Сгораем.

История! Был я когда-то молодым. Неопытным, конечно, но куда уж от этого деваться. Пока все влюблялись, ходили по вечеринкам, сходили с ума, я сидел над исследованиями. Мне нравилось. Да и сейчас нравится. Суть в том, что эти все увеселительные мероприятия мимо меня прошли. Нет, это никогда меня не задевало. Просто говорю, что не имел в таких делах опыта. Да и сейчас не имею.  Один только раз, ужасно забавный и ужасно неловкий, когда я позволил себе отдохнуть в подобной обстановке. Я не то, чтобы запрещал….повода, что ли, не было? Возможности скорее. Да-да, возможности.  Она появилась, когда я сидел в хижине над дневником. Просто вносил и классифицировал записи. У меня в тот период очень много новой информации было, я с ней долго возился. И вот в один из таких, особенно нудных и затянутых, дней, я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Наблюдать за мной особо было некому (тем более на втором подземном этаже), поэтому я сразу знал…. Нет, погоди. Со мной еще тогда жил Шифтик. Он, конечно, наблюдал за мной, но это точно был не его взгляд. Этот взгляд я узнаю из тысячи.  Была у нас такая игра: я молчу и выжидаю. Стараюсь понять за чем именно он наблюдает в этот раз.  Иногда он смотрел просто за моей работой. Иногда ему что-то приспичит и он специально сверлит взглядом. Временами он вообще просто от скуки пялился.  Он не знал о моей игре, а я делал вид, что не знаю о его.  Стой, нет. Шифтик уже точно не жил со мной. Я же его в лабораторию перенес, а потом вообще заморозил в креокамере. Да, перенес сразу после того, как он попытался принять облик Билла. Тот назвал Шифтика жалким зрелищем и еще долго обижался на то, что я трачу свое время на такую посредственность. Хехе. Посредственность.  Ну, я в общем сидел. Взгляд прямо в спину. Я еще сижу носом буквально в журнал уткнулся. Настроения у меня не было. Мы еще тогда с Биллом поругались немного.  Я сказал ему (ох….), что хочу больше времени проводить эээ…. В беседах. Общим досугом заняться, вот. Период у меня был такой в жизни, когда я носился по лесам, искал живность всякую, потом в дневник записывал, потом сразу строил портал. После портала, снова бежал в лес. И по кругу. Нескончаемому кругу.  Билл сказал, что не против. В тот день не играли перед сном в шахматы, а я не корпел над записями. Поход в лес, правда, был неудачный, поэтому сначала Билл меня немного подлатал (искренне благодарен, у меня было заражение от какой-то дряни), потом мы сели смотреть фильм. С ним невозможно что-то смотреть! Он каждый раз либо ноет, что уже это видел, либо присутствовал на съемках, либо ему сюжет не нравится. А если мы что-то и выбирали, то он предсказывал сюжет. Ни разу у нас из такой затеи не вышло ничего путного, но мы все равно сели смотреть.  Я предложил новый тогда фильм «Близкие контакты третьей степени». Билл сказал, что это полный бред и вообще, Стивен Спилберг просто «человеческий мусор» и он никогда не завоюет популярности с такой ерундой. Потому что вся научная фантастика — полная ерунда. А я люблю научную фантастику.  Сейчас я понимаю, что он лукавил. Прекрасно ведь знал, что Спилберг будет популярным. Мне Мейбл рассказала, что его все знают. Фильм какой-то про динозавров, самый известный что ли, вообще все знают. Будем его смотреть, кстати, в следующую пятницу. Это потому что они с Диппером на выходных в лес пойдут с палаткой до понедельника, а во вторник поедут со Стэнли на аттракционы какие-то. В среду уже я не могу, потому что по средам у меня еженедельная ночная пробежка (вспоминаю молодость в эээ…забыл где), в четверг у них сериал по телевизору, значит смотрим в пятницу.  Да, точно. Люблю я научную фантастику. Не мог стерпеть. Рассорились мы раньше, чем я ужинать закончил. Я вообще-то еду под фильм приготовил, но он вывел меня так, что я ушел и ужинал в одиночестве. Ушел в свою спальню, где вообще редко бывал. Он мог, но никогда меня не трогал там. Собственно, потому, я и бывал там редко — не было необходимости надолго уходить из его компании. Не осуждай.   Так, ладно, я понял. Я отошел от темы. В общем, был напряженный день, так еще и мы с Биллом поругались. Тут я чувствую его взгляд на себе и растворяюсь в книге. Не хочу его видеть. Буквы плывут перед глазами, но читать не перестаю. Нервно потираю большим пальцем треугольный кулон на запястье. Слишком поздно понимаю, что в голове что-то не то.  Билл очень любил входить в мое сознание без разрешения. Точнее, он думал, что разрешение есть всегда. Ему было невозможно объяснить, что это неприлично. Не оправдываю его, конечно, но в таких ситуациях, если он залезал в голову, это означало, что он усмиряет свою гордость и хочет поговорить. Как бы это назвать… Извинения? Что-то вроде них, да. Для него это были извинения.  Я, обычно, тяжело вздыхал и на диалог соглашался. Но не в этот раз. Надоело мне.  — Хей, Фордси. — Отдалось в уголке сознания. Сначала очень тихо, но эхо постепенно нарастало.  — Мистер серьезный, хватит быть таким занудой.  — Это ты? Не заметил. — Пробурчал Форд, делая вид, что ужасно поглощен чтением.  — Фордси. — С какой-то даже нежностью прощебетал Сайфер, проявляясь у него в сознании достаточно чётко.  — Чем занят? Что-то интересное? Покажи.  — Это опять мой журнал. Всё.  — Про меня написал? — Билл оказывается за плечом.  Форд облегченно вздыхает. В голове больше никого нет, но теперь к нему под руку бесцеремонно лезут. Заглядывают в дневник.  — Билл.  — Шестипал. — Непринужденно продолжает Сайфер. Он извиняется. Подлизывается. Втирается в доверие одним только голосом.  — Не дуйся, ладно? Не хмурь свою мордашку, а то выглядишь совсем смешно. Договорились?  Тяжелый вздох.  Билл не унимается.  — А у меня появилась идея. Слушаешь? Слушай. Ты хотел чем-то вместе заняться? Давай займемся! Выпьем и поиграем.  — Я не хочу играть в шахматы.  — О, значит выпить ты не против. Шалунишка. — Громко рассмеявшись, Сайфер потрепал его по волосам.  — Никаких шахмат, Шестипал. Мы поиграем в кое-что более интересное. Ты наверняка хочешь меня разозлить или как-то задеть, а? Мы немного повздорили, но ты наверняка этого хочешь. Признайся, хочешь ведь?  — Нет. — Отрезает Форд, макает перо в чернила. Если он начнет писать что-то, рано или поздно, сумеет отключиться и ничего не слушать.  — Дружок, я только что из твой головы. Я знаю, что ты обманщик. Я даже знаю такое, очень неуютное, чтобы ты мечтал спросить, но не решаешься. Как раз, чтобы поставить меня в неловкое положение. — Шепот демона слышится совсем близко. Совсем интимно. Прямо под ухом.  — Как же ты узнаешь, если не спросишь, мой любопытный зануда?  Форд шумно сглатывает.  — Вот и отлично, умник! Так, что предпочтешь выпить?  — Я не…. — Не ответил? О, я знаю, что ты уже согласился. Для этого и в голову лезть не надо. Видел бы ты свое лицо!  Форд почувствовал, как горит его лицо.  Было сложно поверить, но он в очередной раз настолько быстро его простил. Даже пообижаться не вышло. Гордость свою какую-то отстоять.  — Хорошо. Я буду ром и…. — …дольки апельсина Билл невинно похлопал глазами.   — Пожалуйста. — Проскрипел сквозь зубы Стэнфорд.  — Да пожалуйста, Фордси!  А я почему-то думал, что ты будешь пить со мной. Что-то не человеческое. Не земное. Не эту, слабую ерунду. Детские игрушки этот ваш ром. Поэтому, выдаю только апельсины.  На столе появляется тарелка с нарезанными дольками. Паинс недоверчиво хмыкает: — Я жив останусь? После неземного твоего.  — Не знаю.  — Зачем тогда мне это пробовать?  — Для веселья. Для веселья, любимый зануда. Для веселья!  Должно быть, на его лице отобразилась такая яркая палитра эмоций, что Билл даже прекратил бесноваться.  — Я не дам тебе умереть, дурашка. Слышишь? Ты думаешь, я сейчас подлизывался, чтобы убить тебя? Смешно. Не смешно.  Одним щелчком Сайфер заставляет перо, которым он писал, исчезнуть из рук. По привычке, Форд тут же схватился за дневник, крепко прижимая его к груди. Вместо всего этого, записей и всяких коротких заметок, на столе появилась большая шахматная доска. На каждой клеточке, для раскладки фигур, стояли аккуратные рюмочки на ножках. Жидкость внутри ярко кислотных цветов. Это что-то, толи блестело, толи переливалось. Само по себе. Без всякой физики.  — Никаких шахмат. — Нахмурился Форд, сжимая журнал покрепче.  — Зануда. — Цокнул Билл, щелкая пальцами еще раз.  Доска поменялась. Теперь была просто красивой, с витиеватыми узорами и буквами: по кругу английский алфавит и еще какие-то символы. Рюмочки складывались в замысловатую композицию.  — Ну, что? Пей.  Форд недоверчиво покосился на напиток, а затем на свою музу.  — Давай подержу. — Телекинезом выхватив из чужих рук журнал, Билл чуть подпихнул его вперед. Вполне красноречиво.  — Пей, не бойся. Я не собираюсь так сразу уничтожать твои человеческие рецепторы.  Любопытство, в очередной раз, перебороло самосохранение и он потянулся к рюмочке. Жидкость ярко зеленого цвета, как только к ней приблизились, замерла на месте и больше не переливалась. Вполне возможно, что она и не была зеленой. На свету, ему даже казалось, что она была какой-то оранжевой. Ему захотелось протереть очки.  Под допытывающий взгляд Билла, он опрокинул рюмочку, чуть приоткрыв губы. Слишком поздно подумав о том, как правильно это надо пить. Может, не стоило так сразу? Вдруг ему голову снесет прямо с первого глотка?  Поморщившись с непривычки, он ощущал на языке что-то травянистое и кислое. Через мгновение, всё приобрело ванильный сладковатый привкус. Крепкого алкоголя он не почувствовал.  — А в чем суть игры? — Поднял бровь Форд, задумчиво крутя в пальцах рюмку.  — Подожди.  Ох. Вот ТЕПЕРЬ он понял. Вкус заполнил всё горло, перетекая в голову. Он часто задышал, стараясь прийти в себя. Сложилось впечатление, словно на несколько секунд его мозги сжались. Как мышца на тренировке…что-то такое. Невозможное. Невероятное. Впав в ступор, сильно сжал рюмку, чтобы не уронить. Или чтобы чувствовать, что он еще жив? Тяжело сглотнул.  Отпустило так же быстро, как и схватило.  — ТВОЁ ЛИЦО. — Громко сказал Билл, приводя в чувство окончательно.  — Невероятные ощущения, а? Мне показалось, что твое лицо сейчас заклинит. Было бы жалко! Оно стало бы не таким симпатичным. Как славно, что пронесло.  Сайфер тихо хихикал, отдаваясь пульсирующей болью у него в затылке.  — Что это? — Прохрипел Форд, прочищая горло.  — А с чем бы ты это сравнил?  — Я не знаю. Оно не крепкое. Оно просто другое. Я не понимаю.  — Накопительный эффект. А что? Ты ожидал, что будешь валяться руки раскинув с одного стакана? В чем тогда смысл? — Билл подлетел поближе, отдал дневник. Начал трепать по голове.  — Гораздо интереснее попробовать много и на разный вкус!  — То есть в этом суть игры?  — Какой игры? А. Ааааа, охты. Ты про игру!  Суть игры в том, что проигравший пьет рюмочку.  — Но мы ведь не начали играть…. — Да! Ха-ха. Мне просто было интересно, что с тобой будет.  Форд убрал рюмку из рук, ставя рядом на стол и журнал. Оперся на торец. Снял очки. Потер переносицу. Боль утихала.  Он поднял расфокусированый взгляд. Встретился с Биллом. Вздохнул: — Хорошо. Какая игра?  — Я задаю вопросы и действия тебе, ты задаешь вопросы и действия мне. Всё!  Кто не справился или обманул — пьет. Не думай обмануть меня, Фордси. Сам понимаешь…. О! Там еще есть момент со сражением, но, думаю, мы его опустим. Я слишком хорошо в эту игру играю.  — Что за действия? — Игра показалась ему довольно простой, но у Билла всегда есть нюансы.  — Рад, что ты спросил! Ничего сложного, что не сделало бы твое человеческое тело. Я могу попросить тебя сделать какую-то несложную ерунду, а ты меня.  — Как я должен проверить, что ты не врешь, когда на вопрос отвечаешь? — Никак!  Билл залился смехом. Подцепив одну рюмочку, он быстрым глотком опустошил её.  Форд улыбнулся. Просто так. Он не планировал улыбаться. Не контролировал себя. Совсем случайно ему стало приятно от того, как себя вёл Билл.  Его муза. Всегда абсолютно случайный, непоследовательный. Шумный. Интересный. Форд улыбался. Взял еще одну рюмочку. Просто так. А что? Главной целью Билла всё равно было оттащить его от работы и вынудить проводить время вместе. Помириться. Какая еще к чёрту игра с выпивкой? Он уже проиграл.  Сайфер внимательно следил. Вдруг, тоже подхватил и поднял в воздух рюмку. Такую же, но с жидкостью другого цвета.  — Ты правила игры не запомнил? — Рассмеялся он.  — Запомнил. — Форд приложился губами к краю и немного пригубил. Мягкая удовлетворенная улыбка не сходила с лица.  — Ладно, умник. Верю. — Билл протянул руку и они с мелодичным звоном чокнулись. Оба выпили.  — Или ты меня уже где-то обманул, вот и пьешь?  — Для веселья. Для веселья, занудный треугольник.  В этот раз было легче. Он выпил ту же самую, зелёную жидкость. Скорее всего поэтому. Мозг напрягся, но голова больше не кружилась. Наоборот даже: внутри появилось приятное тёплое чувство. Оно и от земного алкоголя было, только быстро проходило. Здесь же, осталось. Согревало.  Ой, нет. Голова кружится… — Всё, заканчивай. — У него из пальцев вытянули рюмку, как только он, шатаясь, столкнулся со столом. Билл щелкнул пальцами и ёмкость превратилась в стеклянную пыль, которая даже до пола не долетела — сгорела прямо в воздухе.  — Это весело, но тебя надогло не хватит, если будешь просто так пить. Мне все еще хочется послушать твои откровения.  Форд кивнул, промокнув рукавом кофты выступившую на лице влагу.  — Отлично, Фордси. Правильный выбор. — Отодвигая все ненужный вещи в сторону, Билл перевернул тарелку с апельсинами, но всё-таки прибрал стол. Помог Паинсу прилечь на него, подняв под руки.  — Итак! Отдыхай и думай чего хочешь от меня. Тебе пить пока нельзя.  — Я в сознании. — Удивлённо вздохнул он, оторвав руку от поверхности. Пальцы тряслись.  — Как это происходит, если тело такое тяжелое? Мне не настолько плохо.  — Эффект накопительный. Как только привыкнешь — легче станет. Будешь прыгать и скакать, как молодой горный козлик. — Усмехнулся Билл, выбирая себе напиток. Внимание привлёк голубоватый с точечными фиолетовыми вкраплениями.  — Задавай! Готов даже проиграть. Один раз.  Откинув голову назад, мужчина упёрся глазами в потолок. На столе было твёрдо и неудобно, но это все равно лучше, чем если бы его шатало у стены. Сознание работало прекрасно, но зацепиться хоть за какую-то мысль он не мог. Они пролетали с какой-то сумасшедшей скоростью. Ухватиться не получалось. Ухватиться не получалось!  Форд захныкал, стискивая от досады губы.  — Эта ваша эмоциональная реакция! Она до сих пор меня поражает. Вы так полагаетесь на эмоции. — Совершено восхищенно прощебетал Сайефер, подобравшись совсем близко к чужой голове. Его пальцы были рядом с глазами.  — Ты будешь плакать? Позволишь попробовать?  — Попробовать?  — Слёзы.  Затянувшуюся тишину разорвал дикий хохот. У него правда выступили слёзы на глазах, но уже от абсурдности ситуации.  — Господи, что со мной? — Сняв очки бормочет Форд. Потирает переносицу. Трясется от смеха.  — Я и думаю. И не думаю. Я не знаю… — Вот тут. — Билл указывает пальцем на чужую щеку, касаясь мягкой кожи. Паинс удивлённо моргает. В это самое место вдруг скатывается слеза.  — Я же говорил.  Как и когда они перешли на шепот, его человеческий мозг заметить не успел. Но его всё устраивало! Не было звона в ушах.  Он рассеянно смеётся. Его муза тоже. — Билл? А сколько я буду жить?  Билл вдруг замолкает.  Форд перестаёт улыбаться.  — Это не по правилам? — Бормочет он, с трудом подбирая буквы. Прощупывает почву. Старается понять насколько сильно он ошибся с вопросом.  — Нет, Шестипал. Это очень по правилам.   В воздухе висит неловкая тишина. Сайфер убирает рюмку обратно на доску. Взгляд его становится каким-то стеклянным.  — Еще пятьдесят семь лет. — Слушать речь своей Музы ему впервые по-настоящему некомфортно.  — Умрёшь после второго инсульта.  О! Хей! У тебя будет инсульт! Забавно будет поглазеть, как ты выкарабкаешься.  Форд молчит.  Тело позволяет ему приподняться и сесть, свесив ноги со стола вниз. Какое-то время он просто сидит и смотрит на стену. На ней масштабный гобелен, с изображением круга и прочих непонятных ему картинок. Что они означают? А почему ему вообще только сейчас это стало интересно? Прикусив губу, он, не думая совсем, берет рюмку, не видя даже содержимого. Подносит ко рту.  — Нет. — Билл останавливает руку.  — Послушай лучше меня: я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Сделаешь? — Что? — Бесцветно пробормотал он.  — Смотри. — В воздухе проявляются такие знакомые символы, значение которых он не знает. Ему известно только то, что это точно буквы. Билл легко приобнимает.  — Переведи этот текст за семь минут. Если не успеешь, то разрешаю выбрать место, куда мы тебе набьем такую татуировку.  — Что…? — А что? Фраза коротенькая. Загадки ты любишь. Алфавит я тебе давал. Всё честно!  — В чём тогда суть игры? — Тряхнул головой Форд, поправляя очки. Поёжился.  — Зачем мы играем, если не пьем?  — Я пью. А ты потом выпьешь. Отойдешь и выпьешь. — Фраза понемногу начала растворяться.  — Если успеешь перевести, то с меня штрафной вопрос и я пью.  Паинс быстро, на автомате, перерисовал неизвестные символы на тыльную сторону ладони. Билл как будто специально заставил их исчезать быстрее, чтобы нагнать напряжение.   Голова снова кипела. От этого непривычного ощущения отделаться было невозможно. Пришлось сильно концентрироваться, чтобы думать.  Так.  Билл говорит, что давал ему алфавит. В последнее время ничего такого не было! Он только дал ему, относительно недавно, наводку на одну книгу. Её написал какой-то там его ученик когда-то там. Давно очень.  Проглотив скопившуюся слюну, он постарался вспомнить. Это точно она?  Слишком просто. Не в его стиле.  Если не оно, то что? Часто беседовать, да и вообще видеться им не приходилось. Это сегодня такой вечер, когда они собрались. Обычно все разговоры проходят во снах.  Сны. Да!  Наверняка Билл оставил что-то там.  Докопаться сейчас до уголков сознания было крайне проблематично. Мысли ускользали, мозг работал постоянно.  Нужно просто разобраться, структурировать.  Взяв карандаш, Форд открыл журнал на последней странице. Специально там, чтобы не мешать основным записям.  Начал рисовать. Просто отдался каким-то фантомным чувствам и воспоминаниям. Ко всему нужен специальный подход, а тут он только такой. Надо полагаться на ощущения. С научной точки зрения к видениям Билла подойти невозможно.  На бумаге уже вырисовывались вполне осознанные рисунки. Этой ночью они беседовали о Вселенной. О Гравити Фолз. Он объяснял, почему именно это место колыбель для его появления.  «— Для культа, Фордси. Хаха! Колыбель для моего культа..» — Пошутил он, когда Паинс спросил почему его круг был именно в пещере в этой местности.  «Это отличное местечко для всех самых странных и сумасшедших. Только у разума сумасшедшего нет рамок. Мы мыслим без границ!» Ключ может быть в круге.  Правда, на гобелене с кругом есть символы из записки. Чем тогда это может помочь понять алфавит?  С другой стороны, кругом пользовались первые последовали его Музы. Значит и языком этим они владели. Нет, ключ должен быть. Просто не такой очевидный.  Он глянул на ладонь.  А может этот алфавит придумали сами «Культисты»? Как раз для связи и во славу Биллу. Биллу понравилось, вот и пользуется до сих пор. Смысл в этом есть.  Они сделали ему подарок верности, а он сделал подарок им — увековечил язык в истории.  Эти люди жили очень давно. Сайефер говорил сам. Еще до появления настоящей письменности. Должно быть, все символы исходят из природы и понятны на интуитивном уровне. Перед глазами земля с солнцем, значит внизу черточка, а сверху точка. Земля и солнце. Логично. Всё логично.  Форд долго смотрит на надпись, затем на записи рядом с кругом. Символы иногда совпадают. Тот, который самый распространенный, наверняка — «А».  Этот похож на английскую «D», потому что квадрат в составе неизвестной буквы массивный, как и звук «D».  Он вновь промакивает лоб рукавом кофты. Старается соображать быстрее. Что-то записывает в дневнике.  — Время! Кто бы мог подумать, что семь минут могут пройти настолько быстро! — Провозгласил Билл, все это время с удовольствием наблюдающий за его судорожными действиями.  — Время за работой летит незаметно, а, умник?  —  Не уверен, но там главная мысль про золото. — Выдал Форд, прокашлявшись. Ему бы сейчас выпить воды.  — Я не думаю, что справился. Правда? Тут какой-то бред вышел, но я уверен, что близок к истине.  — Читай, Шестипал.  — Реальность — иллюзия. Вселенная — голограмма. Скупай золото. — Он стиснул зубы, неуверенно улыбаясь.   — Я помню, что мы говорили о том, что наша вселенная это буквально не то, что мы видим. Просто наш человеческий глаз уберегает мозг от шока. Но! Мы ни разу не говорили о золоте. Я не могу предположить, что ты хотел… Билл разразился громким смехом.  Он смеялся всегда. Часто в неподходящие моменты. Часто не к месту вообще. Это было привычно. Даже забавно. «Милая особенность».  Конкретно сейчас, Форду стало слишком неловко. Самым худшим, пожалуй, было ждать, когда Билл успокоится.  — ТЫ! Ух…. — Билл затрясся еще в одном приступе смеха.  — ТЫ ПРОСТО МОЙ ЛЮБИМЫЙ АНЕКДОТ. ХА-ХА! Фордси. Это невероятно. Это вообще неверно! Абсолютно неправильно! — Но как? — За время безумных размышлений он, правда, сильно уверовал в свою теорию. Ему даже начало казаться, что Сайфер просто над ним шутит. Ну, не может быть такого, что он настолько далек от истины!  — Последний раз мы говорили о Гравити Фолз, происхождении аномалий. О том, почему ты здесь обосновался. Ты не мог подарить своим последователям этот алфавит. Он выглядит слишком лёгким. Они придумали его, разве нет? Ты из другой Вселенной, а язык, на котором сделана надпись, слишком примитивный. Геометрические формы, самые простые…оу… Самые простые геометрические формы.  А Билл?  А Билл и есть самая простейшая геометрическая форма из всех, что присутствуют в этой комнате.  Паинс почувствовал, как кровь приливает к лицу.  — Как??? Как ты простроил такую цепочку мыслей, дурашка? Каждый раз тебе поражаюсь! — Билл треплет его по волосам. Форд не двигается. Только недовольно жмурится.  — Твой мозг просто прекрасен. Обожаю.  — Какой ключ у этой загадки? — Требует он.  Его Муза подчиняется. Прекращает перебирать пряди волос и вдруг опрокидывает рукой дощечку со стола. Рюмки падают на пол, разбиваются, заливая ковёр цветастыми жидкостями. В воздухе ливитирует только доска.  Билл переворачивает её и торжественно указывает рукой. На доске рисунок с витиеватыми узорами и буквами: по кругу английский алфавит и сразу под ними уже знакомые ему символы. Прямо как те, что были у него на руке.  Форд громко хлопает себя по лицу.  — Ну-ну, сильно не расстраивайся. Хочешь выпить? Упс… — Заметив беспорядок, что устроил на полу, Билл щелкает пальцами. Ковер в чистоте, в руках одна рюмочка с голубой жидкостью. Протягивает, буквально сует в чужую руку.     — Пей, не думай. Это мой любимый вкус.  — Как? — Восклицает он.  — Всё было настолько просто?  — Ага. Вроде того! Ты не будешь?  Переняв рюмочку, он слегка взболтал жидкость. Но не пил — только задумчиво смотрел, как переливаются блёстки.  Какой же он хитровыдуманный идиот.  — Переведи фразу. — Смеётся Билл.  — И место выбери, где рисовать будем. Умник… Ха-Ха! С обреченным вздохом, он ставит рюмку рядом с журналом. Начинает переводить прямо там, где недавно понаписал всякой ерунды. Подумать только…. Как же глупо он себя чувствовал! Они знакомы с Биллом достаточно, так еще и очень близко, но показать себя с такой невыгодной стороны еще нужно было постараться. Постарался! Чувствовать себя еще глупее, он стал по ходу перевода. Буквы запоминались быстро, дело шло очень быстро.  И ему уже было неловко с того, что выходит.  Это наверняка было можно прочитать по лицу, потому что Билл смеялся без остановки.  — Иии??? Шестипал, что там? — «Если нашли, при потере — вернуть Биллу Сайферу»… Это…  «Это» что? Унизительно? Мерзко? Странно? Он был без понятия, что чувствует к этому.  Билл смотрел на него. Ждал хоть какой-то ответ. Какую-то реакцию.  А ему, что самое страшное, было как будто все равно. Словно то, что должно случиться, раз уж он проиграл, само собой разумеющееся. Но разве это так? А почему нет? Что вообще в такой ситуации делать нужно? Почему на него все смотрят?! Разум трещит по швам.  Форд отводит взгляд, подходит к столу. Берет рюмку с голубой жидкостью. Выпивает одним глотком.  — Ууу…! — Раздается сзади голос.  Сжимая края стола, он наклоняется чуть вперед, заглядывает в открытый журнал. Листает несколько страниц.  Вот тут он нарисовал и описал Билла, как только началась их дружба. Ну….союз, скорее. Какие-то партнерские отношения. Он был так счастлив, честно! Не к каждому является высшее существом. Не каждому оно уделяет внимание. Не с каждым оно пьет.  Быть может, это все-таки и называется дружба? Если убрать в сторону то, что Сайефер не может испытывать ничего человеческого, то мог бы он желать дружбы с ним? Чего-то близкого. Особенного.  Дружба, а не партнерские отношения из-за какого-то портала.  Сглотнув, он поворачивается на Билла. Долго смотрит.  Дружба. Дружба? Ты хочешь со мной дружить? МЫ ДРУЗЬЯ?  — Форд! Охты…. Не повезло тебе, дружок. Хаха…. Не думал, что тебя так возьмет! Ты главное не переживай, просто ваши человеческие тела и разумы не созданы для таких напитков. Всё нормализуется. На ноги точно встанешь.  Форд валялся на ковре, из под приоткрытых век смотря на потолок. Было так тяжело, что даже пальцем не пошевелить. В голове стало непривычно пусто.  Какое-то время он еще лежал, толком не приходя в себя. Тут и там мелькали белые пятна, что даже глаза открывать не хотелось. Но он точно знал, что Билл сидит рядом. Всё то время сидел, пока он отдыхал. Хотя, тут лучше сказать — пытался очнуться.  Не сказал ни слова. Ни колкости, ни шуточки. Просто наблюдал.  Когда ему удалось приподнять руку, Билл тут же схватил её. Начал перебирать пальцы.  — Считаешь, что ли? — Одними губами пробормотал Паинс, чувствуя несколько в горле сухо.  — Мм… — Пробурчал Билл, но так и не ответил.  — Их шесть. — На всякий случай бросил он, поворачивая голову в сторону. Прикрывает глаза.  — Можешь мне воды принести?  Снова молчание. Но воды принёс. Материализовал скорее. Помог привстать, наклонил стакан, чтобы удобнее было пить.  Я даже тогда не понимал до конца, что происходит. Со временем только вспоминать стал. Мы после того случая, конечно, еще пили. Всякую дрянь пили, хаха. Больше меня так не взяло ни разу. Видимо только первый раз самый тяжёлый. Очень тяжелый. Не рекомендую.  С измененным сознанием шутить не стоит, а то сделаешь что-то, о чем даже помнить не будешь. Мне повезло, что Билл тогда был со мной. Он точно не хотел позволить моему разуму превратиться в кашу. Вот странно звучит, а?  Хотя, просто если подумать подольше, для него это логично. Он всегда ценил только то, что у меня вот здесь. Да, в черепушке. Я с ним согласен, очень важная штука.  Ему было невыгодно делать меня полумертвым. Тем более, когда над живым издеваться веселее.  Да нет, татуировку мы так и не сделали. Хоть я и проиграл. Сделки не было, значит с моей стороны всё гладко. Можно сказать, что и не было ничего такого.  Ненавижу все эти увеселительные мероприятия и рад, что они мимо меня прошли. Нет, это никогда меня не задевало. Лучше книжки почитать, я серьезно.  Просто хочу сказать, что почти не имел в таких делах опыта. Да и сейчас иметь не хочу.