Соль и пепел

От усталости и бесконечных потрясений Сейра соображала плохо. Услышанное казалось то ли наваждением, то ли шуткой. Рейнира захватила столицу, и Эймонд, конечно, пришел в неописуемую ярость, и потому он захотел хоть как-то выместить свой гнев... От мысли о том, чего она избежала, Сейру скрутило новым спазмом. Чтобы прийти в себя, ей понадобилось несколько мучительно долгих минут. Ее рвет еще раз, потом еще, внутренности будто и сами уже просятся наружу. Отдышавшись и выпив полный кубок воды, Сейра садится за стол, пытаясь обдумать услышанное. Вопросов было столько, что она, не выдержав нервного напряжения, обхватила голову руками. Все ли остались живы? Где сейчас Деймон, где его армия? Что случилось с маленьким Джехейрисом, с Джехейрой, Хелейной?.. Да и с ней самой, в конце-то концов, что теперь будет?.. Ох, нет. Думать о захвате трона, зная только то, что этот захват произошел, было и трудно, и бессмысленно. Сейре хотелось верить, что мать и братья в безопасности (брала ли Рейнира Королевскую Гавань сама, на Сиракс верхом?.. Может, вместе с ней был и Деймон, и потому его местоположение было для всех секретом?..), но она не могла не понимать, что такая победа условна. Пока жив Эймонд с Дейроном (жив ли он?..), пока войска Ормунда Хайтауэра не разбиты, пока каждый из великих домов не присягнул на верность Рейнире, война будет продолжаться. Было бы просто замечательно, если бы Сейра и сама не погибла, и других за собой не потянула. «Боги, ну вот что тебе на Севере не сиделось?», — думает она, морща нос. Запах стоял омерзительный. — «Чем ты только думала?!». Нет, пожалуй, для самобичевания сейчас не время, она обязательно займется этим, когда окажется в безопасности. А сейчас ей просто необходимо что-нибудь придумать, понять, что делать дальше. Сейра, может, была бы и рада просто ждать спасения, но осознавала, что его можно и вовсе не дождаться. Кто знает, что взбредет Эймонду в голову? Совсем недавно он испепелил Тараторки на Раздвоенном Когте, не пощадив ни детей, ни женщин, и глупо полагать, что в нем внезапно пробудится милосердие. Сейра и прежде на это не рассчитывала, но теперь, унизив Эймонда, она не могла ждать пощады. Возможно, надругательство можно было бы пережить, но ведь Эймонд может начать ее пытать — в детстве ему, помнится, очень нравились описания пыток, которым дорнийцы подвергали пленных захватчиков... Сейра представила, как он требует от Рейниры отказаться от престола в обмен на жизнь дочери, и сжала руки в кулаки. Мать возлагала на нее такие надежды, готовила ее к трону — и все ради того, чтобы всего лишиться по такой немыслимой дурости? Несколько месяцев вести кровопролитную войну, пожертвовать Рейнис, Люком и Бейлой, тремя драконами, чтобы все безвозвратно пошло прахом?.. Конечно, можно предположить, что если Эймонд и впрямь будет угрожать Рейнире жизнью Сейры, королева просто откажется от его условий, но это предположение было безосновательным. Правда, Сейра даже и не знала, что будет лучше: быть оставленной семьей или жить дальше, зная, какой катастрофой обернулось ее непослушание. Она ведь всегда хотела быть полезной, хотела, чтобы ею гордились, она боялась лишний шаг сделать без материнского одобрения. Она вышла замуж за Кригана, понимая, что именно этого все от нее хотят, у нее не было сил воспротивиться нежеланному браку и отстоять право на престол. Может, потому что не слишком-то он ей был и нужен, этот треклятый Железный Трон, может, потому что подумала, что так будет лучше для всех. Это решение оказалось очень легко принять, а вот смириться с ним Сейра, кажется, до сих пор не смогла. Она росла, думая, что ей уготована особая судьба, и, наверное, хотела доказать это хотя бы самой себе — дорого же ей обошлись ее прихоти... Сейре и раньше приходилось жалеть о собственных решениях, но еще никогда последствия не были столь ужасными. Огонь в камине не горит, ночь обещает быть холодной. Сейра медленно водит ладонями по озябшим плечам и вспоминает недавний сон, в котором ее навещал отец. Ни Люк, ни бабушка ни разу не приходили к ней во сне, мучая лишь наяву, но, возможно, вскоре это изменится, и теперь вместе с ними будет и Бейла, уже показавшаяся, хоть и мельком. Что она ответит им, когда их призраки спросят ее, чего ради они погибли, если все это было напрасно? Умереть страшной смертью, чтобы твоя жертва была так глупо перечеркнута?.. Нет, Сейра просто не сможет жить с такой виной, этого нельзя допустить, ни за что на свете. Значит, ей надо сбежать, чтобы выбить у Эймонда все карты из рук и лишить его преимущества. «А если встанет выбор, смогу ли я пожертвовать собой ради... ради семьи?», — подумала вдруг Сейра со страхом. — «Если Эймонд будет шантажировать маму, может, лучшее, что я смогу сделать — это...». Сейра раздраженно нахмурилась, беспорядочность этих размышлений неимоверно ее злила. Трусость это или, напротив, благоразумие, но у нее не получалось всерьез полагать, будто ее смерть что-либо упростит. Рейнира может и вовсе не пережить такого удара, она уже похоронила одного из своих детей. Выходит, надо найти способ сбежать от Эймонда и при этом выжить. Задача, что и говорить, не из простых. Совладать с чувством беспомощности было с каждым мигом все сложнее. Сейра еще никогда не казалась себе настолько бесполезной, и ей думалось, будто кто угодно на ее месте нашел бы изящный выход из ситуации, пока она просто сидела, унылая, слабая и жалкая. Рейна пошла бы на хитрость, Бейла, вероятно, с боем пробивалась бы через гвардейцев... Сейре часто говорили, что она крайне осмотрительна — возможно, так часто, что она сама в это искренне поверила. Очевидно, зря. Негромкий стук в дверь пугает ее, но она тут же успокаивает себя — Эймонд просто ворвался бы, не стуча, а в сравнении с ним никто не страшен. В комнату входит Келла со свечей и кувшином воды. — М'леди, — говорит она, водружая все на стол. Вид огня прогоняет сон, одолевавший Сейру уже четверть часа, и она даже улыбается прислужнице: — Благодарю. Старуха вдруг замялась, воровато обернулась на дверь и тут же вытряхнула из фартука что-то круглое, завернутое в тряпицу. — Тебя кормить не велено, — прошамкала она. — Я с кухни выкрала. Раскрыв протянутый сверток, Сейра обнаруживает в нем большую буханку хлеба. — Спасибо, — она снова улыбается, мысленно порадовавшись тому, что ранее была с Келлой вежлива и не стала, как ей хотелось, надменно поправлять ее выговор. — С меня шкуру спустят, если прознают, — добавила прислужница совсем тихо. Сейра торопливо кивнула. — Чего здесь так смердит? Обнаружив причину вони, Келла, бранясь себе под нос, ушла за тряпкой. Сейра тут же отломила от буханки небольшой кусок — за обедом она толком и не поела, и ее по-прежнему тошнило, так что этот неожиданный подарок был как нельзя кстати. Эймонд запретил давать ей еду — выходит, он хотел ее ослабить, чтобы, вероятно, у нее не оставалось сил на попытки бунтовать. Сейра, сказать по правде, даже в лучшем состоянии не осмелилась бы на подобное. Что она может сделать против целого гарнизона? Если бы даже ее оружие не отобрали, она ведь не умалишенная — бросаться на толпу мужчин в одиночку... Еще теплый хлеб показался Сейре самой вкусной едой на свете. Она попыталась вновь себя подбодрить — ведь ей помогли, могло быть и хуже, — но тут же поняла, что дело совсем плохо. Один раз Келла смогла что-то пронести, но кто знает, сможет ли, да и захочет ли, еще? Без еды Сейра быстро ослабнет, и о побеге нечего будет даже и думать. Выходит, медлить нельзя, нужно пробовать как можно скорее... Пробовать что? Выброситься из окна? Нетвердым шагом Сейра подходит к окну, смотрит вниз, на размывающиеся в сумерках очертания двора. Высоко. Может, и не умрет, если прыгнет, но ноги точно переломает... Сейре вмиг представилось, как она будет лежать на земле, корчась от боли, и к ней устало подойдет Эймонд, размышляя, не стоит ли ему уже самому ее добить, чтобы хотя бы от одной проблемы избавиться. Ну уж нет, такой радости Сейра ему не доставит. Значит, надо как-то пробраться через стражников, или же сделать так, чтобы их у двери не было, а потом миновать все оставшиеся посты, добраться до конюшен (помолившись, чтобы Буря осталась на том же месте, что и была), и каким-то образом улететь, при этом не получив арбалетный болт в шею. Занятный, однако, план. Почувствовав очередной приступ, Сейра прислоняется к стене, прижав руки к животу. Как же все это было гадко! Всю жизнь она только и слушала истории про своих великих родственниц — взять хотя бы жен Завоевателя, — всегда гордилась своими корнями, думая, что она ничем не хуже, смутно мечтала о приключениях, и где она сейчас? Как она ведет себя в сложной ситуации, что делает?.. И ничего в этом всем нет красивого и героического, одно только унижение и смрад от рвоты на полу. Мысленно Сейра решает, что если она переживет это все, то никому и ни за что ни о чем не расскажет. Прислужница возвращается, чтобы прибраться, Сейра продолжает стоять у окна — от свежего воздуха голова кружилась меньше, — и снова думает о том, чтобы попытаться использовать Келлу для побега. Просто так она вряд ли может помочь, но, возможно, есть и другой способ?.. Вариантов того, как проскочить мимо всех воинов в гарнизоне, не так уж и много — надо сделать так, чтобы Сейру не узнали. Если бы она переоделась служанкой... «Я могла бы... Могла бы...», — Сейра невольно косится на стоящий в углу массивный подсвечник. Деймон учил ее, куда надо бить, чтобы человек потерял сознание или даже умер... Он смеялся, когда говорил об этом, поясняя, что одно от другого отделяет ничтожно мало. Стоит только замахнуться посильнее — пробьешь череп. Подсвечник отлит из железа, кости у стариков слабые и тонкие... Сейра плотно сжала губы. Собственные помыслы приводили ее в ужас. Келла ведь только что, рискуя собой, принесла ей еду, а она раздумывает, как бы разбить ей голову?.. Нет, Сейра вовсе не собиралась этого делать! Она не плохой человек, она бы никогда не смогла... — «А Деймон, если бы у него встал выбор: сохранить благородство или вернуться к семье, что бы он сделал? А Джекейрис? А Криган?..». В Деймоне Сейра не сомневалась, Кригана знала плохо, а вот Джейс... Что ж, раньше она думала, что знает его как облупленного, но, очевидно, она ошибалась. Возможно, она была не слишком внимательна, возможно, не слишком умна, это уже неважно. — «Я так не могу...». Нет, в этом все равно нет смысла. Она была не настолько сведуща в лечебном деле, чтобы точно знать, какой удар мог бы заставить Келлу потерять сознание, а какой — убить. Прислужница должна оставаться неподвижной, пока Сейра будет стаскивать с нее платье, и еще по крайней мере час после, чтобы этого времени хватило до пути во внутренний двор... Это невозможно, и думать нечего, Если бы можно было просто усыпить Келлу, безболезненно и надолго, Сейра, конечно, сделала бы это, но так... Даже если не искалечит, то поднимет случайный шум. Ее закуют в цепи и бросят в темницу, и оттуда она уже точно не выберется... — «Она сильно ниже тебя ростом, вы не схожи фигурами. Обман тут же раскроется». Келла уходит, и Сейра выдыхает будто бы с облегчением. Все равно не получилось бы. Нет, что за безумие, она и не собиралась! Да как можно было только подумать о таком, это неправильно, это... А что, если это был ее единственный шанс? Глупости... Деймон наверняка бы... «Деймон, Деймон... Хватит уже о Деймоне, его здесь нет», — Сейра впивается пальцами в подоконник. — «Если бы не Деймон... Нет, если бы не твое желание быть на него похожей, ты бы тут не оказалась... Бежать, мне нужно бежать, срочно, прямо сейчас...». Куда?.. Да хоть куда — от Эймонда, от его мести, от его гнева. — «Сама все это заварила, и решить тоже надо самой». В конце концов, раз она так рвалась в битву — боги, это сейчас казалось чем-то настолько смешным! — то должна быть способной на что-то кроме слез и истерик. Ход мыслей неизбежно смещается к Алис Риверс. Сейра просит себя все обдумать, прежде чем опять выкинуть какую-нибудь глупость, и, вернувшись за стол, пытается вспомнить все, что ей сказала Алис. Итак, она прилетела в Харренхолл, чтобы отсюда улететь. В войне победят драконы, которым, что бы это ни значило, тесно в Харренхолле. Ей рано умирать, у нее будут дети. Кажется, она ничего не забыла. И что со всем этим делать?.. «Если это пророчество, у него может быть несколько трактований», — думает Сейра, закрывая глаза. — «Она говорила про самих драконов или имела в виду Таргариенов?». Предсказание не слишком обнадеживало и, конечно, не давало никакой ясности. И есть ли вообще в словах про тесноту Харренхолла какой-то смысл? Стоило ли воспринимать это буквально?.. Вхагар, например, отлеживалась где-то за пределами замка — во внутренний двор она бы никак не поместилась, то есть... Нет, бессмыслица какая-то. Кого Алис имела в виду под «очень маленьким драконом»? Буря невелика для своих лет и растет медленнее многих других, но и называть ее маленькой язык не поворачивался. Если Алис говорила о самой Сейре, то задачу это не упрощало — даже согласившись с тем, что в Харренхолле ей тесно (какой-то искаженный смысл в этом, пожалуй, и был) и что она почему-то «очень маленькая» (какая нелепость!), — что с того? Сейре тесно в Харренхолле. Замечательно. Наверное, это значит, что ей нужно побыстрее убраться отсюда? А зачем тогда нужно было ее сюда затаскивать? Нет, ведьма же сказала, что Сейра прилетела, чтобы улететь... Имеется в виду, что в Харренхолле она должна была сделать (или уже сделала, или скоро сделает) что-то очень важное? Если да, то для кого — для королевства, для магических сил, для своей семьи, ну или для самой Алис?.. Или что без этой точки ход дальнейших событий невозможен?.. — «А еще пророчество можно и не понять, если в конце концов попросту не узнать, что же было дальше». Сейра помнила знаменитую историю одного из царей Н’Гая, возмечтавшего сокрушить И-Ти и подчинить себе Эссос. Царь получил двоякое предсказание от ведьмы, заявившей, что он, пойдя войной на И-Ти, уничтожит великое царство, и, конечно, воспылал уверенностью в собственной победе. Только вот И-Ти одержала решительную победу и разорила Н’Гай, а сам царь был взят в плен и убит. Ведьма не соврала: он и впрямь уничтожил великое царство — свое собственное. Не получилось бы так же... А может, это и вовсе никакое не пророчество, а всего лишь пояснение? «У меня сейчас голова треснет», — Сейра яростно трет лоб обеими руками. — «Что она, Деймону тоже мозги пудрила? Как он ее не придушил?». Ее... Деймон терпением никогда не отличался. — «Надо было внимательнее слушать Хелейну...». — Сейра всегда относилась к Хелейне хорошо, но не могла не признать хотя бы в глубине души, что порой чувствует себя неловко в ее обществе. Сейчас, вспоминая некоторые из ее высказываний, которые кто-то называл пророческими, а кто-то — безумными, Сейра только и могла подумать, что Хелейне понять загадки Алис было бы гораздо проще. Проходит еще с четверть часа или около того. Сейра медленными глотками пьет воду, полощет рот, пытаясь избавиться от кислого привкуса, ногтем делает засечки на свече, отмеряя течение времени, глотает хлеб, борясь со рвотными позывами, и много думает. Ведьма заманила ее в Харренхолл, но при этом спасла от отравления лунным чаем и от насилия — зачем это ей? Какие цели она преследует, чего хочет на самом деле? Может ли Сейра считать ее своим союзником? Однако как понять мотивы человека, который, быть может, и не человек вовсе? Все люди, которых Сейра когда-либо знала, желали чего-то вполне простого и понятного — славы, золота, власти или любви, — но что-то подсказывало, что Алис ничего из этого не было нужно. Если она была ведьмой, то, вероятно, для получения власти ей не требовалась чья-либо помощь. Впервые Сейра услышала легенду о харренхолльской чаровнице еще девочкой, прошли годы, но ведьма как жила, так и живет в мрачном полуразрушенном замке, и что-то не похоже, что она купается в роскоши. Келья у нее совсем обычная, одета она хоть и добротно, но просто — напрашивалась мысль, что если уж у Алис были волшебные силы, она обеспечивала бы себя чем пожелала, если бы это было ей нужно. И зачем ей подчиняться Эймонду? Если она на его стороне, то почему она помогла Сейре? А если она, напротив, не желает Эймонду ничего хорошего — отчего действует в его интересах? Эймонд зашел в ее каморку так, будто делал это уже не раз, и Алис ему не удивилась. Ведьма заранее знала, что за отвар ей придется приготовить, и заранее же решила сделать все по-своему. Раз у нее есть колдовские силы, раз она все знает — как она могла допустить приход вражеской армии, разоряющей Харренхолл и мучающей его жителей? Кроме того, ни для кого не было секретом, что Ларис Косолапый был с ведьмой в родстве, и, выходит, ее отцом был кто-то из Стронгов — вероятнее всего, отец Харвина Костолома, лорд Лионель. Сейра своими глазами видела тела юных Стронгов, изуродованные Эймондом и выставленные им напоказ... Алис не сочла нужным, не пожелала вмешаться? Или же у нее не было желания помогать своей родне? Уж о родственных отношениях кому-кому, но не Сейре рассуждать — она, как-никак, сейчас в плену у своего дяди... Ох, сколько же всего — кажется, целой жизни не хватит, чтобы во всем этом разобраться. Сейра даже и не понимает, надо ли ей разбираться в этом, поможет ли ей это сбежать... Да и ведь мало просто сбежать — она мечтает о победе и о мире, и как этого добиться? Просить помощи у Алис страшно, но другого выхода, признаться, Сейра просто не видит. Ведьма помогла ей уже дважды — может, поможет и еще раз? Было неприятно думать о необходимости вымаливать помощь, но Сейре уже не было дела до своей гордости, по ней и так уже нанесли немало ударов, еще один она точно переживет. Внимание Сейры вдруг привлекает громогласный драконий рев. Она встает, напрягая слух, вновь подходит к окну и неосторожно высовывается наружу. Из ее комнаты не было видно почти ничего, кроме части внутреннего двора, однако дракона необязательно было видеть, достаточно и просто услышать. Это совершенно точно была Вхагар, ревущая и хлопающая крыльями. Может, она отправилась на охоту?.. Или же Эймонд куда-то полетел? Теперь, пожалуй, времени на раздумья не осталось. Куда бы Эймонд ни собирался, рассчитывать, что он отбыл надолго, все же не приходилось... Если это и впрямь он, а не Вхагар в одиночку. Сейра плохо знала, вернее, вообще не знала ее привычек. В любом случае этот момент казался выигрышным для того, чтобы испытать удачу и рискнуть добраться до Алис. А там... Там будет видно. Сейра долго колотит в дверь — ее конвоир отпирает далеко не сразу. Он оказывается один, что не может не радовать. Возможно, отлучка второго стражника была самовольной на время, пока Эймонд отсутствовал (если он отсутствовал), возможно, он просто отошел по нужде или на пересменку, но, так или иначе, Сейре будто бы повезло — все же убедить одного будет проще. Слегка прикрыв глаза и поджав губы, она умоляюще произносит: — Мне плохо. Алис Риверс должна дать мне настойку, — для пущей убедительности Сейра прижимает руки к животу. — Прошу, проводите меня к ней. — К ведьме? Нам не велено, — равнодушно и несколько неприязненно произнес он. Сейра рассчитывала на такой ответ и постаралась не сдавать своих позиций: — Но я чем-то отравилась... — голос у нее звучал жалобно и, пожалуй, противно. — Мне так плохо... Если я умру или пострадаю, виноваты будете вы. — Принц не велел, — повторил стражник, и, Сейре на радость, добавил: — Вот вернется, у него и попросишь. Выходит, Эймонд все-таки куда-то улетел. Сейра со страхом думает, что подобная отлучка грозит разорением еще одного замка или города. Или же он полетит прямиком в Королевскую Гавань?.. Так или иначе, если и бежать, то сейчас, пока Эймонда нет здесь, пока Харренхолл окутан темнотой. Горестно вздохнув, Сейра продолжает: — Отведите меня к Алис, или найдите того, кто отведет. Или, — она слегка согнулась, — приведите сюда ее. Прошу... Джейс, помнится, говорил, что она ничего скрывать не умеет — все, мол, написано на лице. Возможно, стражника убедили не ее лицедейские потуги, а исходящий от нее стойкий запах рвоты — подол юбки был изрядно изгажен. Так или иначе, но он все же цедит: — Живо. «Неужто сработало?», — стараясь не выходить из образа, Сейра неуклюже переступает через порог и семенит по коридору, с трудом отрывая ноги от пола. Ей, в общем-то, и притворяться не стоит — ей и без того очень плохо, она только надеется, что больше рвать ее не будет. Впрочем, сейчас это будет почти даже уместно, чтобы стражник ничего не заподозрил. Путь до кельи Алис кажется Сейре еще длиннее, чем он был прежде. Через несколько минут блужданий ей становится дурно, она останавливается, опираясь на стену, и глубоко дышит. Стражник — Сейра, мельком на него посматривая, успела подумать, что он, судя по всему, даже и не рыцарь, а простой латник, — протянул руку, пытаясь то ли взять ее за локоть, то ли пихнуть: — Ну? Чего встала? Сейра пересиливает себя, в очередной раз проглатывая грубость, боясь, что за упрямство ее тут же водворят обратно. Она ненавидит свое вынужденное молчание, просто знает, что поделать ничего нельзя. «Потерпи», — говорит она самой себе, устало переставляя ноги. — «Рано или поздно все это все равно закончится». Перед дверью в каморку Алис стражник помедлил, и постучался в нее он с явной неохотой. Быть может, он боялся тревожить ведьму. Сейра зашла внутрь без страха, но кто знает, не опрометчива ли она в этой своей храбрости. Алис стоит возле высокого напольного факела, смотря в огонь. Час был поздний, но спать она явно не собиралась, и, судя по расставленным по столу склянкам, ее работа продолжала кипеть. — Я ждала тебя, — говорит ведьма, не отрывая взгляда от огня. — Ты должна была прийти. «Хоть что-то я сделала правильно», — думает Сейра едва ли не с радостью. В присутствии Алис она чувствует себя скованно, но, пересилив себя, осторожно подходит поближе, размышляя, с каких слов стоит начать. — Что ты делаешь? — говорит она с опаской. — Смотрю. Что ж, каков вопрос, таков и ответ. «Может, так она и узнает будущее?», — Сейра тоже переводит взгляд на пламя. Она знает, что видения в огне практиковались красными жрецами Р’глора, но ведь Алис явно не была одной из них. — Можешь не глядеть, — произносит Алис после нескольких секунд тишины. — Тебе не увидеть. В голосе ведьмы не было ехидства, и все же прозвучало это почти обидно. Сейра только поджимает губы. В порыве упрямства она смотрит на огонь еще около минуты, но так ничего и не видит. Она помнит их с Бейлой и Рейной детские гадания, и огонь они, конечно, тоже использовали: так, если пламя дрожало и трепыхалось, ответ на вопрос был положительный, если же оно сникало — отрицательный. Огонь в факеле горел насмешливо и ровно. — Я тоже вижу меньше, — ведьма развеивает над огнем горсть мигом вспыхнувших трав. — Меньше огня, меньше видений. Сейра неловко потирает руки. Ее раздирали совершенно противоположные друг другу желания: ей одновременно хотелось быть с Алис, как со своей спасительницей, благодарной и услужливой, но еще ей хотелось по-детски затопать ногами и завизжать, потому что эти туманные предсказания ее неимоверно раздражали. Нет, разумеется, она не будет ни топать, ни визжать. Как-нибудь потом, когда никто не будет видеть, накричится всласть, так, чтобы голос сорвать. А пока... — Алис, — начинает она, собравшись с духом. — Ты сказала, что я должна была оказаться в Харренхолле, и вот, я здесь. Но чего ради? — Чтобы драконы выжили. «Боги, опять эти загадки», — от отчаяния Сейра даже уже и не знает, что и думать. Она была бы очень рада, если бы Алис просто выставила бы цену за свою помощь: к примеру, сказала бы, что желает быть леди Харренхолла, или что хочет выйти замуж за лорда, или еще что-нибудь. С игроком можно договориться, его можно чем-либо прельстить, а как и на что договариваться с ведьмой?.. — «Никогда бы не подумала, что буду скучать по Отто Хайтауэру...». От него хотя бы знаешь, чего ждать. — Я видела тебя в огне, — сообщает ведьма, и Сейра тут же оставляет свои мысленные причитания и прислушивается. Алис подходит к столу, высыпает из небольшого глиняного горшочка щепотку перемолотых трав себе на ладонь и возвращается к факелу. — Я видела маленького дракона над пепельными башнями. Он бился под всадником, но тот его не слушал. Сейра стиснула зубы. Буря металась под ней, устало ревела, но она только осаживала ее и понукала лететь быстрее. — И что было дальше? — спросила она севшим голосом. — Пепельная башня вспыхнула, а дракон взмыл в небо, — Алис развеяла щепотку над пламенем. На этот раз ничего не изменилось: травы не искрились, а сразу же растворились в огне. «Пепельная?.. Под это описание подходит любая из пяти», — мысленно Сейра даже пересчитывает замковые башни еще раз. Алис намекает, что, улетая, Сейра должна поджечь одно из строений?.. Поджечь, конечно, можно, но оно от этого не сгорит. Харренхолл выстоял даже против раскаленного пламени Черного Ужаса, а Буря хоть и сможет спалить всю солому на крышах, но быстрее ее и Сейру просто убьют арбалетными болтами. Впрочем, «вспыхнуть» и «сгореть» — это, в общем-то, не совсем одно и то же... — «Интересно, что было прежде: видение Алис про маленького дракона или ее решение похитить печать Деймона?». — Отчего ты решила, что это была именно я? — спрашивает Сейра. Ее метало от желания перейти, наконец, к сути своего визита, к желанию получить ответы хотя бы на часть вопросов. — Есть драконы и меньше моего. — Я видела все, — Алис улыбается краешком рта. — Драконы танцевали и дышали огнем, а всадники истекали кровью и умирали. Я видела грани сапфира в пустой глазнице, красные волны, прибивающие к берегу трупы, и волка, взявшего дракона на брачном ложе. Сейра чуть дернула губой, но промолчала. — Красный дракон сцепился с золотым, и оба погибли, — ведьма посмотрела куда-то вверх, и Сейра повторила этот жест, будто ожидая появления начерченных иллюзий битвы. Покрытый копотью и местами прохудившийся потолок не слишком-то располагал к подобным ассоциациям. — Ты видела сгоревший сад у подножия западных стен замка? — Сад? — переспросила Сейра. Резкая перемена темы сбила ее с толку. — Нет. Когда я летела, было еще темно. «Только сады и разглядывала, конечно», — подумала она про себя, впрочем, тут же язвительно одернув: если бы она получше смотрела по сторонам, может, и вовсе не угодила бы в ловушку. — В ночь после гибели двух драконов в Речные земли пришла гроза, — поясняет Алис, не обращая внимания на хмурящуюся Сейру. — Молнии без конца били по деревьям и крышам. Все ждали, когда же я прикажу облакам разойтись, но они отныне мне неподвластны. Я заклинала грозу, когда молния ударила в сад и сожгла каждый из листьев. Помолчав, Алис добавила будто бы с сожалением: — Я любила этот сад. — Ты повелевала погодой прежде, — Сейра говорила медленно, уже для себя самой, чтобы в очередной раз ни в чем не запутаться, — но смерть Мелеис и Солнечного Огня лишила тебя способностей? — Драконы — последний оплот магии, — Алис неизменно уходила от прямых ответов, но Сейра, кажется, к этому даже привыкла. — Кроме них, не осталось ничего. «Драконоблюстители говорят то же самое», — в голове у Сейры моментально всплыли часто повторяемые слова. Эйгон, помнится, презрительно называл драконоблюстителей конюхами, но в их задачи входил не только уход за драконами — они считались носителями сакральных знаний, большая часть которых погибла вместе с Валирией. — «Магия жива, пока живы драконы». — В огне я увидела падающего дракона и всадника, перекушенного пополам. Я увидела, как море кипит от горячей крови, а вода становится ядовитой, — ведьма снова начала говорить туманно, но Сейра уже понимала, что речь идет о всех, кто погиб после. Падающий дракон, перекушенный всадник — это наверняка о битве при Каслвуде, а кипящее от крови море — неужели про смерть Лунной Плясуньи? Боги, до чего невыносимо было выуживать сведения вот так, по крупицам! — С тех пор огонь горит слабо. Я вижу лишь тени всадников и больше не слышу их голосов. Алис замолчала — то ли решила великодушно предоставить Сейре возможность все обдумать, то ли просто сказала все, что хотела, и делиться большим не собиралась. Сейра быстро (по крайней мере, ей показалось, что быстро) собрала все воедино. Ведьма помогала ей не из доброты, а ради личной выгоды — гибель драконов ослабляла ее магические силы. Это даже успокаивало: страшно иметь дело с тем, чего не понимаешь. «Может, потому она ничего не может поделать с армией Эймонда?», — Сейра поглядывает на Алис с опаской, пока та вновь отошла к столу и продолжила сортировать свои травы. — «Потому что у нее просто... не хватает сил?». — Эй! Скоро там! — раздался вдруг за дверью нетерпеливый голос стражника, о котором Сейра, признаться, успела позабыть. Алис невозмутимо отвечает: — Принцессе нехорошо. Я ставлю ей пиявок. «Мне ты прямых ответов не даешь, но врешь, если есть нужда, с легкостью», — отмечает про себя Сейра. Она уже не считала Алис незримо опасной, быть может, потому что та прямо рассказала о своих слабостях и по-своему объяснила, чего пытается добиться. Впрочем, полагать, будто ведьма ей — верный союзник, Сейра тоже не стала бы. Вдруг в конце концов та что-либо потребует взамен на свою помощь? На Сейру стражник огрызался, Алис же он ничего не ответил. Он совершенно точно ее боялся. — Разве магия не ослабнет еще сильнее, если погибнет Вхагар? — Сейра спрашивает это только лишь потому, что надеется, что Алис, как и в первый их разговор, даст хотя бы намек на дальнейшее развитие событий. Скажем, заявит, что она-то знает, что Вхагар не погибнет. — Последнее яйцо старой драконихи окаменело десятки лет тому назад, — возражает Алис, — твой дракон отложит десятки живых. Несмотря на отнюдь не веселое настроение, Сейра хмыкнула. Эти слова напомнили ей один из норвосских законов: наказание за убийство женщины было в разы строже, чем за убийство мужчины, ведь мужчина — это один солдат, а женщина — возможная мать нескольких. Что ж, слова Алис были безупречно логичны. Вопросов оставалось бесконечно много, но на это, пожалуй, уже не оставалось времени. Сейру прямо-таки жгла нетерпеливость, ей хотелось поскорее убраться из Харренхолла. Где бы Эймонд ни был, сбежать будет проще, пока его не будет в замке... Главное — не напороться на него в небе. — Ты поможешь мне сбежать? — Сейра почти шепчет. — Я сделаю все, чтобы уберечь драконов. Она вовремя умолкла, не добавляя опрометчивого «Только помоги мне». Такие слова звучали как сделка, а за незнанием условных правил магических соглашений (должно быть, они существовали?) Сейра решила осторожничать. Алис смотрит на нее лукаво, почти игриво. — Тебя задержат, — ответила она, слегка щурясь, — меня не станут. Я приготовила одежду, — она машет рукой в сторону, и Сейра, обернувшись, видит на стуле небольшой темный сверток. Она заметила его, еще когда вошла, но не обратила особого внимания. Дважды повторять нужды не было. Сейра переодевается в спешке, едва веря своему счастью... Нет, все еще не веря ему — даже после условного признания Алис ей казалось, что на этом все не закончится. Чтобы долго не возиться, да и теплоты ради, платье Сейра натягивает поверх своего. Алис выше ее ростом, шире в плечах и бедрах, но так, кажется, разница не была сильно заметна. Капюшон плаща падает едва ли не до носа, оно и к лучшему. Волосы Сейра скручивает узлом на затылке, поверх надевая черный платок. Боги, пусть ей повезет, пусть никто ничего не заметит! Надо просто вжиться в эту временную роль, не семенить и не мешкать, идти уверенно... И каким-то образом пробраться к Буре, сломать замки конюшни, взлететь... И дальше — ужас-то какой! — определиться со стороной, убраться подальше, наверное, дождаться рассвета... А поутру — пытаться отыскать армию северян. Несколькими днями ранее, когда Сейра, будучи еще в Винтерфелле, получала последнее письмо от Кригана, их войска централизовались неподалеку от Риверрана, повернув от Каслвуда не на юг, а на запад, после того как к ним примкнули Блэквуды и Талли. Спутать их можно будет только с Ланнистерами, но красные цвета их знамен и палаток видны издалека... Если, конечно, они, как и Эймонд, не подстроят ловушку. Однако сначала нужно выбраться из Харренхолла. И стражник, побрали бы его все бесы пекла — с ним-то что делать? Когда Сейра повернулась обратно, Алис продолжала на нее смотреть, так, будто хотела сказать что-то еще, но ждала, пока та сама догадается. — Эймонд убьет тебя, если узнает, что ты мне помогла, — говорит Сейра только потому, что уже не раз об этом подумала, и потому, что точно знает, что разговор не окончен. — Это так, — соглашается Алис почти равнодушно. — Но он не узнает. — Он убил нескольких Стронгов, — возражает Сейра. — А наши с тобой братья еще живы, — почти лукаво ответила ведьма. У Сейры уже не было сил удивляться. — Харренхолл будет ждать. «Не сейчас, потом подумаешь об этом», — тут же велит она себе. Когда-нибудь потом она просто сядет и будет без конца обдумывать то, что узнала, а сейчас на это все у нее нет времени. Она только кивает. В конце концов, изображать возмущение на слова о незаконнорожденности ее братьев стоило где угодно, но не здесь. Алис все равно знает правду. — Могу ли я что-то для тебя сделать? — спрашивает Сейра, чувствуя, как сердце в груди начинает стучать истерически-быстро. Она знала, что ей не понравится ответ ведьмы. — Башня вспыхнула, а дракон взлетел, — Алис повторяет сказанные ранее слова, но на этот раз они звучат зловеще. — Без крови нет пламени. На мгновение у Сейры перехватывает дыхание. Усилием воли она заставляет себя собраться и не впадать в панику — она и сама не поняла, как у нее получилось заговорить без дрожи: — Сколько же крови тебе нужно? — Ведро человеческой, — легким движением Алис открепила от пояса кинжал и протянула его Сейре рукоятью вперед. — И капля драконьей. Сейра тихо ахает и косится на дверь. В ответ на это Алис лишь слегка наклоняет голову, и в этом движении видится некий ехидный вопрос — мол, неужели ты удивлена? «Ты не умрешь», — голос собственных мыслей необходим Сейре как воздух, ей нужен глоток разума среди этой сумасшедшей пляски на грани человеческого и магического. — «Сделай это, и освободишься скорее». Она и сама не знает, зачем говорит себе о смерти, Алис ведь вовсе не нужна ее гибель, как раз наоборот. Всего лишь маленькая капля ее собственной крови... Сейра не спросила о том, как она минует стражника. Глупо было полагать, что Алис этого не предусмотрела. — Над огнем, — велит Алис тоном кухарки, распоряжающейся досолить кипящий суп. Деловито перетряхивая фартук, она достает из-под лавки большое железное ведро. Могло показаться, что это все ее нисколько не заботило, что подобное происходило каждый день... А может, так и было? Сколько человек встретили свою смерть в этой келье?.. Сейра сдавливает рукоять кинжала и подносит кончик лезвия к указательному пальцу. Она ожидала каких-то особых ощущений или даже видений, но ничего не случилось — палец просто кольнуло болью. Затаив дыхание, Сейра смотрит, как кровавая капля стекает по коже и в конце концов соскальзывает вниз. Огонь сжирает ее в одно мгновение, и разом вспыхнувшие искры обдают лицо Сейры жаром. — В королевской крови таится особая сила, — замечает Алис, закатывая рукава. По ее поведению можно было сказать, что магия для нее была не чудесным таинством, а скорее ремеслом, как для кого-то шитье или кузнечное дело. — Пламя поцелует небо. — Чтобы отвлечь внимание? — Чтобы Харренхолл перестал стонать от боли, — по своему обыкновению загадочно отвечает ведьма, и ее лицо озаряется радостной улыбкой. — Принцесса готова! Принцесса не готова. Разве к такому можно подготовиться? «Рано или поздно это все равно пришлось бы сделать», — ей страшно. Она не убивала прежде. Нет, Давен Старк, конечно, погиб по ее приказу, но не от ее руки — а сейчас она сама сжимала кинжал, и точно понимала, что ей придется пустить его в ход, что у нее нет иного выбора. Сейра до последнего не была уверена в том, убьет ли Алис стражника сама или предоставит это ей. Это было так же, как и с решением Сейры добраться до ее кельи: ведьма не звала ее, но знала, что она придет. — «Ты знаешь, как это сделать. Тебя учили. Одним ударом, только один удар, один удар...». Сейра отходит к двери, так, чтобы вошедший мужчина ее не увидел. Он вваливается внутрь, смотря на весело улыбающуюся Алис, и хочет обернуться — Сейре кажется невероятным то, что она это понимает, то, с какой скоростью она все это осознает, но не обдумывает. Думать времени не оставалось. Она даже вздохнуть, кажется, не успевает, просто резко выбрасывает вперед руку, вонзая лезвие в открытый участок шеи стражника. Все происходит очень быстро. Кинжал входит с сопротивлением, Сейре стоило бить правее, но трахею она все же пронзила. Она неаккуратно выдергивает лезвие, и из раны брызжет кровь, попадая ей на платье и лицо — Сейра случайно слизывает каплю с губы, и, не сдержавшись, сплевывает на пол. Алис спокойно подталкивает ведро ногой, и, ухватив стражника за волосы, придерживает его так, чтобы кровь текла прямо в емкость. — Тебе пора, — произносит ведьма так буднично и просто, что Сейру вновь бросает в дрожь. — Берегись королевского костра. — Прощай, — шепчет Сейра. От ужаса она едва может говорить. Больше всего она боится, что Алис исправит ее «Прощай» на «До встречи». Ведьма ничего не говорит, и Сейра выбегает из кельи, а сердце у нее колотится так громко, что кажется, будто в коридоре от стука образуется эхо. Она бросается прочь, но несколько секунд спустя одумывается, да и ноги не позволяют ей выкинуть этого трюка — удивительно, что на несколько минут Сейра попросту забыла про свой сжимающийся желудок и кружащуюся голову. Приходится остановиться, отдышаться, отстраненно посмотреть на окровавленный кинжал в руке, напомнить себе, что главная опасность по-прежнему впереди, и что Алис вовсе не сделает все за нее — она просто предоставила нужные условия, и что кто угодно поднял бы Сейру на смех за то, как она разволновалась, потому что не пристало принцессе из рода Таргариен быть столь мягкотелой. Приступ тошноты проходит. Сейра поправляет платок, натягивает капюшон пониже, вытирает кинжал о плащ, и, вдев его обратно в ножны, вешает на пояс. Страх усиливается с каждым мгновением, но она не может позволить ему ее поглотить — только не сейчас, не когда у нее есть шанс все исправить. Ведьма не объясняла ей дороги, но Сейра знает, куда идти. Вернее сказать, она знает, куда идти не надо — она помнит путь от каморки Алис до своей комнаты, и она старалась быть внимательной на каждом этапе своего заключения. Эймонд обедал и, вероятнее всего, жил в главной башне Харренхолла, Королевском Костре — она была самой большой и сохранилась лучше прочих. В ней погиб король Харрен Черный, в ней же, как думала Сейра, располагались большинство приведенных Эймондом воинов, ее же по последнему ведьминому завету необходимо было остерегаться. Мостом Королевский Костёр соединялся только с Вдовьей башней, выходит, в ней сейчас и находилась Сейра. Отдельно ото всех стояла полуразрушенная Башня Призраков. «Ты шла по мосту и по левую руку висели Стронги», — лихорадочно размышляет Сейра. — «Тебя завели с другого входа. Башня Призраков находится южнее двух других, она была сзади, башня Страха становится западным углом нижнего двора, тебе нужна башня Плача с северной стороны, там, где стоят конюшни». Мысленно Сейра возносит благодарность своей учительнице, септе Дженне, что заставляла ее изучать чертежи различных замков Вестероса, и обещает себе заказать ей особый поминальный хор. — «На ошибку права нет». Разрушенный Харренхолл продувают все ветра Речных земель, но Сейре жарко — и от волнения, и от тепла двух платьев. По спине ручейками струится пот, взмокшие ладони она то и дело вытирает о юбку. Бежать нельзя, но и медлить тоже. Сейра старается идти уверенно, заставляет себя не обращать внимания на боль и тошноту, держит спину ровно, в то же время почти прижимая подбородок к груди. Когда мимо идут солдаты, Сейре хочется, как трусливому зайцу, подскочить на месте и прижаться к стене, но она не сбавляет хода, идет, как ей кажется, уверенной поступью, и ее никто не окликает. Убитый стражник боялся Алис, так же, как и, должно быть, многие из них. Сейра вновь вспоминает септу Дженну, наставлявшую ее, что пугаться насекомых глупо — они ведь боятся людей куда больше. «Они крошечные», — наставляла септа. — «Мы для них огромны, как же им нас не опасаться?». Пчелу защищает не столько жало, сколько страх быть ужаленным. Жало у Сейры есть, оно оттягивает пояс, только вот, укусив, пчела умирает, и с ней может случиться то же самое. Вниз Сейра спускается по черной лестнице. Она надеялась, что детские воспоминания о харренхолльских коридорах не подводят ее, и выдохнула с облегчением, поняв, что выбрала верный путь. Надо же — мог ли дедушка-король, привезший свою семью в Харренхолл, подумать, как его внучке пригодятся эти случайные знания, полученные во время беготни по замку?.. Мысленно Сейра просит у деда помощи. Никто из ее семьи никогда не обращался к покойникам с мольбами о наставлении, но сейчас Сейре кажется, что в этом есть смысл. Раз уж в Харренхолле много призраков, может, сюда могут слетаться духи других мест. Может, тень Визериса прямо сейчас смотрит ей вслед, желая удачи. Ступени считать бессмысленно, но Сейра не может удержаться. Бесовы башни слишком высоки, путь от нижнего этажа ко внутреннему двору занимает, казалось, столько же времени, сколько заняло бы оббежать весь Винтерфелл кругом. Увязшая в страхе Сейра не слишком доверяет своему чутью. Когда впереди, наконец, не остается ничего, кроме ведущего во двор проема, ей приходится замереть еще на целую минуту или около того, чтобы унять дрожь в руках и прийти в себя. — Я почти уже на месте, — шепчет Сейра. — Все получится. Ей нужно пересечь двор и подобраться к конюшням. А дальше... У нее нет никакого плана, если он вообще мог быть. Возможно, по счастливому совпадению Бурю будет сторожить один хилый солдат, желательно слепой, пьяный и безоружный, которого Сейра могла бы убить так же, как и того стражника — она съеживается, подумав об этом, — но что ей делать, если строение будет оцеплено по всему периметру?.. Как это представляла себе Алис? Отступать поздно, пути назад нет, но и путь вперед кажется дорогой прямиком в могилу... «Берегись Королевского Костра», — повторяет про себя Сейра как молитву. Решения и советы чаровницы сбивают с толку, обычные законы будто бы и не работают вовсе, но очертя голову бросаться на целый гарнизон — сумасшествие. Сейра решает выждать, мгновением спустя вновь думает выходить из укрытия, останавливается, опять делает шаг и так несколько раз. — Трусиха, — злобно бормочет она себе под нос. Здесь-то ее Эймонд, судя по всему, и найдет, если она продолжит стоять как вкопанная. Какой бы ведьма не устроила пожар, это едва ли займет столько времени, чтобы Сейра, выбежав во двор, добежала до конюшен, открыла их, оседлала Бурю и скрылась незамеченной... Надо идти. Надо понять, куда идти. Надо держаться вдали от самой большой башни и держать наготове кинжал. Будто убеждаясь, что он по-прежнему оттягивает ее пояс, Сейра касается его, там, где лезвие. Он прекрасно заточен, она в этом убедилась. Сделав вдох и поправив капюшон, Сейра выскальзывает наружу. Вдалеке слышны разговоры, кто-то приглушенно смеется, но в остальном — тишина, пожалуй, даже зловещая, какая всегда бывает перед грозой. Воздух и впрямь был тяжел, вероятно, ночью нагрянет шторм. Сейра идет неслышно, держась стены, где больше всего теней, сама точно беспокойный дух, рыщущий в поисках мести. У нее будто бы звенит в ушах, ей кажется, что она слышит даже то, как по ее венам бежит кровь. Тревожное предчувствие нарастает, Сейра видит снующих по двору мужчин, вооруженных и закованных, как и водится, в тяжелые латы, видит смутные силуэты лучников на стенах, зыбкие в слабом свете факелов. Башня Королевский Костёр высится над Харренхоллом, точно безмолвное надгробие. Сейра поворачивается, поднимает голову и смотрит на нее, ищет ее затерявшуюся в черных облаках вершину, безосновательно чувствуя приближение пламени. Башня вспыхивает, точно огромная свеча. Сейра едва не вскрикивает, смотрит на это в оцепенении — пожираемый огнем камень, кажется, вот-вот начнет плавиться, искры подпаливают воздух, двор заполоняется черно-красными тенями. Люди кричат, поднимается суета, где-то вдали зазвенели колодезные цепи. Не было взрыва, не было ничего — огонь просто появился, охватил вершину башни целиком, будто бы сочась сквозь кирпичные груды, и, вне сомнений, неся смерть всем, кто остался внутри. «Лучше момента не будет», — Сейра с трудом заставляет себя оторваться от дикого зрелища. Гарнизон в панике, о драконе едва ли кто-то вспомнит. Если у Сейры еще и оставалась какая-то храбрость, вся она, кажется, была израсходована в эту секунду, когда ей пришлось, сделав полный вдох раскаленного пожаром воздуха, броситься к конюшне. — Буря, — Сейра почти врезается в деревянную стену, так, будто кто-то ее как следует толкнул. Она слышит, как драконица мечется внутри, переполошенная и напуганная шумом. Двор наполнен воплями, стенаниями, приказами и треском горящей соломы, Харренхолл будто превратился в Пекло. — Буря!        Стена конюшни сотрясается. Сейра еще не видит Бури, но знает, как она недоверчиво тычется носом, принюхиваясь и, конечно, учуивая свою наездницу. У драконов невероятно острое обоняние. Сейра не знает, мерещится ли это ей, но хочет верить, что и впрямь слышит знакомое фырканье, капризное, как и всегда.        — Нам пора убираться отсюда, — бормочет Сейра, кладя руку туда, где, как ей кажется, должен сейчас быть драконий нос. Глаза начинает щипать от пепла. — За мной. Kejot. Paerī! — это значит «вперед» и «медленно». Сейра огибает конюшню, продвигаясь к задним дверям. До передних ей было ближе, но там ее моментально заметят, а так, быть может, ей и повезет. — Kejot! — Буря урчит, наваливается на стену, но едва ли веса ее тела будет достаточно, чтобы ее повалить или пробить. Сейра, может, и рискнула бы, будь у них больше времени, но их могут заметить в любой миг, и, кроме того, она боится, что сложенный из бревен потолок попросту рухнет, покалечив и Бурю, и ее саму.        Башня продолжает пылать, небо окрашивается в безумно-оранжевый цвет. Сейру укрывает тенью Вдовьей башни, точно она была тенью от крыла самой Алис Риверс. Мимо проносится сразу несколько солдат — Сейра тут же прижимается к строению, не дыша, но ее закутанная в черное фигура на пересечении всех теней гигантского двора была не заметнее летучей мыши под сенями. Буря ревет, начинает метаться, бьется носом в ставни — Сейра кусает губы от напряжения, тяжелый засов не желает поддаваться, она почти падает на задвижку, пихая ее плечом. Ноги скользят по навозу, Сейра кашляет пеплом, одна секунда тянется как десять. «Эймонд тоже видит зарево, он прилетит, он уже в пути», — засов скрипит, неохотно поддаваясь, Сейра видит драконью морду в щели, образующейся, когда Буря очередной раз пытается высунуться наружу. — «Еще чуть-чуть, еще немного, ну же...». Рука слетает от перенапряжения, кажется, содран ноготь, Сейра наваливается заново. — «Ну!».        Буря взревела и ринулась вперед, проклятый засов отлетел, кажется, вместе с частью двери. Сейра ухватывается за горячую драконью морду, только сейчас чувствуя, какими слабыми стали ее руки. Она не знает, как будет держать поводья, но как-нибудь придется.              — Пригнись, — валирийская команда вдруг вылетает из головы, но Буря все понимает сама. Сейра хватается за луку седла, почти падает на Бурю, возясь, как упавшая на живот лягушка, путаясь в стременах и двойных юбках. Драконица встряхивается, пытаясь, наверное, помочь, Сейра оттого падает ей на спину, так, что она не сидит, а лежит в седле, точно утопленник, выползший на берег. Пришло время нужной команды. — Kejot. Sōvēs. Sōvēs! Sōvēs!!!        Сейра не понимает, как и почему руки ее слушаются, ей это кажется совершенно невозможным. Она обматывает поводья вокруг кистей, неуклюже запихивает ноги в стремена, то и дело порываясь попробовать разрезать страшно мешающие ей юбки. Торопливо переваливаясь, Буря высовывается из конюшни наполовину, и, оттолкнувшись всем телом, взмывает в воздух. Сейру вновь откидывает, она чудом удерживается в седле, слепо пытается нашарить карабины цепей, но, конечно, не находит, и просто впивается в ручки изо всех оставшихся сил. Поводья так сильно врезаются в кожу рук, что, кажется, в случае чего саму Сейру из седла может и вытряхнуть, а вот руки ее, перетянутые ремнями, там и останутся. Крылья Бури разрезали воздух, беснующийся в ушах ветер отсек от Сейры яростные крики оставшихся позади людей — возможно, горящих, возможно, заметивших ее. Она как можно теснее прижимается к седлу, направляет Бурю вверх, туда, докуда уже не долетят ни стрелы, ни болты арбалетов. Свет от горящей башни становится последним ориентиром — на небе нет ни луны, ни звезд, очертания собственного тела растворяются в кромешной тьме. Страшно и потеряться, и быть найденной не тем, кем нужно. — Kejot, — повторяет Сейра еле слышно. Она не знает, что это за «вперед», куда они несутся, но Харренхолл остался позади, и они обе живы — она и ее маленький дракон, взлетевший в небо над пепельной башней. Что бы там ни плясало в огне, предсказание сбылось. Сейра упала на луку седла, дрожа от страха и усталости. Ее смех уносит ветром обратно, к горящей харренхолльской башне, в которой теперь поселится еще несколько сотен призраков.

***

Много лет назад, когда отец брал его с собой в Королевскую Гавань, чтобы принести присягу Рейнире Таргариен, они останавливались в Риверране. Кригану замок показался нарисованным — его леди-мать по-детски любила книги сказок, и изображенные в них замки очень уж походили на вотчину Талли с этими круглыми башенками и крохотными флажками на вершинах. Сейчас, глядя на замок, Криган мог разве что отметить чудо инженерной мысли, делавшей это игрушечное строение неприступной крепостью, что еще ни разу не сдавалась врагу. Риверран был гордостью дома Талли — как зачастую язвили, единственной. Дом Мутонов богаче, дом Фреев многочисленней, дом Маллистеров древнее, но подчиняются все они, так или иначе, «проклятой рыбешке», хотя это право регулярно оспаривается мятежами. В войске, присоединившемся к северянам, самих Талли было мало, многочисленней всего были Блэквуды с Бракенами. Теперь на одно знакомое лицо приходилось пять чужих. Численность всегда была преимуществом, но Криган находил, что юному лорду Талли не хватает дисциплины и строгости — да и откуда им взяться, в его-то годы. Лорду Оскару едва ли сравнялось двенадцать, и к свалившимся на его голову обязанностям он был не готов, хоть и пыжился казаться суровым военачальником. Раздрай среди его сторонников едва ли кого-то удивлял — речные лорды во все века являли собой людей крайне сварливых. Они воевали на одной стороне, но и сами рады были вцепиться друг другу в глотки. Кригану было невдомек, как королю удалось собрать их под единым знаменем: не похоже было, чтобы Деймон Таргариен блистал дипломатическими талантами. И все же вот они, его союзники и собратья по оружию, и все свои мысли Криган держал при себе, не внося разлад в и без того нестройные ряды. Впрочем, и брататься с кем попало он не спешил, и уже через несколько дней до него дошли слухи о том, как его издевательски зовут снежным истуканом. Он и впрямь был мрачнее обычного — вести из Винтерфелла к веселью не располагали. Одно за другим от Сейры прилетели два письма, в первом из которых она сухо поведала о казни дезертировавшего из Ночного Дозора Давена, а во втором — о собственном выкидыше. В обоих письмах жена пожалела слов. Криган долго сминал в руках короткую записку, зачем-то складывая ее по краям и разглаживая обратно, будто оттого на бумаге мог проявиться какой-то потаенный смысл. Горе было общим, но Сейра им делиться не хотела — а может, она и вовсе не горевала?.. Криган одернул себя, разозлился, сам не зная, на кого и на что, убрал письмо в конверт и спрятал среди прочих бумаг. Он не собирался наговаривать на Сейру, он помнил, как она, потеряв бабушку, держалась до последнего, бросалась яростными обещаниями, и только потом, выплеснув весь гнев, разрыдалась. Может, она просто не понимала, как поделиться своими переживаниями, может, считала, что так делать не полагается — так или иначе, но написание ответа показалось Кригану делом куда более тяжелым, чем любая из минувших битв. Как и чем поддержать потерявшую ребенка женщину, и без того снедаемую горем за погибших членов семьи, что сказать собственной жене, зная, что ты ей не мил?.. Не то чтобы Криган когда-то был силен в красивых изречениях, а доверять подобное дело писарю он, конечно, не желал. Он изорвал с десяток листов, написанное ему все равно не понравилось, и уже запечатанное в конверт письмо он, вспылив, изорвал на кусочки, начал заново, все равно остался недоволен, но то, что он отослал, было еще куда ни шло — ему так показалось. Кастелян в отчете расписал все, что касалось поимки и суда над Давеном, но в Темнолесье Райдера не было. Северный закон требовал, чтобы тот, кто выносил приговор, заносил и меч, но женщины, как правило, от того освобождались, и Давен погиб не от меча. Криган так и не понял, что думает по этому поводу. Братских чувств к Давену у него не оставалось, жизнь он ему сохранил только лишь из-за давления со стороны лордов — глупо было считать, что годы на Стене изменили бы предателя в лучшую сторону. Но Криган обещал Сейре безопасность, и что случилось, стоило ему только уехать?.. «Ничего не случилось», — думал он, ворочаясь без сна. — «Сейра справилась». Однако этого всего можно было избежать, и несколько дней спустя казни она потеряла дитя, и кто знает — может, от пережитых потрясений? Слишком их было много, одно за другим. Теперь, должно быть, настигло и следующее: в битве при Глотке, накануне взятия столицы, погибла Бейла Таргариен. Вынудила ли ее семья, или же она, как и в прошлый раз, улетела без ведома, но ее раненый дракон оказался недостаточно быстр, чтобы с легкостью маневрировать среди беспорядочного обстрела. Через месяц леди и ее сестре должно было исполниться двадцать — теперь уже только одной из них. Подробности битвы изложил Кригану прибывший в Речные земли король-консорт. Утомленный, почерневший от горя, но наполненный яростью Деймон желал отмщения, и первым, на кого пал его гнев, стал пленный принц Дейрон, его племянник: — Мальчишка жив? — Жив, — ответил Криган неохотно. — Ненадолго, — король был настроен решительно. — Отведи меня к нему. Остававшийся за его спиной дракон вдруг осклабился, показав саблевидные зубы. Зверь был не в пример больше тех, на которых летали младшие наездники. На земле он кажется неуклюжим — шея у него несуразно длинная, и ходит он вперевалку, волоча за собой хвост. Сейра упоминала, что дракона называли Кровавым Змеем за цвет чешуи, но Кригану этот цвет напоминает не кровь, а неспелую томатную кожуру. Заметив дракона в небе, Сигурд Мандерли, бывший когда-то при дворе и лично знакомый с Деймоном Таргариеном, неприязненно пробормотал, что нрав у этого зверя был под стать хозяину — прескверный. Криган ломал голову над тем, как отговорить вспыльчивого короля от скорой расправы. Плененного принца с трудом вырвали из лап смерти — его ожог не зажил, рана загноилась. Дейрон страшно побледнел, услышав, что руку придется отнять, но плакать и кричать не стал, хоть губы у него и задрожали. Он тогда так посмотрел на Кригана — будто молил о чем-то, или, напротив, что-то спрашивая, как если бы Криган велел искалечить его Зеленым в наседание. — Мне жаль, — должно быть, это неправильно, но ему и впрямь было жаль. Принц был его врагом и пленником, и теперь он, изувеченный, едва ли выйдет на ратное поле еще раз, но радости Криган не чувствовал. Исхудавший за время болезни Дейрон выглядел совсем еще ребенком, случайно попавшим в гущу сражений. Лекарь действовал как мог аккуратно. Криган, осматривавший заштопанную культю, не мог не признать, что не всякий мейстер смог бы стянуть края раны изящнее. Дейрон медленно шел на поправку, столько усилий — и чего ради? — Ваша Милость, — Криган надеялся, что по нему не видно то, как он отчаянно ищет нужные слова. Он сам толком не понимал, правильно ли поступает, пытаясь исхитриться и сохранить жизнь принцу Дейрону, но вот так, в поле, убивать калеку-невольника — нет, поддерживать такое он не станет. Это усложнит дальнейшие переговоры о мире, которые, разумеется, рано или поздно наступят, и бросит тень на его имя. — Разумно ли это? Принца Дейрона держали в обычном шатре, но, как и положено, с усиленной охраной. Король останавливается и круто поворачивается к Кригану, и они встают посреди дороги, как две базарные бабы. Подле останавливается и ухаживающий за Дейроном лекарь — король расспрашивал его, в состоянии ли пленник принять смерть без затуманенного сознания. — Удавить хайтауэрского щенка? — король кладет руку на рукоять меча. Лицо у него было такое, будто он не спал несколько дней кряду. — Ничего разумнее быть не может. — Ормунду Хайтауэру он приходится внучатым племянником, — Криган, не желая пускаться в пространные речи, рассчитывает лаконично напомнить, что их главное сражение еще впереди, и смерть Дейрона Старомест никогда не простит. Он думал еще и добавить про то, что Деймон и без того не мог не знать: не так давно королева Рейнира прислала письмо, в котором отметила, что смерть принца Дейрона была бы крайне нежелательна. Криган логично предполагал, что теперь, когда королева заняла Королевскую Гавань, она велит отправить пленника к ней, чтобы решить дальнейшую его судьбу, и все же говорить об этом он вовремя передумал. Сказать это равнялось поставить под сомнение возможность короля — судя по слухам, человека отнюдь не терпеливого и к добросердечию не склонного, — принимать единоличные решения. — Струсили, лорд Старк? — Деймон впивается в него злым взглядом. — Боитесь руки замарать? — Смерть от него не убежит, — сохранять спокойствие было, как ни странно, нетрудно. В короле говорила скорбь, Криган мог это понять. — Он калека, едва стоит на ногах. Живым он будет всяко полезнее. По лицу Деймона заходили желваки. Едва ли у него было сил на спор, да и, судя по всему, разум у него был затуманен усталостью. Он может и сам впоследствии пожалеть о содеянном — стоит предотвратить эту ошибку, хотя бы попытаться. Увидев, что лекарь внимательно следит за разговором, король тотчас ощетинивается заново: — А ты чего смотришь? — Снадобий жалко, — лекарь пожимает плечами. — Уж сколько я мази на него извел, так что, понапрасну? Они бы много кому пригодились. Надо было уж тогда сразу придушить. Деймон неожиданно усмехается, очевидно, одобряя такую практичность. Еще раз посмотрев на Кригана, он, ничего больше не добавив, разворачивается и уходит прочь. Ночью в лагере раздаются сигналы тревоги. Крики, доносившиеся отовсюду, были один замысловатей другого: кто кричал «Пекло!», кто «Драконы!», кто «Матерь Небесная!», но Криган и сам не знал, что из трех он видел. На юго-востоке, на самом горизонте, там, где располагался Харренхолл, что-то горело. — Что еще за бес? — Криган напряженно всматривается вдаль. Больше всего это напоминало горящий столб сплошного пламени. — Племянничек балуется, — королевский шатер располагался рядом с его собственным, и Деймон сразу отыскал Кригана даже в поднявшейся суете. — Зачем ему сжигать Харренхолл? — бормочет Криган скорее для себя. — Что он, вконец спятил? Они ожидают атаки. Многочисленные скорпионы остаются заведенными, люди не смыкают глаз, ожидая огненного водопада над головами, но ночь проходит, небо светлеет, и ничего не происходит. Чем бы там ни занимался Эймонд Таргариен, но, отведя душу, он явно решил передохнуть. Король вновь поднимается в небо — Криган подозревает, что так он чувствует себя полезнее, чем в за столом с разложенными картами. В общем, самом крупном из шатров сейчас пусто, если не считать лорда Древорона, тринадцатилетнего Бенджикота Блэквуда. Криган хотел бы его не считать: мальчишка, по-детски охочий до побоища, пошел бы расстреливать драконов из рогатки, дай ему волю. Его тетка, леди Алисанна, давала советы куда более толковые — цены бы ей не было, если бы этим все ограничивалось. В военных походах для женщин удобств нет, но Алисанну, кажется, ничего не смущало и не стесняло, и это, вне сомнений, заслуживало уважения. Однако в какой-то момент Кригану стало небезосновательно казаться, что одного уважения леди мало — очень уж часто они с ней сталкивалась по поводу и без, и его компанию она явно предпочитала любой другой. Опустошенный вестями из Винтерфелла Криган если что и чувствовал по этому поводу, то разве что усталость. Не хватало еще, чтобы об этом все принялись судачить. Вот и сейчас леди Алисанна заходит за ним в шатер без явной необходимости — ей вдруг страсть как захотелось узнать, о чем Криган разговаривал с королем: — Если Его Милость пожелает, чтобы войска моего дома двинулись к столице... — Пока распоряжений не поступало, — сдержанно отвечает ей Криган. Слова и приказы правителей за их спиной обсуждать не пристало. И потом, ему не нравилось, что племянник леди выступал свидетелем этого разговора, не нравилась и панибратская ухмылка на его лице. — Поверьте, миледи, я дал бы вам знать. — В таком случае, буду ждать, — Алисанна кивает, и, будто бы поразмыслив над тем, что еще можно спросить, но ничего не придумав, уходит прочь. Истеричный смешок мальчишки Блэквуда прозвучал громко, как комариный писк над самым ухом: — Вы ей нравитесь, — насмешливо протянул он. «А вы мне — не очень», — раздраженно подумал Криган. За Блэквудами и Бракенами стояло много людей, но он с нетерпением ждал момента, чтобы избавиться от тех или других, лучше бы и от обоих. Так и не скажешь, чего от них больше: вреда или пользы. Его воины презирали этих летних юнцов, и у них на то было вдоволь причин. — Я женат, если ты запамятовал. Мальчишка передернул плечами. Он был не по годам свиреп, но не по годам же и дерзок. — Жена далеко, — заявляет он нагло. — Длинное воздержание мужчине вредно. — Длинным бывает только конец и язык, — цедит Криган. — И у кого-то этот язык, как я погляжу, даже слишком длинный. — Вы мне угрожаете? — тут же ерепенится Блэквуд. Молоко на губах не обсохло, а все туда же. — Даю добрый совет лишний раз держать рот на замке. Что бы ни могло произойти дальше, этого узнать уже не довелось: по лагерю разнеслось истошное «Дракон!». Сжав зубы, Криган проходит мимо разом струхнувшего мальчишки — по виду вот-вот в штаны напрудит. «Что, опять Эймонд? Еще одну башню спалить решил?», — он мрачно усмехается, тем не менее готовясь увидеть в небе исполинских размеров чудовище. Под этим надо держаться с правой стороны, чтобы не поджарить одну и ту же руку дважды. Левая зажила, но шрамы останутся с ним. Огромного дракона над головой не потерять, а вот маленького, стремительно снижающегося, белого, как и россыпь рваных облаков, Криган замечает не сразу, или, может, не хочет замечать. Криган ругается замысловато, не стесняясь в выражениях. Жена его, как выяснилось, была очень даже близко. Он расталкивает мигом столпившихся воинов, безошибочно угадывает место, куда приземлится Буря. Дракон несколько неуклюже обрушивается на землю, издавая громкий, до визга высокий рев. Сейра, вцепившаяся в ручки седла, медленно оглядывается по сторонам, взглядом находит Кригана и замирает, не моргая. Лицо у нее сплошь покрыто сажей, только белые дорожки вниз по щекам, скорее всего, от слез. Пресвятые боги, что с ней случилось?.. — Сейра, — Криган чувствует себя неповоротливым остолопом, пытаясь помочь ей спешиться, но останавливаясь, когда она еле слышно вскрикивает. Теперь, вблизи, он видит, что руки у нее красные, местами потрескавшиеся, на ладонях виднеются кровавые мозоли. Еще раз выругавшись, но уже про себя, Криган как может аккуратно освобождает ее кисти от поводьев. — Ты ранена? Она мотает головой. По небу разносится знакомый уже вопль Кровавого Змея — король возвращается. Криган обхватывает Сейру за талию, вытаскивает из седла, и, не опуская на землю, несет к своему шатру. В толпе бегут шепотки, солдаты окружают дракона кольцом, пусть и на значительном расстоянии. — Разойтись! — рявкает Криган, прижимая Сейру чуть сильнее, будто кто-то пытался вырвать ее из его рук. Его оруженосец, младший Амбер, расторопный, как и всегда, тут же оказывается рядом. — Позови лекаря, принеси горячей воды и мою рубаху, — распоряжается Криган, — и похлебку разогрей. И вели накормить дракона. Живо! Мальчишка тут же убегает. Руки у Сейры еле заметно дрожат, она неуклюже пытается растереть пальцы друг о друга. — Винтерфелл?.. — это первое и единственное, что приходит Кригану в голову. Сложно представить, что еще заставило бы Сейру мчаться во весь опор через весь континент. — Сожжен? — Нет, — говорит она сипло. На ее поясе не видно фляги, нет ничего, кроме какого-то кинжала, ему не знакомого, еще и это чудаковатое платье — Криган такого на ней не видел. Он оставляет расспросы, заносит Сейру в шатер и кладет на кровать. Из головы будто все слова вылетают — наверное, он и впрямь ведет себя как истукан. На долю секунды Криган прижимается щекой к ее щеке, не зная, как еще выразить то, что на душе. — Пей, — одернув себя, Криган нашаривает на бедре флягу с водой и подносит к ее губам. — Мелкими глотками. Сейра не слушает его и моментально закашливается. — Тихо, тихо, — он мягко отводит флягу, — не торопись. Когда она, наконец, переводит дыхание, Криган спрашивает как можно более спокойно: — Сейра, где ты была? — В Харренхолле, — говорит она совсем тихо и тут же отводит взгляд, а затем и вовсе зажмуривается. — Что? — Криган опешил. Сейра бормочет, не открывая глаз: — Да. Я цела. Прости, — она закрывает лицо руками. — Прости, прости, только не злись на меня. В шатер входит лекарь, прибегает мальчишка Амбер. Криган по одной отнимает руки Сейры от лица, чтобы лекарь нанес на них мазь. «Помогите мне боги», — думает Криган. — «Старые, новые, да хоть какие-нибудь».