crystal

В жизни всегда все меняется. Но подъем в шесть утра уже второй год остается неизменным. Саша просыпается ровно в шесть утра. Все тот же уже привычный кофе, душ, и она покидает квартиру. Выезжает из дома на сорок минут раньше, чтобы приехать до того , как обычно все появляются в отделе. Крупная дрожь окутывает все тело девушки, пока та в ожидании полковника мерзнет в кабинете. Отопление должны были дать еще неделю назад, но старые, обшарпанные батареи все еще остаются ледяными. Ее трясло не столько от холода, сколько от предстоящего разговора. На проступки и такие грубейшие ошибки в полиции никогда не закрывают глаза. И почему, черт возьми, она выбрала работу в полиции? Многие девчонки только в выпускном классе уверенно выбирали себе профессию. Кто-то мечтал стать великим врачом, кто-то видел себя крутым дизайнером, кто-то известной актрисой, а кто-то просто иметь свой бизнес. Только Саша в сочинениях о будущей профессии красочно описывала работу в полиции. Может, потому что ее воспитывал отец подполковник? А может, потому что от перспективы работать тем, кем бы ей не хотелось, её начинало тошнить? Да, причина определенно была именно в этом. Но это был её выбор. И ничего не могло этому помешать. Она не знала, что её ждёт самый настоящий кошмар. — Здравия желаю, товарищ полковник. — прикладывает руку к голове, приветствуя старшего по званию. Морозов всегда был другом семьи и близким другом ее отца, и всегда отмахивался рукой, когда Саша обращалась к нему, как положено по уставу. Но сейчас она не могла обращаться к нему иначе. Полковник Морозов входит в кабинет. Взгляд суровый. Он довольно высок. Выше неё на две головы. Широкий в плечах. Для её возраста он в хорошей форме. По фуражкой седые волосы. Темные брови нахмурены. Он тяжело дышит. Он был бы не так строг, будь на её место кто-то другой. Громко опирается о стол двумя мощными ладонями, на что Саша вздрагивает. Она уже знает, что будет дальше. — Королькова. — все так же отмахивается рукой. — Не рад видеть тебя при таких обстоятельствах. Докладывай, что ты натворила. Королькова поправляет китель, разглядывая погоны, с которыми ей придется попрощаться в скором времени и дрожащим голосом докладывает о своем нарушении. Он скрипит зубами, трет ладонями лицо и расслабляет галстук. Снимает с седой головы фуражку. Откашливается, наливая воды с графина с граненный стакан. — Я никогда не думал, что в твоей умной голове однажды не окажется мозгов. — качает головой — Ты должна была сделать предупредительный выстрел, чтобы отвлечь нападавшего. Разве тебя не этому учили? Ты не имела никакого права применять огнестрельное оружие в отношении случайного лица. — стучать кулаками по столу его любимое дело, когда он негодует. Когда он пытается доказать свое. Ей все это известно. Но в такой ситуации неопытный сотрудник может потерять контроль над собой. — Тебе известна статья, которая тебе грозит? — Так точно. — отвечает четко по уставу. Не двигается, спину держит ровно. Говорит громко, уверенно, но слезы начинают жечь глаза. — Статья сто восьмая — превышение должностных полномочий. — собирает в себе все оставшиеся силы, чтобы сдержать слезы. На Морозова они не действуют. Он отдал службе тридцать пять лет. Повидал всякого, от чего его голова полностью седая в пятьдесят пять лет. — Вот что, Александра, не будь ты дочерью моего товарища, я бы тебя лично под суд отправил за катастрофическое нарушение. Но не сделаю этого из уважения к твоему отцу и только потому, что знаю тебя всю твою жизнь. Ты будешь отстранена от работы в органах, как только дело дойдет до суда. — он сочувственно пожимает плечами. — Но я настоятельно тебе рекомендую молить пострадавшего парня не доводить дело до суда. Следователь его еще не допрашивал. Заявления от него еще нет. И надеюсь не будет. — громкость его последних слов режет ужи. Слезы самостоятельно хлынули из глаз. Даже несмотря на то, что она дочь подполковника полиции, её путь был достаточно тернистым. Ей нелегко удалось добиться нынешнего положения. Попасть в полицию удалось как раз при помощи полковника Морозова. И она его подвела. Она подвела и своего погибшего отца. Стыдно. До боли в груди обидно, ведь он так сильно верил в неё. — Твоего напарника отстраню от работы к чертовой матери. — сжимает руку в кулак и бьет по столу. — Он за тебя передо мной головой своей безмозглой отвечает. Полковник смотрит на Сашу с полными сожалением глазами. — Приступай к работе. И следующую неделю удели больше времени учебе. Постараюсь сделать так, чтобы эта ситуация не дошла до академии. — Спасибо. Простите, что подвела вас. — опускает глаза, разглядывая обшарпанный пол. В глаза ему смотреть стыдно. — Возьми себя в руки, Саша. Иди работай. Оставшуюся половину дня Саша не находит себе место, пытается завалить себя работой. Капитан на пять баллов справился с задачей вытрепать всем нервы. Рассматривает жалобы вместо Ковалева, пробегается по отчетам. Проверяет наличие патрульных на участках. И работа подходит к концу. Ковалев весь день бездельничает. Ему будто полагается заниматься этим на работе. Ест бутерброды и пьет кофе кружку за кружкой. Смотрит телевизор, в перерывах пытаясь накормить Сашу бутербродами. Она с ним почти не разговаривает. Не хочется, но все же приходится обращаться к нему по некоторым вопросам. — Ты слишком взвинчена. — в попытках завести диалог, Ковалев уменьшает громкость телевизора, выжидающе смотрит на Сашу. — Что-то известно о пострадавшем? Она нервно бросает папку с кучей ненужных бумаг в мусорку. Сложив руки на груди, с неподдельным безразличием смотрит на свое разочарование в виде Ковалева. Если бы он только знал, как она восхищалась им два года. Он был для неё примером. И он не оправдал её восхищение. Он полностью утратил её доверие. Но это единственный человек, который, несмотря на обстоятельства, всегда готов выслушать её. Печальный взгляд обращается на телефон, который молчит весь день. — Ничего. — взглянув на часы на дисплее телефона, замечает сообщение с незнакомого номера, которое пришло около часа назад. Внутри все неприятно сжимается, когда она открывает сообщение. Голосовое, в котором Артём сообщает ей о том, что у Глеба нет повреждений основных органов. Потеря крови в средней степени. В течение нескольких дней будет проводиться медикаментозное лечение. Пока прослушивает сообщение, приходит новое от него же.

До семи вечера сегодня можешь поговорить с ним.

— Ковалев, мне срочно нужно ехать домой. Отпустишь? — Конечно, могу отвезти, как раз тоже собирался уйти пораньше. — Буду очень благодарна. На часах пять вечера. Она уже привыкла к тому, что удача обходит её стороной, но все же надеялась, что в этот раз она на с ней. Она заставляет себя не избегать встречи с Глебом. Ей все равно придется встретиться с ним, будь то в больнице, или в суде. Первым делом заскочила домой, чтобы сменить униформу на повседневную одежду. У больницы её встречает Артём. — Привет. — улыбается он и не сводит с нее глаз. — Готова? Кстати, сегодня он в хорошем расположении духа. — его улыбка делается шире. — Такое бывает не часто. — Готова. Только можно я одна пойду? — Я провожу. С каждым шагом ей становится хуже. Дверь палаты все ближе. Господи. Остановившись перед дверью, запрокидывает голову назад и стонет. Близится катастрофа. Она чувствует, что ничего хорошего ей ждать не стоит. — Ну, брось ты. — Артём подбадривающе трясет Сашу за плечи. — Он не изверг. Просто немного вспыльчивый и грубый. Сам по себе такой, не принимай на личный счет. Да, пожалуй, насчет грубости он абсолютно прав. Ей удается выдохнуть только тогда, когда перешагивает порог. Его голова медленно оборачивается в её сторону, и тут теряется дар речи. — Ворошиловский стрелок. — оскаливается блондин. — Зачем пришла? Такого рода беседы отнимают много сил. Их разговор еще не состоялся, но Саша уже устала. Не хочется ничего говорить. Уже не страшно. Только больно где-то в области грудной клетки. — Дай сам догадаюсь. — изображает задумчивость. — Ты пришла просить меня не писать заявление? Или хочешь предложить мне денег, чтобы откупиться? — его глаза безразлично устремляются в телефон. — Тебе лучше уйти, я не намерен даже слушать тебя. — Ты должен поступить так, как считаешь нужным. Мне незачем тебя о чем-то просить. — она осторожно приближается к креслу рядом с его кроватью. Наплевать на то, что он не хочет её слушать, ей нужно с ним поговорить, и Артём предупреждал об этом. Нужно быть настойчивой. — Я хочу лишь еще раз попросить у тебя прощения. Но ты ведь и сам знаешь, что я не стреляла в тебя. Ты ведь все видел своими глазами. Но я очень сожалею о сделанном. — Я знаю, что ты не собиралась в меня стрелять. — он отбрасывает телефон, складывает руки на груди и пытается присесть. Испытываемая им боль отображается на его лице. — Но знаешь ли ты, что из этого всего вылилось? Я потерял много денег, но это не самое главное. Я не могу нормально передвигаться. Я ем какое-то больничное дерьмо. Я не могу нормально спать, потому что, как только я хочу перевернуться, не могу этого сделать, потому что мне больно. Я потерял много крови. И ближайшее время я буду вот таким беспомощным. И все это из-за тебя. Проведя машинально рукой по волосам, Саша поняла, что у нее дрожат руки. И на несколько секунд ее охватила паника. — Мне жаль, что все вышло так по моей вине. Но, может быть, когда-нибудь, ты сможешь меня простить. — вымучила она эти слова. — И понеся за это наказание, поверь, я тоже многое потеряю, но никогда себе не прощу того, что я сделала. Я чувствую себя ужасно. Во мне пустота, которую я никак не могу заполнить. Моя жизнь едва не оборвалась из-за того ублюдка. И моя жизнь уже не станет прежней. Но если ты скажешь, что сможешь простить меня, мне станет легче. — Прощу. — он хищно улыбнулся, смотря в её глаза, будто жаждет мести. — Я прошу тебя. Но тебе остается лишь винить саму себя за сделанное. — его лицо еще более ожесточилось, и Саша почувствовала себя слабой и беззащитной. — И скоро ты поймешь, что твоя тупость не может не иметь последствий, думаю, ты и сама это понимаешь. Тебе придется за все заплатить. Не потому что, что я капризный мальчик, а потому, что ты могла лишить меня жизни. А я слишком люблю свою жизнь. Ни следа сочувствия Саша на его лице не увидела. — И я не сказала самое главное. — подавляя в себе эмоции и слезы, Саша встала. — Спасибо, что не дал ему убить меня. Глеб и сам не понимал, чего он хочет. Оставить девчонку в покое, ведь есть в нём человечность, как ни крути, и он понимает, что это случайность, или же заставить её заплатить за это? Ведь за все в этой приходится платить. — Ничего не спрашивай. — вылетев из палаты, Саша замечает на себе заинтересованный взгляд голубых, как небо глаз. — Ты хороший человек. Спасибо тебе. — с этими словами она удаляется от него дальше с каждый секундой, унося за собой так понравившийся ему образ. Волосы, достающие до пояса, развивались на ветру, когда она бежал за ней на улицу. Тонкую талию обтягивала бежевая водолазка с маленьким горлышком, немного открывая её. Она маленькая и хрупкая. Неужели такая куколка намеренно могла стрелять в человека? И как только Глеб может быть так жесток? Артёму без корыстных целей хотелось помочь им разобраться в сложившейся ситуации. — Остановись. — шатен кричит ей вслед, но она не хочет больше никаких утешений и разговоров, ей хочется скорее добраться до дома и запереть себя в лабиринте своих мыслей. — Говори, куда тебе ехать, я подброшу. Взял машину на пару дней в аренду, чтобы не мотаться на такси. — Не нужно. У тебя есть свои дела и я не имею права отнимать твое время. — уперлась рогом, как всегда. Всегда она была такой. — Садись, говорю. — это не звучало как предложение, а как приказ. — Ты сейчас просто стоишь, тратишь свое и моё время. Поскольку всю дорогу до её дома Артём молчал, а ей тоже совсем не хотелось разговаривать, она погрузилась в размышления о своем будущем. Хотелось думать об это чаще, чтобы заранее привыкнуть к новой жизни. Без работы, так еще и возможно в местах лишения свободы, которую она стала ценить только сейчас. Что будет, когда они с Глебом встретятся в суде, ей и думать было страшно, особенно, когда вспоминает его взгляд. Когда парень повернул во двор, покосился на Сашу, и от него не скрылось волнение в ее глазах. Он старался подавить в себе сочувствие, ведь ей этого не хотелось, но не всегда люди в силах контролировать свои настоящие, живые эмоции. — Он всегда, сколько я его знаю, был понимающим и умел справедливо оценить ситуацию. — сказал Тёма, мысленно ругая себя за проявление слабости по отношению к совсем незнакомой ему девушке. — Что с ним происходит сейчас. — пожал плечами. — Хуй его знает, честно. Однако не будем торопить события и думать о плохом. — наклонил голову, чтобы взглянуть в её глаза, которые она прячет от него, свесив голову вниз. — Договорились? — А о чем еще думать, если меня могут посадить? — Ну, как минимум, выбросить из головы этот бред. — в его голосе слышатся жесткие нотки. — Глеб жив и скоро будет здоров. И поверь мне, он даже и не собирается с тобой судиться. Блефует. — Мне стыдно в глаза ему даже смотреть, а уж тем более надеяться на то, что он не собирается со мной судиться. Артем не сдерживается. Она нуждается в поддержке. Хоть и не говорит этого, но он видит и этого достаточно. Кончиками пальцев пригладил шоколадные пряди волос, убирая их Саше за уши, и едва ощутимо коснулся щеки. Тут же заметил, как дрогнули её пышные ресницы и отдернул руку, вцепляясь в руль. — Найди способ отвлечься от этих мыслей. — отворачивается, разглядывая ужасный, просто отвратительный двор. Кто бы и когда не бывал в ее дворе, все смотрели на него с отвращением. Слишком жуткое место. Кругом заброшенные гаражи, развалины и горевшие когда-то сараи. На детской площадке старые, давно заржавевшие качели и горки, все это нагоняет только жуть. Детская песочница давно стало местом, куда гадят коты и собаки. При виде этого складывается впечатление, что в этом дворе уже несколько десятков лет никто не живет. Но Саша давно не обращает на это внимание. Она выросла в этом дворе, и раньше все казалось красочнее. На телефон парня приходит сообщение. Саша краешком глаза успевает увидеть лишь, что это голосовое от «Фара». Помимо этого сразу обращает внимание на заставку его телефона. На фото он с какой-то симпатичной блондинкой. Вероятнее всего, это его девушка, или жена. Но кольца на его пальце она не обнаруживает. В любом случае, в её голове поселился лишь один вопрос. Какого черта он позволяет себе интрижки? — Спасибо, я пойду. — бросила взгляд на парня, улыбнулась, едва поднимая уголки губ, пока тот пялится в экран. — Не прощаемся, Саша. — кривит губы в улыбке и дождавшись, пока она откроет подъездную дверь, разворачивает машину. Она будто парит в невесомости, опустившись в ванную с пеной. По телу разливается тепло, когда горячая вода смывает с неё накопившийся за день негатив. Но потом все резко меняется, когда она оказывается в постели, в полной тишине. Она проваливается в темноту, где ей плохо и страшно. На часах десять вечера, но уже клонит в сон. Вибрация телефона, лежащего на второй половине кровати, заставляет её вздрогнуть и включить ночник. Она сразу же успокаивается, когда видит, что сообщение от Алины.

Я понимаю, ты бы очень хотела, чтобы тебя сейчас все оставили в покое и не трогали, но я хочу завтра с тобой встретиться.

+1 новое сообщение.

Я скоро возвращаюсь в Москву. Уделишь немного времени на посиделки? Немного отвлечемся.

Действительно. Только этого Саше и хочется, чтобы никто ее не трогал. Но и в тоже время хочется по-девичьи поболтать. С улыбкой на лице печатает ответ.

Я завтра свободна после пяти. Можешь приехать ко мне, или встретимся, где тебе удобно.

Не дожидаясь ответа, погружается в глубокий сон, в котором нет всего того, что происходит в реальности. Но и это к утру переходит в кошмар. Такие бессонницы мучали её, когда не стало мамы, а вслед за ней через два года ушел и отец.

***

Протирает заспанные глаза и смотрит на часы. Пять утра. Перед глазами снова скрученный от боли Глеб и душащий её урод. А внутри щемит от этих образов. Последние ночи она только это и видит. Первая половина дня на работе снова идёт по пизде. Началось всё с залитого кителя. Ковалев, опаздывающий на работу, неудачно открыл дверь, тем самым толкнув Сашу, в руке которой был бумажный стаканчик с кофе. Затем потасовка с алкашами в отделе с утра закончилась дракой, в которой пострадал один и патрульных. А позже капитан каждому сделал выговор за невыполнение должностных обязанностей, что гласит о лишении премиальных в этом месяце. И, финальный аккорд — неприятная новость от следователя. Глеб дал показания. Но у неё еще есть время все изменить. Но даже представлений не имеет, каким образом. Ведь он не же все сказал. На грудь как будто давят прессом, не позволяя сделать полноценный вздох.

***

В квартире пахнет фруктовым ароматизатором и по-прежнему холодно. Саша успевает только вылезти из ботинок, как в дверь раздается звонок. Первым делом она видит радостное лицо Алины и две бутылки белого вина в её руках. А следом за ней в квартиру заходит Артём. Вот этого Саша никак не ожидала. Но он застал её врасплох. Его глаза становятся невероятно больших размеров и губы расползаются в странной улыбке. Он разглядывает нашивки на её форме. А затем взгляд опускается на штаны с лампасами. Артём мысленно выругался, поскольку ход его мыслей был направлен совсем не в ту сторону. Этого он совсем не ожидал. — Вау. — первое, что сорвалось с его губ. — Вот это пиздец как неожиданно. — он широко улыбается. — Что же вы молчали, госпожа полицейская? — Проходи. Чувствуй себя, как дома. — Саша кидает ключи на тумбочку у входной двери. Артём снял с себя обувь, аккуратно поставив ботинки на коврик у порога. Прошел на кухню за Алиной, по пути доставая из кармана телефон. — Ты зачем так все усложняешь? — бросил телефон на стол. Оперся спиной о стену, складывая руки на груди. — Нужно было сразу сказать о том, что ты работаешь в ментовке. — В полиции. — поправила Саша. Слово «ментовка» звучит для неё отвратительно. Режет слух. — Разницы нет. — рявкнул Артём, разливая вино по бокалам. — Я не буду, я лучше чай. — Саша открывает кухонный шкаф, где перед ней встает тяжелый выбор. Весь шкафчик забит коробками с чаем различных вкусов. — Я правильно понимаю, что вся это хуйня со стрельбой и нападением связана с твоей работой? — интересуется Артем, все еще любуясь её внешним видом. Не стесняясь присутствия Алины. — Да. Это напрямую связано с моей работой. И тогда я находилась при исполнении. Моей задачей было установить прослушку в номере человека, которого нужно было взять с поличным. А потом его ручной пес меня едва не задушил. — все же рассказала Саша, потому что сдалась под давлением Артёма. — Может, мне не стоить доверять конкретно тебе, Артём, ты уж прости. Но считайте, что я больше не работаю в полиции. Глеб дал показания. Даже легче становится, когда вываливает все, что терзает её последние дни. — Как дал, так и откажется. — усмехнулся Артём, поднимая бокал. — Ты можешь считать, что это дело закрыто. Он ведь считает тебя чокнутой шлюхой. А тут такая неожиданность. Слова Артёма потихоньку приводят в чувства. Но все же есть ощущение, что она стоит у пропасти, из которой ей не выбраться, если она сорвется вниз. — Жизнь полна неожиданностей. — Саша грустно улыбается. Странное чувство поселилось внутри. Грустно стало при мысли о том, что видит этих ребят, возможно, последний раз.