Сгораем.

Попав в плен к Биллу он знал, что будет молчать. До последнего.  Кричать будет, если начнут пытать. Стонать будет, если боль станет нестерпимой. — Всё это не важно. Всё это не стыдно. Но Билл не получит от него ни слова. Никакого удовлетворения его прихотей.  Ему будет больно и он будет кричать, но не поддерживать диалог. Он принял свое естество, как демон и учил.  Разве нет?  Смирился. Так меньше энергии затратит. Это не слишком отличалось от того, что он чувствовал будучи статуей. Фигуркой в кармане. Безделушкой.  Билл сделал это намеренно. Он не видел его ничем другим, иначе бы просто убил. Очень любопытная метаморфоза, причем во всех смыслах.  Казалось бы, ничего ощущаться не должно, но он был в сознании. Только мысли были плоскими и пустыми. Собственная судьба больше не заботила. Никакого времени не существовало. Полная дезориентация. Как тяжело быть предметом…. Даже когда из этого состояния его вывели, можно было снова шевелить конечностями или чувствовать морозец по коже, голова работала плохо. Мозги перестраивались тяжело. Ничего из унижений и подколов перед приспешниками Саефера он просто не помнил. Осознанно погрузил себя в глубокие размышления. Настолько глубокие, насколько сломанное сознание позволяло. "Не страшно…"  — думалось ему.  Многое и не требуется. Достаточно одиноких качелей в поле пшеницы.  — Эй, Стэнфорд, дружище.  Форд медленно поднял голову, когда перед его глазами замахали рукой.  — Ну, надо же. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты откусил себе язык. Ты же не откусил себе язык?  Билл бесцеремонно полез к нему в рот. Никаких сопротивлений не было. Конечности тяжелые, еще и в цепях. Челюсть долго сжимать не получится, да и смысла нет — Саефер просто выбьет зубы.  — Ха-ха! Смотри-ка, нет! Я всё еще хорошо тебя знаю, приятель.  Форд смотрит сквозь всё, что находится впереди. Даже когда дружки Билла откровенно облизываются глядя на него. Они думают, что смогут его съесть.  Мысли связываются долго и сложно, но он все равно уверен: маловероятное развитие событий.  — Пироника, не смотри на него так. Этот старикашка даже под мартини не пойдёт. — Скучающе выдал Билл. Может перед друзьями красуется, может Форд ему действительно не интересен.  В ответ на чужие слова, Паинс скривился и закатил глаза. Он сразу подумал об одном из вечеров, когда они пили мартини и вполне наслаждались обществом друг друга.  Билл тоже замер. Смотрел задумчиво и прямо на него. Взгляд такой красноречивый, что и мысли чужие читать не обязательно.  — Ты не согласен, Шестипал? Если тебе есть, что возразить — не стесняйся.  Остальные присутствующие твари переглянулись между собой. — Ох, Стэнфорд. Ты действительно думаешь, что какая-то пластина в голове не позволяет мне читать твою голову? Твои шедевроэмоции лезут на твое лицо. Мы уже очень давно знакомы, так? Я у тебя под кожей, дружище. Конечно, я знаю всё, о чем ты думаешь.  Насколько это было возможно, Форд пожал плечами и прикрыл глаза. Это был единственный безопасный и логичный протест. Биллу никогда не нравилось, что его игнорирует. Биллу не нравится и сейчас.  — Как ты думаешь, Шестипал, сколько мне понадобится рук, чтобы держать твои веки всегда открытыми?  «Две? Слишком очевидно» — Правильно! Всего одна.  Я вскрою тебе брюхо и ты раскроешь глаза навсегда!  — Хотите, чтобы я сделал это, босс? — Должно быть один из приспешников. Почему он вообще говорит на английском?  — Нет, конечно, умник. Шестипал и я давние друзья. Пусть держит глаза закрытыми столько, сколько хочет. Не могу же я его ограничивать?  Тем более, что он человек. Они всегда закрывают глаза, когда не хотят что-то видеть. Дурацкий механизм психики. Вы вообще знаете насколько человеческая психика дурацкий механизм?  Теперь он не только закрыл глаза, но и абстрагировался от внешнего мира. Голос Билла, размышлявший о человеческом устройстве, доносился словно сквозь пелену. По итогу вообще исчез.  Он должен думать о качелях. Давние ощущения гораздо сложнее вспоминать. Нужно просто думать… О колышущейся пшенице и щекочущей щиколотки траве. Вдалеке бриз. Вдалеке чайки. Соленый воздух. Рассыпчатый песок… — Вот так мы с ним и познакомились. Милый человечек. — Его покой вновь потревожили. Билл зарылся пальцами в кудри, больно оттягивая назад.  — Знаете почему приятно заводить человека? Если его психика достаточно устойчивая, то вам будет весело как минимум пол года. Потом, когда надоест, можно продать. Человеческая кровь очень ценится на межгалактическом рынке!  Приспешники залились смехом. Саефер им вторил, не прекращая поглаживать кудряшки.  — Босс, но этого вы не продали! — Какой-то особенно глупый, как Форд посчитал, приятель Билла, вдруг выдал особенно глупый вопрос. Глупый и неуместный.  Интересно, а кровь этого монстра ценится на межгалактическом рынке?  — Ха-ха! Почему бы нам не сжечь тебя, Зубы, а? Пироника, огоньку. Эй, кто-нибудь голоден?  Сначала Форд посчитал это жутковатой шуткой. На мгновение ему даже стало спокойнее от мысли, что Саефер пресек подобного рода глупости.  Ровно до момента, пока «Зубы» не поджарили заживо, растащив по кусочкам. И глядя друг другу в глаза(или что означают у каждого из них эти отверстия) не съели.  Это сумело произвести на него впечатление. Сумело, хотя Паинс был уверен, что уже многое повидал.  — Эй, Фордси, не желаешь кусочек? — Билл стоял рядом, опираясь рукой на его плечо. Был достаточно близко, чтобы шептать прямо на ухо.  Каких усилий ему стоило не ответить. Это просто рефлекс. Он просто на рефлексе хотел отказаться.  Стиснув зубы, продолжил молчать.  — М? Ты хочешь, чтобы я покормил тебя с руки, как в старые добрые?  Форд не разожмет челюсти. Пусть ломает зубы. Уже не важно.  — Открой ротик, Фордси. Ты же моя умничка. Ты же можешь быть хорошим для меня, не так ли? Легонько пощекотав подбородок, он, словно умиляясь, попытался открыть чужой рот. Почти без грубостей.  Вскоре ему это надоело и он заставил разжать челюсти магией. Зажав кусок плоти в зубах, Форд выплюнул его быстрее, чем Саефер успел отреагировать.  — Как грубо. — Он легонько шлепнул Паинса по щеке.  — Придется доесть с пола. Разве мамочка тебя не учила, что надо доедать всё, иначе сам окажешься на столе?  Билл заставил кусок подняться с помощью телекинеза прямо к себе в руку.  — Ой. Или там было не так?  Резко и грубо он пропихнул остатки своего соратника прямо в чужой рот. Форд почувствовал, что начинает задыхаться.  — Жуй. Я не хочу, чтобы ты подавился. Какая нелепая смерть для великого Стенфорда Паинса!   Ему казалось, что его сейчас стошнит.  — Моя умница. До последней крошки! — Голос стал тише и ниже. Глубже, можно сказать.  — До последнего вздоха, Фордси. Ты ведь и сам знаешь.  Его сейчас стошнит.  Мясо, если резиновое нечто можно так называть, сгорело. Внутри еще было сырым. На вкус, как то, что ему пробовать бы не стоило. Эта вещь не создана, чтобы попасть в рот человека. Это не вещь, боги. Он живой. Он был жив еще пять минут назад. Эта дрянь не жуётся! Саефер не вынимает пальцы и заставляет жевать. По подбородку течёт слюна. Он залез внутрь практически всей рукой, заставляя Паинса потянуться за ним и встать на колени.  Всё, не могу. Это правда плохо…. — Уупс, совсем забыл об этом.  Билл достает пальцы из чужой глотки и навесу встряхивает. Форд сгибается пополам и пачкает ботинки. Ботинки, и плащ, и брюки.  — Они же так делают, точно… Эй, все! Кажется у моего человека небольшая авария. Знаете, вам следует помнить, если захотите питомца с этой планеты: они правда очень неустойчивы, у их тел много слабых мест. — Словно оставляя время для смеха и аплодисментов, Билл на мгновение замер в фотогеничной позе. Затем, продолжил болтать.  — С другой стороны… Хэй! Это довольно весело! Вы вообще хоть представляете себе сколько жидкостей способно вырабатывать человеческое тело? Вот именно! Учите, а когда вернусь, то проверю. Раз уж мы пришли захватывать землю, нам надо знать, кого мы захватываем. Чао-какао! Мне нужно отмыть Шестипала.  На языке было мерзко и горько. Форд криво усмехнулся. В действиях Билла, даже для него, не было никакого смысла. Если он хотел дальше над ним потешаться перед всеми, то мог бы убрать все по щелчку пальцев. Он уводит его не просто так. Паинс собрал во рту остатки слюны и сплюнул в сантиметре от рук Саефера. Тот никак не отреагировал.  — Уберите здесь и убедитесь, что Зубы не смогут регенерироваться. Так ему и надо. — Билл за цепи поднял Форда в воздух.  — Мы немного поболтаем и я вернусь к нашей вечеринке. Кто-нибудь раздобудет нам повод для веселья? Уж надеюсь! Коридоры странные. Первые несколько минут он запоминал путь, но это оказалось сложнее, чем казалось. Туман никак не сходил с его сознания.  Билл не заботился о том, чтобы скрывать дорогу. Наоборот, словно показывал на всё вокруг: вот, смотри, огромная пирамида закрывающая солнце. Разве это не забавно — заставлять несчастных выживших слоняться в потёмках?  На коже засохла слюна с желчью. Они шли дальше.  — Немного поговорим, а, Фордси? — Слишком спокойно. Паинс приподнял бровь.  — Ой, выглядишь не очень. Хочешь убрать этот беспорядок?  Стенфорд вздохнул. Поджал губы.  Говорить он не будет. Билл это, конечно, знает. Не останавливается.  — Вот тебе мыло, вот тебе ведро. Можешь приступать, а я пока начну.  Гремят цепи. Он демонстративно трясет заведенными за спину руками. Пусть будет как можно громче.  На мгновение оковы пропадают.  — Руки вперед, иначе выверну сам.  Слушается. Теперь колодки обхватывают запястья так, что при желании можно что-то взять. Стенфорд немного крутит кистями, чтобы размяться. На коже яркие следы.  Чувствует на себе жгучий взгляд, но не поворачивается. В воздухе горячее напряжение. Тишина.  Билл пинает ведро. Сжимает пальцы. Долго смотрит в одну точку прежде чем сказать: — Упс. Кажется мне стоит дать тебе другое ведро. Будь добр, сделай так, чтобы мне не пришлось заменять его тобой.  Садись и мойся.  Мокрые штанины неприятно липнут к ногам. Форд не отводит от демона взгляд, когда тот вскидывает руку. Острая резкая боль в спине заставляет стиснуть зубы и опуститься на колени. Под ними хлюпает вода.  Держит голову высоко и прямо.  — Не стесняйся. Лучше тебе это сделать прежде, чем мы перейдем к делу. — Саефер недоволен, но старается быть спокойным.  Стенфорд недоволен, но ему удобно, когда Билл вежлив. Тяжело смотрит, берет кусок мыла. Буквально ногтями смывает остатки слюны.  Собеседник в терпеливом ожидании. Вряд ли им есть с чем торопиться, если началось показательное шоу. Билл раньше обожал таким образом вбивать ему в голову условно правильные мысли. Воспитание — это называется, хотя он бы сказал: простое унижение.  — Хочешь чистую одежду? — Интересуется он. Очень мягко. Очень похоже на интонации из их прошлого. Доволен.  Форд, конечно, молчит, но он не идеален. Не перед Биллом.  — Вижу, что хочешь. Может опустить руки, я их освобожу. Раздевайся, стирай. Без глупостей, Умник. Другого шанса не будет.  Здесь холодно, здесь демон. Не будет из принципа. Скорее всего, за это решение он поплатится.  Но Саефер спокоен. Какое-то время еще ждёт. Ожидание боли гораздо хуже, чем если бы он просто убил. Но Саефер спокоен. Раньше за такое поведение он уже был бы наказан. На него бы сорвались.  — Хочешь увидеть свою Звёздочку? — Спрашивает неожиданно тихо.  По шее пробегает холодок. Глаза широко раскрываются. Он не ослышался?  — Хочешь, не так ли?  Он не ослышался. Резко переводит взгляд на Билла. Как же жалко.  — Отмывайся. Не думаю, что тебе хочется появляться перед ней в таком виде.  Мейбл у него в плену. Что ж… это вполне ожидаемо. Если сфера разбилась у неё в рюкзаке, то она ближе остальных была к началу Странногедона. Должно быть, её схватили раньше всех. Остается надеяться, что она не стала первой деталькой человеческого трона. Наверняка сказать нельзя, но возможно все эти люди еще осознают и прекрасно понимают свое положение. Быть маленькой девочкой среди застывших навеки тел — звучит ужасно.  Ему надо её увидеть.  Никакая гордость не стоит её жизни.  Стенфорд вытягивает руки вперед, чем заставляет Билла рассмеяться. С него спадают оковы. Он без колебаний снимает плащ и стягивает свитер. Пятна уже засохли, но стоит хотя бы попытаться.  Кусок мыла и вода. И он наедине с демоном. Под пристальным вниманием.  Не важно. Никакая ситуация больше не сломит и не поставит в тупик. Кроме него, держаться больше некому.  — Раз тебе сказать нечего, то своими успехами поделюсь я. Смотри-ка, Фордси: получилось. У меня есть плоть! Очень приятно чувствовать себя законченным, знаешь? Хотя……звучит плохо! Я же не пазл какой-то, где, пока не достает физической оболочки, картинка не соберется. Но, увы, в вашем измерении, иначе нельзя. В вашем измерении я пазл… Тем не менее!! У меня появились возможности для чего-то новенького. Любишь познавать новое, Фордси?  Билл делает паузу. Дает возможность ответить. Форд не отвечает. Угрюмо втирает мыло в шерсть свитера.  — Знаю, что любишь. Еще успеешь. Странногедон будет длиться дооооолго. Всё успеешь. Тут столько нового для изучения. Тут столько нового для каждого! Согласись, а? Бегать за гномами уже скучно, все грибы в лесах перепробованы, а единороги возможно вообще все передохли! Ха-ха, видел это побоище. Ну и зрелище! Ты не переживай, в этом мире будет похлеще! Всё посмотришь!! Замолкает.  Линию разговора Форд все еще не уловил. Полощет в воде свитер.  — В этом мире может быть всё, что ты так любишь. — Прислушивается.  — Заумные игры например. Будет даже с кем сыграть. "Личное пространство", например. Ты же так его любишь и желаешь. Все те, с кем ты наиграешься, просто уйдут, стоит тебе попросить. Я абсолютно серьезно. Они даже живы останутся.  Или исследования, например. Напишешь еще десяток дневников, а может и больше. Предыдущие, конечно, уже не прочитать, но иногда приходит время что-то менять! Тебе еще не надоела роль, которую ты лет тридцать не меняешь? Это скучно, Фордси. Попробуй что-нибудь другое. В его голове только одна мысль:  «Мне в этом мокром потом всё время ходить. С ума сойти….» — Слышишь, умник? Да-да, я знаю, что не вы такие, а жизнь такая. Жизнь тебя вынудила нести бремя "героя". Но скажи, мне Фордси: кому это надо? Какая сейчас разница! У этой вселенной нет шанса, она будет такой навсегда. Нет никакого смысла противиться, наоборот!!! Можно искать плюсы!!! Ты можешь полностью поменять свою роль, попробовать что-нибудь новенькое. Осуждать некому. Найди мне хоть одного человека, который скажет против тебя слово? Ха-ха. Найди и покажи мне, я с ним сам поболтаю. — Пусть болтает. Свитер уже более менее, время переходить к плащу.  — Даже семейка твоя. Я же говорил, что в этом мире может быть всё, что ты любишь? Для твоей семейки найдётся местечко.  Стенфорд смотрит сквозь. Продолжает хмуро оттирать пятна.  — Ой, да хватит тебе, а? — Билл щелкает пальцами и перед ним появляется стопка чистой одежды. Чёрная водолазка, шафрановый пиджак.  — Давай, быстрее увидишь, быстрее поймешь.  Предложение не впечатляет. Взяв в руки ведро, он выливает его прямо на плащ, смывая остатки мыльной пены. Закончив, натягивает на себя мокрый свитер.  Билл демонстративно закатывает глаз, но не останавливает.  — Ладно! Делай, что хочешь!! Мое дело предложить. — Щелчок пальцами и одежда на полу сгорает в синем пламени. Второй щелчок и его сдувает к стене внезапная струя тёплого воздуха. Ткань больше не липнет к телу.  — Если ты готов, то…. Демон останавливается, задумчиво его рассматривая. — Слушай, я надеюсь, ты в состоянии понять, что бежать бесполезно? Помнишь, я когда-то обещал тебе переломать ноги, если ты еще хоть раз полезешь во всякую небезопасную дрянь? Так вот. Не лезь. Я тебе переломаю ноги, если попытаешься. Более того: скорее всего ты упадаешь из пирамиды и сломаешь не только ноги, но и вообще каждую косточку в своем дурацком теле. Только если ты не научишься летать. Тогда да, придется мне ломать тебе ноги! Я бы очень хотел тебе их сломать, знаешь? Мне кажется, что так будет лучше всего.  Ох, время!!! Что ж, давай поглядим на Звёздочку, пока не пришло время обеда. Ты не голоден? Ха-ха. Знаю, да! Не голоден, конечно. Просто это забавно. Мне без разницы, когда вы проводите свои обеды, меня это не касается. Но наверняка твоя девочка не поменяла своего распорядка, поэтому давай посетим её до того, как она начнет набивать свой рот мармеладными червяками. Хм, или она предпочитает их в нос засовывать? Что она вообще любит есть на обед, а? Стенфорд?  Бубнеж он слушал в пол уха. Туман в сознании рассеивался, наконец-то стало проще думать. К тому же, он был рад, что Билл решил не надевать на него колодки. Это не значит, что он тут же придумает план и попытается убежать. Разговор, скорее, о комфорте. Сейчас надо держать глаза в оба, подмечать любые детали.  Любые детали, хм. Значит бубнеж все-таки придется послушать… Но он резко прекратился, стоило им только зайти на балкон.  Можно подумать, что в этом месте балкон вовсе ни к чему — отсюда неудобно глазеть на хаос в городе. Зато, в глаза сразу бросалась огромная сфера, зависшая в воздухе. Зрение у него всегда было плохое, но разглядеть символ было не так уж и сложно. «Падающая звезда», ну, конечно. По крайней мере, это не трон из человеческих тел.  — Ага! Ты уже заметил этот блестящий шарик, да? Как тот, что вполне может висеть на рождественской ёлке, а, Шестипал? Представь себе, что на рождественской ёлке может быть много таких шариков! — Под ногами затряслась платформа. Балкон отцепился от пирамиды и быстро полетел в сторону сферы.  — Если заглянуть в такой шарик, то сюрприз можно найти настолько же любопытный, как в коробочке с подарком! То есть — буквально всё, что угодно! Это же тайна! Сюрприз! Каждый может там найти что-то ему приятное. В этом же суть подарков?  Они были очень близко. Перевалиться чуть за перила, вытянуть руку и дотронуться. Стенфорд искоса глядит на Билла, стараясь понять его настроение.  Ему хочется дотронуться.  — Боюсь, что Звёздочка не расскажет тебе, как ей здесь хорошо, но ты это хотя бы увидишь своими глазами! Что с лицом? Ты разочарован, умник? — Вновь ждёт ответ или какую-то реакцию. Паинс молчит, поджимает губы.  — Ладно. Новый мир, новая жизнь! Перерождение!! Учу тебя говорить заново, как младенца, Фордси. Буду терпелив и подожду, пока ты не начнешь всё за мной повторять.  Знаешь, чем мне не нравятся люди?  Балкон продолжает движение. На мгновение у него заложило уши, когда они оказались внутри сферы. Как будто его головой окунули в воду и тут же отпустили.   Всё, что было вокруг, не поддавалось какой-то четкой классификации. Множество цветов и случайных вещей. Да, этот мир мог бы понравиться Мейбл. Более того, ему почему-то кажется, что к созданию окружения приложила руку то она сама.  Сейчас они находились на небольшой полянке. Вдалеке виднелся замок. Их путь лежал туда.  — Ты хоть на меня посмотри. Умник!  Умник, чем мне не нравятся люди? Да тем, что вы ненавидите простые вещи! Ваши тела состоят из мяса и крови, но как же вы любите всё усложнять!! Я бывал в головах многих людей и это реально бесполезно!!! Будь уверен, не все такие умники, как ты. Так в чем же смысл? Зачем вы следуете этим дурацким нормам морали, обижаетесь друг на друга по пустякам и пытаетесь подбирать слова? Люди устроены так просто, но так сложно, ХАХА. Согласись, а? Я привык к вещам более простым. К существам более простым. Ненавидишь? Уничтожь! Обожаешь? Держи рядом!  «— Выпрашивает внимание.» — С раздражением думает Стенфорд. Что-то не дает ему покоя. Есть еще какая-то назойливая мысль, которую он до конца не может сформулировать. Уголки губ разъезжаются в кривую усмешку.  Билл это видит.  — Ты знаешь, что любит есть на обед Падающая звезда? Я могу сам узнать, но так будет уже не интересно!! Ты-то знаешь? — Теперь его не остановить. Дайте только повод.  — Она бы расстроилась…. Как и многие люди, на самом деле!! А ты расстроился, если бы я не знал твое любимое блюдо?  В окошках замка хорошо видно племянницу. Вряд ли она знала, что на неё смотрят. Подумалось, что может и хорошо, что она не в курсе. Выглядит девочка действительно счастливой среди всех этих плюшевых и блестящих вещей, радующих её детский глаз и воображение. Только вот….это правда она? Не какая-то уловка? Голова медленно поворачивается и глаза задерживаются на Билле.  Некоторое время он тоже наблюдает за тем, как Мейбл расклеивает стикеры в каком-то альбоме. К ней подходит высокий парень с длинными волосами. Оба быстро переговариваются и смеются. Он берет её на руки и садит к себе на плечо.  — Здесь безопасно. По крайней мере, чудики, с которыми она проводит время, в обиду её не дадут. Да и сфера не пропустит никого из моего измерения сюда. В этом и есть смысл. Думаю, ей приятно быть королевой, а? Это гораздо лучше, чем разочароваться в мире, в себе, в своих близких. Ты бы никому не пожелал того, что произошло с тобой не так ли, Фордси? — Платформа вновь начинает движение. Они отдаляются от замка, вылетая за пределы сферы. Над головой красное небо, а под ногами испепеленная земля.  — У каждого свой мир. Кому-то одно, кому-то совсем другое. Ей нравятся красавчики из мультиков и она никогда не поймёт Меня.  Форд хмурится и кривится. Появляется даже какой-то раздражение. Тут есть что-то, совсем близко. Вполне понятно, что Билл — ключ ко всему, но что именно его смущает? Он не может это осмыслить. Просто не может! Какая глупость… Реакция подогревает демона.  — В ней нет жажды. Она всегда ищет плюсы. Если человека вокруг всё устраивает, можно ли назвать его великим, Стенфорд Паинс? — Они медленно движутся в сторону пирамиды. — Знаешь, что я ненавижу в людях? Они всё и усложняют, но не видят глубже. Вы все объемнее меня, но я вижу. Вы не видите. Падающая звезда не видит. А ты видишь?  Подними ладонь к небу и посмотри сквозь пальцы. Ты видишь? О да, ты видишь. И я вижу. Мы видим.  Мы.  Голову застилает туман и он смотрит сквозь. Думает.  — Никогда не поздно присоединиться к моей небольшой компании, Ха-ха. Знаешь? Хахаах! Только подумай: твоя глупая семейка будет жить в ванильной сказке, как и привык ваш род человеческий. Они будут в полном порядке! Их никто не съест. Будешь их навещать. Или не будешь! Вряд ли они захотят тебя видеть после того, как ты облажался. На самом деле, они ведь всегда на тебя смотрели искоса? Зато ты сможешь дальше изучать… да вообще всё, что угодно! Хоть что. Когда угодно. Хочешь изучить меня? Да пожалуйста! Я очень щедр для своих "друзей". Хватит так смотреть на меня, умник! Просто поймай волну веселья. Перестань думать. Тебе будет хорошо. Отлично даже. Ноги дрожат. Платформа резко и стремительно набирает скорость. Приходится схватиться за перила, чтобы не свалиться за борт. Балкончик стыкуется с пирамидой в том месте, где они зашли. Билл идет вперед. Комната изменилась. Нет и следа беспорядка из грязной мыльной воды. Посреди два кресла и шахматный столик. Его приглашают.  Точнее, не дают выбора: Саефер пытливо смотрит, указывает руками. Пытливо смотрит. Будто прожигает взглядом.  Стенфорд держит спину ровно. Проходит внутрь. Присаживается.  Напротив него левитирует Билл. Вокруг них сгущается темнота. Становится душно и интимно.  — Я просто не могу понять, умник: что тебя держит? Я знаю тебя чертовски хорошо, но ты для меня до сих пор чертовски умная загадка! Меня не устраивает. Ты меня не устраиваешь. Это прекрасно, не скажешь? Что за стенка такая? Ты до сих пор строишь из себя героя, потому что зол и обижен? Глупости это всё, Фордси. Время проходит. Обстоятельства меняются. Не будь таким занудным и позволь им принести тебе что-нибудь новенькое. — Саефер опрокидывает столик с шахматами. Совсем близко. Смотрит в упор.  — Ты меня слышишь? Будь умнее, Фордси. Подстройся под реальность. Глаза широко открываются. Маленькая рука Билла на его груди. Потом вторая. Они лезут под воротник, почесывают бока, спускаются ниже.  — Эй! — Стенфорд делает рывок, чтобы встать, но его вжимают обратно.   — ОХ. ВИДЕЛ БЫ ТЫ СВОЕ ЛИЦО ХАХАХА!  Великий Стенфорд Паинс боится щекотки? Тютютютютю. — Поддевает край свитера, вытягивая его из брюк. Пальцы проникают под него, обжигая холодом горячую кожу.  — Да не скукоживайся ты! Хватит делать такое лицо, как будто ты серьезный. Не получается у тебя. Ты зануда, Фордси, Который… — Убери руки!  — Из твоего рта не донеслось ни одной колкости за два часа семнадцать минут. Я поражен, Фордси! Ха-Ха! Это просто замечательная шутка, ХОТЯ!!! Мне нравится, как изгибается твое тело из-за моих касаний. Ты просто ничего не можешь с этим сделать! Человеческие рефлексы полная умора! — Еще раз сжав пальцы, только посильнее, он уже не щекотал. Скорее впивался в плоть.  — Ладно, умник, я вижу что распинаюсь перед тобой зря. Тебе абсолютно плевать случится ли что-то с Падающей звездой или сколько перспектив у тебя могло быть… — Я понял! Я знаю в чем твоя проблема, ну, конечно! Как я мог забыть…Хах.  Город тебя не выпускает. Всё это нужно было только, чтобы…. Ха-ха. Это жалко, Билл.  — Ах. Ты.  Языкастый. Маленький. Человеческий Гений. — Перебивает Саефер. Его пальцы съезжают вниз царапая кожу. Убирает руки, брезгливо встряхивая.  — Ты меня раскусил, Фордси! Это было только вопросом времени, но эй. Это грубо. Мог бы и попозже сказать!!! Мы могли бы повеселиться подольше!! Вечно ты ломаешь мне игру, зануда.  Зато!!! Ты!! Научился говорить!!! Это замечательно, не смотря на то, что я знаю, что ничего ты мне не скажешь. Тогда! Возможно, нам стоит спросить у твоего тела? Как думаешь, оно будет со мной честно говорить?  Как думаешь, оно будет со мной честно говорить?