crystal

В последнее время все навязчивее становится мысль о том, что Юля не возвращается, потому что давно в её жизни появился кто-то другой. Выдавливая педаль газа, Артём сжимает зубы, пытаясь перестать думать об этом. Около четырех месяцев назад они с Юлей разъехались, выделив друг другу время подумать, прежде чем рушить семью. Но все затянулось, и она уже не настроена возвращаться к нему. Но какое-то время он надеялся, что есть возможность сохранить их брак, который погряз в бытовухе, пока она не сообщила о том, что хочет развод, продать их квартиру и уехать с девочками в другой город. А в какой, даже не собиралась ему сказать. И сейчас, стоило ему только подумать о ней, как раздался телефонный звонок. На экране высветилось такое родное «Любимая», что сердце слегка защемило в груди. Сейчас она не вызывает в нём безумных чувств, как раньше, не вселяет в него любовь, но страшная привычка не дает ему так просто отпустить её и выселить из своего сердца. Рассуждает эгоистично, но ничего не может поделать с диким собственничеством. Ведь сам уже был с другими. А сейчас в его жизни появилась Саша, образ которой не выходит из его головы, ровно так же, как мысли о прошлом. О жене. Настойчивые звонки вынуждают его обратиться к звонку из своих мыслей. Останавливается на светофоре и тревожно отвечает на звонок. — Тём, привет. Ты сейчас где? — разносится по салону голос Юли. — Черт, Юль, я только сейчас вспомнил. — одумался Артём. Просто так она бы не стала ему звонить. Был повод. Но признается честно, ведь его провалу в памяти есть оправдание. Ситуация с Глебом потрепала ему нервы. — Я еще в Питере. Как вернусь, я в тот же день свяжусь с риэлтором. — Хорошо. — он чувствует, как она улыбается. — Сообщи мне сразу, ладно? — Обязательно. — У тебя все в порядке? — вдруг спрашивает Юля, хотя давно не задавалась подобными вопросами. — Есть кое-какие сложности, но в целом да, я в порядке. — говорит Артём, вынашивая в мыслях ответный вопрос. — А как ваши дела? — Все отлично, спасибо. — как всегда немногословна. — До встречи. — До встречи. Звонок сбрасывается и на главной экрана он видит её фото, которое он сделал в ЗАГСе. В эту же минуту он заменяет фото на пустой, черный экран, чтобы лишний раз не терзать себя. Вопрос о продаже квартиры сейчас для него не первой важности, как и остальные его дела. Сейчас для него на первом месте Саша. И помочь им с Глебом разобраться в этой непростой ситуации без вмешательства правосудия.

***

В первую очередь поделившись с Глебом о разговоре с Юлей, он ожидал совершенно другого развития диалога. — Дебил ты. Без обид. — говорит Глеб, дослушав негодования друга. — Совсем запутался, как собираешься выпутываться? — Не понял. — знает, что следом Глеб выплюнет язвительный комментарий. Слишком уж хорошо он знает этого парня. — Опять безрезультатно гоняешься за какой-то девчонкой. Знаешь же, что Юля тебя раскусит в секунду, но надеешься на какой-то хороший результат? — с каким-то презрением смотрит на друга Глеб. Знает, о чем говорит, поскольку сам попадал в подобную ситуацию. — У неё может и нет никого, а ты уже плотно загулял. — За кем я безрезультатно гоняюсь? — непонимающе спрашивает Артём, хотя уже догадывается, о чем говорит Голубин. — За Сашей этой. — поясняет Глеб. — Не заметил, думаешь, что ты на неё глаз положил? — Может и есть результат. Откуда ты знаешь? — Я не знаю, я вижу. Не твоё это. Не занимался бы ты хуйней, а с Юлей семью восстанавливал. — заключает Глеб, выкарабкиваясь с больничной койки. — Я насчет Саши и хотел с тобой поговорить. — Благословения моего хочешь? — смеется Глеб. — Я за то, чтобы вы с Юлей восстановили семью, ты же знаешь. Опираясь на личный опыт скажу, что от девушек по имени Саша одни проблемы. — Глеб, блять, послушай ты. — вздыхает Артём. — Что я должен слушать? Что ты мимолетом запал на неё и я должен забрать заявление, потому что я твой друг? — Знаешь, что? Ты просто не понимаешь, что ломаешь ей жизнь. — Я ломаю? — громко смеется Глеб, размахивая руками. — Это она сейчас с огнестрелом в больнице валяется, или я? Она уже себе сломала жизнь, когда решила телом за бабки торговать. Не думаешь, что это уже слишком, спасать проститутку ради мимолетной интрижки? — Она не проститутка. — со злостью выплевывает Артём. — Она в полиции работает. И так получилось, что ты просто оказался не в тот момент и не в том месте. А кто не ошибается? Пожалуйста, Глеб, посиди и подумай, готов ли ты из-за своей принципиальности сломать девочке жизнь. — высказывается Артём и встает со стула, направляясь в сторону выхода. — У тебя есть всё, Глеб. — добавил Артём. — А у неё ничего, кроме этой работы. Не лишай её хотя бы этого. Глеб неподвижно стоит, о чем-то задумавшись. Его взгляд изменился. Он молча принял поражение. — Подожди. — остановил его Глеб. — Есть какое-то объяснение тому, что она вообще ничего не сказала мне об этом? — Побоялась. — тут же отвечает Артём, едва сдерживаясь, что не сказать ему в довесок пару ласковых. Глеб понимает, что есть доля здравомыслия в словах друга. Проникся. Еще совсем ничего не зная об этой девушке. — Пиздец, Тём, ладно она. — возмущается Глеб. — Но ты то знаешь, что я не чудовище. Сощурившись, Артём сталкивается с зелеными глазами, которые сейчас пылают огнем. Артём знал, что его близкий друг найдет в себе силы откопать человечность, зарытую где-то глубоко внутри. И он не ошибся в Глебе и своих убеждениях.

***

Всю следующую неделю Сашу буквально трясет от нервов, да так, что даже заполнять документы за неё взялся Ковалев, который больше всего ненавидит бумажную волокиту. Все валится из рук, аппетит и вовсе пропал. Только и давится кофе с безвкусным печеньем. Но эта неделя с помощью высших сил подходит к концу. Она была вынуждена обратиться ко врачу, чтобы он прописал ей успокоительное. За пару дней приема её только клонит в сон, но успокоительного эффекта не наблюдается. Добавилась лишь потеря веса в пару килограмм. Молчание следователя только подливает масло в огонь. Никакой информации. Будто ничего и не происходит. О продвижении дела не слышно так же ни слова. Она продолжает работать, как ни в чем не бывало и никто в отделе ничего не знает. Но Саша уверена, что это затишье перед бурей. Весь день она думает о том, что ей необходима смена обстановки и положительные эмоции. Она устала от кошмаров и нехороших мыслей, которых в последнее время стало очень много. К вечеру ненадолго забывается, найдя забвение в работе, просматривая новую партию жалоб, скопившихся за рабочую неделю, и параллельно вдохновляясь каким-то очередным романом по телевизору. Своеобразное отвлечение, но ей помогает не думать о грустном, хотя в какой-то момент ей просто хочется плакать, уже сидя над конспектами по уголовному праву. Учебой удается заниматься только на работе, бывает успевает даже переписать половину тетради. Понимает, что морально устала от всего. Информация в голове не откладывается, а на носу экзамены. В академии с каждым днём долгов по дисциплинам накапливается все больше. Времени на учебу нет, а когда появляется, она не спешит ею заниматься. — Королькова. — рука капитана касается её головы, которая покоится на столе. Снова ненадолго прибило на сон. — Подъем. Вздрагивает, переключая на него все внимание, пытаясь быстро отойти от этой дремоты. — Извините, голова кружится и в сон клонит весь день. — поправляется, принимая адекватный вид. — Понимаю. У тебя болезненный вид. — вздыхает капитан, присаживаясь на маленький диванчик в углу кабинета. — Морозов дал поручение отправить тебя в отпуск. У тебя скоро сессия, езжай в Москву и займись учебой. После работы зайди в отдел кадров. Капитан с серьезным видом закидывает в кружку чайный пакетик, заливает кипятком и делает все это несмотря на Сашу. Но в её голове уже складывается пазл. Хотелось бы, чтобы все это было не то, что она себе представляет. Он больше ничего не говорит, все делает молча. А она думает о предстоящем месяце самого настоящего ада. Учеба дается нелегко, хотя она достаточно умна. Два года назад Саша поступила в Московскую академию, и планировала перебраться туда насовсем, но после смерти отца не решилась, поскольку в Москве у нее совсем никого нет и в тот период времени было слишком тяжело справляться со всем в одиночку. И даже в Питере у неё осталась только папина сестра, которая уже в приличном возрасте и с проблемами со здоровьем. Надеяться оставалось лишь на себя. Позже стал помогать Морозов, который на свой страх и риск взял в свой отдел восемнадцатилетнюю Сашу. И все эти два года он помогал ей не только в работе, но и помог справиться в потерей отца, проявляя свою заботу и помощь в любом вопросе. И на протяжении двух лет ей приходится мотаться с Питера в Москву на сессии и всевозможные зачеты, но по некоторым удается получить автомат, тоже по просьбам полковника Морозова. — Что с моим делом? — решается спросить Саша. Она боится услышать то, чего она не хочет слышать. Но докопаться до глубины все же стоит. — Твоего дела нет. Есть только показания Глеба Голубина, в которых он толком не внес никакой конкретики, насколько мне известно. — И что из этого следует? — осторожно пытается разговорить капитана. — Напомни, кто из следователей ведет дело? — Степанов. — Вот когда Степанов вызовет тебя к себе, чтобы ты дала показания, тогда только дело пойдет на рассмотрение в суд, так что, Королькова, отцепись от меня со своим судом. — улыбается, слегка касаясь пальцем кончика её носа. — Скушай шоколадку, полезно. — плитка белого шоколада отказывается перед ней, но не приносит особого удовольствия, хотя она никогда не отказывается от любимого шоколада.

***

Саша возвращается домой не по своему обычному маршруту. И позже обычного. Пришлось задержаться на работе. Времени на то, чтобы закончить конспекты нет, как и сил, которых хватает только принять ванную и приготовить самый простой ужин, который почти не был съеден. Вышеперечисленное уже отражается на её внешнем виде. Появление синяков под глазами, вызванные недосыпом, впавшие щеки и ремень на брюках уже приходится затягивать сильнее, чтобы случайно их не потерять. Смотреть на себя в зеркало уже тошно. Приходит уже очередное сообщение от Ковалева, но читать их отвечать она не спешит. Она пытается играть с ним в незнакомцев. Так проще. Не сдерживается, когда телефон вибрирует уже четвертый раз. Сообщение от Артёма.

Настаиваю на встрече завтра, заеду за тобой на работу. Напомни, во сколько ты заканчиваешь и какой у тебя отдел?

Саше совсем не ясно, почему он так проявляется, хотя она не дает ему никакого повода. Почему он так настойчиво пытается помочь постороннему человеку? Никаких подвохов не замечает. Ничего подозрительного. Но о подводных камнях забыть все же не стоит, каким бы положительным он не казался.

Центральный. Заканчиваю в пять.

Отправляет сообщение, не понимая при этом, хочет ли она встречи и зачем она должна состояться. Перед сном все же находит в себе силы уделить немного времени учебе, но хватает её на двадцать минут и глаза предательски тяжелеют. Откладывает тетради в сторону, скручивается в позу эмбриона, пытаясь насладиться сном и избежать того, что преследует её во снах. Но все снова повторяется ближе к рассвету, не позволяя ей хоть немного выспаться.

***

Всё, что происходит в отеле в ночные дежурства и по утрам, напоминает день сурка. Особенно в ночь с пятницы на субботу, когда поступают пьяные дебоширы или наркоманы. Этим утром все, как по расписанию. Всё те же измученные лица сотрудников и те же лица постояльцев, доказывающих свою правоту за решеткой изолятора. Все те же дежурные, не спавшие сутки вместе с патрульными устало потирают глаза. Настроение зависит от того, что происходит с начала рабочего дня. Иногда это бывают драки, повлекшие за собой плохое последствия, иногда человек не по своей вине оказывается в изоляторе, а иногда бывают люди, которые не заслуживают сожаления. Сегодня все очень привычно. Два алкаша, которые всегда разделяют досуг друг с другом, а потом кидаются друг на друга из-за того, что не поделили сто грамм. И это не может не не веселить. Но веселье на оставшийся рабочий день перечеркивает орущий капитан на всеобщем сборе. Саша задумывается над тем, действительно ли ей хочется всю жизнь на это смотреть. Всю жизнь смотреть на потерянных людей, сидящих за решеткой, которым уже невозможно чем-то помочь. Но раздумья прерываются, когда в кабинете появляется полковник с нездоровым выражением лица. — Королькова, плохие новости. — Морозов не ходит вокруг да около, сразу в лоб, не обнадеживая. — Живо к следователю, нужно приобщить кое-какие материалы к делу. Потом ко мне. Становится тошно. Внутри все горит огнем. Настал тот день, которого она так боялась. Длинный коридор завершается лестницей, тянувшейся вверх. Всю дорогу до кабинета следователя, который находится на втором этаже, Сашу шатает из стороны в сторону. Голова все сильнее кружится, с каждой секундой глаза все сильнее наполняются слезами, что мешает ей полноценно видеть. Останавливается у кабинета, настраиваясь на неизбежное и вытирает слезы. Она могла бы стать в будущем отличным криминалистом. Но только к черту хочется послать все эти ненужные проблемы. Пожалев уже тысячу раз о том, что она выбрала себе эту профессию, тяжело вздыхает, дернув за ручку двери. — Разрешите войти? — спрашивает у следователя, внимательно читающего документ. — Да, Саша, я тебя жду, проходи. Задам тебе пару вопросов. — мужчина с рыжими волосами цвета осеннего листа отрывается от своего занятия, откладывает документ и складывает руки перед собой. Степанов всегда выглядит дружелюбно, общаясь со всеми сдержанно. Голубые глаза устремлены на неё, он внимательно слушает, что она говорит. Его вопросы были заданы с целью сравнить показания двух сторон, и всё почти оба разъяснили одинаково, вот только в одном моменте показания расходятся. В показаниях Глеба Голубина говорится о том, что он впервые видел девушку, которая в него выстрелила, а Саша утверждает, что с этим человеком она уже сталкивалась как раз незадолго до происшествия. Но Степанов посчитал это мелочью. Не вносит это в протокол и закрывает папку с черной обложкой. — Ладно, разберемся. Дело передам на рассмотрение, дальше будем надеяться на лучшее. Можешь идти. Королькова покидает кабинет следователя. Заскочив в уборную, чтобы сполоснуть вспотевшие ладошки, вспоминает о приказе полковника зайти к нему. Здесь уже смелее входит в кабинет, не надеясь и не ожидая чего-то хорошего. Удача явно проходит мимо неё. — Королькова, на тебя возбуждено уголовное дело по твоему, мать его, огнестрелу. — он сыпет ругательствами, а ей хочется закрыть уши руками, чтобы ничего этого не слышать. — Я вынужден отстранить тебя от работы. Сдай табельное оружие, удостоверение, и свободна. Саша сжимает карандаш с такой силой, что руку сводит от прилагаемых усилий. Хочется заглушить протест внутри себя и выполнить приказ сдать табельное оружие и удостоверение, но она не готова так просто распрощаться со своей мечтой. Она не готова к тому, что её отчислят из академии. Но выбора не остается и нужно прекратить проклинать все на свете, принять ситуацию, ведь никто кроме неё самой в этом не виноват. Оцепенение постепенно отпускает дрожащее тело. Саша прекрасно понимает, что у неё мало шансов что-то изменить. Их почти нет. Она плачет от бессилия. От боли, скопившейся в душе. Теперь там, внутри неё, пожар. Разочарование в самой себе. Ей не хочется вот так потерять себя. Не хочется так просто сдаваться. Стук в дверь не даёт ей скрыться от посторонних глаз. — Войдите. — кричит Саша, поспешно вытирая слезы рукавом. Сглатывает поступившую к горлу желчь и запивает холодной водой. На пороге кабинета появляется Артём, который не теряется, стоя на месте, а сразу направляется к ней. От его глаз не скрыть её состояние. А ей лишь хочется слиться со стеной и не вываливать на него свои проблемы. — Тихо. — прижав её к себе, вынуждает сесть на диван, и она послушно садится рядом с ним, приклеившись своей головой к его груди. — Что такое? Ты почему на слезе? — смотрит ей в глаза, пока она пытается набрать в легкие воздух, чтобы все ему рассказать, но его вопрос не просто добивает, а бьет по слабому месту, и она закатывается в истерику, оставляя на его футболке мокрые пятна. — Успокаивайся, слышишь? — Артём берет её лицо в свои руки, вытирает пальцами слезы и снова прижимает голову к груди. И действительно помогает ей успокоиться. Он слушает невнятный рассказ о том, что довело её до такого состояния. — Я специально вчера написал тебе, чтобы узнать, где именно ты работаешь. И я здесь сейчас не просто так. Она уже не просто плачет, а захлебывается слезами. Хватается за его руку, зареванными и уже опухшими от слез глазами смотрит на спокойного до неприличия Артёма. — Тёма. — скулит Саша. — Это конец. Я не знаю, что делать. Её плачь словно призывает кого-то еще войти в кабинет. И обернувшись к двери, она застывает, словно мертвая. Потому что в кабинете теперь не только она и Артём, но и Глеб. Его холодный взгляд выражает неприкрытое призрение. Но пелена отчаяния моментально рассеивается после его появления. Кажется, что она в полудреме и все это ей снится. Она отворачивается и непонимающе смотрит на Артёма. И все продолжают молчать. — Выйди. — Глеб обращается к Артёму. — Нам нужно поговорить. — его голос звучит тихо, а ей кажется, что прогремел гром. Саша по-прежнему не поворачивается к нему, продолжая смотреть перед собой, только теперь уже не на шатена, а в пустоту, потому что тот уже покинул кабине Глеб стоит в том же положении, даже не сдвинувшись ни на миллиметр. Она чувствует его взгляд на своей спине. — Что же вы, Александра Денисовна, сразу не сказали, что вы из полиции? — легкая насмешка чувствуется в его тоне.— Повернись, я не с твоей спиной собирался говорить. В её глазах отчетливо отражается страх и отчаяние, от чего уголок его губ приподнимается, усмехаясь над ней. Унижая её. Подчиняя. Помимо это его голос окатывает кипятком и руки начинают дрожать еще сильнее. Между ними в помещении искрится напряжение и непонимание, которые повисли тяжелым грузом. Саше рядом с ним становится дурно и ей хочется скорее избавиться от этого парня. Или скорее сбежать куда-нибудь. Находиться с этой светловолосой тьмой не просто некомфортно. Мучительно. — Разве это что-то могло изменить? — тихо спрашивает, обернувшись к нему. Её уже не пугает его убийственный взгляд, который становится мягче, когда он оценивающе проходится по ней. Сейчас она бледная и прозрачная, как моль. Он прожигает её глазами, в которых буквально застывает немой вопрос: «Что же ты за дура, Королькова». — Да. — он делает уверенный шаг навстречу к ней и садится рядом, теперь его глаза слишком близко и она может разглядеть в них капельку понимания. — Это многое могло и может изменить. — его голос становится немного мягче. От него исходит тяжелая энергетика. Подавляющая. Слишком мощная. И взгляд слишком тяжелый, глубокий. Она к такому не привыкла. Никогда с такими еще не сталкивалась. — Я не знаю. — машет головой из стороны в сторону, а слезы продолжают стекать по щекам. — Я боялась, что это могло помешать расследованию. — И как расследование? — гадко усмехается блондин, любопытно склонив голову. — Довольна результатом? — Меня выперли из-за этого из полиции. Мне не до твоего издевательства, знаешь. — аккуратно пальцем ткнула ему в плечо. Несмотря на гадкие насмешки, он уже не кажется каким-то монстром. — И на всё уже наплевать. Глеб с улыбкой на лице встает с дивана. Саша обращает внимание на то, что ему еще тяжело даются резкие движения и он прикладывает руку к животу, когда чувствует вспышку острой боли. От осознания того, что она является причиной этому, становится еще хуже. Она засматривается. То ли от неожиданности, что он вообще умеет улыбаться, то ли потому что улыбка чертовски смягчает его суровый образ. — Суда не будет. Я поговорил со следователем. У тебя есть возможность не потерять работу. — уверяет он без сомнений в своих словах. — Но для этого тебе придется подружиться с оружием. — с язвительной усмешкой выходит из кабинета. Саша понимает, что он вновь издевается, но равнодушно смотрит ему вслед, и не придает никакого значения его словам. Его будто забавляет её беспомощность и то, что она оказалась в таком положении. — Я же все сделал правильно? — голова Артёма немного показывается в дверном проеме. — Ты же не будешь меня обвинять в том, что я все сам рассказал, чтобы переубедить этого упрямого барана? — Спасибо. — набрасывается на него с объятиями в знак благодарности. — Если бы не ты, мне осталось только застрелиться, потому что другой жизни я не представляю. — А зря. Ты даже не представляешь, насколько круто может измениться твоя жизнь, если тебя будет окружать что-то хорошее, а не бомжи и алкаши в обезьяннике. Не понимаю, что ты нашла в этой профессии. — его изучающий взгляд сменяется на возмущенный. — Бомжи и алкаши бывают хорошими. Они тоже люди, не стоит об этом забывать. — Сашу наконец-то отпускает апатия и страх. И она с легкостью улыбается. — Я вижу, что тебе стало намного лучше, но советую тебе отоспаться, выглядишь измученной. Давай я отвезу тебя домой.

***

В машине тепло и приятно пахнет мужским парфюмом. Саша приходит к выводу, что это парфюм Глеба, потому что обнимая Артёма она не чувствовала этого аромата. Музыка играет тихо, всю дорогу парни молчат. Глеб лишь изредка пускает язвительные насмешки в адрес Артёма, что-то бормочет. Неслучайно оборачивается назад, бросая взгляд на Сашу, которая прижалась лбом к прохладному стеклу. За все это время она не произнесла ни слова и никто не обращал на неё внимание, будто её и вовсе нет в этой машине. Но её это вполне устраивает.