Сейра указывает на сложенную на табурете одежду, будто бы полагая, что столь незыблемое доказательство непременно убедит Кригана в правдивости этой, откровенно говоря, не очень правдоподобной истории. — Что значит «что-то взорвалось»? — его брови почти сходятся на переносице. — Так это был не Эймонд? Сейра мотает головой. Упоминание о горящей башне не удивило Кригана — выходит, отсюда им был виден пожар, но они связали его с Эймондом. Едва ли можно было придумать другие варианты... Уж точно не то, что башню спалила ведьма, вызволявшая из плена твою жену. — А не ты ли ее сожгла? — Нет! Конечно нет, у Бури не настолько горячее пламя, она... — Сейра, разумеется, этого не скажет, но она вспоминает смерть Давена Старка и то, как он долго катался по земле, пронзительно визжа. Поджигаемые Бурей овцы и козы так не мучились и обычно даже заблеять не успевали. Может, закутанного в шерсть человека убить сложнее, а может, Буря тем или иным образом почувствовала, что Сейра желает этому человеку мучительной смерти... Она не желала. Или, наверное, желала, но когда Давен закричал, ей только и захотелось, чтобы он умер побыстрее. — Да и зачем мне ее жечь? Это... — Бессмысленно? — услужливо дополнил Криган. — Или глупо? Или, быть может, опасно? Улетать из Винтерфелла было и то, и другое, и третье, но тебя это, кажется, не остановило. Стоит возблагодарить богов за то, что ты унесла ноги. «Благодарить стоит Алис», — мельком проносится в ее голове. — «А богов надо молить, чтобы ей, кроме благодарности, ничего от нас не было нужно». — Я не пострадала, — произносит она вслух. — Он остался ни с чем. Криган смотрит на нее долгим тяжелым взглядом, но ничего не говорит. Слова и не нужны, Сейра и без них понимает, что у него на уме. Самой себе она заново проговаривает: надо вытерпеть все, что он еще скажет, и постараться не думать о том, что уже сказал. — Хозяева замка живы? — Криган, в отличие от нее, вспоминает о Стронгах, и Сейра хочет вцепиться себе в волосы. Как она могла забыть?.. — Нескольких он повесил, — отвечает она тихо. Больше Криган ничего не спрашивает. Поморщившись и будто бы отбросив какую-то мысль, он говорит то, чего сейчас она совершенно не ожидала услышать: — Я велел Райдеру следить за тобой, но он не сумел тебя удержать. За подобное отвечают головой. — Он... — на миг у нее словно бы язык отнялся от ужаса. Боги, нет, только не это, что же она наделала? — Джимс не виноват! Я сама сбежала, рано утром, потому что... — Потому что знала, что идешь поперек моей воли и знала, что тебе за это будет. Мало того что себя захотела умертвить, так еще и моих людей за собой потянула. — Ты казнишь его? — спрашивает Сейра упавшим голосом. — Криган, прошу... — Я тоже тебя просил, Сейра. Ты была не слишком внимательна к моим просьбам. «Давена он не казнил, он просто хочет проучить меня, с Джимсом ничего не случится», — подступившая паника передавливает горло. Сейра успела привязаться к старому кастеляну, да и пусть даже она бы терпеть его не могла — он ведь невиновен, и... Нет, Криган этого не сделает. Не сделает ведь? Сейра безуспешно ищет ответ на его лице, таком же неприступном, застывшим, точно злобная обледеневшая маска. Еще никогда она не видела его таким. — «Но Давен был его братом, а Джимс...». — Не надо. Не делай этого, — бормочет она, едва шевеля пересохшими губами. — Накажи меня. — Желаешь, чтобы я тебя в темницу бросил? — Криган издал смешок, больше напоминавший воронье карканье. Сейра вновь посмотрела на его сжатые в кулаки ладони. Она хорошо помнила их в моменты грубоватой ласки, и боли от них она еще не испытывала, но понимала, что уж боль-то эти руки точно причинять умеют. Ей снова представляется своя опухшая после удара щека. Бить жену — порок, но не преступление. Если Криган вздумает ее проучить, его едва ли кто-то осудит. Деймон своеобразно обещал ей защиту от подобного, но что он сделает в действительности, зная, что северяне составляют большую часть его армии, и теперь, после того, как Сейра подставила их всех под угрозу? Ничего. Он ничего не будет делать, да и ведь нет в этом чего-то предосудительного — всего лишь воспитание. Кажется, Рейнира однажды намекала на то, что Деймон был с ней груб, но это было давно, и намек был очень туманным, а потом они и вовсе не возвращались к этой теме. «Деймон и сам может это сделать», — думает вдруг Сейра. Она рвалась к нему, чтобы быть под защитой, однако опровергнуть это тревожное осознание было будто бы нечем. — «Нет, только не он». Отчего же нет?.. Она провинилась. Они оба вправе ее наказать — и муж, и отец. — Я говорил тебе. Я знал, что именно так все и получится, — Криган молчал очень долго, Сейра тоже. Размышления о вероятных увечьях были затягивающими и вязкими, как болотная топь. — Зачем, Сейра? Чего ты хотела этим добиться? Вот он, ее шанс все объяснить. Сейра нашла ответ на этот вопрос в одно из мгновений проведенной на драконьей спине долгой ночи... Сначала первой, а затем и второй. Ей двигала жажда мести, которую, в свою очередь, подпитывала незажившая обида, нанесенная исподтишка Джекейрисом, и тянущийся за ней шлейф вопросов и сомнений. Кто знал? Был ли это сговор? Как давно было принято это решение? Сейра видела в этом возможность что-то изменить, доказать — и себе, и всем остальным. Что ж, так, очевидно, и получилось. Она и себе, и всем остальным все доказала. Но Криган, пожалуй, над таким признанием разве что посмеется. Сейра не готова делиться с ним этими мыслями, да и мало с кем готова, и весь этот разговор нисколько не располагал к такого рода откровениям. Криган все равно не поймет того, что она хотела бы ему донести, так стоит ли сотрясать воздух? — Я не меньше Таргариен, чем мои братья и сестры, — плохое начало, но хороших слов ей сейчас не подобрать. Сейра меняет сжимающую ворот руку и вдыхает поглубже. — Прошу, пойми. Я... Я тоже драконий всадник. Нас всегда готовили к этому. — Что это она такое несет? В ее голове это звучало умнее и убедительнее... Теперь придется уже договорить. — И я, и... — Леди Бейла, очевидно? Она собиралась упомянуть Джекейриса, но осеклась. — Я имел удовольствие пообщаться с ней после бойни у Каслвуда, — на короткое мгновение Криган отвел глаза в сторону, будто бы ища в голове воспоминания. Голос его, однако, не изменился, и на лице не дрогнул ни один мускул. — Ты, вероятно, не видела людей, изувеченных войной. Леди пережила такое, отчего и у взрослых мужчин, бывало, мутнел рассудок. Она никогда бы не смогла жить нормальной жизнью. И уже не сможет, само собой. Такой судьбы ты себе желала? — Деймон растил ее как солдата, — она хотела бы звучать твердо, но голос у нее совсем слабый и почти дрожит. — Потворствовал женским глупостям, — жестко обрубил он. — И сам свел ее в могилу. Сейра отвернулась, насухо вытерла оба глаза и повернулась обратно. Она думает о том, что просто хочет попросить Кригана остановиться. Она проиграла почти без боя, обещала себе не плакать, но не сдержалась. Криган не сказал ни слова неправды, но от разрастающегося в груди чувства гудящей неприязни в легких будто бы не остается воздуха, и на несколько секунд Сейра чувствует ядовитую острую ненависть. «Ты во всем прав», — произносит она сама для себя. — «Я понимаю, просто не говори ничего больше. Оставь меня, пожалуйста, я все поняла, только уходи». Она все-таки опустила голову. Какая теперь разница, он все равно уже увидел ее слезы — можно было бы назвать это безоговорочной капитуляцией. Сейра знает, что он не уйдет, и этот пыточный разговор продолжится, пока она, наверное, не разрыдается. Краем глаза она видит, как Криган утомленно трет глаза рукой. — Я не хотела, чтобы так вышло, — бормочет она, не зная, что еще можно сказать. Это, по крайней мере, была правда. — Оттого не лучше, — отвечает Криган. Сейра с опаской поднимает на него глаза. Они сталкиваются взглядами, и она, вновь не выдержав, отворачивается. — Сейра, — зовет он, приподнимая ее лицо за подбородок. Неприятный жест, особенно в эту секунду. — Мне жаль, что мне приходится говорить это здесь и сейчас, но ты должна это услышать и понять кое-что, — на лбу у него залегла тень. — Ты родилась принцессой и останешься ей навсегда, но в первую очередь ты моя жена. Моя, — Криган вновь сощурил глаза. — Можешь считать меня кем угодно, но я не позволю идти против меня и моей воли, — вразрез с жесткими, тяжелыми словами Криган очень осторожно касается ее пальцев. — Я не хочу быть тебе врагом. Не хочу, чтобы ты меня боялась. — Я и не боюсь, — ее голос свидетельствовал об обратном. — Тогда хватит коситься на мои руки. Глядишь, как на бешеного пса: авось не бросится, — раздраженно ответил Криган. — Что, думаешь, я ничего не замечаю? Я, по-твоему, мало того что идиот, так еще и слепой? Сейра с большим трудом поборола желание повторно закрыть лицо руками. С языка рвутся объяснения и оправдания, но усталость и неутихающее чувство стыда вновь удерживают ее, и она просто прикусывает губу. Криган и сам выглядел донельзя изможденным, будто этот короткий разговор выпил из него все силы. — Ты слаба. Тебе принесут обед, — говорит он спустя минуту мучительной тишины. Его голос был уже не столь резок, и это немного обнадеживало. Груз предыдущих его слов продолжал оттягивать сердце тупой болью. — Мы продолжим потом. Нам еще многое предстоит обсудить. Возражать Сейра не решается — думает только, что многое из сказанного вполне могло бы и подождать. Что за человек: сначала он, не поведя бровью, обещает отправить своего подданного на казнь, а затем как ни в чем не бывало говорит, что ей надо поесть. Нет, он ведь не обещал... Старки верны данному слову, а Криган его не давал. Все еще может обойтись. Она постарается задобрить мужа, и он простит Райдера... Хотя бы его, а потом, быть может, и ее. «А я сама? Я его прощаю?», — мысль эта была сейчас неуместна, но у Сейры никак не получалось выкинуть ее из головы. С момента их с Криганом расставания случилось слишком много всего. О проклятом договоре Сейре не удавалось забыть ни на секунду, и она даже не знала, что было больнее — предательство ли Джейса, пренебрежение семьи, или же мнимые попытки Кригана завоевать ее любовь. Он был вправе на нее рассчитывать, она, в конце концов, стоила ему больших денег... Сейра молчит. Что еще остается? Может, она все еще не в себе после потери ребенка, а ее женским глупостям слишком долго и упорно потворствовали... Криган пересаживается на кровать, и Сейра пытается отодвинуться, но он, напротив, сгребает ее и притягивает ближе, утыкаясь носом в ее плечо. Соскользнувшую вниз рубашку он неаккуратно подтягивает обратно таким жестом, будто коня попоной накрывает, затем также натягивает повыше волчий плащ, прикрывая им ее бедра. — Я волновался за тебя, — говорит Криган глухо, нашаривая ее руку и осторожно сжимая в своей. — Не знал уже, что и думать. Бесспорно, она тоже переживала. Его смерть обернулась бы бесчисленными сложностями. — И я за тебя, — произносит она нерешительно. Кажется, гроза миновала. Криган отстраняется от нее с неохотой, и, наклонившись, неловко почти касается губами ее щеки — так сразу и не поймешь, что это был поцелуй, и Сейра, оказывается, уже успела позабыть, какие они, его поцелуи. «Он и вправду волновался», — колет ее саднящая мысль. — «Больше, чем я». — Его Величество тоже желал... повидаться с тобой, — Сейра, встрепенулась, не понимая, чего испытывает больше: радости или страха. — Сдается мне, наши с ним вопросы были весьма схожи в своей сути. Я убедил его, что сперва сам с тобой поговорю. — Он очень злится? — спросила она осторожно. — Он в ярости. Сейра вздохнула. Она вспоминает, какими словами Деймон напутствовал ее, когда она отправлялась на Север. Интересно, что друг о друге думают ее отец и муж, понравились ли они друг другу? Люди они совсем не похожие, сложно, пожалуй, найти между ними хоть какое-то сходство: Криган был спокойным, рассудительным и невозмутимым, Деймон же был переменчив, вспыльчив и скор на суд и расправу. Едва ли гнев Деймона было возможно утихомирить — если Сейре когда-то случалось его разозлить, она предпочитала прятаться как можно дольше, и лишь потом старалась подступиться и попросить прощения. Даже представить трудно, что ее ждет в этот раз, да и прятаться-то негде. А если Деймон ударит ее?.. Воспротивится ли этому Криган? Он не может идти против короля, за это и жизнью можно поплатиться... Впрочем, кому-то другому — возможно, но лорду Винтерфелла и главнокомандующему большей части королевской армии — едва ли, не говоря даже о том, что они теперь состояли в родстве. Криган встает, Сейра выбирается из постели. Ее все еще мутит, но лежать здесь и дальше будет невыносимо. При встрече с Деймоном она предпочтет быть одетой и стоять на обеих ногах. — Аккуратнее, — говорит Криган почти ворчливо, заново поправляя ее спадающую рубашку. Сейра придерживает ворот обеими руками, сквозь вырез некрасиво проступают ребра. — Оденься и жди меня здесь. Потом я подыщу что-нибудь тебе в размер. Сейра подавила смешок, вообразив, как Криган обходит шатры северян, вежливо интересуясь, не найдется ли у кого пары лишних панталон. Хотя, пожалуй, она бы и таким обрадовалась. Когда Криган оставляет ее — Сейра, не выдержав, облегченно вздохнула, — она с отвращением облачается в пахнущую потом и пеплом одежду. То, что ей вчера давала Келла, она надевает поверх рубахи Кригана, застегивает черный плащ — с ним грязь на юбке не так бросается в глаза, а ведьмино платье сворачивает, раздумывая, как с ним поступить. Может, стоит и вовсе его сжечь?.. В сказках с вещами ведьм всегда именно так и поступают — чтобы все, пропитавшееся черной магией, было уничтожено подчистую... На рукавах платья криво вышиты то ли розы, то ли гвоздики, швы неровные, кое-где торчат нитки. Вероятно, это платье Алис шила себе сама, и на это ремесло ее чары не распространялись. Если сжигать платье, то тогда надо избавиться и от плаща?.. — Сейра? — зовет Криган. Сейра, свернув платье, кладет его на табурет. Сжечь всегда успеется — хотя бы после того, как у нее будет хоть что-то на смену. За Криганом топчется его оруженосец с дымящимся подносом еды, который он торопится поставить на стол. Сейра уже успела обратить внимание на скудное убранство шатра: согласно статусу, Криган мог позволить себе гораздо больше, однако ограничивался необходимым — как в Винтерфелле, так и здесь. Криган отодвигает для Сейры табурет и садится сам. Еды на подносе много, но приборов на одного, только чаши две. От кувшина с вином исходит приятный аромат кориандра и гвоздики. — Принцесса, осмелюсь доложить, что ваш зверь съел коня и уснул, — несмело отчитался Хармонд, разливая вино по чашам. — Целого коня? — уточнила Сейра. — Целого. — Когда король поднимался в небо, его дракон начал толкать твою Бурю мордой, — пояснил Криган с тенью усмешки. — Она укусила его, а потом легла спать. «Она же сама с коня размером», — подумала Сейра тоскливо. — «И налеталась, видимо, на год вперед...». Что ж, хотя бы она восстановит силы — пусть рана на ее шее и была совсем маленькой, забывать о ней не стоило. Криган пригубил свою чашу, Сейра последовала его примеру. Горячее вино обожгло горло, голова снова будто бы закружилась. Есть придется медленно, но лучше бы Криган не заметил ее слабости. «Я все равно уже здесь, с ними», — думает Сейра, аккуратно зачерпывая ложкой мясную похлебку. — «Быть может, Деймон все-таки велит мне остаться?..». Караксес, каким бы резвым он ни был, все же не всемогущ, и Буря была бы ему хорошим подспорьем... Само собой, когда переварит этого злосчастного коня. — «Деймон будет рвать и метать, но есть вещи и важнее моих оплошностей». Сейра стыдится этого нелепого страха перед наказанием — после всего, что случилось в Харренхолле, гнев семьи был меньшей из проблем. Плохо то, что в лицедействе она не сильна, и Криган все понимает, да и Деймон, вероятно, тоже поймет. Они оба и так уже считают ее дурой, а вдобавок к этому теперь будут считать и трусихой. Так и не поймешь, что из этого хуже. — Деймон еще не вернулся? — спрашивает Сейра несколько минут спустя. Она не сомневается, что Деймон, если бы он действительно был в лагере, уже дал бы о себе знать, но ей просто хочется с чего-то начать разговор. — Нет. Король и Аддам патрулируют земли с самого утра, — отвечает Криган. — Они... — Аддам? — она закашлялась и торопливо прикрыла рот рукой. — Какой еще Аддам? — Из Халла, — Криган слегка хмурится, недовольный тем, что Сейра перебила его. — Драконий всадник на службе Ее Величества. — Я не понимаю, — она и впрямь ничего не понимала. — Он... — Я сам знаю немногим больше тебя, — Криган пожал плечами с чудовищным, по мнению Сейры, равнодушием. — Он простого рода, но летает на сером драконе и присягнул на верность королеве. «Морской Дым? Он не примерещился мне, он и впрямь здесь», — Сейра будто бы цепенеет. Королева нашла еще одного всадника. Не может быть... И она ведь ни слова не написала об этом Сейре. Разумеется, ей было не до того, и все же... Но как же это возможно? Сейра пытается даже вспомнить, не было ли какого-либо Велариона с таким именем, о котором она, быть может, позабыла, но быстро отбрасывает эти мысли. Человеку без крови дракона в жилах наездником не стать — выходит, он бастард кого-то из членов королевской семьи, или, что еще вероятнее, кого-то из Веларионов, раз он родом из Халла... Кого же? Корлиса? Веймонда? Или Лейнора?.. Нет, нет, только не его, разумеется... Криган покосился на ее почти не тронутую похлебку: — Ешь. «Большего я сейчас не узнаю», — Сейра не хочет показывать, что ее раздражают его понукания. Он зол на нее, не стоит обманываться его внешним спокойствием, и там, где можно промолчать, она промолчит. — «Я еще успею это сделать». — Расскажи, что случилось с Бейлой, — просит она, вновь принимаясь за еду. От длительного голодания, или, быть может, остаточного действия рвотного корня желудок то и дело противно сжимался, и Сейра подолгу пережевывала даже тонко нарезанную морковь, боясь, как бы ее снова не вывернуло. Нет, второй раз такого позора она точно не переживет. — Я... Ничего не знаю. Как она погибла? «Знает ли Рейна?», — добавила Сейра про себя. Сердце болезненно кольнуло. Криган помрачнел. Они с Бейлой виделись всего раз, там, у Каслвуда, где погиб Люк, и едва ли он успел к ней проникнуться. Он должен был видеть столько смертей, скольких, в конце концов, он убил собственными руками?.. Может, он и впрямь сожалеет о гибели Бейлы, может, просто делает вид. «Нет, он не лицемер», — подумала Сейра, но тут же запнулась об эту мысль. Чем еще можно было назвать скрытность Кригана относительно брачного договора, если не лицемерием? — Сражение произошло близ Глотки, — говорит Криган. — Джекейрис, Аддам и леди Бейла против флота Триархии. Твой брат и Аддам не видели ее смерти, просто... Они вернулись, а она нет. — Ее тела не нашли? — она заставляет себя спросить это, и Криган ожидаемо качает головой. До чего страшная смерть. «Никто не видел... Нет, кто-то должен был... Кто-то ведь убил ее», — в глазах снова мутнеет. Сейре вновь кажется, что все это неправда. Если свидетелей ее смерти нет, может, она все-таки жива? Может, пираты взяли ее в плен?.. — «Алис видела», — тут же вспоминается ей. — «Она... Она видела кипящее от крови море, но что с того? Нет, она ведь сказала, что нас теперь двое, но может... Может, это тоже можно истолковать как-то по-другому?..». Даже если Лунная Плясунья погибла, Бейла могла бы спастись, а слова колдуньи могут быть двояки, Сейра в этом уже убедилась. В Глотке сотни и тысячи маленьких каменных островов. Вдруг Бейла сейчас сидит на одном из них и ждет спасения, ища в небе силуэт драконьего всадника? Ищут ли ее?.. Сейра не спрашивает об этом Кригана — его все равно там не было. Лучше, наверное, она потом поговорит с Деймоном... Или с этим Аддамом, пусть ей совсем не хочется этого делать. Сейра смотрит на Кригана, он — на нее. Он тоже наверняка хочет расспросить ее: про все, что было в Харренхолле, и про своего брата, нет, про обоих братьев, и про потерянное дитя, но все вокруг вовсе не располагает к подобным разговорам, и времени у них, должно быть, совсем мало. Не будет же Криган вечно караулить ее в этом шатре?.. — Ты знаешь, что вчера ночью Эймонд сжег замок Дарри? Вопрос повисает в воздухе. Нет, конечно, она не знала. Дарри... Вот, выходит, куда он улетел. Сейра с ужасом осознает, что она не удивлена. Она не видела пожара, не слышала запаха дыма, но они с Бурей летели против ветра, да и даже если почувствовали бы хоть что-то, все равно приписали бы это пылающей башне... А ведь отсюда до Дарри рукой подать, особенно по воздуху. Как, впрочем, и до самого Харренхолла. — Нет. Он покинул замок ночью, но я не думала... — До того был Раздвоенный Коготь, теперь вот это, — Криган потер переносицу двумя пальцами. — Сначала его облапошил король, а потом еще и ты со своими выкрутасами. Рано или поздно он окажется здесь. «В Харренхолле у него армия», — от охватившей грудь тревоги сердце у нее заколотилось быстрее. — «И Ланнистеры... И Ормунд Хайтауэр. Если бы можно было взглянуть на карту...». Стоит ли попросить об этом? Криган, должно быть, поднимет ее на смех, если она скажет, что хочет помогать ему советом, и будет, наверное, прав. Но она не бесполезна, она столько лет вела дела вместе с Рейнирой, это чего-нибудь да стоит. — «Нет. Он велит мне возвращаться назад, в Винтерфелл». Выходит, все это всё-таки было зря?.. — Ты вернешься на Север, — продолжает Старк, словно бы рассчитав ход ее мыслей. — С позволения лорда Талли отошлю тебя в Риверран. Там ты обождешь день-другой, и, как только почувствуешь себя лучше, вылетишь в Винтерфелл. По пути остановишься в Белой Гавани или Барроухолле. — Милорд? — совсем неожиданно голос вдруг подает Хармонд Амбер. — Леди Блэквуд предлагала воспользоваться гостеприимством своего дома. — И я уже ее поблагодарил, — он снова раздражен, если он хоть на минуту был спокоен. Должно быть, недоволен тем, что Хармонд позволил себе вмешаться в разговор без дозволения. — Уверен, лорд Оскар мне не откажет. «Древорон дальше от Харренхолла, чем Риверран», — думает Сейра. — «Криган пытается предугадать атаку Эймонда?.. И что еще за леди Блэквуд, которая из?..». Помнится, год или два назад Рейнира посылала письмо с соболезнованиями о кончине леди Блэквуд, приходящейся юному лорду Бенджикоту то ли теткой, то ли матерью... Леди сама предложила свою помощь, а Талли еще предстоит попросить — странно, отчего Криган не желает, чтобы Сейра остановилась в Древороне. Скользнув по нему взглядом, Сейра решила, что расспрашивать его не стоит — ни об одном из его решений, и точно не в этот момент. Может, последнее слово будет все-таки за Деймоном, может, он рассудит иначе. Едва только Сейра расправляется, наконец, с похлебкой, Криган жестом велит оруженосцу удалиться. Он поднимается, она тоже, хотя ей страшно неловко и хочется сесть обратно, и она не понимает, чего стоит ждать. Криган привлекает ее к себе за локти и усаживает на кровать: — У нас совсем нет времени, — поясняет он, мягко касаясь ее перебинтованной ладони. — Хочу побыть с тобой немного. Ты должна улететь сегодня же, — Криган проводит рукой по ее волосам. — Здесь небезопасно. Слишком много тех, кому нельзя доверять. «Сейчас нигде не безопасно», — Сейра не стала этого произносить, Криган и сам все понимает. Кому он не доверяет?.. Лучше бы ей тоже это знать. — Все еще не могу поверить в то, что ты действительно это сделала, — он неаккуратно прижимается губами к ее лбу, затем кладет ладонь на щеку и приподнимает ее лицо. Поцелуй ощущается настойчивым, почти безжалостным. Сейра чувствует скопившийся в Кригане гнев — он перемежается с тоской и, вероятно, страстью. «Вдруг он захочет взять меня?..», — в страхе Сейра почти порывается схватиться за свою юбку, как если бы Криган уже пытался ее задрать. — «Что, прямо здесь?.. Я еще не оправилась от выкидыша», — ей захотелось оттолкнуть Кригана. Нет, только не здесь, не после всего, что он сказал, нет... — Я... — Старк хочет что-то сказать, но не говорит, на миг отрывается от ее губ, потом целует снова. Сейра не пытается ему ответить. На сердце у нее тяжелеет с каждой секундой этой странной, болезненной близости. — Криган, — это вырывается из нее чуть ли не против воли. Она не знает, хочет ли попросить его остановиться или просто пояснить, что нельзя трогать ее сейчас, или что-то совсем иное. Краем уха Сейра слышит раздающийся совсем близко рев Караксеса, на секунду это сбивает ее с мысли. Криган гладит ее по плечам, покрывает поцелуями лоб, уже не так, как несколько секунд назад, нет — очень осторожно, едва касаясь. Что она хочет сказать? Что она вовсе не хочет, чтобы их брак был несчастливым, или что ее задели сказанные им сегодня слова, или что она не может ни забыть, ни простить всего того, что она знает про его сделку с ее матерью и братом, или что за время, проведенное в Винтерфелле, она едва ли не возненавидела его за все его оплошности, или что она тяжело переживает смерть их ребенка и что у них, по заверениям ведьмы, еще родятся дети... Впрочем, нет, ведь Алис ничего не говорила про то, кто будет отцом, и... — Сейра? — Криган ждет. Что он хочет услышать от нее? Старые обиды будто бы схлестнулись с чувством смутной благодарности, и, сойдясь, разошлись ни с чем. Сейра слегка мотает головой. — Кажется, прилетел Деймон, — говорит она и тут же видит, как в глазах Кригана словно бы что-то потухло. Помедлив, он поднимается на ноги, сразу же становясь недосягаемым и неприступным. — Идем, — говорит он. — Лучше мне быть рядом. «Одна плоть, одна душа отныне и навеки», — вспоминается ей вдруг. Сейра поправляет полы плаща, накидывает капюшон. Поцелуй Кригана еще ощущается на губах, и она не может понять, нравится ли ей это или нет — только внезапно все-таки жалеет, что не поцеловала его в ответ.