Небесная кара

В церкви царила сплошная тишина. Никто из находящихся внутри не смел издать и писка, как будто ожидая чего-то и боясь наказания даже за банальный громкий выдох. Вокруг, казалось, засветились иконы, как будто собираясь кого-то проклясть, или благословить на достаток бедных, невинных людишек. Никто даже не поднял головы, когда услышал приближающиеся шаги, которые с каждой секундой становились громче, оповещая о том, что кто-то направляется в главную залу. Казалось, все присутствующие даже затаили дыхания, боясь того, кто должен сейчас выйти к молебному алтарю и провести что-то грандиозное, что собственно частично было так. Звук шагов затихает, когда человек становится возле алтаря, и все тут же поднимают на него голову, видя перед собой высокого мужчину в одежде священника, с небольшими крылышками, торчащими из-за его ушей, наполвину спрятаннымы под волосами цвета неба средней длины. Тот осматривает аудиторию, не показывая на своём лице ничего, кроме сосредоточенного выражения. Галловианец слегка хмурится в какой-то момент, а после жестом показывает что-то одному из присутствующих и тот быстро куда-то уходит. Золотоглазый неспешно переводит взгляд куда-то на вход в церковь, зная, кого он сейчас увидит. Вмиг дверь распахивается, и в помещение входят два церковнослужащих, которые держали между собой какого-то раздетого мужчину, чуть старее средних лет, который с некой ухмылкой смотрел вперёд, прямиком на священника, пока тот нахмурил брови сильнее. - Бросьте его на колени передо мной, а после немедленно покиньте церковь. Все. - строго приказал мужчина и его приказ тут же был выполнен. - Хах, вижу, ты здесь боссом заделался, птенчик? - насмехался шатен. - Замолчи, атеист проклятый. - Сандей присел на одни колено, беря в руку подбородок старины - Ты ведь понимаешь, почему ты здесь, Галлахер? - Возможно. Но что мне это даёт? - безразлично пожал плечами мужчина - я ничего против этого всеравно не способен сделать,да и... Кто сказал, что мне не нравится? Судя по словам мужчины, он явно попадал к священнику не первый раз. - Рад слышать, что ты хотя бы не сопротивляешься больше наказанию - золотоглазый слегка ухмыльнулся. - Уверен, очередной сеанс исправления не пройдет зря. - Тебе остаётся только надеяться, грязный извращенец. И не стыдно практиковать подобное на глазах у божеств? - Я делаю это ради них, поэтому не вижу проблемы. Галлахер хмыкнул, после чего его губы накрыли коротким поцелуем, разрывая который шатен печально простонал. Воскресенье отлично понимал, чего тот ждал и вполне себе готов был ему это дать, если тот хорошо попросит. - Пожалуйста, отец Сандей. Я весь ваш. Ухмылка галловиана стала шире, когда тот услышал заветные слова. Не медля, голубовласый неспешно освободил свой орган и приставил перед губами атеиста. - Целуй. Священник имел ввиду рисунок креста на своём члене. Как иначе этому чертиле привить веру, если не таким необычным образом? Галлахер некоторое время просто смотрел на орган, а после неуверенно поцеловал крест на нём. - Молодец. А теперь можешь приступить. Алоглазому не нужно было повторять дважды. Он с огромным энтузиазмом принялся заглатывать чуть ли не всю длину огромного органа, мурлыча от ощущения тёплой плоти во рту, которая вызывала приятное, на его взгляд, удушье, касаясь горла. Медленно, но верно, мужчина принялся ласкать пульсирующий орган, уделяя внимание каждой венке на нём, касаясь языком ожидающих яичек, заставляя мужчину над ним рвано выдохнуть и сжать волосы на затылке нижнего. Горячая головка также не оставалась без внимания, подвергаясь волне поцелуев и язычных ласк, приносящих удовольствие. С каждой лаской рука сжималась на волосах сильнее, вызывая тихое мычание у сосущего, а после и вовсе заставляя чуть ли не задохнуться и пустить слезу, когда его резко насадили ртом по самые яйца. Миг, и горячая сперма заливает полость рта. На секунду хочется отстраниться и всё выплюнуть, но голос над ним и рука на затылке не позволяют этого сделать. - Глотай всё до единой капли. Не позволь ничему упасть на кафель... Сандей чуть рычит, когда произносит это и по телу Галлахера пробегаются мурашки. Тот покорно глотает абсолютно всё, что ему дают, а после слегка громко стонет, когда член резко вынимают изо рта, а его самого поднимают на ноги и грубо развернув прижимают к себе, случайно входя в его неразработанный вход. - Неверующие дитя богов не заслуживают расстяжки - триумфально произносит Воскресенье, начиная производить грубые толчки. С глаз начинают постепенно плакать стоны. С каждым толчком становится всё больнее, а с уст срываются громкие болезненные стоны, которые со временем становятся стонами удовольствия и заполняют всё пространство церкви. Священник тихо читает молитву, извиняясь перед всеми благодетелями с икон, при этом положа руку на низ живота пасии, чувствуя, как его собственный член натягивает бледную кожу, заставляя орган твердеть сильнее внутри. Глаза горят от процесса. Рука постепенно двигается, поглаживая живот грешника, а после на секунду останавливается, оставляя метку в виде креста на нем. Голова наклоняется к уху Галлахера, опаляя горячим дыханием ухо шатена. - Во имя святой матери, чтобы искупить все свои грехи, я дарую тебе возможность принести в этот мир новую, чистую душу, вместе с которой и ты будешь вынужден стать на путь истинный. Ты готов к этому, Галлахер? - священник, казалось, пытался заглянуть одновременно мужчине прямо в душу, сверкая глазами. - Д-да, господин священник... - с трудом сквозь стоны произнес старина. Сандей одобрительно погладил его по голове, а после резко сильно толкнулся в последний раз и излился прямиком в мужчину, заставляя того тоже кончить с протяжным стоном и повиснуть безсильно на руках галловианца, пытаясь прийти в себя после бурного оргазма. - Кем бы мы себя не считали, мы всеравно рано или поздно вспоминаем,что все мы дети божьи. Ты бы всеравно рано или поздно свернул бы сам на верную дорогу, но я всё же решил тебе помочь. Так ты хотя бы станешь полезен этому прогнившему миру, принеся в него очищенную от грехов душу... Спасибо, Галлахер.