happy birthday, dear leader

– С днём рождения! – Феликс пришёл к нему в комнату под вечер. Красивый, с собранными в элегантный хвост волосами, в чёрной майке и узких джинсах. Протянул своему лидеру чёрную шляпу, внутри которой были сложены маленькие белые листочки. Кристофер изогнул бровь. Но решил подыграть: – Спасибо, – и достал бумажку. Не отводя взгляда от Феликса, развернул.

«Удушение»

Кристофер приподнял бровь ещё раз. А когда перевёл взгляд на Феликса, тот уже сидел на коленях. – Считай, что это твой шанс начать всё сначала, – ослепительная улыбка их солнышка. А руки за спиной и смотрит снизу вверх. Боится, значится. – Ты этого хочешь? – Чан потянулся к телефону. – Да, я повзрослел и осознал, что можно потерпеть твой БДСМ ради aftercare, – всё такая же улыбка. И немного язвительный тон. – Кхм, – Кристофер включил любимый Феликсом джаз и легко поднял австралийца, – а с чего ты взял, что мне это интересно? – С того, что твоя рука на моей талии? – Феликс послушно положил вторую руку в чужую ладонь и слегка прогнулся в пояснице. – Мы танцоры, – Кристофер повёл его в медленном импровизированном вальсе, смешанным с танго, – мы любим танцевать. – И трахаться у стены на весу за двенадцать минут до выхода на сцену, – Феликс понизил голос и растянул губы в ухмылке. Прильнул к его груди, – я готов. – Как скажешь, – Кристофер пожал плечами и на очередном повороте в и без того узкой комнате прижал младшего к дверце шкафа, – солнце. Феликс задержал дыхание. Давно он к нему так не обращался. Но на всякий случай выставил руки вперёд, упираясь в грудь Кристофера. Границы. – Начинай, – прозвучало мученически. Кристофер усмехнулся. Ласково погладил Феликса по щеке и перевёл ладонь на шею. Не давил, не сжимал, просто держал пальцы. А у Феликса от прикосновения по телу ток. Разряд. Как бы он ни хотел это отрицать – приятный. Он закрыл глаза и задержал дыхание, может, так он ничего не почувствует, Кристофер наиграется, и дурацкое желание Хан Джисона будет засчитано? – Феликс, – тихий низкий голос проникает в самое сердце. Мимо ушей, мозга. Сразу туда. – А? – получилось жалобно и слишком высоко. – Открой глаза и дыши. Я просто держу ладонь на твоей шее, ничего страшного не происходит, – Крис говорил уверенно. И при этом так, будто он контролирует весь мир. И если Феликс сейчас скажет, что хочет, чтобы они оказались где-нибудь на Мальдивах, Чан вздохнёт, поколдует, и они перенесутся. Это подкупало. Раньше он отдавал приказы, а сейчас защищал. Феликс открыл один глаз и вдохнул. – Попробуй расслабиться, – Чан погладил кадык большим пальцем, – это может быть приятно. Феликс вспомнил их прошлый раз. Приятно точно не было. – Натренировался за два года? – шуточки расслабляли. И пальцы Чана, бережно оглаживающие его шею, тоже. Кристофер в ответ улыбнулся. – Всё для тебя, – этот тон. Феликс задохнулся просто от того, как Кристофер сказал. Низ живота потянуло. Чёртова жажда внимания. Феликс замолчал. Опустил глаза, уставившись на запястье Чана. Сильное. Крепкое. Надёжное. Вены боготворила половина фэндома, а вторая просто валялась в ногах. Феликс был во второй. Он выдохнул. А затем глубоко вдохнул. – Молодец, – Чан ласково погладил его по щеке второй рукой, опуская её на горло, – если хочешь, переместимся на кровать. – Давай по-быстрому подушишь, и разойдёмся, – Феликс пискнул, совершенно забыв про то, что пришёл вообще-то с намерением возобновить их отношения. Руки его не пугали, а вот собственное возбуждение – да. – О как, – Чан тихо рассмеялся. Погладил большим пальцем ямку между ключицами и соединил руки. Но не давил и не сжимал. Они просто есть на шее, и Феликсу просто некуда деться, – то есть никаких вторых шансов? Феликс выдохнул и хотел уже рассказать про спор, но Чан начал сжимать, и кислород подозрительно быстро закончился. На этот раз Кристофер не давил на гортань – и боли как таковой не было. Просто кто-то перекрыл ему воздух. И свободу. Феликс искренне хотел оттолкнуть, но силы куда-то закончились, руки как-то сами собой сцепились в замок за спиной. И Феликс подался к рукам. – Мой хороший, – Чан отпустил и дал отдышаться, – спор считается выполненным, если я выйду из комнаты удовлетворённым? – А? – Феликс не понял. Крис не дал ему ответить. Снова сомкнул руки на его горле, и, Боги, почему это настолько приятно. Не должно же быть приятно. В прошлый раз точно было больно. А сейчас: мурашки по телу, сладкое онемение в кончиках пальцев, невозможность напрячься и полный вакуум в голове. Желанная пустота. – На что хоть спорил? – Крис перестал сжимать, когда увидел, что Феликс вытащил язык. Быстро же его вставило. – А? – Феликс хотел обратно. Ноги не держали, и он завалился на Кристофера. Тот подумал, что грех не воспользоваться таким шансом, и легко поднял его на руки. И так же легко бросил на кровать. Феликс ахнул. Всё-таки какую-то любовь к унижениям он успел из него воспитать. – Расслабься, говорю, – Чан навис сверху. Феликс мгновенно убрал руки за голову и скрестил их. Выученное движение. И выгнулся, потому что ему хотелось выгнуться. Феликс не понимал, откуда это. Вроде нормально же жили. Без всякого сабмиссивного настроения. Феликс попытался выползти из этой пелены, но Чан снова обхватил ладонями его шею, и мозг снова уплыл в блаженную пустоту. Феликс откинул голову и открыл рот, потому что так было удобнее. Руки Чана не давили. Просто сжимали. И ему хотелось довериться. Феликс чувствовал себя мотыльком, летящим на огонь. И выдохнул оставшийся воздух. Послушно расслабился. Чан хорошо выучил урок. Никакого давления на гортань. Никакой грубости. Только аккуратное сжатие с боков. И следить за состоянием младшего. Например, сейчас надо отпустить. Дать вдохнуть. Увидеть абсолютно непонимающий взгляд, парящий где-то далеко, и отступить. Но вместо этого Чан сжимает ещё раз. Ему нравится видеть то, как Феликс кайфует. Как он смиряется с тем, что ему нравится подчиняться. Как он отдаётся ему, Кристоферу. Это заводит. Его высунутый язык, закрытые глаза и напряжённые руки вразрез с расслабленной кистью, которую он просто не может сжать. – А-ах, – стон вырывается из Феликса сам, когда Кристофер позволил ему вдохнуть. Тело предательски дрожало и хотело ещё. Феликс выгнулся и позволил себе опуститься в наслаждение. – Феликс, – голос Кристофера был таким уверенным. Контролирующим. Феликс готов был стонать только от этого голоса. Закусил губу, отмечая, что так сильно он позориться не будет. Но выгнулся от его прикосновения к своему голому животу. Отвечать он не будет. И согласия на секс не даст. – Д-да? – тело тянулось к руке лидера. Хотелось больше его прикосновений. Каждый раз, когда Чан касался его, казалось, будто он стирал одну из тревог Феликса. Это манило, пьянило и подкупало. И сладкой круговой волной, как от камешка, расплывалось по всему телу. Замирало лёгким онемением где-то в кончиках пальцев и заставляло дышать. – Хочешь продолжить? – Чан обхватил член Феликса сквозь джинсы. Слегка сжал его. Феликс выгнулся в спине и громко застонал. Но какое-то сознание в нём было, потому что он всё-таки пискнул: – Не даю согласия на проникновение. Чан усмехнулся: – Жаль, – и осторожно стянул с него джинсы. Белья под ними не было. А вот возбуждённый, сочащийся Феликс был. Феликс хотел было возмутиться, но Чан мягко, аккуратно коснулся большим пальцем его губ, и слова как-то закончились. А потом одна рука скользнула на шею, а вторая обхватила член. Феликс задохнулся до того, как лидер начал сжимать. В голове – сладкая пустота, по телу – бесконечность мурашек, внизу живота – пожар. Руки Чана были единственным, что осталось в этом мире. Ничего больше. Ни мягкого пледа, упирающегося своим мехом куда-то в поясницу, ни подсветки компьютера, освещающего этот мир лютым красным, ни тяжелого дыхания лидера, намекающего на то, что Кристофер кайфует от этого не меньше, чем сам Феликс. Ничего. Только его руки. Феликс закончился. Сладко, невозможно сладко. Он не знал, сколько это продолжается. По ощущениям – одну приятную небольшую вечность. Феликс не выдерживает без воздуха и кончает, как только Чан позволяет ему вдохнуть. Громко, бурно, с влажным стоном. В его ладонь. И тут же мир возвращается. – Нет! – Феликс сам испугался своей реакции. И слёз на щеках. Он отполз в угол кровати и отгородился подушкой. – Эй, – Чан поднял обе руки наверх, – calm down. Я ничего тебе не сделаю. – Ага, – Феликс тяжело дышал. Чан принёс ему воды, влажные салфетки и извинился. Всё это выглядело так, будто он и вправду контролировал. Феликс привёл себя в порядок и сглотнул. – Мы играли в бутылочку на желание, – Феликс застегнул джинсы, – и Хан загадал мне поздравить тебя с днём рождения отсосом. Еле сторговался на это. Ну, что-то такое Чан и думал. Он начал разворачивать другие листочки: три удушения, двенадцать порок и одно шибари. – Я так понимаю, ты хотел, чтобы тебя отшлёпали? – он бережно перебрал листочки, разложил их по категориям, сложил в одну стопку и показал Феликсу разницу в их высоте. – Это просто самое безболезненное, – Феликс пожал плечами. Уселся на колени перед Чаном. Он такое любил, – мне понравилось. Я не против дать тебе второй шанс. – Цветы, дорогой подарок и конфеты? – Чан улыбнулся. Многозначительно так. Феликс окинул его взглядом. Встал. Потянулся так, чтобы стало видно пупок и очаровательно улыбнулся: – Цветы, паддл и верёвка. Всё в голубых тонах. – Слушаюсь и повинуюсь, – Чан склонил голову, а Феликс, засмеявшись, убежал.