Офис

В понедельник Филлип пришел на работу как на казнь. Его трясло, когда он выходил из машины, потряхивало, когда он стоял в лифте, и мотало туда-сюда, когда он вышагивал по коридору. Он дрожал, усаживаясь за свой рабочий стол и вставляя в компьютер флэшку. И все из-за Макарова. И того похода в клуб. Филлип, к сожалению, не забыл, что тогда произошло. Он отсосал своему начальнику. Так смачно, как не сосал ни одному из своих бывших, ебаный, блять, стыд! Но он был пьян и ничего не соображал. А соображал ли Макаров? Он с самого начала знал, кто сидел в кабинке с дыркой, или понял позже? Почему тогда не остановился? Зачем он вообще снял штаны, если ему противен его же подчиненный?! Филлип спрятал лицо в ладонях. Той ночью он заснул, вернувшись домой где-то часа через два, а утром, протрезвев, раза три почистил зубы, потому что член Макарова был у него во рту. Член. Макарова. Босса. Того, кто спустил в глотку и затем, словно ничего не произошло, сказал исправить проект к началу новой рабочей недели. Ну почему он такой? Почему он так ненавидит людей? А Филлип все переделал. Презентацию, текст на двадцать листов — вообще все. И боялся показывать результат. Как Макаров отреагирует на работу? Снова обосрет ее? Снова за шкирку выволочет из кабинета и обольет помоями на глазах у всего этажа? Или… или отымеет? Мимо по коридору быстрым шагом прошла коллега Милена Романова с бумажным стаканом кофе в руке. Филлип потер лоб пальцами и, нажав на кнопку на системном блоке компьютера, включил его. Макаров уже в офисе. Нередко он опаздывал задерживался, а когда все-таки приезжал на дорогущей иномарке, то неизменно, придя к себе в офис, вызывал Милену, чтобы она приносила ему кофе. После этого он обычно работал часик-другой, а потом приглашал жертв из своего штата к себе на ковер. Филлип поджал губы и вставил в компьютер флэшку. Затем он ухватился за беспроводную мышь и, щелкнув пару раз левой кнопкой, зашел в папку со своим проектом. Нужно все еще раз просмотреть и в сотый раз убедиться, что ни единой ошибки там нет, и босс, возможно, пробежавшись глазами по презентации и тексту, отпустит с миром. И максимум назовет придурком. Боже, вот бы так и случилось… Филлип уселся в кресле поудобнее и кашлянул. Он подпер щеку кулаком, когда открылся файл с презентацией. Он принялся листать слайды, по несколько раз вчитываясь в то, что сам печатал все выходные, а также проверять, все ли элементы оформления на месте. По его мнению, все вышло достойно: Филлип посмотрел с десяток видео-уроков, тщательно подбирал красивые шаблоны и около получаса корпел над самым первым слайдом. Он хотел если не угодить Макарову, то хотя бы не вызвать у него очередной приступ гнева. Милена вышла из кабинета Макарова и быстрым шагом направилась по коридору в другую сторону. Филлип облизнул губы кончиком языка и поерзал на стуле, подъехав к столу поближе. К тексту, вроде как, не прикопаться. Он учел замечания босса, которыми тот обильно поливал первую версию проекта, и все изменил. Правда, это не отменяло факта того, что сегодня Макаров в своей привычной манере может найти еще целую кучу ошибок. А он найдет. Он обязательно найдет. Филлип поджал губы, вчитываясь в текст. Затем он прикусил их изнутри, а спустя миг зубами сдавил нижнюю, чуть обнажив их. А ведь несколько дней назад он старался не кусаться. Блять. Неужели в пятницу вечером он был настолько пьян? Он не помнил, что именно пил, зато помнил, как усиленно сосал Макарову, думая, что то был левый мужик. Старательно, пытаясь взять в рот полностью (насколько это было возможно), еще и проглотил все. Мерзость. Можно ли это списать на харассмент, если босс знал, кому в глотку он вгонял свой член? — Грейвз! Филлип дернулся и повернул голову вправо. Из глубины этажа, встав со стула, на него орал его коллега: — Тебя начальник вызывает! В этот момент некоторые обернулись и посмотрели на Филлипа, который поднялся на негнущиеся ноги. Тогда этаж с десятками рабочих столов перед ним показался ему самым тихим местом на планете, где вместо привычного бубнежа, оров и клацающих звуков после роковых слов воцарилась гробовая тишина. Некоторые, возможно, в мыслях молились за здоровье коллеги. Кто-то кашлянул, а потом время, словно замедлившееся, снова потекло в привычной скорости, и многочисленные сотрудники офиса уткнулись носами в мониторы компьютеров. Филлип чуть ослабил галстук на шее и, вытащив флэшку, сжал ее в руке. И пошел к кабинету Макарова. Быстро, хотя хотелось как можно медленнее — босс ненавидел, когда кто-то опаздывал, поэтому все в офисе невольно овладели навыком быстрой ходьбы. Скоро они, наверное, научатся делать горловой. Постучавшись и услышав в ответ «входите» с сильным русским акцентом, Филлип скользнул в кабинет. Он тихо прикрыл за собой дверь и, собрав всю волю в кулак, подошел к столу Макарова. — Доброе утро. — Доброе, — пробубнил тот и протянул ладонь, даже не оторвав взгляд от монитора своего компьютера. Типичный босс. Филлип вложил тому в руку флэшку и невольно вздрогнул, стоило ему коснуться его пальцев своими. — Все исправил? — Да. Не было смысла унижаться и говорить нечто наподобие «вроде» или «исправил все, что мог» — Макаров особенно недолюбливал нытиков и тех, кто напрашивался на похвалу. По его мнению, такие работники напрашивались только на ушат грязи, посему Филлип предпочел сделать вид, что провел грандиозную работу и перекроил проект именно так, как нужно. Все равно по шее получит. Макаров с третьего раза вставил флэшку в разъем и в пару кликов открыл папку с проектом. Филлип в это время стоял рядом, сложив руки на груди, и лениво окидывал взглядом просторный кабинет. Все там как обычно, с момента последнего визита ничего не изменилось: большой цветок в черном горшке около двери, кожаный диван, кулер рядом с ним; два забитых папками высоких шкафа и куча благодарственных писем в рамках на белых стенах. Единственное новое это стаканчик с кофе на столе — подношение от Милены. Филлип едва не подпрыгнул, когда с размаху ладонь Макарова впечаталась в его задницу. Крепкие пальцы сжали ягодицу через ткань строгих брюк и белья, будто грозились оторвать кусок. Босс хмыкнул и взглянул на перепуганного подчиненного: — Ты чем все выходные занимался? — Работал, — ответил Филлип. — Да ну? — он попытался убрать лапу начальника, но его хватка стала только сильнее. — Что-то я не вижу здесь в презентации отчетов по кварталам. Филлип едва сдержал раздраженный вздох. Ну вот. Уже один раз придрался. — И списка нет… — Макаров ухмыльнулся. — Ну, да, работать это скучно, это ведь не хуи сосать. — При всем уважении, сэр, — голос Филлипа не дрогнул только чудом. Он отодрал от себя ладонь. — Идите нахуй. В следующую секунду задрожал уже сам Филлип. Макаров быстро поднялся с кресла и прижал его грудью к столу, нагнув и попутно случайно, но больно ударив щекой о прохладную гладкую поверхность. Он встал сзади, потерся пахом, и Филлип почувствовал его стояк. Он зажмурился. — Ты не в том положении, чтобы строить из себя героя, — сказал босс хрипло, его руки потянулись к ремню на брюках подчиненного и стянули его. Пальцы ловко разделались с пуговицей и молнией, поддели ткань, и через пару мгновений тот оказался полуголым. — Тебе было дано задание. Ты должен был исправить проект. Лапища Макарова сжимала то одну ягодицу, то другую. Грубоватые на ощупь пальцы пощипывали кожу, прошлись в районе родинки, а потом на весь кабинет разнесся звонкий звук шлепка. — И не сделал это. Широкая ладонь босса ударила Филлипа прямо по заднице, и он прикусил губу и зажмурился, чтобы не замычать. Кровь моментально прилила не только к его щекам и ягодицам, к месту, куда пришелся удар, но и к члену. К его стыду. Филлип сам не знал, почему так, но его телу понравилось подобное унижение. Ему отчего-то зашел шлепок от бешеного начальника, который ненадолго отстранился, чтобы пролистнуть еще две страницы текстового документа, потом аккуратно погладил ягодицы, а затем ощутимее шлепнул их снова. — Запятую пропустил, — с наигранно раздраженным вздохом сказал Макаров, вскинув брови, и прошелся большим пальцем по отпечатку собственной ладони на заднице подчиненного. — Ты проверял хоть что-нибудь? — Д… да! — Что-то не заметно. И снова шлепок. Филлип сцепил зубы и задрожал. Это не было больно. Звуки были звонкие, громкие, заставляли извиваться и краснеть, но шлепки не причиняли боль. Только… каплю удовольствия, перемешанную с огромным количеством стыда, потому что почти повторялась ситуация в клубе. Филлип снова под Макаровым, и лучше бы он был пьяным. Лучше бы не знал, кто прямо сейчас, нагнув над столом, шлепал его за каждый промах в проекте. А тот все продолжал. То почти успокаивающе гладил, то сжимал, если находил в тексте какую-то ошибку (или если ему не нравилась формулировка того или иного предложения), то проходился ладонью чуть ли не со всей дури, выбивая несдержанные выдохи или нечто на грани стонов. Издевался. Он ведь босс, ему ведь все можно. Он ведь теперь знал, каков Филлип в сексе. — Отступ съехал. Какова вероятность, что Макаров выдумывает эти ошибки? Филлип же все проверял! Что, если босс цеплялся к нему не просто так? Что, если он вызвал его к себе и делал то, что делал, с каким-то умыслом? Что, если и в клубе он в туалет пришел, прекрасно зная, кто там сидел? Хотя он орет на него так же громко, как и на остальных, отчитывает точно так же и столько же раз приказывает исправлять документы. Но почему именно его доводит до исступления? Чем ему так понравился — или не — Филлип? В свои сорок плюс он выглядел просто превосходно и имел хорошую фигуру. Это из-за этого? Вскоре Филлип кончил. Он вжался щекой и носом в стол, громко выдохнул, крупно вздрогнув, и излился на боковую часть стола почти безо всякой стимуляции — ему хватило того, что он ерзал, и… шлепков. Вещи, которая, к его стыду, завела его сильнее, чем отсос в кабинке туалета. На оргазм пришелся и последний шлепок, такой же сильный, как и все предыдущие. Макаров усмехнулся сам себе, заметив капли спермы, некоторые из которых уже запачкали пол, и положил ладонь Филлипу на поясницу. Наклонился, чтобы прошептать тому на порозовевшее ухо: — После работы поедем ко мне. Может, хотя бы там ты сможешь нормально переделать проект.