На твиче

Как хорошо, что есть такая штука, как доставка полуфабрикатов. Не надо выходить из дома, чтобы купить пачку пельменей. Не надо смотреть на эту дуру-продавщицу на грязной кассе, бормотать, что пакет, наверное, нужен, что у тебя нет скидочной карты. Можно просто нажать на несколько кнопок, и вот, в твою дверь уже долбится курьер с доставкой «пеперони». Осаму приходится встать с кровати и, перешагивая через тонны мусора, оберток и жестяных банок, и потащиться к двери. Наверное, выглядит он сейчас не очень: темная растянутая футболка, растрепанные волосы, двухдневная щетина, которую страшно лень брить, поэтому Дазай тянет до последнего прежде, чем наконец взяться за это занятие. Что уж говорить, он вообще несколько дней уже не принимал душ, и уверен, что от него пасет как от куска дерьма. Ну что он может сделать, если ему элементарно сложно заставить себя оторваться от кровати. В дверь снова звонят, и мужчина задерживает руку над ручкой, кусая губы. Ладно, в этом вовсе нет ничего страшного: открой дверь, забери пиццу и с улыбкой снова спрячься в своем надежном убежище. Ладно, он справится, всегда ведь происходит одно и то же. Шатен щелкает замком и с улыбкой смотрит на курьера за дверью. Тот тоже смотрит несколько устало, но, заметив чужую улыбку, выдавливает из себя такую же. Осаму кажется, что его сейчас от этого выворотит. - Ваша пицца, - сообщает курьер, а мужчину так и тянет съязвить, мол, я вижу и без вас. Вместо этого, Дазай просто кивает, молча, забирает коробку из рук доставщика и передает тому приготовленные заранее деньги. - Спасибо, до свидания. - Хорошего вечера! Курьер скрывается за закрывшейся дверью, и как только снова щелкает замок, сообщая, что Дазай теперь опять заботливо закрыт в крепости, сложно поверить, как стремительно меняется лицо мужчины. Улыбка сползает с губ, брови опускаются, и вот, в зеркало на двери сам на себя смотрит разбитый и раздраженный Осаму Дазай. Он плетется на кухню. Окна там закрыты, и из-за этого очень душно. На столе собрание грязных чашек, в раковине и вокруг нее горы немытой воняющей посуды. Квартира настолько поросла хламом за время этой непонятной депрессии Осаму, что не хватает только плесени. Мужчина ставит коробку на две других, садится на диван, избегая какое-то непонятное темное пятно, и открывает пиццу, вытаскивая кусок. Сложно сказать, что с ним происходит. Это началось давно, и копаясь в себе, Осаму не мог назвать причину своего настроения. Постоянное самобичевание только усугубляло его состояние, нагоняя тревожность, и в конце концов довело до того, что теперь ходит по квартире. Дазай похож на покойника. Мешки под глазами, которые он так старательно замазывает, если надо на работу, в полумраке кухни кажутся черными жирными смоки, которые нарисовали только в нижней части глаз. Интересно наблюдать за тем, как преображается этот человек в чужой компании. Умный, озорной и веселый клоун, который иногда вытворяет непонятные вещи, смущающие окружение. Дома же ходячее отродье человечества. Социопат. Социофоб. Не знающий, куда себя деть, дрочер, залипающий на стримы неизвестных телок. Дазай уже давно думал о том, что ему стоит заменить компьютерные игры и стримеров на серьезные отношения. Разговаривая с самим собой, мужчина много раз еще очень давно обещал взяться за себя, наладить свою жизнь, да, в конце концов, хотя бы завести собаку! Одиночество пожирало его изнутри, заставляло мучиться ночами напролет, убивать свое здоровью фастфудом и работой. Работая в отделе полиции в направлении криминалистики, Дазай видел такое, чего многим даже не могло и присниться. То, что могли совершить жестокие люди с другими, вызывало отвращение и убеждение в посторонней бесчеловечности и алчности. Работая с убитыми телами, изнасилованными, избитыми, с отрезанными конечностями, Дазай понял, что в мире нет настоящих людей. Только животные, монстры, и чем больше он знал, чем больше видел совершенных на глазах убийств и жестокостей, тем сильнее уходил в себя, отягчая и без того нестабильное моральное состояние. Каждый день – страх. Каждая ночь – бессонница. Да, он не единственный, кто занимает всем этим делом, но почему-то остальные нормальные, а он – нет. И это еще больше пугает его. Он дожевывает тягучий безвкусный кусок пиццы и ловит себя на мысли, что ест, потому что вроде как надо поесть, а не потому, что хочется. Желудок, наверно, уже требует пощады, хочет нормальной домашней еды, а не вот это все, но Дазай затыкает его, заливая газировкой, и шлепает босыми ногами обратно в комнату. Вот и закончилась рутина. Мужчина опускает на кровать с тяжелым вздохом, берет в руки смартфон и подключает его к зарядке. Перевернувшись на бок, Дазай заходит в Твич и листает предложенную ленту в поисках какой-нибудь еще невиданной девушки. Он уже все вебки здесь выучил, может даже назвать имена некоторых сук, которых уже когда-то видел. Они все скучные, да и время сейчас такое, что обновлений слишком мало. Всего пять вечера, в это время нормальные люди еще на работе. У Дазая недельный отпуск. Тут внимание привлекает окно с рыжеволосым парнем на иконке. Дазай с интересом вскидывает брови, разглядывая немую двигающуюся картинку, и заходит на данную трансляцию. На экране молодой рыжий паренек с собранными в хвост волосами. Некоторые пряди выбились из резинки и лохматились на голове. Было видно только верх – тот был одет в простую серую майку, обнажившую немного подкаченные плечи и имеющиеся бицепсы на руках. - Думаю, сегодня сыграем в бравл пару каточек классных, - донеслось из динамика, и Осаму сделал погромче. А, понятно, какой-то обычный игровой стример-подросток, решивший попробовать себя. Ну что ж, можно посидеть немного, все равно делать больше нечего, а Дазай хоть развлечется. – Сегодня нет настроения для доты или нави, хочу попроще что-то, а бравл самое то. Дазай смотрит на ник. Просто Накахара. Да, видимо, креативности у парня хоть жопой жуй, даже имя себе нормальное не смог придумать в нике. Этот самый Накахара сейчас просто общается с народом. Кстати, у него больше тысячи зрителей, ничего себе. - Я только недавно из универа, надел то, что на стуле висело. – Усмехается паренек, откидываясь на спинку игрового удобного кресла. Ага, значит, пацан еще студент. Дазай усмехается. Вернуться бы ему во время студенческой жизни!.. - А вы наблюдательны, Мизуки-ноль-ноль-девять, видимо, не первый раз мои трансляции смотрите! – Осаму изгибает бровь. Интересно, что пишут про этого студента в общем чате? Мужчина заходит туда и начинает быстренько читать сообщения. Банально – просто спрашивают, как дела, в какие режимы парень планирует сегодня зарубиться, готовится ли он к сессии, где его кошка, планирует ли он сегодня дрочить с помощью того самого вакуумного… Так, стоп. Дазай не ошибся? Или это просто его повернутый раком мозг так сфокусировал иное предложение? Да нет, все верно. Этот пацанчик что, уже веб-камом занимается? Не первый раз уже? Раз такой вопрос задают, то, вероятно, он уже это делал. Осаму, который пересмотрел уже с полсотни подобных стримеров, уже в курсе всех этих вопросов. - Давайте я просто пообщаюсь с вами, окей? – Накахара упирается ногой в сидение и кладет подбородок на коленку. Он, видимо, в шортах, потому что колено голое, но Дазай уже рисует себе этого мальчика за непристойным занятием, о котором спросил какой-то юзер. Осаму осадил себя. Ну что за бред, он что, просто ради вебки, которая, не ясно даже, планируется или нет, будет сидеть на стриме непонятного чувака? Что ж, видимо, он себя слишком плохо знает, потому что будет конечно. Все. Равно. Нечего. Делать. И Дазай реально не уходит со странички. Накахара уже там пиздит о чем-то с увлечением, читая прикольные комментарии, шутит и то и дело поправляет волосы за уши. Осаму изучает тем временем кусочек комнаты мальчишки. За его спинкой стула развешана желтая гирлянда и плакат с корейской группой Эйтиз. Чуя постоянно крутится – то ногу под себя подвернет, то руку за голову закинет, то вообще начнет покручивать кресло в пол оборота. Короче, у него шило в жопе. От парня даже через экран исходит довольно приятная, на удивление, уверенная энергетика. Накахара красиво ставит на место нетактичные комментарии, а если ему что-то не нравится, сдвигает брови, и Дазай даже удивляется – как столько разных эмоций имеет этот человек. Конечно, может быть, в жизни этот стример совершенно другой – Осаму даже в этом не сомневается – но все равно, сейчас он мил и приятен даже без порнографического характера действий. Дазай даже в один момент ловит себя на мысли, что вышел бы отсюда быстрее, если бы этот паренек уже бы подрочил и кончил.

***

Осаму не замечает, как идет время, и отвлекается от экрана, только когда Чуя наконец говорит: - Ну что, сегодня так и не поиграли даже, я что-то совсем заболтался. Стрим идет уже четыре часа, камон! Мне же завтра на практику ехать! Ну, вы ахренели, ребятки, конечно: никто даже не написал об этом! В смысле уже четыре часа прошло? Дазай смотрит на время, и верно – уже реально ночь. За окном темно, только дождь барабанит по стеклу, ветер шумит и бьется о стену дома. Квартире полумрак превратился в настоящую темень, и Осаму, моргая как слепой котенок, дотягивается до выключателя ночника и щелкает по нему. Накахара еще что-то говорит в экране, прощается, а потом завершает стрим. Осаму тупо смотрит на повисшую на экране кнопку о выходе из завершенной трансляции. И никакой ему вебки, никакого вакуумного мастурбатора, даже никакого бравл старса! Просто четыре часа он прослушал какого-то пацана на твиче? Это даже звучит бредово… Выйдя из приложения, Дазай зашел в тикток, в котором просидел еще примерно пару часов, листая рилсы. Мысли о пацаненке не давали ему покоя. Это была, наверно, какая-то тупая то ли обида, то ли нотка разочарования в себе. Он мог с таким же успехом спустить на какую-то знакомую шлюху, которую уже видел. Нет же, потянуло его на мужскую дрочку посмотреть, а так ничего и не случилось. Дибилизм. Надо закрывать эту лавочку. Время лениво, но при этом все равно почему-то слишком быстро переваливает за половину ночи, огибает первый час и выходит на середину маршрута. Четыре часа. Скоро начнет потихоньку светать, а Осаму лежит с открытыми глазами, не в силах погрузиться в сон. Он уже и в геншине все собрал, и в скайриме посидел, даже дошел до того, что скачал себе на компьютер всратый тетрис, в котором залипал весь прошедший час, убивая ночь. Не идет сон и все, хоть прогнись под него. Последние нервные клетки открыто ржут, и глаз начинает подергиваться. Не то чтоб это для Дазая необычно. Он уже даже приспособился ко всей этой херне в его жизни, и поэтому на кухне в шкафчике его встречает коробочка таблеток снотворного. Проглатывая безвкусную беленькую капсулу, Дазай посмотрел в окно. Темный двор под подъездом встретил его мигающим фонарем, прямо как в хоррор-фильме, однако не вызвал страх, а только раздражение. И на что скидывались жители района? На ожидание починки освещения? Вернувшись в спальню, Дазай выключил светильник и забрался под одеяло. Снотворное обещало подействовать быстро, и правда, через десять минут Осаму чувствует, что его начинает рубить. Он специально не смотрит в экран, жмурится и, наконец, проваливается в разбитое нечто на подобии сна.

***

Дазаю кажется, что его кто-то трогает за руку. Он морщит нос, но все же потихоньку сжимает чужие теплые пальцы, ощущая на среднем холодный металл тонкого кольца. Впрочем, рука вдруг плавно пропадает и ложится ему на живот, свойски надавливает, а потом ведет ласково вниз, залезает под одеяло и опускается на лобок, скрытый домашними шортами. Осаму открывает глаза, приподняв слабые веки, и вдруг видит перед собой рыжеволосого мальчишку. Чуя улыбается, но выглядит слишком нечетким. Вся комната плывет перед глазами, наверно, это такой эффект от снотворного, потому что чувствует себя Дазай просто ужасно. Если бы не эта рука между ног, он бы уже начал ругаться. - Кажется, я забыл заняться вебкамом, а ты ждал, я уверен. – Говорит негромко парень и опускат руку ниже, сжимая мягкий член сквозь ткань боксеров Осаму. Шатен глухо вздыхает, непонимающе глядя на студента. Откуда этот тип в его квартире?! Господи, а вдруг это уже шизофрения? Дазай ни в чем не уверен, и ему стремно как-то, ну реально! - Ты что тут делаешь?! – Дергается мужчина, перехватывая руку парня под одеялом и прижимая ее к кровати возле себя. В ответ на это Чуя только ухмыляется и плюхается прямо сверху Осаму, перекидывая через него ногу и нависнув сверху. Тяжелый, но терпимо. Дазай немного в шоке, поэтому вообще не понимает, как ему на это все реагировать. Голова еще к тому же начинает ужасно болеть. - Пришел осуществить твое желание, разве ты не хочешь? Я в курсе, что ты читал комментарии. К сожалению, вакуумный мастурбатор я не взял, но я отлично умею и руками. Я же чувствую, что ты хочешь. И парень толкается вперед, потираясь своим членом сквозь слои ткани о чужой. Это не очень ощущается, однако щеки шатена моментально рдеют, а лоб покрывается испариной. В голове только одна строчка красными буквами: чё за херня?! Чуя скатывается с мужчины и раскрывает его. Осаму резко дергается, не зная, что ему следует предпринять, но спокойное, уверенное движение чужой руки заставляет его лечь обратно, надавливая на грудную клетку. Дазай прикусывает нижнюю губу, наблюдая, как Чуя снова седлает его, стаскивает шорты и вынимает из них привставшую плоть. Осаму не в курсе, что он чувствует. Все это странно, непонятно и как будто неправильно. И этот парень, который сейчас облизывается и достает из своих штанов почти одинаковый по размерам член, тоже неправильный. Обхватив оба ствола руками, Чуя начинает быстро размазывать по ним предъэякулят. Мужчина выгибается, непроизвольно толкаясь бедрами в чужой кулак, и глухо стонет, ощущая, как член потирается о член мальчишки. Руки у Накахары нежные, мягкие, они приятно надрачивают обоим, и Чуя тоже пыхтит, прикрыв глаза и кусая губы. Осаму вновь стонет, когда головка чувствительно шлепает о чужую. Не хватает более активного внимания, ему мало этих развязных движений, от которых все только стягивается внизу живота тугим узлом. Мужчина еще несколько раз толкается в кулак и кончает, студент – вместе с ним, и слезает со старшего, вытирая руки об одеяло. - Что за бред?.. – Выдыхает Дазай, растекаясь лужицей по кровати в приятной неге от накатившей разрядки. Это все-таки не самому себе в темноте и одиночестве холодной комнаты. Чуя ложится рядом с Осаму и закидывает руки за голову. Повернувшись лицом к шатену, рыжий оглядывает его некоторое время, а потом вдруг спрашивает. - Ты часто сидишь на твиче? - Достаточно, - несколько удивленно отзывается Дазай и тоже смотрит на парнишку, изгибая бровь. – А что? - Просто ты раньше никогда не смотрел мои стримы. Я так удивился, когда ты зашел. Чего это ты вдруг решил? - Да просто так… - Осаму поджал губы. Какой-то странный у них получается разговор. – А ты дверь входную закрыл, когда зашел в квартиру? - Да, ключи оставил в коридоре. Кстати, у тебя так грязно, ты вообще, что ли, не убираешься? – Чуя спросил это как-то слишком по-матерински. Дазай выгнул бровь, удивившись такому вопросу, но все равно ответил. - Не убираюсь. И вообще, тебе не должно быть это слишком важно. Я вообще не хочу сейчас об этом говорить. - А о чем же ты хочешь? Мужчина задумывается. Ему уже не важно, каким чудом этот человек оказался в его кровати. Как-то слишком все равно и на то, что все это больше смахивает на прелюдию больнички. Размышлять над ответом долго не приходится, Осаму видит его на поверхности и смотрит на студента. - Мне одиноко. Я очень хочу поговорить ни о чем, а просто так. Я отсидел весь твой стрим, слушая твою болтавню, представляешь? - Что ж, - Накахара улыбается, оперевшись локтем в кровать возле подушки, заправляет рыжие пряди волос за уши и смотрит в сторону зашторенного окна. – Тогда я могу еще немного поболтать, если ты хочешь. - Хочу. Удивительно, как все это интересно получилось. Дазай лежит на боку, рядом с ним в его объятиях развалился рыженький студент. Они оба накрыты потным, грязным от спермы одеялом. Чуя говорит о чем-то, рассказывает о своей кошке, о одногруппниках, о профессии, на которую он учится. Он хочет стать инженером. Осаму лишь иногда подает звуки, сообщая, что он все еще здесь и что он внимательно слушает. Ему наконец-то спокойно. Наконец-то он не один в этой темной и как будто чужой квартире. Рядом с ним этот солнечный мальчик, и от него исходит тепло, а волосы щекочут шею. Чуе все равно, что Осаму уже давно не был в душе. Он говорит, говорит, иногда смеется нежно, и мужчина просто улетает от всех этих минут, проведенных с парнем. Он не знает, сколько прошло времени. Просто в какой-то момент Накахара замолкает и переворачивается на спину, приподнимается на локти и кладет руку на тыльную сторону ладони Осаму. - Уже утро, - говорит Чуя как бы невзначай и слегка сжимает чужую руку. - Да? – Дазай смотрит в сторону окна. И правда, за шторами уже встает солнце, освещая их со стороны стекла и делая ярче остального интерьера комнаты. - Да. Спасибо, что разрешил побыть с тобой, но мне уже пора – Накахара ласково улыбается, взглянув на изменившееся лицо Дазая. Тот же, как будто слабо бледнеет, поджимая губы. - Уже? – Мужчина прикусывает нижнюю. – Нет, послушай, не уходи. Осаму тоже приподнимается на локте, и в его глазах появляются капельки отчаяния. Он не может просто вот так отпустить этого студента, сам не зная почему. ответ кажется элементарным и простым как швейцарские часы – когда Накахара уйдет, Дазай снова останется один в этой гнилой постели. - Останься… - Прости. – Чуя кривит губы и беспомощной гримасе, жмет плечами. – Нельзя. - Подожди хотя бы, пока я усну, - устало просит мужчина, надеясь, что в темноте не видно, как от безнадежности его глаза собирают в себе влагу.

***

Просыпается Дазай от противного звука вибрации телефонного звонка. Он обнимает одеяло, подоткнутое под бок, и чувствует, что подушка под головой мокрая. Осаму не сразу понимает, что плакал во сне. Ему что-то снилось, что очень хорошее, маячившее на границе сознания рыжим пятнышком кудрявой шевелюры. Мужчина тянется к телефону, на дисплее написано имя приятеля. - Да, Куникида? – Усталый и разбитый голос, немного хриплый после пробуждения, говорит сам за себя. - Дазай, ты еще не умер? Как ты? – Слышится на той стороне провода. - Еще нет. Отстой. Слушай, Куникида, погнали нажремся сегодня до отключки?